Дело любвеобильного убийства

      Только очутившись в мире людей я полностью перестал понимать происходящее вокруг меня. Вот, казалось бы, я только что был в другом месте, в каких-то вечных страданиях и муках, а тут, на — вот тебе и птички, и цветочки, и мирное, голубое небо над головой. Понял ли я хоть что-то? Очень вряд ли. Но я испытывал огромных размеров тоску.       Спустя секунды три своего пробуждения на кушетке под капельницами, я сразу вспомнил про брата. Он остался там, в том мире, уже не зная, кто я такой. Там ему нашли замену, а я, вероятнее всего, уже никогда с ним не увижусь. Не то, что бы я рассчитывал на что-то, находясь в том бесконечном, тёмном пространстве, но… Будто надежда ещё какая-то да присутствовала. Сейчас уже точно нет. И когда это осознание только вклинилось в голову острым копьём, прибомбасина, стоящая рядом со мной, стала пищать громче, чем пищала до этого. Пульс подскочил.       В палату сразу зашёл… человек?! Вы смеётесь надо мной? Я сплю? Почему мне пришлось погибнуть от руки человека, а сейчас этот урод будет меня… лечить, или что? Что он вообще собирается со мной делать?       Подойдя ко мне, он снял с шеи стетоскоп, желая меня послушать. Ты идиот? На мониторе рядом буквально написана частота моих душевных сокращений. Ты совсем кретин???       Я скривился. Даже хотел податься назад, но упёрся затылком в койку. Голова стала немного болеть, но не смотря на это, я никак не хотел допускать прикосновений этого необразованного идиота ко мне.       — Не бойтесь, э-э-э… — он посмотрел на стену над моей головой, прищурившись, — Геноцид Санс. Я просто хочу вас осмотреть. Как вы себя чувствуете?       — Ты чё вообще несёшь? — я аж испугался, — Какой ещё Геноцид? Я Санс, без всяких тебе там Геноцидов. Ты придурок?       — Попрошу без оскорблений. — каким-то образом у него получалось сохранять спокойствие, — Я понимаю, что вы можете нервничать. Но я не причиню вам никакого вреда. Просто хочу убедиться, что с вами всё в порядке.       — «В порядке»? У меня глаз расплавлен. О звёзды, скорее бы я попал домой, подальше от вас, идиотов… — последнее я сказал тише.       — Да, я знаю. А ещё у вас осталась лишь одна десятая вашей души.       У меня осталось ЧТО?! Пищание кардиомонитора увеличилось, а я стал чувствовать себя в пятьсот раз хуже. В секунду зрение помутнело, а комната стала отдаляться. Стены вытянулись, и врач, склонившись надо мной, стал исчезать, растягиваясь вдаль. Весь бред этой ситуации словно не давал мне прийти в себя, и в итоге я отключился.

***

      Мне часто снится этот сон. Каждый раз, когда просыпаюсь, будто всё ещё чувствую холод стетоскопа на грудной клетке и слышу писк кардиомонитора. Но приходя в себя окончательно, минут пять спустя пробуждения, сразу всё осознаю. Я уже давно не в больнице, и мне не надо ждать следующего приёма таблеток. Мне не нужно больше коситься на врачей, показывая своё отношение к людям. Это всё уже давно позади.       И сейчас абсолютно так же. Я проснулся с тяжёлым чувством в груди, и оно более-менее рассосалось через пару моментов. Посмотрев в сторону, я увидел, что место на кровати рядом уже пустовало. Странно… обычно я встаю раньше.       — Да, секунду, я телефон возьму. Заебёшь. — донеслось из-за двери, перед тем, как она открылась, — О, доброе утро.       И внутри меня что-то расцвело. Тепло разнеслось по рёбрам, равномерно всё обволакивая. Я улыбнулся, так же пожелав ему доброго утра.       — Вы там чего затеяли?       — Меня Фелл доебал с видосом, который я даже не записывал.       — А может и записывал! — донёсся крик из-за двери.       — О звёзды… — Рипер почесал голову, открывая галерею на телефоне, — Иди сюда. Иди, иди, давай. Заходи.       — Фелл, что за видос?       — Как я пьяный блюю. — Фелл стоял с кружкой кофе в руках, — У меня отчётливое воспоминание, как кто-то стоял надо мной с камерой.       — Да ты алкаш ебучий просто.       — Кто бы говорил, любитель смешать таблетки и текилу.       Я на секунду оцепенел. Зная, как сильно Рипер не любит рассказывать такие личные вещи… И откуда Фелл в курсе?       Я настороженно перевёл взгляд на Рипса, пытаясь отследить его реакцию. Но, на удивление, он не выдавал никаких негативных эмоций.       — Ой, отъебись, святоша. — на секунду он стал серьёзным, после чего пихнул Фелла в бок, и они оба засмеялись, начав друг друга бить.       Меня это всё радует. Мне приятно наблюдать за тем, как Рипер сближается с остальными, как он со всеми круто поладил. Вспоминая его в самом начале учебного года, я бы никогда не сказал, что сейчас он может так по домашнему общаться с, казалось бы, не особо клеющимися к нему по характеру ребятами. Но я бескрайне радуюсь, пока они вот так друг друга пиздят.       — Ну вот, видишь, не? Нет у меня ничего. — и пихнул Феллу телефон прям в лицо.       — Да всё, мы поняли, иди нахуй уже.       — Завязывайте давайте. — быстро встал я и отвесил двоим подзатыльники, — Быстро показали мне, что у нас есть пожрать. Иначе вам пиздец.       Рипер улыбнулся, заглядывая мне в глаза. Фелл же продемонстрировал эмоцию тошноты, а потом кашлял, как дебил. Я смеялся со всего происходящего, потому что это всё кажется мне абсурдным.       Я и правда часто смеюсь, и понимаю, что иногда выгляжу как дурак со стороны. Ну, а что мне еще остаётся делать? Я хочу прибавить в своей жизни позитива и смотреть на все вещи под веселым углом. Другого выбора у меня нет — депрессовать я не хочу.       Мы дошли до кухни, где мой дружище Смерть открыл холодильник, барски вытаскивая сковородку с жареной картошкой. Приняв позу официанта, сделав губы уточкой, он сказал:       — Картёшечьки? — ну конечно, французский акцент, кто бы сомневался.       — А мёжьно чтё-то бёлее завьтракатёльное?       — Блёть. — он прямо развернулся, уперевшись головой в холодильник, — Хорошё.       Меня рвануло смехом, и я чуть ли не покатился со стула. Рипер с Феллом тоже начали немного задыхаться.       — Нэт, пашёль нахуй. — добавил Фелл.       И где-то на этом моменте я принял решение двинуть кони и умереть от кислородной недостаточности.

***

      — Дай угада-а-аю. — протягивал Эррор, жмуря глаза, попутно поворачивая голову на задорного Инка, — Настолки?       — Лучше! «Я никогда не…»!       Все ребята в комнате взбунтовались радостью, сразу показывая свой интерес. Я пока не выделял такой энтузиазм, на секунду задумался. Меня же опять станут доёбывать этой темой про поцелуй.       Но, вообще, я не против поиграть. Думаю, как бы мне не будут делать мозги, это в любом случае будет весело. … Надеюсь…       Под общий ажиотаж приняли решение, что все согласны. В целом, так оно и было, потому что даже Рипер не против. Так что, думаю, поиграть и правда стоит.       Мы уселись в круг. Первым оказался сам инициатор всего процесса — Инк.       — Так, хорошо… — бывший хранитель альтернатив призадумался, — Я никогда не брал в долг.       По правилам игры, ты должен назвать то, чего никогда не делал, или то, чего у тебя никогда не было. Те, у кого это твоё «никогда не» было, то они поднимают руку… Да, мы сегодня без алкоголя, мы сегодня цивильные.       Руку подняли… Оутер, Фелл, Эррор, Фреш… Да и я тоже… В общем, понятно. Мы все всем должники. Оутер, кстати, до сих пор торчит Эррору целую бутылку геля для душа. Да, да, я это всё еще помню.       — Я никогда не… — Эррор задумался, будучи следующим по кругу, — О! Я никогда не блевал по пьяне.       Ох, ну тут подняли руки почти все. Кроме Саенса. И где-то в моих глазах Инк упал, как самый невинный в нашей компании. Рипер с Феллом, весело переглядываясь, подняли руки.       — Ни в жизнь не поверю, что ты не блевал с новогоднего вина. — Звёздный очень смутился, с подозрением смотря на моего брата.       — Буэ. — он скривился, — Не, правда.       Мы самую малость подискутировали на эту тему. Да, новогоднее вино и правда было ужасным… Помнится мне, даже Оутер, который пьёт всё, что пьётся, выплюнул эту гадость в раковину. Мы повспоминали ту судную ночь, посмеялись, и вернулись к игре. Следующим был Фреш.       — Ну тут легко, ребзя. Я никогда не матерился!       Ну это нечестно. Само собой, абсолютно все обозначились. Ну это вообще ерунда какая-то… Я тоже могу сказать, что «я никогда не имел паразита у себя в черепной коробке!» и заставить одного лишь Свежего поднять руку.       Дальше шёл я, немного погружаясь в свои мысли. Если не быть придурком, как Фреш, то чего я не делал…? В серьёзные темы уходить не хочется, что-то сильно очевидное называть тоже… Что же тогда такого сказать…       — Я никогда не курил травушку.       Да, «в серьёзные темы я уходить не хочу». Молодец, Гено, возможно ты открыл кому-то старую рану. Ну, ладно, авось, всё обойдётся.       Я даже немного испугался. Боясь того, кто сейчас может поднять руку, я почти что зажмурил глаза, опасаясь любых движений рук своих друзей. Но… тут был только Фелл.       — Да ну? — Саенс спросил на смешке, — И как эффект?       — Саенс… Зачем тебе это? — Оутер нахмурился.       — Ну лан, го я тож врать не буду… — и Фреш поднял руку.       … Фреш??? Мой брат курил эту херню??? Что я слышу вообще…?       — О-о-о… Братиш. Ты шаришь. — Фелл приподнялся с места, чтобы дать Свежему «краба».       — Фу. Идите набуй.       — Ну ладно вам, не зацикливайтесь. — Рипер решил влезть в этот конфликт, — Было и было.       — Было и было! — Фелл дал «краба» и Рипу.       Мы решили немного поссориться… Оказалось, что Эррор весьма негативно ко всему этому относится. Он очень старался молчать, когда Фреш признался, но у него мало что вышло. Мы погавкали друг на друга, но решили и правда не зацикливаться на этом и продолжить игру. М-да уж, ну и кашу я заварил… Больше такого говорить я не буду.       Следующим был Рипер: — Я никогда не… Блин, а чего я никогда не делал? Щас, дайте я подумаю.       На самом деле, эта игра и правда весьма для нас затруднительная. Каждый из нас в своё время прошёл через какой-нибудь ад, и вот так, глубоко не задумавшись, сложно сказать, чего ты не делал. Я лично отталкивался от неприятных мне вещей, от того, чего бы я никогда не сделал. А вот нашим менее принципиальным ребятам, думаю, будет сегодня непросто.       — А, во! Я никогда не состоял в отношениях.       Руку подняли наши женатики, то бишь Эррор и Инк, Оутер и Саенс… И всё. М-да уж. Женатики нас уделали.       По всей видимости, для тех, кто не состоял в отношениях, эта тема показалась слишком больной, так что надолго останавливаться мы здесь не стали. Следующий — Фелл — ещё долго думал, чего бы ему такого сказать.       — Ну ладно, хех с ним. Я никогда не занимался сексом.       Кажется, градус интимности повышается. И мне это, честно говоря, нравится не больше, чем Инку, который уже успел сжаться куда-то в свою футболку. Но, справедливости ради… Это интересно.       И в итоге… Руку подняли (конечно же) женатики, и… Всё, что ли? А, вот, да. Рипер поднял руку. И только я не удивился, увидев это, потому что эту печальную историю я уже знаю.       — Рипер?! — почти хором крикнули все.       — Не поверю. Никогда и ни за что в жизни. — Эррор начинал закипать, ведь не верил, — Да чтобы бог паничек осмелился тронуть женщину? Вы смеётесь надо мной? Или… Это не ж-…       — Хочешь — верь, не хочешь — не верь. — дружище Смерть пожал плечами, — Но я реально тронул женщину.       — Эррор, ты так говоришь, как будто бы Рипер вечный девственник. … Ну чего-о-о???       Саенс, оказавшись под гнётом взглядов «ну, типа!», тут же въелся в пол. Мне бы хотелось разрулить эту ситуацию, чтобы они все не смущали Рипса, но… Он выглядит удивительно спокойным. И это меня даже, в какой-то степени, настораживает. Обычно он бы сильно застеснялся всей этой темы, или вообще начал сильно нервничать. Но сейчас всё по другому: он сидит в расслабленной позе, видно, что не парится по поводу общих возмущений. Поразительно. Не в обиду ему, но поразительно.       — Ладно, давайте закроем тему. — сказал я, желая усмирить ребят, которые сильно задумались, по всей видимости, анализируя всё их общение с Рипером.       — И… и как всё было?       — Саенс, да что с тобой сегодня??? — Оутер поразился очередному вопросу своего возлюбленного.       — Я не хочу рассказывать. — так же спокойно ответил Рип, — Давайте вот это оставим в тайне.       — Вот сука. — не узрев цензуру нашего брата, мы с Эррором оба повернулись на Фреша, на очках которого сейчас красовалась надпись " в ауте». Что ж, ладно.       А я вот призадумался тут на пару моментов. Это такие чудеса с Рипером творят таблетки, или удалённая часть кода безэмоциональности? Хотя, это не имеет никакого смысла… Это должно было сыграть ему наоборот, раз он способен на эмоции. Значит, это таблетки? Но он пьёт их всего лишь дней пять, что-то около того. То есть, вряд ли волшебный эффект исцеления так быстро сработал бы.       Оутер, который должен следующим сказать своё «я никогда не», достаточно быстро его придумал.       — Я никогда не дрался. — мы вопросительно на него посмотрели, — Что? Саенс тогда первым на меня полез. Я руки не распускал.       Так… Ну, ладно, то, что Саенс поднял руку меня сейчас развеселило. Кроме него дрались ещё Эррор, Инк (само собой), Фелл, и… Рипер??? Вот эту историю я уже, блять, не знаю!       — Ты нас удивить сегодня решил, божок? — уже окончательно перестав верить своему другу, сказал Ошибкин.       — Нет, просто играю.       — А эту-то историю ты, может, расскажешь? — вклинился я, сильно заинтересовавшись.       — Ну… — он посмотрел на меня, секунду подумав, — Ладно, давайте расскажу.       Что ж, я сегодня в ударе. Я подначил Рипера открыться ребятам. Кто молодец? Я молодец!       Я помню, как закрытости Рипса очень возмущался наш учёныш. Что, мол, Рипер доверяет нашим ребятам либо по делу, либо рассказывает что-то только мне. И его это, типа, очень злило, потому что это несправедливо, и всё такое. Мы с Саенсом переглянулись и подмигнули друг другу.       — Ну, в общем… — Рипер начал, и все в кругу приняли позы «слушателей», — У меня была подруга, здесь, в мире людей. Если говорить коротко, то у неё был бывший, который сделал ей… э-э-э… Очень плохо. Он причинил ей много боли. После этой ситуации, он скрылся, как трус, короче. Я его нашёл, объяснил, что «так поступать не хорошо», ну и… Отмутузил. А потом мы ещё добились запрета на приближение к ней через суд. Ну и я его больше не видел.       Мы все молча ахуели. А он-то, оказывается… Заступник. Думаю, после этой истории я буду немного иначе к нему относиться. В хорошем смысле. Это очень классный поступок — что он так заступился, я так понимаю, за Одри.       — Сдох? — прервал тишину Фреш своим вопросом.       — Честно? Надеюсь, что да. Но, вообще, я не знаю.       — Рипер, это очень хороший поступок с твоей стороны. — Инк улыбнулся, — Не знал, что ты заступник.       — Ну, там просто ситуация такая вышла… Как я мог остаться в стороне?       Я совру, если не скажу, что считал Рипера не таким. Не назову его трусом, но я всегда считал, что в подобных ситуациях он предпочтёт остаться в стороне и решить какой-то конфликт по другому. А тут я такое услышал… Чтобы он избил человека? Честно, моё мнение о нём очень поднялось. А оно и так было очень высоким.       Рипер мне очень нравится. Хоть он моментами неоднозначный, но его присутствие вызывает у меня внутри тепло. Он хороший друг, классный собеседник. Ох, не знаю даже…

***

      — Лан, раз мы сегодня откровенничаем… — говорил Фреш, до которого дошла очередь, — Я никогда не влюблялся.       Вот это я сейчас совсем не хотел слышать. Потому что я не… Не понимаю, влюблён ли, влюблялся, что когда было, я… Я не понимаю. Поднять руку или не поднять? Что мне делать вообще? И ещё черт меня дёрнул посмотреть на Рипа, и… Увидеть его опущенную руку.       — Фелл? — Оутер обратил внимание на своего поднявшего руку приятеля.       — Это долгая история. И рассказывать я ничего не собираюсь.       

***

      — Ну ладно, всё. Мы пошли. — сказал Эррор, хватая под руку Инка, — Я устал тут сидеть.       Мы закончили играть ещё около часа назад. После конца игры мы успели разговориться обо всяком, что мы сегодня узнали друг о друге… Например, я не думал, что Фелл когда-то был влюблён. Или, может, даже влюблён до сих пор. Для меня было неожиданностью это узнать. Или то, что Рипер избил бывшего парня Одри… Думаю, этот факт — один из тех, который удивил меня сильнее всего.       — Мы тогда тоже пойдём. — и все остальные разбрелись по комнатам. В зале остались сидеть только я, Рипер и Саенс.       — Родной, ты идёшь? — спросил Оутер у своего возлюбленного.       — Не, я ещё посижу немного. Хочу перекусить. — он послал ему воздушный поцелуй, и Оутер, расплывшись в улыбке, вышел из кухни, — Ты, смотрю, немного открылся сегодня? — обратился он к Риперу.       — Есть такое. — ответил он, — Решил взять во внимание твои слова.       — И как?       — Я не ожидал, что все спокойно к этому отнесутся.       Я аккуратно улыбнулся. Я безумно рад, что Рипс старается быть откровеннее перед теми, кому он действительно может доверять. Я понимаю, почему он так долго молчал, почему так долго не решался открыться своим друзьям… У него было тяжёлое прошлое.

***

      Я тогда находился на экране загрузки. Прошло какое-то время, прежде чем адская боль перестала меня конкретно мучить, я подуспокоился, немного пришёл в себя. Наблюдая за действиями, что сейчас происходили в моём мире, в моём доме, моя душа страдала. Я видел другого Санса, которого «вручили» моему брату. Мое сердце разбивалось каждый раз, когда эти двое контактировали. Там должен быть я. Никто другой. И точно уж не этот лох, фальшивый и поддельный.       И тогда я впервые услышал Рипера. На тот момент я не знал, кто он такой, но я услышал его голос.       — Папс! Папс!       — Чт… Чего?       Впервые услышав его крики, я напрягся. Кто зовёт Папса? Почему я это слышу? Что происходит?       — Я? А что я? Брат, пожалуйста, ответь мне на один вопрос.       Я мог лишь подметить, что звучал он очень встревоженно. Будто ещё секунда, и этот бедолага разревётся. Мне стало его жалко, ведь я не знал, кто он такой.       — Я хочу спросить у тебя то же самое! Что происходит, Папс? Что происходит?       — Приятель, ты меня слышишь?       Но в ответ ни одной фразы, которая могла бы быть адресована мне. Сейчас я начинал ощущать самую настоящую тревогу, потому что я ничего не понимаю. Кто там кричит? Кого это накрыла такая паника?       — Перестать что? Ехать крышей? А я не могу! Понимаешь? Не могу!       Кажется, он нехило съехал с катушек. Я встал с пола, болезненно простонав, желая обойти это место, в поисках этого чувака. Я не понимал, тут он, или не тут, где он находится. Но если он тут, то можно ему помочь. Вдруг он попал в такую ситуацию, как и я?       — НЕТ! — услышав это, я чуть не шибанулся обратно на пол умирать, — Пожалуйста, Папайрус, не надо. Не ходи туда больше. Вдруг тебе там навредят!       Правда, каким он тогда образом ведёт диалог с Папайрусом? Может, ему там прям очень плохо? Может, у него галлюцинации?       — Папс, ответь мне. — ненадолго настала тишина, и я услышал его тяжёлое дыхание и отдышку, — Я сошёл с ума, да? У меня крыша поехала?       — Знаешь, вполне возможно. — ответил я ему, не рассчитывая на ответ.       Я продолжал идти, ища его. Но всё, что я мог видеть это отдаляющийся экран и надписи над ним. А дальше — бескрайняя чернота, в которой глаза ломаются. Хотя, я сейчас так плохо вижу… Может, стоит пройти дальше?       — Прости, пожалуйста. Папайрус… — я услышал громкий стук, словно кто-то упал, — Мне очень тяжело сейчас. Прости меня.       Но как бы далеко я не шёл, я не мог увидеть хоть кого-нибудь или что-нибудь. Понятно, этот ваш тупой экран загрузки бесконечный… Лучше вернуться обратно туда, откуда я пришёл. Пока у меня ещё сильнее не заболели ноги.       Дальше я слышал только тихий плач и всхлипы. С горем пополам прийдя на место, я наблюдал за путём человека. И под звук капающих слёз, обрывистого дыхания и повторяющих просьб простить его, я смотрел на то, как какой-то самозванец весело проводил время с моим братом.       — И ты меня, Папи, прости. — сказал я ему тихо, грустно смотря на экран, — Прости, что не смог вернуться. Но… думаю, будет лучше, если ты этого никогда не узнаешь.       И я так и остался сидеть, гладя себя самого по расплавленной грудной клетке. Она болела, пульсировала, и истекала кровью. Моя одежда побелела, а кровь пропитала её всю. Лишь только шарф моего брата, который так и висел у меня на шее, оставался привычного красного цвета.       Я надеюсь, что подобное времяпрепровождение не станет моей рутиной на ближайшие года… Не хотел бы я бесконечно наблюдать за всем происходящем дома и завидовать, что меня там нет.

***

      — Ну, как тебе? — спросил я Рипера, когда мы уже лежали в комнате, почти засыпая.       — Ты про что?       — Каково тебе быть смелее? Нравится?       — А, ха-ха… — он легко посмеялся, и я улыбнулся этому, — Да. Прикольное ощущение.       Меня распирает радость, когда я слышу от него что-то подобное. Не сумев сдержать все свои эмоции в себе, я обнял Рипера. Прижался к нему и закинул руку, кладя её ему на спину.       Он ничего не ответил. Но даже не видя его лица, будучи в полной темноте, я чувствовал, как он закипает. Зная его, он сейчас уже запомидорился. Но прекращать я не собирался.       — Это… спасибо. Что радуешься за меня. Каждый раз. — открывисто сказал он, чуть ли не заикаясь.       Я засмеялся. Сейчас он звучал очень забавно, так, словно ещё секунда, и он взорвётся.       И мне стало так тепло на душе, что я забыл обо всём, о чем должен был помнить, и быстро уснул. Даже не успев обратить внимание на смену моего состояния, я взял и в тупую провалился в сон.

***

      — Вы можете сказать, когда меня уже отпустят?       — Куда ещё отпустят? — непонимающе, спросил врач, — В общем, Геноцид Санс. Давай собирай уже вещи, ты переезжаешь в центр первичного содержания.       — Какого ещё к хуям первичного содержания? — я ужасно злился, махая руками, — Я домой когда попаду? Уже месяц прошёл, как я тут торчу!       — Не неси ерунды и бери свой чемодан в руки. Машина тебя уже ждёт.       Пелена злости настолько меня накрыла, что даже половина воспоминаний того дня стёрлись у меня из головы. До этого будучи в больнице и ссорясь с врачом, я волшебным образом оказался на пороге этого самого центра. В руках у меня была одна лишь сумка с таблетками, которые мне прописали и наказали пить. Я пялился на эту дверь, как баран на новые ворота, и всё никак не мог решиться зайти. Мне было страшно. И создалось ощущение, что как только я туда зайду — моя прежняя жизнь закончится, и я точно никогда не попаду обратно домой. Хотя мне обещали.       Подтолкнув меня в спину, один из сопровождающих привёл меня в чувства. На улице было весьма холодно, и потихоньку, словно, затевалась снежная буря, и я всё-таки зашёл. Но, честно, сейчас всё вспоминая, лучше бы я умер прям на этих ступенях, так и не дойдя до стадии «жизни» в этом ужасе.       Зайдя в здание, я обомлел, почти выронив сумку из рук. Тут… целая куча таких же Сансов, как и я. Только немного разных. Тот, например, с крыльями, вон тот, который идёт с тарелкой супа в руках — в голубой жилетке. … Что происходит?       — Добро пожаловать! — сопровождающий встал передо мной, распахнув руки, — Это центр первичного содержания! Тут все такие же, как и ты. Тоже Сансы. Только из других вселенных.       — Из других вселенных…?       — Да! Понимаю, какой для тебя это шок, но, я уверен, что ты со всеми поладишь!       А ладить я ни с кем не хотел. Вы что, смеётесь надо мной? Я избитый жизнью, калека, с маленькой частью души и расплавленными костями! На кой хуй мне тут с кем-то ладить?! Я хочу домой!       Дальше всё как в тумане: заезд в комнату, где я был один, первый обед, какие-то упражнения, гимнастика, групповые занятия… Меня точно не в эту… Не в психушку упекли? Что за бредятина? Ничем из предложенного я заниматься не хотел. Вертел носом, как только это было возможно: иногда отказывался от еды, не приходил на утреннюю физкультуру, грубил сопровождающим, запирался в комнате. Все эти «Сансы», которых я считал самозванцами, казались мне неразумными. Они все ходили на занятия и слушались каждого человека в этом месте. Вы что, совсем рехнулись? Зачем вам слушать наших врагов? Вы умалишённые? Или я правда в психушке?       Но на одном из обедов, когда мне пришлось есть вне комнаты, потому что туда пришёл этот ваш «клининг», или как там его назвали… Ко мне подошёл один из этих Сансов. Я уже было хотел отсесть, кидая в него презрительный взгляд, но он начал говорить со мной быстрее, чем я успел сообразить встать из-за стола.       — Здравствуй. — начал он, — Как тебя зовут?       — Я не хочу разговаривать.       — Да ну ладно тебе, приятель! Мы все здесь в одной тарелке. — он решил выразиться каламбуром, но я этого не оценил, — Лучше уж завести общение, чем бесконечно пытаться выбиться отсюда.       Я смутился его словам: — И что ты хочешь этим сказать? Что мы тут навечно?       — Знаешь, не хотел бы я говорить тебе это в первом нашем диалоге… Но, можно сказать и так. Прости.       Но… но как так? Мне же… Мне… Мне обещали, что я попаду домой. Мне обещали, что мою проблему решат и я увижусь с братом!       — А… а ты? Ты сдался? — пытаясь остановить наступающую панику, я решил задавать ему вопросы.       — Нет. — решительно ответил он, не думая, — Адаптируюсь. Не все гениальные планы рождаются сразу.       Я посмотрел на него внимательнее. Он выглядел умным, и у меня появилось тупорылое желание ему доверять. Казалось, что это желание возникло из-за того, что со мной кто-то впервые заговорил, ведя себя адекватно. Создалось ощущение, что он единственный тут разумен.       — Я… Гено. Гено Санс.       — Геноцид, получается… — каким-то образом догадался он, — Значит, будем знакомы!       — Ну ты не торопись, умник… Тебя-то как зовут?       — Оу, точно… — он посмеялся, протягивая мне руку, и сжал ее в рукопожатии, — Я Саенс.