Дело любвеобильного убийства

      — Эй, Рипер, просни-и-ись! Мы приехали!       Меня разбудил Фреш, толкая в плечо. Мы поехали заселяться в коттедж на новогодние каникулы, но дорога оказалась настолько длительной, что я уснул. Да, сессия неплохо так сказалась на моём сне. Теперь сплю там, где только придётся…       Мы вышли из большой машины такси, и я увидел перед собой огромный не то, что коттедж, а словно особняк. Точно ли я скидывался на это? Он выглядит так, словно скинься мы всей стипендией за год, и трети бы не наскребли. На однодневную аренду.       Я, полусонный и немного шатающийся, достал свою сумку из багажника. Мы все поблагодарили таксиста, и тот уехал. А мы принялись заходить в дом.       На входе нас встретила большая прихожая с большим количеством вешалок. Так же тут была широкая обувница, а рядом с ней небольшой комод. Я поднял голову, и увидел там обычную, плоскую люстру, освещающую прихожую холодным светом. Свет отражался от белых стен и паркетного пола, ослепляя мои только-только окрывшиеся глаза.       Скинув куртки, мы прошли дальше по дому, и тут все разбежались кто куда: Эррор с Инком ринулись выбирать себе спальню, Оутер с Саенсом пошли изучать дом в другие комнаты, Фреш сразу куда-то пропал по выходу в гостиную, а Фелл убежал в санузел. Мы с Гено стояли и пялились на кухонный гарнитур, удивляясь, как нам — таким балбесам — разрешили снять дом с подобной техникой. Всё было вылизанное, убранное перед нашим приездом. Чёрного цвета кухонные шкафчики блестели от света, кафельный пол через носки прожигал ноги холодом, а от огромного, круглого стола и его глянцевой скатерти отражался белый снег, что было видно в панорамном окне. Роскош да и только.       — Ого. — плоско удивился Геноцид, — После нашей общаги это место кажется раем на земле.       — А разве это и не есть рай? — я преисполнился радостью, осознав всё происходящее, — Ты только посмотри, какая тут плита. Да я столько всего наготовлю, вы ещё жрать устанете!       Гено посмеялся, прикрывая рот рукой. Его взгляд остановился на моём лице, но улыбка с него не сходила. Я почувствовал себя странно, будто он видит меня насквозь, чувствует мои эмоции на вкус и цвет. И по нему было понятно, что он сейчас скажет.       — Ты удивительно радостный сегодня. — заметил он, — Расскажешь, что случилось?       Хоть я и чувствовал себя перед ним практически голым из-за того, как легко он меня прочитал, но дискомфорта я не испытывал. Было ощущение, что я и правда доверяю так сильно только ему. Иначе, как объяснить то, что он уже многое видел, многое знает, но я не чувствую, словно весь мой образ посыпался осколками?       — Да, конечно. — улыбнулся я ему в ответ, — Посмотрим комнаты, разложимся, и я обязательно расскажу.       Мы пошли дальше по первому из двух этажей: после гостиной, совмещённой с кухней, шёл санузел, а рядом первая спальня. Мы постучались, но обнаружили, что там уже засели Оутер с Саенсом, разложив вещи. Удивившись их скорости, мы нашли лестницу, и поднялись на второй этаж.       Он был выделен чисто под спальные комнаты. Само собой, наши голубки «женаты-дольше-чем-ты-живёшь» тоже обзавелись комнатой. Мы заглянули к ним и неплохо растопырили глаза от размеров их кровати. «Просто мы очень… конфликтуем, когда пытаемся уместиться на одной кровати» — сказал мне Инк, и я его прекрасно понял. Я и сам видел, какие невероятные, размашистые позы принимает Эррор.       У нас остался выбор между тремя комнатами из четырёх. И… две из них были с одной одноместной кроватью… А последняя…       — Оу… — вслух выронил я, — Тут… двуспальная.       Последняя комната по размерам была достаточно большой, чтобы мы поместились туда вдвоём. А кровать выглядела так, словно мы оба сможем лечь там звёздочками. Тут я испытал… Не стыд, не дискомфорт, а, скорее, смущение.       — Так, хорошо. — выдохнул Гено, стараясь оценить ситуацию, — Как ты смотришь на то, что мы будем спать вместе?       Этот вопрос острым копьём вонзился мне прямо в черепушку, заставляя покрыться мурашками. Возможность поспать вместе с Геноцидом вызвала во мне какую-то тупорылую волну эмоций, которые я так и хотел выплеснуть. Не знаю, попрыгать, побегать, начать кричать, махать руками и корчить рожи. Просто размять все мышцы (если бы они у меня были)… погреметь костями и выкинуть чувства, которые бурлят внутри. Ощущается это очень глупо.       Где-то в голове зародилась мысль, может… пообниматься??? Раз уж мы спим вдвоём и как будто бы имеем друг к другу какие-то чувства??? Хотя, наверно, это слишком смело предполагать, что это всё взаимно, но… Откуда тогда в нём столько понимания и сопереживания в мою сторону…? Или это дружба, всё-таки??? Я очень сильно запутался…       — Рип? Ты тут вообще? — он помахал рукой перед моими глазами.       — Я да. — резко опомнился я, — Я хорошо смотрю… Нейтрально. Позитивно. — может, заткнёшься уже, ты, мастер ловкости? , — Я не против, в общем.       Повязка чуть было не задохнулся от беззвучного смеха. Я чувствовал себя так неловко, что это просто не передать словами… С безэмоциональностью я как-то увереннее был, что ли… Или это было не так? Может, мне просто так кажется, потому что сейчас я веду себя как олух?       Так или иначе, мы будем спать вместе. Спать вместе с Гено… Звучит, то ли, как главная цель, то ли как куча возможностей наложить себе в руки. Надеюсь, что всё же всё пройдёт нормально, и я не покажусь ему совсем отсталым, неловким социофобом. Хотя, было ли это когда-нибудь неправдой…?       — Тогда будем спать вместе. — на выдохе сказал он, переводя взгляд на кровать, — Подожди, а мы точно поместимся вообще?       Я оценочно посмотрел на наше лежбище. Кстати, вопрос хороший… Я уже не уверен, поместимся ли мы. Может, это и есть повод… пообниматься???       Помотав головой, я хотел отогнать какие-то чересчур навязчивые мысли о физических контактах. Надо не забывать, что я, так-то, немножко смертельный. Блять, это получается, что мне нужно будет спать в перчатках? А то, мало ли.

***

      — Бля, клянусь, это самое лучшее, что я ел за последнее время… — откинулся на стуле Фелл, кладя руку себе на живот, — Добавочки можно?       — Я щас драться буду за эту картошку, Фелл. — говорил Эррор с набитым ртом.       Я стоял довольный, как слон. Решил воспользоваться возможностью хорошего настроения и приготовить ребятам чего-нибудь вкусного. Порыскав по углам, я нашёл ахуенное количество картошки. Ну и приготовил.       — Рипер, это правда очень вкусно. — Инк загорелся, как звёзды в его глазницах, — Поделишься рецептом потом? — в ответ на это я ему подмигнул.       Мои друзья выглядели довольными и сытыми по самую голову. Из-за этого моё приподнятое настроение только то и делало, что росло. Смотря на их счастливые лица, у меня накатывали небольшие слёзы на краях глазниц. Саенс говорил, что это норма для того положения, в котором я сейчас нахожусь, но… Это всё ещё очень непривычно.       Отойдя от плиты, я сел за стол и решил сам попробовать свою еду. В целом… по вкусу не так уж и плохо, как я думал. Что ж, видать, готовить и правда лучше в хорошем расположении духа.

***

      Набив свои животы до отказа, мы все разошлись по комнатам отдохнуть и поваляться. По началу, мы вдвоём с Гено просто лежали, чуть не уснув. Но тот резко подскочил, что-то вспомнив.       — Ты мне расскажи, что у тебя случилось-то?       — Да, точно… — вспомнил я, немного ломаясь перед тем, как рассказать ему всю правду.       Но я обещал себе быть проще, тем более перед ним — перед монстром, которому хочу доверить всё самое сокровенное в моей жизни. И поведал про ныне отсутствующую частичку кода безэмоциональности. И как это всё ощущается.       — Рипе-е-е-ер!!! — счастливо завопил он, набрасываясь на меня с объятьями, — Это же замечательно!!! Я очень рад за тебя, дружище!       Ай, вот скотина. Наброситься на меня с жаркими объятьями, упав мне на грудь, и при этом назвать меня «дружище»? Да ты шутник, Геноцидик.       Но не смотря на это, я чуть было не вспыхнул от подобного жеста. Тепло разлилось по моему телу, а душа чуть было не сошла с ума. Я, сначала весьма неуверенно, положил на него руки, лишь имитируя объятья. А потом, когда я про себя сказал «а, да хрен бы с ним уже» — полноценно сжал его, начиная немного кататься по кровати туда-сюда. Как же мне было приятно от всего этого. Кажется, о большем я и мечтать не мог — мы с ним наедине, я испытываю эмоции, панические атаки и миллион плохих мыслей не кружат у меня в голове. И в добавок ко всему мы ещё и обнимаемся, словно парочка. И он искренне рад счастливому событию в моей жизни.       — И как? Как тебе твои эмоции? — он поднял голову с моей груди, заглядывая мне в глаза.       — Знаешь, необычно. — сказал я, — Но они позитивные. И я рад, что так всё же получилось.       Он пуще прежнего улыбнулся и заново зарылся лицом мне в худи, глупо, но счастливо хихикая.       Я хотел провести здесь целую вечность. Честно, я без понятия, о чём я еще смею мечтать, кроме того, как вступить с ним в отношения. Буквально всё вокруг меня сейчас имеет краски, да такие, что глаза слепит. Я ужасно счастлив, находясь здесь.       Но что-то никак не даст мне покоя. И я всё не могу понять, что это за чувство такое. Словно… словно что-то не так. Будто мне срочно нужно домой, но… зачем? Здесь я уже обязан быть. И здесь я и хочу быть.       Только сейчас я понял, что не хочу домой. Но что-то меня туда постоянно тянет, как магнит. Но дома плохо. Дома страшно и неуютно, там меня что-то мучало долгое время. А здесь хорошо. Сюда бы Папайруса… И больше ничего мне от этой жизни не надо будет.

***

      Перед тем, как ложиться спать, я решил заскочить к Саенсу, надеясь, что он сможет решить одну мою проблему.       — Хм-м-м… — тут же задумался он, протирая очки краем футболки, — Я могу посмотреть, но… Ничего не обещаю. Плюсом ко всему, это может быть опасно.       — А что в этом опасного?       — Понимаешь, если бы в этом не было ничего такого, я думаю, высшие задницы не упустили бы возможность убрать тебе твои смертельные прикосновения. — сказал он и надел очки обратно, — И если она спустя такое долгое время ещё при тебе, значит, что из-за этого могут возникнуть какие-то последствия.       Я на секунду засомневался, но, пораскинув мозгами, подумал, мол, да и ладно. Даже если что-то будет, я не думаю, что это будет что-то ужасно катастрофическое. В любом случае, учёный всё восстановит, если я попрошу. И это не моя надежда на него, он сам сказал мне это.       — Ну, смотри сам. — он повернулся к компьютеру, единственному в этом доме, который изначально тут и стоял, — Но если что, то сразу говори мне.       И он начал что-то там тыкать и клацать. Вникать в суть происходящего я не хотел, да и не смог бы, даже при большом желании. Поэтому, я просто сидел и разглядывал их с Оутером комнату… Она небольшая, с двуспальной кроватью, стены покрашены в мышиный серый, а на полу тёмный линолеум. Ну и окно за кроватью, которые сейчас было зашторено. А сквозь шторы были еле видны крупные снежные хлопья, подсвечиваемые светом от ближайшего фонаря.       — Готово. — кратко сказал он, и что-то финально нажал мышкой, — Тестировать будешь?       — Ну… вообще, боюсь. Очень.       И в душе заиграло волнение перед предстоящим шагом — первый раз коснуться чего-то живого без перчаток. Мысли об этом вызывали у меня волну приятного переживания, воздух становился солоноватого вкуса, а руки начали немного трястись.       — Давай, не бойся. Я уверен, что сделал всё правильно. — он протянул мне руку, чтобы я её пожал, но я неодобрительно и с опаской на неё глянул, — Шутить не буду, обещаю.       Я заволновался ещё сильнее, когда моя рука сама потянулась к рукопожатию. Вот сейчас это была не навязчивая тревога, которая раньше возникала просто так, сейчас она была обоснованной. Я до смерти боялся убить Саенса, как бы то не звучало. Но в данном случае это самая что ни на есть правда — если он где-то ошибся, то я убью его.       Может, лучше не стоит этого делать? Я совсем не уверен в том, что сейчас не случится что-то ужасное. Мне действительно страшно перед этим действием. Тем более, я даже никого не трогал так без перчаток… Ну, разумеется, кроме Папса. Но… тут совершенно другой случай. Сейчас это монстр, который не имеет иммунитета к такому. И при неудачных обстоятельствах я могу угробить его жизнь. Он помогал мне, поддерживал, а я возьму и по ошибке убью его. И эти мысли вызывали у меня ужас, который разрастался в моей душе всё больше с каждой секундой.       Но… это нужно проверить. Иначе, как я узнаю, что мои касания перестали быть смертельными? И, не дай звёзды, случайно убью Гено, когда попробую его коснуться? Это будет самым ужасным исходом событий, который только можно сейчас представить.       Но Саенс оказался намного уверенней меня, и первым протянул руку, коснувшись меня. Наши руки соединились в рукопожатии. Моя душа на секунду замерла. Почувствовав прохладу костей своего приятеля, я напрягся так, словно я был на самом страшном аттракционе во всём мире. Словно через секунду меня, сидящего в вагонетке, пустят по десяти мертвым петлям, а потом перевернут верх тормашками. В голове стрельнуло, аж до боли, а сам я дернулся так, словно меня напугали. Глаза сами собой сжались с такой силой, что для меня комната сразу потемнела до состояния ничего.       — Ну, видишь? Расслабься, дружище. — сказал он, продолжая держать мою руку, — Зря ты во мне сомневался.       Услышав голос своего друга, я разжал глаза. На деле я понимал, что прошла примерно секунда, но для меня это ощущалось как целая вечность в тишине и ожидании ужаса. Целая вечность молчания, словно мне осталось ждать только звука падающего тела Саенса на пол. Но, слава звёздами, слава создателям, всё обошлось…       — О звёзды, Саенс. — томно выдохнул я, расслабляя грудь, — Я пересрался. Думал, я быстрее тебя коней двину.       — Да я бы и не двинул, дебилище! — задорно посмеялся он, хлопая меня по плечу другой своей рукой, — Видишь? Я живее всех живых! А теперь давай, иди, обжимайся с Гено в своё удовольствие.       Я смутился этой фразе, но обрадовался. Поблагодарив учёного, я направился обратно в нашу комнату. Зайдя, я увидел Гено, лежащего на животе, лицом к двери. Он что-то сосредоточенно смотрел в телефоне, сфокусировав свой взгляд. Заметив меня, он ещё секунду не мог оторваться, но затем поднял свой взгляд на меня.       Мы ничего друг другу не сказали, и я лёг на кровать. Уставился в потолок, задумываясь обо всех вещах, происходящих в моей жизни. Отсутствие безэмоциональности, теперь новоприобретенная способность трогать живых без перчаток… Всё это в моей голове ещё казалось дикостью, настолько сильно мне было непривычно. Но под влиянием эмоций стало проще переживать такие колоссальные проблемы. Да, это противоречиво, но, так или иначе, почему-то это работает.       Время было уже достаточно поздно, и меня начало потихоньку клонить в сон. Я сложил руки на груди, а глаза стали медленно закрываться. Я уже чуть было не уснул, пока не почувствовал что-то тёплое справа от себя.       Рядом со мной лёг Геноцид, одной рукой обняв меня в районе живота. Головой он прислонился к плечу, немного поёрзал, найдя более удобное положение, и устроился, сладко выдохнув.       Я захотел воспользоваться возможностью его тронуть. И теперь всё это не выглядело так односторонне, не выглядело так глупо и несуразно. Он сам меня обнял, значит… Я имею право сделать то же самое в ответ, верно? Верно.       Я просунул руку под его шеей, а он, в свою очередь, даже этому не сопротивлялся. В голове появилась одна мысль, как можно его обнять, но я всё ещё боялся. Но… нужно действовать. Если я так и стану просто лежать, как придурок, у меня в итоге ничего не выйдет. Точнее, у нас ничего не выйдет. И я так и останусь идиотом, который всегда хотел, но никак не сделал. А я так и не хочу.       Собрав всю волю в кулак, я положил свою руку ему на плечо, коснувшись. Оно было тёплым, еле-еле, но ощущалось это приятно. Его кости были плавными, гладкими, очень приятными на ощупь. Только прикоснувшись, мне захотелось потрогать его всего разом. Пройтись руками по всему телу, ощутить тактильно, какой он. Двумя руками пройтись по рёбрам, аккуратно проводя вниз. Перейти к позвонкам и общупать каждый, обтрогать каждую выступающую деталь. Делать всё это аккуратно, боясь навредить, словно он фарфоровый. Дальше я перейду к костям таза. Тазобедренный сустав будет облапан со всех сторон, каждый выступ и изгиб будет излюблен и обцелован. А дальше… дальше пойдёт более интимная зона, его…       Я поймал себя на мысли, что это какой-то пиздец. Раньше у меня даже ничего такого в голове и быть не могло, а сейчас я так… смело об этом думаю… Фантазирую. Блять, о звёзды, я фантазирую о чём-то похабном! Я никогда себе такого не позволял, а сейчас…!       Резко раскрыв глаза, я понял одну неприятную вещь. Я медленно поднял голову и посмотрел на свою нижнюю часть тела, и с ужасом обнаружил, что у меня невероятных размеров эрекция. Что мне вообще делать в такой ситуации?!       Я решил действовать аккуратно и адекватно: прислушался к дыханию Гено, и предположил, что он уже спит. Он мирно сопел и не подавал признаков бодрствования. Так, теперь мне надо медленно из-под него выползти и отойти в уборную. Сначала я приподнял его голову второй рукой, вытаскивая из-под него правую. Аккуратно положил его головой на подушку, и, тихо, но быстро, рванул в туалет. Благо, у нас в комнате есть собственный санузел.       Долетев небольшое расстояние, я мгновенно заперся, сползая по стене на пол. Твою-то мать, и что мне делать теперь? Как мне избавиться от этой кошмарной штуки в штанах? Я туда даже заглядывать боюсь.       Я сидел и думал. Если быть объективным: у меня не остаётся другого выбора, кроме как… О звезды, мне даже в голове стыдно произносить это слово…       Не думаю, что у меня получится просто взять и «перетерпеть» этот момент. Ощущения были, честно говоря, очень для меня непривычные. Заглядывать мне себе в штаны не хотелось, а вот зато начать себя трогать желания было хоть отбавляй. Руки практически сами ползли вниз, чтобы хоть как-то успокоить свой детородный орган, но казалось, что «опустись» я до такого, мнение о самом себе у меня поменяется тут же. Я никогда таким не занимался, никогда не фантазировал (!!!) о чём-то пошлом. И в голове летала тысяча противоречий.       Но сил уже не было. Казалось, словно ещё секунда, и я испытаю оргазм и без помощи рук. Это было бы лучшим исходом в данной ситуации, но уже становилось больно от подкатившего возбуждения. Он пульсировал, и доставлял мне такой дискомфорт, что в голове пронеслась фраза «да хер бы с ним уже, о звёзды, лишь бы просто избавиться от этого ощущения».       И всё-таки я «опустился» до этого. Я приспустил свои штаны с трусами и передо мной возник мой же стоящий детородный орган. Выглядел он очень… странно. Потому что я его никогда таким не видел. В прошлый раз я даже ничего осознать не успел, потому что был пьян, а сейчас я трезвый… Отчасти было даже противно, поэтому я принял решение закрыть глаза. Раз уж я так «классно» умею фантазировать, то пусть это умение меня сейчас и спасает.       Как только мои глазницы захлопнулись, а ладонь тронула моё достоинство, в голове сразу вспыхнули эротичные мысли. Руки вспоминали ощущения от прикосновений к Гено, и все прошлые фантазии сразу вспыхнули в голове и продолжили идти с того момента, на котором закончились.       От тазобедренного сустава я бы перешёл к его органу. Геноцид смущался бы моих действий, но я хотел действовать уверенно и доставить ему удовольствие. Сначала, моя рука двигалась бы по внутренней стороне бедра, нежно его поглаживая. Палец чертил бы разные узоры по его гладким костям, с каждым движением подбираясь всё более близко к самому важному месту. И…       Не успел я дофантазировать всю эту сцену до конца, как я испытал сильный оргазм. Ноги тряслись, а дыхание сильно участилось, почти срываясь на еле слышимые стоны. Я залил свои бёдра эякулятом, и тут же попытался быстро встать и взять бумажные полотенца, что висели на стене в рулоне. Вытерся, и подумал, что надо бы помыться, но для начала хотелось бы подождать, пока мой «дружок» не упадёт…       И пока я так стоял и чесал репу, прошло, не много не мало, но около пяти минут. Эрекция уходить вообще никуда не хотела. Я уже начинал злиться, ведь я, вообще-то, хотел пойти спать, но с вот этим — с огромным желанием что-то с этим всем сделать — никакого спать мне пока не дано.       Сука, ну и подстава. Лучше бы никогда такого не испытывал. Хотя, врать не стану в этом что-то есть… Но развращаться я тоже не хочу. Но и с неупавшим органом надо что-то делать. Я разделся, включил воду, лёг в ванну и снова закрыл глаза, помещая свою руку обратно на своё причинное место…       > Саенс!!!       > Саенс!!!       > Как проснёшься, верни мне смертельные касания обратно, мне вообще эффект этой хуйни не нравится!!!

***

      Проснувшись на утро, я заметил, что у меня весьма сильно болит предплечье. Что ж, после такой «весёлой» ночки это неудивительно…       Гено уже рядом не было. Про себя я посмеялся, что он, что-то узнав, скорее сбежал от меня — как выяснилось, конченного извращуги. Но, я понимаю, что всё это я делал не специально. А раз я это понимаю, значит, в этом ничего такого нет… я надеюсь.       Спустившись на первый этаж, большая часть ребят уже сидела за столом и чаёвничала, обсуждая предстоящую готовку на новогодний стол. Всё-таки, сегодня тридцать первое число, и уже бы пора начать стряпать.       — О, бог сна проснулся. — сказал Эррор, ставя кружку на стол, — Рипер, ты торчишь нам ещё порцию картошки.       — Ха, да без проблем. — я встал к столешнице рядом с плитой, включая чайник, — Только кофе выпью.       Со временем остальные ребята тоже подтянулись, дабы позавтракать. За столом мы все обсудили, кто что будет готовить. Моя судьба же уже предрешилась — сегодня я буду готовить картошку, рассчитанную, примерно, персон на тридцать, судя по тому, как вчера моим друзьям она понравилась. Ну а ещё я пообещал сделать всем самые классные шоты, которые я только умею делать.       Через какое-то время я пошёл ополоснуться перед всей котовасией, дабы освежиться. Но как только я зашёл в ванну… В голове всплыла картина прошедшей ночи, со всеми её «приколами». И даже как-то мыться перехотелось… То, через что мне пришлось пройти, ощущалось практически как изнасилование. Самого себя. Но помыться всё же надо. И как только я залез в ванну, задумался об одной глупой вещи: а не значит ли всё это, что до недавнего времени я был импотентом…? Но, я как только мог, быстро прогнал навязчивые тупые мысли.

***

      — Фреш! — через всю кухню кричал Инк в коридор, где сейчас находится свежий, — У тебя говяжий язык доварился!       Чернильный вернулся к нарезке соленых огурцов к салатам, пока в это время уже уставший Фреш прибежал к плите, выключая комфорку. Он немного меня пихнул, ибо я так же стоял у одного из краёв плиты, занятый своим (уже фирменным) блюдом. В этот момент я подумал, мол, как же хорошо, что не я взялся за готовку салата «мужской каприз», ибо смотря на своего приятеля, я будто бы сам уставал.       Жар от сковороды успел начесать мне лицо, и я, взяв небольшой перерыв, вышел покурить на улицу, даже не надевая куртку. Мне надо знатно охладиться после такого количества часов проведённых около огня. Выйдя из дома, я увидел учёного, стоящего у мангала, занятый шашлыком. Как-то это не клеится, разве нет? Чтобы великий учёный стоял и готовил шашлык? Я думал, он будет делать что-то по типу оливье, ну или, что-то еще более проще.       — Как успехи? — подошел я к нему уже с раскуренной сигаретой в зубах.       — Да неплохо, в целом. — улыбнулся он мне, — Выглядит вполне аппетитно. — он подпустил меня ближе к мангалу, чтобы я взглянул на почти готовый результат его стараний, и заметил, что мясо и правда выглядит очень вкусным, — Я, кстати, вернул тебе твои касания. Так что будь осторожен, если что.       — Да, я заметил, спасибо.       — Всмысле «заметил»? — он чуть было не выронил шампур из рук на снег, — Ты кого успел убить, дружище?       Я задорно на это посмеялся, почти давясь ядовитым дымом: — Пока ещё никого. Просто я для себя отметил, что ощущения в руках отличаются. Без касаний в руках как-то… более легко.       Он понимающе закатил глаза и кивнул, возвращаясь к своему делу.       Немного морозный ветер остужал меня своими лёгкими порывами, раздувая угли в мангале. Дым сигареты устремлялся назад, поддаваясь дуновению ветра. Я оглянулся по сторонам: крыши соседних коттеджей были полностью покрыты снегом, словно на них надеты тёплые, меховые шапки. Все дома соседей по разному были украшены гирляндами и мишурой, увеличивая у меня ощущение праздника. Деревья, что были видны из близлежащего леса, нарядили свои ветки снегом, что шёл несколько часов. Ёлки стали выглядеть ещё более празднично. И от общей атмосферы — тёмное, непроглядное небо, всё завалено снегом, вокруг видны мигания гирлянд, а из дома слышны счастливые, громкие разговоры — я обомлел. Словно впервые в жизни я буду справлять новый год в действительно подходящем для этого месте.       Грудь сжалась, и я сделал глубокий вдох. Наконец мне полегчало — всё в этом мире сгладило углы и стало выглядеть приветливым. Атмосфера праздника царила в воздухе и окружении. И глядя на всё, что сейчас происходит, я могу думать только одно: не такой уж этот мир и гнилой, как я думал изначально. Сейчас я и правда счастлив здесь быть, в кругу друзей, что готовятся к новогодней ночи. В кругу этой уличной тишины и размеренности, где на контрасте с этим стоят мои громкие друзья, которых было слышно даже снаружи.       Я проморгался, желая избавиться от слёз. Чувства, которых у меня сейчас хоть отбавляй, взяли надо мной верх, растрогав меня. Всё же, я думаю, так будет лучше. Лучше во всех смыслах — со счастливыми слезами на глазах, в мире людей, готовя тонну жареной картошки. И всё это действительно приносило мне удовольствие.       Докурив сигарету и кинув её в мусорку рядом, я пожелал Саенсу удачи и вернулся обратно в дом.       Там стоял привычный жар от сковородок и кастрюль, что уже несколько часов подряд стояли на плите. Звучал уже привычный гул всяческой техники, что жарила, томила и подогревала еду. Лязг ножей никак не утихал, а голоса друзей звучали так же задорно, как и до того, как я вышел освежиться на улицу. Вода кипела, пар поднимался, мясо жарилось и мастерски переворачивалось лёгким движением сковороды. Еле уловимый запах лука витал в воздухе вместе с сильной нотой говядины и курицы.       Везде был включен свет, и отовсюду была слышна своя жизнь. На кухне Инк, ответственный за большее количество салатов, о чём-то задорно разговаривал с Фрешем, который уже нарезал говяжий язык. Эррор, недавно вернувшийся с магазина, расставлял различные закрутки и банки с соусами в холодильник, и решил тоже присоединиться к беседе Чернильного и Свежего. Фелл взялся за сервировку стола и декорации к празднику. Благодаря нему дом запах корицей, апельсинами и пряниками, а на стенах висели новогодние орнаменты с ёлками, в разных закутках комнат были повешаны ягоды холли — или же, подуб — и иронично много омелы. На полках были расставлены благовония и много аромадиффузоров. А Оутер… а где Оутер?       Вдохнув всю атмосферу с её различными запахами, я не заметил, как наш звёздный приятель куда-то испарился. Я немного остепенился и прошёл на кухню, спросить у ребят, не видели ли они его — ответ был отрицательным.       Я принял решение зайти в их с Саенсом комнату, где обнаружил его сгорбленным над своими коленями. Он сидел спиной к двери, и я не смог разглядеть его лица, от чего у меня в моменте пробежалась рябь мурашек по рукам. Общая картина выглядела жутко: тёмная комната с выключенным светом, непроглядный силуэт горбатого Оутера. Он сидит и молчит, что-то делая руками, но я не мог увидеть того, чем он там занимается.       — О… Оутер? — аккуратно окликнул я его, опасаясь, словно это может быть не он.       Я понимал, как это абсурдно. Кто бы передо мной ни сидел — это, очевидно, кто-то из моих друзей, не иначе. Но потаённый страх так и наровился испортить мне всё настроение, вне зависимости от того, опасен ли этот «кто-то» или же нет.       — Чего, Рипер? — откликнулся он.       После его ответа неясный до этого силуэт стал проявляться из общей темноты. И правда, это был он. Скрючился над какой-то коробкой на своих коленях, оборачивая её в упаковку. Лицо его было сосредоточенное — видимо, чтобы в процессе ничего не напутать. Да, ну я и дебил, конечно. Зачем вообще надо было начинать бояться?       — О звёзды… — выдохнул я в сторону, — Ты чё тут делаешь?       — Я тут подарок Саенсу запаковываю. Только цыц. Никому ни слова.

***

      Чем ближе была полночь, тем сильнее хаос вокруг меня начинал кружить. За пол часа до нового года стали расставляться салаты на стол, поджигаться различные свечки и разливаться по бокалам и рюмкам алкоголь. Да, Фелл хоть и занялся сервировкой, но с всеобщей взволновонностью и беготнёй забыл о одном из самых важных аспектов нашего времяпровождения — ёмкости под спиртное.       Ребята так и носились с различными вещами туда-сюда по дому: Инк бегал с тазиком оливье, пытаясь найти ему место на столе, Эррор пытался вместить бокалы в изобилие тарелок и кастрюль, чтобы ничего не упало. Алкоголь поставили на пол за неимением подоконника — окна же панорамные, ё-маё.       И каким бы стрессовым, хоть и атмосферным не был этот день — мы все приоделись. Саенс стоял в красном свитере с оленями, Оутер, стоявший рядом с ним, неожиданно, но в белой рубашке и галстуке-бабочке. Фреш, в целом, был одет как всегда, за исключением того, что на его разноцветной кепке вместо пропеллера теперь красовалась небольшая звезда, словно на ёлке. Фелл, всё так же бегающий из одной стороны дома в другую был наряжен в свитшот, отдалённо напоминающий цветом виски. Инк и Эррор решили одеться в парные свитера: у бывшего разрушителя альтернатив белая надпись «он мой лучший подарок» на чёрном фоне, у хранителя «я его лучший подарок» чёрным на белом. А вот Гено сегодня был, если не президентом, то точно депутатом: на классической рубашке цвета слоновой кости незамысловато сидел больших размеров пиджак с острыми плечами, а вместо привычных штанов или джинс были что ни на есть деловые брюки, как положено, со стрелками и аккуратными вытачками, что держались на чёрном, кожаном ремне. А я, как олух, словно выделялся на общем нарядном фоне — на мне была гавайка с ёлками и разноцветными шариками, а на ногах обычные чёрные джинсы.       Детально изучив образ каждого, я отвлёкся на наконец включившийся телевизор. По нему уже передавали поздравление президента. Дай создатель памяти, как его там звали… Вроде как Виктор.       — Поздравление от президента… — тут кто-то из наших очень громко чихнул три раза, из-за чего телевизор стало не слышно на пару секунд, — Виктора Торна! — да, я не прогадал, его внатуре зовут Виктор.       — Всё, давайте тихо…       — … — на экране появился седой мужчина в очках и козлиной бородкой, одетый в пиджак с ярким синем галстуком, — Дорогие граждане нашей необъятной страны, вот и подошёл к концу этот долгий, сложный год.       — Он в прошлый раз сказал не «долгий и сложный» а «сложный и долгий»… — прошептал мне Гено, от чего я сильно удивился.       — Чего? Ты праздновал прошлый новый год тут? В мире людей?       — Да тихо вы!!!       — За этот год мы добились многих наших целей, исполнилось большое количество наших самых сокровенных мечт. — я всё ещё стоял в напряжении от фразы Геноцида, но продолжал слушать речь президента, — Наша страна совершила много прорывов. Экономика стала стабильнее, торговля с другими государствами стала проще и успешнее. И самое главное событие, случившееся в уходящем году, это то, что большинство монстров смогло найти себе дом в наших городах.       Уже большинство? Я думал, что переселение будет не массовым, а более локальным. То есть, они перетащили сюда важных Сансов, но… Некоторых нейтралов, я так понимаю, тоже? А тогда зачем это всё нужно? Если изначально всё это затевалось исключительно для позитивов и, как раз-таки, нейтралов…       — Я искренне надеюсь, что следующий год станет ещё успешнее, чем этот. Что ещё большее количество гостей из другой мультивселенной найдёт себе у нас место, обзаведётся работой и любимым делом. Пусть все новые жители нашей страны, смотрящие это поздравление знают, что им тут рады, и они могут полагаться на государственную поддержку. Теперь, мы — одна большая семья. Разношёрстная, но дружная семья, готовая помочь друг другу в любой беде.       Как-то меня эти слова даже немного тронули. Я смотрел в телевизор и глаза стали немного заплывать слезами. Я растрогался, ведь действительно не ожидал услышать что-то подобное от самого важного в стране человека. Даже если все его слова не являются доподлинно правдивыми, как факт, это приятно.       — Я хочу посвятить наступающий год новым личностям и множеству открытий. Поздравляю всех с новым-…       — Пчхи! Апчхи! Апчхи!       — Да блин, Эррор!       — Да у меня аллергия на эти благовония еба-!       И тут резко заиграл гимн, заставляя всех замолчать и встать с полными бокалами спиртного. Спустя секунду молчания, все радостно завопили «С новым годом!» начиная активно чокаться, проливая капли на салаты, что мы так трудолюбиво готовили весь день.       — С новым годом, родные! — кричали все почти в один голос.       Я смотрел на всю эту картину со стороны, так же счастливо улыбаясь и поздравляя друзей. Все улыбаются, чокаются друг с другом, искренне желая всем успехов в предстоящем году. Я так сильно ухмыльнулся, что боялся себе что-нибудь порвать на лице, настолько мне хотелось радоваться всему происходящему.       Понимая, что меня ждёт ещё больше трудностей в жизни, вместе с этим я осознавал, что рядом с этими монстрами мне всё по плечу. Вокруг меня собрались прекрасные личности, что готовы помочь мне в любой трудности, поддержать, и принять любую мою сторону. И я готов делать всё это же для них в ответ — так же бескорыстно дарить счастье, любовь и поддержку всем тем, кто желает мне лишь добра. Думая об этом, я отпил шампанское из своего бокала, что пощекотало мой рот. Процента в нём было мало, но сладкого вкуса, такого же, какого вкуса сейчас в моей жизни хоть отбавляй, было достаточно для того, чтобы обрадоваться сильнее.       Да, меня несомненно ждут непростые времена. Я ещё хлебну горя в плане учёбы, ещё не раз вспомню все свои печали, ещё сто раз спотыкнусь обо что-нибудь. Но когда рядом такие яркие и разные личности, я знаю, что всё переживу.       Я знаю, что пережить мне придётся очень много вещей. Но вместе с этим я искренне надеялся на большое количество удач, что где-то они меня ждут. Что в один прекрасный день я рассмелею и расскажу всем, что чувствую. Что в один момент моё сердце окончательно оттает и вылечится от всех обид и травм. Что моя душа сможет рассказать Гено о том, как сильно я им дорожу, и что я действительно испытываю к нему тёплые чувства, что люблю его. Делая второй глоток шампанского, я преисполнялся решимостью, что росла во мне с каждый вздохом, с каждым взглядом на своих друзей. И на очень нарядного Геноцида, конечно же.       А пока что, я думаю, настало время самого интересного момента данного вечера. Настало время, к которому мы очень долго и тчательно готовились, мучительно выбирали, что купить, и, само собой, потратили целую кучу денег. Это… самая масштабная попойка, возможно, самая масштабная в моей жизни.       Надеюсь, хоть не сдохну сегодня.