6
7 марта 2023 г., 21:00
Примечания:
Благодарю за пб!
Приятного прочтения)
Зачётная неделя была большим испытанием для многих первокурсников. Некоторые так погрязли в учёбе за это время, что, когда всё закончилось, выглядели очень изнемождённо. А зимой ещё начнётся сессия — дело посерьёзнее всяких мелких зачётов.
Со второй половины семестра добавилась ещё и гармония, причём только у инструменталистов, от которой не понятно чего было ожидать. Но Федя успокоил, что сам по себе предмет не сложный, надо сразу уяснить основы и потом просто практиковаться.
Поэтому, пока половина курса обсуждала что-то по предмету и, конечно, вероятно, нового препода, Андрей равнодушно сидел за своей родной третьей и безынтересно пялил в стол, думая о том, чем бы потом позаниматься с Федей, когда учебный день закончится. Хотя, наверное, лучше было бы сначала доспать часы, которые он сегодняшней ночью провёл за чтением. А сегодня зевал и чувствовал себя устало.
Андрей опустил голову на согнутый локоть и закрыл глаза. Всё равно ещё есть немного времени.
Он услышал, когда все постепенно стихли, вылавливая из этого шума шаги в начале класса. Они были звонкими из-за жёсткого каблука, и Федорович заинтересованно поднял голову, уже мечтая, что с преподавателем женского пола вообще проблем не возникнет, в большинстве своём, как ему казалось, женщины мягки и снисходительны.
Но перед студентами стояла совсем не женщина. Мужчина. Молодой и как-то свысока смотрящий на затихших подопечных. Выглядел как-то чересчур безупречно в начищенных туфлях, чёрной выглаженной рубашке, застёгнутой на все пуговицы, и слегка зализанными назад волосами, отдающими рыжиной. А ещё ногти были выкрашены в чёрный, что выбивалось из образа, выглядело броско.
Странный тип.
Андрей проморгался, снимая тяжесть с век, и положил подбородок на сложенные руки, с интересом ожидая от человека перед ним каких-либо действий.
Сокурсники тихо перешёптывались, но этот лёгкий шум не устраивал мужчину, и он элегантно похлопал пальцами по ладони, чтобы привлечь к себе внимание.
— Здравствуйте, — сказал он только, когда воцарилась идеальная тишина. Наверное, это тот случай, когда по одной только внешности, можно сказать что-то о человеке. Наверняка он невероятный педант. Носки обуви сдвинул вместе, одну руку спрятал за спину, а его осанке позавидовала бы большая часть студентов. — Дмитрий Сергеевич. Ваш преподаватель гармонии, — мужчина провёл рукой в воздухе вдоль тела, будто демонстрируя себя. — Вопросы?
Только один.
А почему вы такой… Такой?
Дмитрий Сергеевич выглядел так, как будто не из этой реальности появился. Кто, вообще, так выглядит в наше время? Честно сказать, Андрей даже подзалип на эти выверенные жесты и острую дикцию.
Никто не решался что-нибудь сказать, хотя Федорович был уверен, что в каждой социальной группе есть каста людей, что каждую минуту желают осветить какие-нибудь тупые вопросы, от которых сквозь землю провалиться хочется.
Видимо педант оказывал на них какое-то влияние.
— Прежде чем начнём, — продолжил он после десятисекундной паузы. — Есть условие. Стопроцентная посещаемость и работа на паре гарантируют всем автоматы по моему предмету на зимнюю сессию. Те, кто будет болеть, предоставляют справки и переписанные конспекты за пропущенные занятия. Я выражаюсь ясно?
По классу сразу пробежался шёпот. Какая-то часть, наверное, негодовала, что из-за каких-нибудь ходящих через раз лентяев шансов получить автомат почти нет. А остальные уже давно смирились с этим.
— И прошу соблюдать идеальную тишину. Иначе, зачем вы здесь находитесь?
Все снова поутихли, смотря на Дмитрия Сергеевича, располагающегося за столом и достающего список студентов.
— Отметимся. Обязательно расскажите тем, кого сегодня нет, о возможности облегчить себе сессионные недели.
С этого момента перестало быть интересно, и Андрей, чувствуя подступающую вновь усталость, сразу после того, как заявил коротким «тут» о своём присутствии, лёг на локти, подложив под них тетрадь, и скоро заснул, понадеявшись, что потом просто перепишет конспект у кого-нибудь.
В какой-то момент постоянный внешний шум, который даже в неглубоком сне получалось улавливать краем уха, стих и парень резко проснулся, испугавшись наступившей тишины. Одновременно с этим почувствовал, что тетрадь под ним потихоньку выскользнула, и повторно дёрнулся на месте.
— Значит с самого начала пары… — как-то разочарованно протянул педант, стоя рядом с партой Андрея и перелистывая пустые страницы. Парень, осмотревшись, понял, что все уже из класса ушли. Потом поднял взгляд, натыкаясь на опечаленное лицо.
— Что? — как-то резко вырвалось в пустоту аудитории. Неожиданно начало знобить после сна, а руки ломило оттого, что лежали в одном положении.
— С начала пары спал. У тебя даже темы не записано. Я почему-то надеялся, что хотя бы первая часть материала будет интересной.
— А я даже не успел начать её слушать, — почему-то оправдался Андрей, чтоб Дмитрий Сергеевич не думал, что скучно рассказывает. Но, видимо, это прозвучало ещё неуважительнее.
Того, правда, этот ответ совсем не устроил, отчего он вздохнул, кладя тетрадь обратно на парту.
— Ты…— протянул он, подбирая слова. — Я не всех запомнил.
— Андрей. Федорович. Самый последний в списке, если это поможет.
— Понял, — отрезал Дмитрий Сергеевич, производя руками очередной непонятный жест.
— А давно всё закончилось? — сразу спросил Андрей, занимая неловкую тишину, пока складывал непригодившиеся тетрадь и ручки в рюкзак.
— Часы на стене висят, не утруждай меня делать то, что ты сам можешь узнать, — преподаватель пошёл к своему столу.
Спасибо, сделал тишину ещё более неловкой.
Федорович закатил глаза, застёгнул сумку и перекинул одну лямку через плечо; посмотрел на часы над доской, исписанной нотами и обозначениями. Минут десять назад всё закончилось. Значит, на следующую пару ещё даже успевает.
И… Как будто надо бы что-то сказать, а то совсем как-то неловко получилось.
— Придёшь завтра в период с десяти до трёх показать мне переписанный конспект, — проконстатировал Дмитрий Сергеевич, принимаясь что-то отмечать в какой-то книженции.
— У меня завтра пар нет, — откосил Андрей, слегка мотая головой. Переться куда-то в свободный день на неделе уж точно не хотелось.
— То, что ты решил выспаться на моём предмете, не моя проблема. В противном случае, я поставлю неявку, потому что твоего ментального присутствия не было. Не думаю, что все будут рады лишиться автоматов из-за тебя, — преподаватель поднял голову, ожидая увидеть понимание во взгляде студента.
— Понятно, — не желая спорить, устало ответил Андрей, уже нехотя представляя, как завтра он встанет пораньше, и ему придётся собираться и топать по холодной улице в консерваторию, чтоб только конспект показать. — Может вам просто фотки скинуть куда-нибудь? — с надеждой спросил он, потирая руки и переминаясь с ноги на ногу. Его до сих пор немного знобило после сна.
— Не получится, — почему-то как-то игриво улыбаясь и опустив голову вниз на пару секунд, ответил мужчина.
— Почему?
— Принципиально не даю свои контакты почти никому.
Андрей тяжело вздохнул, жалобно прошептав что-то типа «ладно».
— До свидания, — уже громче пробормотал он, хватаясь за ручку двери, от холода которой немного прошибло.
— Знобит? — послышалось вслед.
— Сейчас пройдёт, оно так всегда, — не оглядываясь, отмахнулся Федорович, хотя такое внимание было приятно, и вышел.
***
— Ну, показывай зачётку, — отец медленно обхаживал комнату общежития, которую дали в пользование его чаду. — Сам возьми, если надо, — едко ответил Слава, распластавшись по стулу, стоящему возле кровати. — где-то в ящике, если чё. А вообще, заходить в комнату без нормального стука, поздороваться и сразу требовать зачётку не очень красиво. И всё это в восемь утра. Ни «как дела, Слава?», ни «как здоровье, Слава?», ни «не скучал по дому, Слава?». Впрочем, это база. Мужчине пришлось неловко копаться в наваленных в ящик стола чужих вещах, чтобы выудить оттуда синюю книжечку. Там, на удивление, стояли четвёрки и пара троек, что, в общем, было отличным результатом для его бесталанного, казалось бы, сына. — Неплохо, Славик, молодец. Ты тут расцвёл, видать, — мужчина даже улыбнулся, откладывая зачётную книжку на поверхность стола. Карелину от этой улыбки противно стало. Когда хвалят — нравится. Но не когда это делает человек, которому всю жизнь насолить хочешь, а, получается, не солишь, а радуешь своими достижениями. — Ага, — безразлично ответил Слава. — Может, пойдёшь уже? Дел у тебя много ещё. — Наверное, — согласился он, заматывая спущенный шарф вокруг шеи. — Давай хоть довезу тебя до консерватории. Слава промолчал, соглашаясь, и лениво встал со стула, следуя за отцом. Ехали в тишине. Напряжение застряло где-то в груди. Карелин в окно глядел всю дорогу, делая вид, что ему интересно на домики смотреть. Поездка была не долгой, вследствие того, что общежития, к Славиному счастью, строят рядышком с университетами и прочими учебными заведениями. Машина остановилась на той самой остановке, с которой они в первый учебный день вместе шли в здание. Слава скривился от воспоминаний. Отец решив попрощаться, вышел из машины вслед за сыном и остановился перед ним. И тут понеслось. Вместо ожидаемого короткого «пока» начался спич о чём-то, вероятно, очень важном, по мнению отца. И что за привычка у него толкать важные речи по нескольку минут? Особенности профессии, вероятно. Мужчина говорил ему что-то о том, что образование важно, надо учиться хорошо, что даже статус не поможет в достижении целей. Слава смотрел на него, как на человека, несущего какую-то ерундень и хотел уже втреснуть. Но, как только он отвёл взгляд куда-то в сторону и начал пропускать голос мимо ушей, стало спокойнее. Он даже чуть не улыбнулся от ситуации: человек, которому всю жизнь всё равно было, сейчас его чему-то учил. Но и хорошо, что не улыбнулся — последствия в виде негодующего из-за поведения отца затянули бы этот монолог ещё на пару минут. Внезапно глаза зацепились за невысокий знакомый силуэт в толпе приходящих на ранние пары. — О, здравствуйте, Мирон Янович, — перебив воодушевлённого своим поучением отца, радостно поздоровался Слава, махая рукой, хотя с искусствоведом так себя никогда не вёл. Надо было просто внимание привлечь. К счастью, непривычность манеры общения своего студента Фёдоров заметил сразу и замедлился, подходя к паре. Он был в каком-то черном пальто и с голой головой, держал в руке какую-то сумку. — Здравствуйте, — поздоровался он, оглядев сначала студента, а потом и мужчину. — Преподаю искусствоведение вашему сыну, — преподаватель пожал ему руку и переглянулся со Славой, взгляд которого буквально молил «заберите меня отсюда». — Очень старательный парень, — немного растерянно добавил он. — Вам спасибо за знания, которые вы дарите детям, — поблагодарил Славин отец, пожимая руку в знак признательности. Карелин чуть не прыснул от смеха, насколько эта фраза казалась искалеченной временем. В каком, интересно, сборнике клишированных благодарностей он её увидел? Ему, если честно, сейчас от всего смешно было. И от нелепого отца, и от растерянного Мирона Яновича, и в целом от ситуации. — Думаю, Славе уже пора на занятия, — напомнил Мирон Янович, а сам Слава был готов его зацеловать оттого, как быстро он понял его мольбы. Кхм, «зацеловать» в переносном смысле, конечно. — Да, точно, — отец похлопал сынишку по плечу, открывая дверцу автомобиля, — пока, Славик, учись хорошо, — и сел в салон. Через пару секунд машина тронулась с места, приковывая к себе два провожающих взгляда. Как только авто отъехало на метров десять, Слава повернулся к преподавателю. — Спасибо большое, — пробормотал он. — Вы как будто мысли прочитали. — Они прекрасно виднелись в выражении твоего лица, не за что, — как-то задумчиво кивнув, отмахнулся Фёдоров, развернулся и потопал ко входу. — Мирон Янович, — громко окликнул его Карелин. — Старательный как-то не про меня. — Кто знает, — мужчина пожал плечами, обернувшись на секунду. Кажется, улыбался. А Слава так и остался стоять на месте, пытаясь немного прийти в себя после произошедшего прощания.***
Андрей из-за на половину проспанного перерыва покурить не успел. Решил после пар, но удачно вспомнил, что Федя хотел встретиться. Он точно не обрадуется, если от Андрея будет нести дымом. Андрей Федорович, 14:34 Нас с пар непонятно когда отпустят, иди без меня. Встретимся в общаге? Да, приходилось врать, но это всё на благо их отношений. Федя такое не принимает и не любит. Ему знать не за чем. Через пару минут было получено короткое «угу», и Андрей со спокойной душой пошёл в место, где ещё в начале года курил со Славой. Со Славой. Одному то не так и весело. Снова промелькнула эта мысль о том, чтобы сделать первый шаг к примирению, и теперь не казалась столь противно недопустимой. Курение улучшало мыслительный процесс и, когда красные угольки потухли около фильтра, Андрей уже набирал сообщение. Хорошо хоть его не заблокировали. Андрей Федорович, 14:49 Поговорим? Карелин почти сразу прочитал, но ничего не печатал, и Андрей просто терпеливо ждал, пялясь в экран, хоть какой-нибудь реакции, надеясь, что его не проигнорируют. Слава Карелин, 14:51 104 Андрей скривившись, ухмыльнулся, откладывая телефон. Даже в этом коротком «104» сквозило столько обиды. Неужели это его так задело? Андрей Федорович, 14:51 Жди Парень спешно поднялся с земли, утягивая за лямку рюкзак. Перешёл в чат с Фёдором и быстро напечатал: Дела после пар появились. Заходи вечером. Наверное, впервые он так спокойно откладывал встречу с Логвиновым. Всё потому, что от его постоянной компании хоть и было приятно, но Андрей уставал от стремления Фёдора обезопасить его жизнь. Нет. Не обезопасить — отделить от всего, кроме самого Феди. Со Славой такого не было. Он, наоборот, хотел затащить Андрея в такие истории, которые его интровертной душе казались просто нереализуемыми. А где, чёрт, золотая середина?***
— О, ты один, — Андрей заглянул в комнату и про себя удивился какой-то невероятной царившей тут чистоте. Слава сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. В комнате стояла ещё одна, только на ней как будто никто не спал. — У меня в целом нет соседа, — слегка раздражённо отрезал Слава, поднимая взгляд на вошедшего парня. — Общались два месяца, а ты даже этого не знаешь. — Слушай, может, тогда дашь список того, что я должен знать о тебе к третьему месяцу общения? — Федорович сощурился, поставив руки на талию. — А ты будешь когда-нибудь разговаривать с людьми адекватно, а не как с дерьмом? Андрей замолчал, но на его лице было видно желание ответить что-нибудь едкое, правда, видимо, не придумал, что. — Ты хотел что-то сказать, — ровно напомнил Слава. — Давай поговорим, — начал Андрей. — Мне, если что, было неприятно то, что ты написал. — Окей, это могло быть грубо. Не умею править мыслями, когда обижен. Но ты даже не задумался о том, почему я тебе такое написал. Есть же только два мнения: твоё и неправильное, да? — То есть я, — Федорович ткнул в свою грудь пальцами. — по-твоему, эгоист? — Да. Андрей замолк, не зная, как реагировать. Он не был зол или обижен. Просто искренне пытался понять, почему, ведь про себя совсем не думал так. Но приходило и смутное понимание, что Карелину его обижать, в общем-то, не за чем. А значит ему сейчас говорят какую-то голую и неприятную правду. Вопрос «почему?» почти вырывался со рта, но Андрей понял, что даст Славе зелёный свет на высказывание своего негодования. А его слушать точно не хотелось. — Ладно, — тихо и сдержанно сказал Андрей, поджимая тонкие губы. Карелин чувствовал его внутренний напряг, вспоминая, как ещё в сентябре тот стыдливо упомянул ему о своей ранимости. Не помнил, конечно, при каких обстоятельствах, но пару раз уже были похожие ситуации, только до ссор не доходило. А всё потому, что полгруппы не дышало к Андрею теплом. К Славе тоже. Да и вообще друг к другу. Поэтому затоксичить кого-нибудь в беседе (даже не смущаясь присутствия этого человека в чате) — дело привычное. Твой выбор лишь в том, воспринимать это всерьёз или принять, что твои одногруппники дальше агрессивных обезьян не развились. Слава тяжело вздохнул, поднимаясь с кровати, и обнял Андрея. Ладонь поскользила вверх-вниз по спине, чувствуя напряжённые мышцы. — Если тебя так обижает моё мнение, я могу его не говорить, но тогда толк от нашего общения какой будет? — Я не могу. Оно само внутри всё обижается, — робко пробормотал Андрей, вмиг теряя всю язвительность. — Подумай над этим просто и всё. Только трезво, без загонов. Я не прошу тебя быть альтруистом. Хочу, чтобы ты слышал мои интересы тоже. Прости, если был груб. Слава смотрел в стену, поглаживая чужую спину. Ему в плечо уткнулся Андрей, крепко обхватив его двумя руками. Какой же ребёнок. — Хорошо, давай так, — начал Слава после долгого молчания. — Сразу говорим, если что-то не понравилось. Не копим. А то сорвёмся друг на друга, как тогда. Я буду мягче, а ты прислушиваешься хоть чуть-чуть. Андрей пробормотал что-то согласное в плечо и отодвинулся. — Как зачёты сдал? — спросил он, переводя разговор на что-то более лёгкое и повседневное. — На «хорошо» в основном. А ты? — Отлично. Мне было несложно, — Андрей кусал губу, чувствуя, что хочет сказать ещё о кое чём. — Я… Знаешь, у меня… Нет. Короче, я в отношениях. — Да? — на лице Карелина заиграла радостно удивлённая ухмылка. — С кем? — С Федей, — почему-то, как будто воздух закончился, прошептал Андрей, сразу же направляя свой взгляд вниз, на терзающие друг друга пальцы. Слава подумал, что плохо расслышал, но нет, слышал он точно чётко. Ну да, общаются очень даже хорошо эти оба, но чтоб так… — Я даже не знаю, что сказать. Ты типа... — Да мне на это всё равно, — немного нервно сказал Федорович. — Я никогда себя не идентифицировал всякими словами. — А он? — А он тоже… наверно. Какая разница? Ты рад? Слава не то что бы не рад… Растерян. Такого поворота не ожидал. Федю в серьёз просто не воспринимал, и с упрямым Андреем его, такого правильного, представить вообще сложно было. И как они вообще сошлись? — А вы когда успели? — Не помню, может, недели три назад, — Андрей всерьёз задумался. Легко потеряться в днях, если теряешься в человеке. Слава промолчал, заторможенно кивнув. Андрей в порыве тактильного голода снова обнял, прижимаясь всем телом к двухметровому другу, который до сих пор пытался осознать услышанное. Слава решил, что лезть не будет. Не его это дело явно. А своим отношением к выбору Андрея может только расстроить того. С таким человеком рядом, конечно, невольно можно подсесть на самоцензуру. Но что поделать, если этот человек, кажется, в жизни своей совсем потерялся?
