Инверсия бытия

      Казалось, стол, накрытый в гостиной на первом этаже, вобрал в себя всю роскошь этого дома. И ломился от разнообразных угощений. Довольная Паймон носилась среди расставленных блюд, откусывая то от одного, то от другого и набирая в свою тарелку все, что понравилось. Сказитель неспешно прожевывал кусочек за кусочком, наблюдая как я без аппетита ковыряю салат.       — Ты ведь кукла и в еде не нуждаешься… — проговорила я.       — Все для вас стараюсь. А вот ты что-то совсем не ешь, — заметил он. — Жаль. Мои слуги столько яда потратили на все это, одни растраты.       Из раскрытого рта обалдевшей Паймон выпала куриная ножка и стукнулась об пол.       — Одни растраты… — повторил Сказитель.       Появившиеся из ниоткуда слуги тут же навели порядок и вновь пропали за дверью.       Я недовольно подняла на него взгляд.       — Сказитель, ты пугаешь Паймон, прекращай.       — А тебя?       — Мне и так ясно, что ты блефуешь.       Он посмеялся.       — Все-таки мне не нравится это имя. Называй меня как-нибудь иначе.       Я задумалась, понимая, что ни один известный мне вариант больше ему не подходит, и внезапно осознала кое-что важное.       — Мы ведь так и не спросили, как тебя зовут сейчас!       — О, вы заметили? Неужели я, наконец-то, дожил до этого славного момента. Внесите шампанское!       Рядом со столом тут же появился дворецкий с аккуратной красивой бутылкой. Раздался хлопок и пробка вылетела, заставив взмыть в воздух небольшой водопад бледно-розового напитка.       — Господи, какой цирк… — пробурчала Паймон.       — Что-то не так? — осведомился Сказитель. — Женщинам обычно такое нравится.       Дворецкий один за другим наполнил наши бокалы, а затем поспешно удалился.       — Как тебя зовут сейчас? — спросила я.       Сказитель ухмыльнулся и сказал, что имени у него как такового нет.       — Нет имени — нет личности. Нет личности — нет проблем. Понимаешь?       — И как же мне тогда тебя называть?       — Ммм, дай-ка подумать… — он помолчал, потягивая шампанское из бокала, а затем продолжил, — Странник! Называй меня так. В конце концов я только и делаю, что переезжаю.       — И чем оно отличается от Сказителя? Такое же дурацкое непонятное название, — продолжала кряхтеть Паймон.       — Это дурацкое название мне хотя бы подходит.       Остаток ужина мы провели в тишине, каждый в своих мыслях. Когда мы вышли из-за стола, Странник любезно нас уведомил, что слуги уже подготовили гостевые комнаты и, если потребуется, проводят нас туда. Ему самому же требовалось срочно куда-то уйти, поэтому через минуту от оставил нас бродящими по огромному дому в одиночестве. Какое-то время мы рассматривали все достопримечательности его жилья, а потом отправились в свои покои. Поглядев на огромные роскошные спальни, Паймон начала истерику из-за страха больших пространств, но я успокоила ее, предложив остаться со мной в одной комнате и пообещав, что прогоню любого недоброжелателя.       Мы уже готовились ко сну. Я сидела на огромной кровати, расчесывая волосы. Перед глазами проносился весь сегодняшний безумный день, который был похож на настоящее приключение. Паймон сидела неподалёку. Она скинула свои башмачки и легонько разминала ноги.       — Люмин, какое у тебя мнение о Страннике? В самом начале ты говорила, что Сказитель был злодеем, который раскаялся и решил изменить своё прошлое, так? Неужели тот другой был ещё хуже этого?       Не знаю почему, но я засмеялась.       — Эй, Люмин, шляпник заразил тебя своей болезнью?       — Ты уже и прозвище ему придумала…       — Уже давно. Так что скажешь про него?       Я задумалась, глядя на расческу.       — Он не такой, каким был его предшественник. Перед нами совсем другая личность. Судя по данным, которые у меня есть, Сказитель был несчастным созданием, которое не могло найти своего места в мире. Созданный Архонтом, искусственный человек, кукла, чья жизнь была бесконечной чередой болезненных попыток осознать себя: кузница, горн, больной мальчик, эксперименты Дотторе, вступление в Фатуи, создание искусственного божества… Сказитель страстно желал быть кем-то и с кем-то. Его душа стремилось к любви и привязанности, но не получала ничего, кроме боли и разочарований. Странник же, в отличие от него, холоден и равнодушен. Помнишь, как он спросил меня, зачем его прошлое воплощение вошёл в горн? Сначала я думала, что Сказитель хотел спасти людей или прослыть героем. Но только сейчас поняла, что на самом деле он просто желал умереть. Сказитель совершенно осознанно шёл на смерть, у него не было сомнений, что излучение горна, наконец-то, положит конец его искусственной жизни. Странник же никогда так не поступит. Он ценит свою жизнь и свой комфорт превыше всего остального. По этой же причине он никогда не вступит в Фатуи, не позволит проводить над собой эксперименты и не станет плясать под дудку кого бы то ни было. Значит… Сказителю удалось полностью изменить свою судьбу. Его цель достигнута.       — Надо же, про меня беседуете, — внезапно мы услышали голос Странника, неспешно продвигающегося вглубь спальни.       — Какого черта! — закричала Паймон. — Стучаться надо, не в своей комнате находишься! Вот поэтому я и не хотела, чтобы нас размещали по разным спальням!       — Не нужно волноваться. Если что, Люмин от меня мокрого места не оставит, сама же говорила, — засмеялся он.       — Чего тебе нужно? — продолжала кричать Паймон. — Говори и уходи! Мы спать будем.       Подойдя ближе с нескрываемой улыбкой, Странник опустился в глубокое кресло неподалёку от нашей кровати.       — Услышал кое-что интересное и теперь не могу дождаться завтрашнего дня. По поводу Фатуи. Кажется, во время беседы мы эту тему как-то упустили, хочу знать все подробности.       — Почему ты так заинтересовался? — спросила я. — Насколько мне известно, ты с ними не взаимодействовал.       — Ахах, ну как сказать, — проговорил он. — Строительство горна велось на мои деньги по проекту Дотторе. Все эти годы я был убеждён, что причиной неисправности, которая привела к катастрофе, была намеренная порча одного из отсеков, которую мог воспроизвести только он. Да так, чтобы экспертиза не обнаружила никаких нарушений. Хитрый подонок из Фатуи, сбежавший с моими деньгами. Достаточно веская причина? Я жду твой рассказ, Люмин.

***

      Закончив говорить, я почувствовала его тяжелое молчание. Странник продолжал сидеть в кресле, постукивая пальцем по подлокотнику. Его не мигающий разочарованный взгляд уже несколько минут был направлен в пустоту. Видимо, теперь у него появилось еще с десяток причин ненавидеть Дотторе, кроме одной уже названной.       Внезапно он отмер и снова рассмеялся.       — Как странно. Все, о чем ты говорила, не происходило со мной лично, но я не могу подавить в себе желание достать его кишки своими собственными руками… И ещё… Тот мальчишка, «прошлый я»… Хочу знать о нем больше.       — Что ещё тебя интересует? — спросила я. — Говори, постараюсь ответить.       — Шшш, — он поднёс палец к своим губам. — Ты не была мной, поэтому никогда не сможешь ответить. Но есть кое что, что ты все-таки можешь… Я должен попасть к Ирминсулю, чтобы получить назад все свои воспоминания. Мне нужна твоя помощь.       — Чего? — возмутилась Паймон. — Другого тебя больше не существует, история переписана, ты живешь другую жизнь при совершенно других обстоятельствах. Что ты задумал?       — Я хочу получить полную картину. То, что я вижу сейчас — лишь половина Луны. Если ты будешь против — не заставляю. Буду действовать в одиночку, как всегда.       — Я согласна.       — Люмин! — запротестовала Паймон.       — Но ты должен понимать, — продолжила я, — что Ирминсуль находится в полном распоряжении Нахиды и это ей решать, получишь ты свои воспоминания или нет.       — Договорились, — ответил Странник, поднимаясь из кресла. — Тогда до завтра.       Проследовав к выходу, он растворился в темноте коридора. Паймон, подлетевшая к порогу, захлопнула за ним дверь и подперла ее стулом.       — Не могу поверить, что ты согласилась на эту авантюру! — запричетала она. — Что мы скажем Нахиде?       — Божество мудрости — она, а не мы. Попросим совета. Я не зря сказала, что решение остаётся за ней.       — Час от часу не легче, — пробубнила Паймон. — Давай спать!       С этими словами она отключила ночник.