Дело любвеобильного убийства

      — Манипуляторы хуевы.

***

             Земля медленно уходила из-под ног, а дыхание сбивалось с каждой попыткой подумать. Началась сильная отдышка и стало темнеть в глазах, даже не смотря на то, как тут было темно. Я не понимал, где сейчас нахожусь.       В попытках ощупать помещение я почти упал вперёд, но меня кто-то поймал и быстро поставил обратно на ноги.       — Перестаньте. — говорил я, с болью хватаясь за голову, намереваясь сжать ее до такой степени, чтобы она треснула, — Нет, я серьёзно. Мне уже плевать.       Не до конца понимая действительность, в груди бушевало одно лишь чувство — умереть. Умереть и больше никогда не возвращаться в этот бренный мир, который подарил мне столько боли.       — Смело ты мыслишь. — донеслось с потолка, — Ты даже не знаешь что это за мир, но спешишь судить… Очень глупо для такого мудрого монстра, как ты.       — Мне всё равно, что он из себя представляет. — началась сильная отдышка в приступе паники, — Я скучаю по своему брату.       — А как тебе такая идея: — говорили в правое ухо, — Перестать цепляться за прошлое? — донеслось в левое.       — Это не прошлое. Это моя жизнь.       — Нет, теперь это только прошлое. Взгляни на светлые стороны в этой ситуации.

***

      — Да ну ладно тебе, не ругайся. — Саенс расслабился и стал в разы спокойнее, — Посмотри на это со светлой стороны: теперь ты будешь бояться текилы.       Где-то на этой фразе меня посетило дежавю, резко ударившее мне в голову. И откуда я вообще мог эту фразу слышать? Будто мне никто никогда не говорил посмотреть на что-то «со светлой стороны».       — Та не будет он ничего бояться. — подключился пьяный Эррор, — Он, это… смелый. Или, падажжи, мы про Рипера? — он просканировал меня одним единственным открытым глазом, — А, не… Забей ваще. Он с неё… ха-ха… ссаться будет.       Инк недовольно бросил взгляд в сторону своего возлюбленного: — Не будь таким грубым.       — Я? Грубым? — вскачил он, — Да когда я вообще кому-либо грубил?

***

      Мои кости плавились от высокой температуры, частицы кода разлетались по пустоте, отдавая еле заметным свечением. Боль, бесконечная боль, что распространялась по всему телу, бескрайняя пустота, и, казалось, что самое худшее из всех чувств в данной ситуации — безмерная тоска. Как же я скучал по брату. Ни в жизнь я не смогу подобрать правильных слов, чтобы описать своё состояние. Я видел и понимал одну очень душущую меня вещь: мы больше никогда не встретимся. И это было больнее, чем всё, что я испытывал в эту секунду. Ничто, что сейчас делало мне физически больно, не могло заглушить то, что творилось на душе. На пару моментов я стал получать наслаждение от складывающейся ситуации, ведь получалось так, что физическая глушила душевную. Но лишь на пару-тройку моментов, дальше же оно смешалось. И я перестал что-либо понимать уже спустя, примерно, минуты три нахождения здесь. Что, где, как болит — ничего из этого не имело смысла, все ощущения смешались в один отвратительный, горький, крепкий коктейль, что плавил мою голову. В прямом и переносном смысле.

***

      — … Тревожно-депрессивное расстройство.       Я почти что упал с кушетки после этих слов: — Простите, что? Я… немного задумался.       — У тебя тревожно-депрессивное расстройство, Рипер.       В секунду во мне что-то поменялось. Услышав это кошмарное словосочетание, я даже не мог придумать, что мне думать. Глаза расслабились, немного разъехавшись в разные стороны, а в голове звучал лишь белый шум. Все эти факторы не позволяли мне вернуться обратно в реальность.       — Вот, держи рецепт, первую упаковку таблеток ты сможешь получить на ресепшене. — сказала она, отрывая от маленького блокнота листок.       Я, пребывая всё в таком же состоянии, бездумно взял его, даже не вглядываясь в слова. Там было написано название какого-то заумного препарата, о котором я ни разу в жизни не слышал.       Где-то в голове пролетела первая мысль, как потенциально я могу провести остаток своей жизни: бог смерти, уже знатно состарившийся, утром и вечером принимает таблетки, чтобы ему, не дай создатели, что-нибудь не померещилось в углу комнаты. Иначе, в противном случае, начнётся бунт, истерика, мазание стен фекалиями, и дальнейшая неотложка с сердечным приступом от стресса. А потом, как вспомнил, что состариться я физически не могу, а «заката дней» у меня и в помине существовать не может — ужаснулся вдвойне. Значит, всё тот же я, молодой и привлекательный, буду буянить, если в голову взбредёт что-нибудь маниакальное.       С такими фантазиями я спустился на первый этаж. Напрочь позабыв, попрощался ли я с врачом, или же нет, я, пребывая всё в таком же тумане картины своей дальнейшей жизни, подошёл к ресепшену. Протянул листок.       — Вы Рипер, верно?       — …       — … Рипер Санс?       — …       — Рецепт точно на вас выписан? Как же я могу это узнать, если вы молчите?       Я так и стоял молча, пока мне не пощелкали пальцами перед глазами. Я ненадолго вернулся в реальность, дабы ответить короткое и мёртвое «да», заодно показав документы.       — Ну вот, другое дело. — говорила мне престарелая женщина, будучи недовольной, — Держите. — и положила на стойку чёрный пакет.       Ну и я в него залип. Смотрел на этот загадочный пакет и сразу представлял, как меня поймают на улице какие-то аптечные наркоманы и всё своруют, чтобы лишний раз упороться в слюни серьёзными препаратами. Или как я, приняв первую таблетку, сразу стану непригодным для общения, потому что буду постоянно откисать в состоянии «можете меня отпиздить, я под таблетками и ничего не чувствую». Такая картина моих возможных реалий меня тоже совсем не вдохновляла, но и не думать о чём-то таком я не мог. Просто уставился на чёрный пакет взглядом дохлой рыбы.       — Да что ж с вами такое-то? — она перешла почти на крик, — Вы забирать будете, или нет? Мне его себе оставить?       Не меняя настроя и выражения лица, я тяжёлыми движениями «стащил» его со стойки, напоследок бросив ей:       — У тебя рот закрывается вообще?       Дальше всё как под пеленой: остановка, автобус, залипание в окно, выход, ходьба, общага, комната. Я запомнил ровным счётом ничего из маршрута, пребывая в бесконечном кругу тихих мыслей и обыкновенного залипания в одну точку. Казалось, ничего меня бы не вывело из этого состояния. И так оно и было… До того момента, как я оказался у себя в комнате с первой таблеткой в руках.       «Ну что? Примешь свою судьбу? Останешься слабаком?» — проносилось у меня в голове. Эта белая гадость, что по виду выглядела как обычная таблетка обезболивающего, словно намеревалась отравить мне всю мою жизнь. И я не был счастлив, смотря на неё, я не радовался тому, что мое лечение наконец-то началось. Ничего из этого не пробуждало во мне абсолютно никаких эмоций, кроме, казалось, разочарования в самом себе.       Как так? Как кто-то такой могущественный, как я, может столкнуться с подобного рода вещами? Болезни, таблетки, злобные мысли и всякого другого вида херня. Я же, блять, божество, в конце концов. А оказался в забытом создателями городе, в несчастном общежитии, что в данный момент душило меня стенами моей комнаты. Это даже никак в голове уложиться не может. И таблетка таким же образом не пролезет мне в горло, в этом я был уверен.       И вид этого неизвестного, странного препарата не придавал мне надежду на какое-то там «светлое будущее». Не знаю, происходит ли это из-за того, что я в общем и целом себя так чувствую. Но и осознание этого никак не помогало. Только огромная, сплошная серость и сопутствующая тоска, будут душить меня ещё веками, пока я, вероятнее всего, не помру где-нибудь на съёмной комнате. Или пока просто не помру.

Я искренне хочу, чтобы ты никогда не познал того, через что прошла я. Пусть это останется твоим «опытом со слов», а не с твоей судьбы.

      … Чего?

Пусть в твоей жизни никогда не будет того, что было у меня. Я тебя люблю.

      Ай, блять. Я… совсем не хотел вспоминать то «замечательное» письмо. И совсем не хотел вспоминать в целом про тот злосчастный день.       Но, кажется, раз уж эти слова сами всплыли у меня в голове, с учётом того, что письмо я прочитал лишь единожды, и наизусть я его, само собой, не знаю, то… Получается, что это знак. Что Одри сейчас, возможно, сидит где-то рядом со мной и ждёт момента, когда я выпью первую таблетку. Надеется, что лечение мне поможет и мне станет лучше. Возможно…       Я всегда знал, как она хотела моего счастья. Даже в те моменты, когда ей было хуже всего, она всегда делала акцент именно на моём благополучии. Никогда этого не понимая, я всё равно был ей благодарен. И остаюсь благодарен, уже спустя какое-то время после её смерти.       Хорошо, Одри. Если ты хочешь, чтобы я был счастлив — я буду. Если ты хочешь, чтобы тучи над моей головой наконец развеялись — я сделаю так, чтобы они развеялись. Если ты хочешь, чтобы в дальнейшей жизни я чувствовал себя хорошо — я сделаю всё, чтобы так и случилось. Если ты хочешь, то дай знак. Прошу. Я верю, что ты где-то рядом, чувствуешь мои эмоции, может, читаешь мои мысли, я не знаю. Но я усвоил урок. Исходя с моего «опыта со слов», я больше не хочу испытывать всё то, что испытываю сейчас. Честно, я не хочу повторять твою судьбу, как бы то не звучало. Ты была светлым человеком, но в могилу тебя свели плохие люди и проблемы с головой. И именно из-за тебя я стал избегать херовых личностей в своём окружении. Но ещё не избавился от проблем с головой. Так что, прошу, если ты действительно хочешь для меня счастья, то дай знак.       Стук в дверь. Опешив, почти теряя сознание от этого быстрого ответа, я еле как встал с кровати, чтобы подойти к двери и открыть её. И, о чёрт, если бы там пришёл кто-то другой, я бы тут же забыл о этой ситуации. Но Одри, похоже, действительно желает мне только лучшего.       — Рипер, ты как? Тебе выписали таблетки?       Я, глядя на него испуганным взглядом, показал руку со своей пилюлей.       — Оу. — кратко ответил он, — Хочешь я побуду с тобой?       И в правду, так мне стало проще принять ответственное решение. Гено сидел рядом, аккуратно положил обе руки мне на плечи, как бы приобняв, обеспокоенно смотря то на моё лицо, то снова на ладонь с таблеткой. И присутствие такого важного для меня монстра сделало этот момент в разы проще. И мой «приговор» в виде препарата резко сделался спасением.       — Тебе принести воды?       — Да, пожалуйста.

***

      — Да ну ладно тебе, не неси ерунды.       — Нет, я серьёзно, Рипер. Ты один из немногих, кто полностью меня выслушал.       Я затянулся сигаретой, глядя на летний рассвет: — Но и благодарить меня тоже за это не стоит. — взяв пиво с подоконника, я никак не мог оторваться от оранжевого неба, что с каждой секундой становилось всё ярче, — А с этим… Остином? Вы общаетесь иногда?       — Временами он написывает мне. — она села на пол балкона, отпивая немного своего пива из банки, — И только тогда, когда под наркотой. Трезвым он мне не пишет.       Я задумался над всем, что услышал парой часов ранее. Её биография оказалась такой насыщенной и долгой, что рассказывала она мне её с двух ночи до пяти утра. Но и с другой стороны, наверно, я бы никогда не хотел её слышать. Не потому, что сама Одри мне как-то неприятна, или что-то такое, а потому что всё это вызывает во мне эмоции. Я ненавижу эмоции.       — Знаешь, я всего этого и врагу не пожелаю. — она решила первой нарушить тишину, и после этого сразу же затянулась сигаретой, — А тебе тем более. — Одри подняла взгляд на меня, — Остерегайся хуёвых людей.       — Буду.       Она улыбнулась, что я заметил краем глаза. Удивительно, как после всего увиденного, услышанного и пережитого она ещё способна улыбаться. Она меня поразила ещё с первого дня нашего знакомства: когда я приехал заселяться, она встретила меня в майке, из-за чего было видно все её многочисленные шрамы на руках. Она, казалось, сразу себя обозначила, сразу показала мне свою предысторию, хоть на тот момент я, банально, забывал её имя. Ещё не зная её как человека, я сразу смог понять, что путь у Одри был тяжёлый.       — Так, ну, ладно. — с вдохом она встала с пола, отряхиваясь от пепла, — Не хочешь ещё сыграть в мортал комбат? О! Или в Марио карт?       Я улыбнулся, продолжая смотреть на небо. С десятого этажа открывался чудесный вид на дома, что сейчас купались в лучах солнца. Испытав какое-то странное тепло в душе, я, выкидывая бычок с балкона, ответил:       — Давай в Марио карт.