Целители и проклятия

I

      Ночью Гермиона так и не смогла толком поспать. За восемь лет она успела отвыкнуть от балдахинов над кроватями. К тому же в замке, в отличие от ее лондонской квартиры, было слишком тихо и не хватало Живоглота, свернувшегося и храпящего в ногах. Но, разумеется, самой весомой причиной бессонницы был их непростой разговор со Снейпом.       Лежа на спине под тяжелым одеялом, она рассматривала пляшущие на потолке тени и прислушивалась, надеясь услышать в коридоре знакомые шаги Снейпа, — их комнаты были практически по соседству. Но коридоры безмолвствовали, и ее все же сморило беспокойным сном. Как и всегда, после тяжелого дня и нервного напряжения, женщину посещали не самые приятные видения — излюбленный мотив ее подсознания, связанный с чересчур близким знакомством с Беллатрисой Лестрейндж, тоже был на месте. В тот вечер Гермиона была уверена, что сойдет с ума от боли, а после ее отдадут Фенриру, истекающему слюной от похоти. Она никому никогда не говорила, но после пыток снова встретиться с Беллой, уже убившей Тонкс, лицом к лицу в решающей битве, пусть и с помощью Джинни и Луны, стало для нее великим испытанием.       Когда Гермиона проснулась утром, ни капли не отдохнувшая, с мокрыми от пота волосами, за окном едва-едва занималась холодная зимняя заря. Решив не мучиться, она наведалась в душ, где провела много времени, смывая с себя ночные беспокойства. В конце концов, у нее есть целый день в Хогвартсе, где прошли несколько интересных лет. Сейчас же, когда опасность миновала, можно было понаблюдать за спокойной жизнью замка. Минерва давно приглашала ее с Роном и Гарри с Джинни навестить школу и встретиться с учениками, только вот все времени не было.       Насколько она поняла из разговора между Снейпом и МакГонагалл, Северус был намерен отсиживаться несколько дней подальше от школьников и персонала. Зато Гермиона спокойно могла встретиться со своими школьными учителями после уроков — ей определенно стоит отвлечься от размышлений относительно действий Северуса… Но навестить его все равно необходимо. Как бы упрямец ни пытался ее запугать своими рассказами и демонстрацией воспоминаний, Гермиона поняла, что его отчего-то беспокоила именно ее реакция. Основной вопрос был: почему? За прошедший месяц она усвоила на «Превосходно», что за видимой частью мотивов Северуса Снейпа скрывается не двойное, а куда более глубокое дно.       Несмотря на то, что, как Гермиона знала, Снейп вставал рано и спал мало, беспокоить его сегодня с утра пораньше она не решилась, отправившись вместо этого на завтрак, как и предложила вчера Минерва. Было волнительно занять место за преподавательским столом, где ее радушно встретили. Заняв место между профессором Флитвиком и профессором Слизнортом, оставшимся в Хогвартсе, Гермиона отвечала на целый вал вопросов, касающихся в основном ее работы и личной жизни. Гораций страшно сокрушался, узнав об их с мистером Уизерби разводе.       Ее появление взбудоражило не только профессоров, но и студентов. Грейнджер видела, как дети за столами перешептывались, указывая на нее, наверняка думая, что делают это совершенно незаметно.       — Мисс Грейнджер, полагаю, сегодня вам не дадут проходу, — лукаво посмеивался Слизнорт.              — Я бы на вашем месте захватил с собой одну из этих маггловских ручек, чтобы удобнее было раздавать автографы, — пропищал Флитвик.       Мисс Грейнджер была склонна с ними согласиться. Ей хотелось спросить, не видели ли ее собеседники сегодня Снейпа, но она смолчала, не зная, в курсе ли они о самом факте его пребывания в замке. Об этом стоило поговорить с МакГонагалл, тем более директор точно знала местонахождение любого человека в школе.       — Как вам спалось, Гермиона? — осведомилась Минерва, когда они вместе вышли из главного зала.       — Честно говоря, ужасно, — призналась та, — но виноват в этом не Хогвартс. Хотела бы я как-нибудь вернуться сюда при более спокойных обстоятельствах.       МакГонагалл издала звук, подозрительно напоминавший то, как Живоглот выражал недовольство.        — Если вы хотите спросить, где Северус, то тут я вам не помощник, мисс Грейнджер, — Минерва будто прочитала мысли своей ученицы. — У него, как бывшего директора, до сих пор остался ряд привилегий, в том числе скрывать свое местонахождение. Одно могу сказать — он на территории Хогвартса. Кстати, кажется, с вами хочет пообщаться молодое поколение.       МакГонагалл указала подбородком за спину Гермионы. Обернувшись, она увидела стайку девчонок не старше третьего курса, которые явно набирались смелости обратиться к знаменитой гостье замка. Грейнджер не выносила пристального внимания к своей персоне, но дети — совершенно другое дело.       В итоге от толпы школьников ее избавило только начало первого урока, благодаря чему удалось сбежать в библиотеку. Благословенная тишина, охраняемая бессменной мадам Пинс, стала настоящим спасением. Гермиона даже нашла пару интересующих ее книг по медицине, которые никак не могла раздобыть в книжных, и, собрав их, уселась в дальнем углу. Но сколько ни пыталась она погрузиться в чтение, мысли неизменно возвращались к Снейпу. Хотя ее раздражало поведение Северуса, подчас больше напоминавшее подростка, а не взрослого мага, прошедшего горнило войн в роли двойного шпиона, она все же решила отстать от него и посмотреть, к чему это приведет. Оставалось надеяться, что Снейп не расценит это как нарушение данного ею обещания не осуждать его. В конце концов, до сих пор у него не было оснований сомневаться в ее словах, а бегать по всему замку и окрестностям, выискивая бывшего директора, который найденным быть не хотел, было выше сил Гермионы и определенно ниже ее достоинства.       С другой стороны, вспомнилась его предупредительность, его — это слово до сих пор никак не вязалось с образом Снейпа — забота и беспокойство, замаскированное постоянным ворчанием и брюзжанием. Особенно волновал Гермиону эпизод, когда он уступил ей свою кровать, хотя просто мог разбудить и выставить за дверь. И то, как он появлялся в Мунго, чтобы проводить ее вечером до дома, пусть и не говорил за всю дорогу ни слова.       Сложись обстоятельства по-другому и не будь это Снейп, Гермиона бы могла подумать, что ей оказывают знаки внимания. Что же до Северуса… Гадать тут было бесполезно. Может, ему просто было скучно, может, он действительно знал о какой-то реальной для нее угрозе, но держал это при себе. За все недели, прошедшие с их визита в Министерство и публикации в «Пророке», Гермиона не заметила к себе излишнего или странного внимания. Возможно, конечно, как раз из-за постоянного общества Снейпа. А возможно, он просто сгущал краски.       Поняв, что с чтением сейчас дела явно не заладятся, Грейнджер вернула книги на полки. Был еще один человек, которого бы она хотела сегодня навестить. Вернувшись за мантией, Гермиона хотела было постучаться в комнату Северуса, но вспомнила об обещании, данном самой себе. Интересно, он вообще вернулся после своей ночной прогулки?       Еще у замка она увидела дым, идущий из трубы дома лесника, — значит, Хагрид дома. Великана в последний раз Гермиона видела в прошлом году, когда они столкнулись в Косом переулке. Тогда Хагрид едва не удавил ее в объятиях, но сердиться на него не было совершенно никакой возможности. Каждый день рождения они с Гарри и Роном получали от лесничего набор зубодробительных кексов или скособоченный торт. Друзья пытались есть результаты его кулинарного творчества, но даже Гермиона была вынуждена признать, что поварские способности Хагрида были хуже ее собственных. Однако это не мешало всей троице вспоминать лесничего с теплотой.       — Хагрид! — крикнула она, постучавшись в тяжелую кривоватую дверь. — Ты дома?       В доме раздались торопливые тяжелые шаги, звук удара и басовитое ворчание, после чего дверь наконец распахнулась, а Гермиона оказалась прижатой к старой кротовой жилетке.       — Гермиона! — тепло пробасил у нее над головой великан. — Откуда ты тут?!       — Прхла в гсти, — пробухтела она, не имея возможности нормально вдохнуть. — Хагрд…       Он ойкнул и наконец отпустил гостью. Гермиона улыбнулась и сама попыталась обнять огромного лесника. В этот раз он только аккуратно похлопал ее по спине.       — Проходи, проходи! — засуетился Хагрид. — А где Гарри с Роном?       — Я одна, — улыбнулась Гермиона. — Парни остались в Лондоне. Кстати, ты же слышал, что случилось с Гарри?       — Ага, слыхал. Да и в «Пророке» писали. Директор сказала, мол, Министр даже профессора Снейпа вызвал для помощи.       Грейнджер кивнула, залезая на высоченный стул и глядя, как лесничий начинает суетиться у плиты с чайником.        — Да, он снял проклятие, так что с Гарри все будет в порядке. Хагрид, Хагрид, не надо ничего готовить, я только что с завтрака. Просто чаю, если можно.       — Странный он все ж человек, профессор Снейп-то, — вздохнул великан, почесывая косматую бороду. — Но хорошо, что помог…       — Странный — не то слово, — хмыкнула Гермиона. — А как у тебя дела?       Дела у Хагрида были весьма неплохи — он снова преподавал уход за магическими существами, правда, строго придерживаясь программы, выданной ему МакГонагалл. Лесника это несколько расстраивало, и он с ностальгией вспоминал свой самый первый урок, омраченный тупостью Малфоя. Гермиона припомнила их разговор с Северусом, которого, как оказалось, сильно разозлило разбирательство, затеянное Малфоем-старшим, о чем она и рассказала лесничему.       Она не знала, в курсе ли Хагрид о пребывании Снейпа в замке, а потому решила помалкивать, не рискуя предположить, как Северус отреагирует на распространение о его месте нахождения. Да и лесничий не особо-то хорошо умел держать язык за зубами.       — Я ж говорю, странный он, — посмеиваясь, ответил Хагрид, ставя перед гостьей кружку объемом с ведро. — И мальчишкой был странным. Лихо ему тогда доставалось…       — Да, Гарри рассказывал, — кивнула Гермиона, пробуя переслащенный чай, — кажется, его отец вел себя не лучшим образом. Но, думаю, профессор не будет рад, если о нем начнут сплетничать.       — Это да, это да… Слушай, мне надо в Запретный лес наведаться, пойдем со мной?       — Надеюсь, никаких акромантулов? — настороженно спросила гостья. В отличие от Рона, пауков она не боялась. По крайней мере, если они не были размером с легковую машину.       — Не, — отмахнулся Хагрид, — там авгурей откуда-то взялся. Не феникс, конечно, но тоже птаха занятная, так-то. У него с лапой чой-то, вот и не улетает. Я его подкармливаю, вишь, чтобы привык, хочу к себе забрать.       — Никогда не видела авгуреев вживую, — приободрилась Гермиона. — Конечно, пойдем.       Денек выдался солнечным, хотя морозным и ветреным. Хагрид, напялив свою необъятную шубу, стал еще больше, и Гермиона плелась за ним по дорожке, чтобы хоть как-то укрыться от холодных порывов. Невольно вспомнилось, как Снейп ночью заступил ее от ветра, хотя действовали согревающие чары. И как раньше, в Нортумберленде, он так же закрыл ее от авроров.       Авроры. Только сейчас до Гермионы дошло, что ее еще ждут последствия угроз Киарану Фицрою, когда она вчера наставила на него палочку, защищая Северуса, лежащего без сознания. Едва ли мстительный глава Аврората оставит это без внимания, да и Кингсли с Арбогаст не должны были закрыть глаза на столь вопиющий выпад. Но, по крайней мере, до того у нее есть небольшая передышка.       На подходе к Запретному лесу Гермиона взглянула на громаду Хогвартса и на Астрономической башне заметила высокую темную фигуру в черной мантии. Снейп. Замерев, она с острой жалостью осознала, что этот мрачный человек вернулся на место убийства Дамблдора. Хотя они никогда не говорили о произошедшем, у нее возникло ощущение, что Снейп, несмотря на оправдательный приговор, так и не простил себе былые прегрешения. И что бы он сам ни говорил, она не верила, что Северус бросил бы Гарри, откажись Кингсли снять с него Надзор. Если у Снейпа слова и расходились с делом, то только в лучшую сторону.       Ей захотелось оставить лесничего и поспешить на башню, чтобы профессор не оставался один на один со своими призраками, как это было в доме Сириуса.       — Гермиона! — услышала она окрик Хагрида. — Ну ты идешь?        — Я… — Гермиона хотела сказать, что вспомнила о других делах, но, взглянув снова на Астрономическую башню, увидела, что черная фигура исчезла. — Да, иду, иду!       Несмотря на то что остаток дороги мысли ее были далеки от болтовни великана, при виде авгурея Гермиона не могла не посмеяться. Огромная птица, напоминавшая стервятника-переростка, выглядела невероятно уныло и при этом забавно. Хотя авгуреев и называли ирландскими фениксами, общего между этими видами ничего не было. При виде Хагрида птица издала отвратительный скрежещущий крик и расправила черные с зеленоватым отливом крылья. Лесничий кинул авгурею тушку кролика, которую тот поймал на лету. Гермиона заметила, что существо поджимает одну лапу, неестественно вывернутую.              — Хагрид, я бы могла осмотреть его лапу, но боюсь, — честно призналась она.       — Да ты не бойся, он смирный! — искренне заверил ее великан.       Глядя на огромный клюв птицы, способный расколоть ей голову, Грейнджер была склонна не согласиться. Особенно наблюдая, как авгурей заглатывает кролика, переламывая кости. Зато птичка охотно пересела к Хагриду на плечо, когда он протянул руку, и принялась копошиться в косматой гриве лесничего.       — Наверное, хочет себе гнездо свить, — басовито посмеялся тот. — Ты глянь, там несколько перьев валяется, может, возьмешь себе? Писать ими, эт самое, нельзя, но штука-то интересная.       Вспомнив, что перья этих унылых птиц могли потребоваться для некоторых весьма интересных зелий, Гермиона торопливо подобрала зеленовато-черные перышки и спрятала их под мантию. Наверняка Снейпу они могут на что-нибудь сгодиться.       Тем временем огромное существо перебралось Хагриду на голову, и Гермиона посмеялась, вспомнив наряд Августы Лонгботтом.

II

      Вечером, после уроков, преподаватели собрались в кабинете МакГонагалл, чтобы перекинуться парой слов с Гермионой в спокойной обстановке и немного выпить.       Гораций между делом посетовал на то, что даже студентом Северус был крайне скрытным и никогда не принимал его приглашения на званые вечера. Попытавшись представить себе Снейпа на званом обеде Слизнорта, Гермиона не удержалась от улыбки, вспомнив в очередной раз, как Кормака из-за шутки Гарри стошнило на ботинки декана Слизерина.       — Такой хороший мальчик был, — распинался Слизнорт, — такой талант в зельях, да и в других дисциплинах он был великолепен… Но его скрытность, нежелание и неумение принимать помощь сыграли с Северусом злую шутку.       Интересно, что по этому поводу думал сам Снейп?        В остальном преподавателей больше интересовали ее жизнь и карьера. Все хором сокрушались о скоропостижной кончине Юджина, но, выслушав очень урезанную историю о проклятии, поразившем Гарри, профессора были вынуждены признать, что МакЛарен бы ничем не смог помочь Поттеру, кроме как облегчить его страдания. Как вся честная компания ни выпытывала, что же сделал Снейп, дабы в очередной раз спасти Мальчика-Который-Выжил, Гермиона наотрез отказалась отвечать и попросила сменить тему. Она не знала, что именно Северус рассказал МакГонагалл, а потому, помня, как трепетно он относился к собственным секретам, постаралась не подвести его доверие. Хвала Мерлину, профессора отнеслись к ее просьбе с пониманием.       А может, они просто боялись Снейпа.       Выпив пару бутылок сливочного пива, Гермиона в приподнятом расположении духа направилась к себе. Утром перед завтраком она была намерена отбыть обратно в Лондон, воспользовавшись камином Минервы, а до того очень хотела передать перья авгурея Снейпу. И убедиться, что он в порядке. Однако в его комнатах снова стояла тишина, а из-под двери не пробивался свет, и Гермиона была вынуждена удалиться ни с чем.              Почему обязательно все настолько усложнять?       Сидя у камина, она пыталась справиться со шнуровкой на ботинках. После сливочного пива Гермиона определенно не была пьяна, но руки странно плохо слушались. Плюнув на проклятые шнурки, Грейнджер закинула ноги на подлокотник, поудобнее устраиваясь в кресле у огня. Мадам Пинс разрешила ей позаимствовать одну из заинтересовавших книг на ночь, и теперь, взмахнув палочкой, женщина поймала подплывший к ней том о древних проклятиях, возникших на территории Шотландии в период с десятого по двенадцатый века. Это было что-то сродни изучению исчезнувших заболеваний, но полезно для общего кругозора.       Как и следовало предполагать, Гермиону сморило сном в большом кресле под действием выпитого и тепла, исходившего от камина. Погрузившись в неглубокую дрему, книгу она осторожно уложила на грудь, придерживая рукой. Буквально пятнадцать минут, и обязательно дочитает…       Из сна ее выдернул осторожный стук. Вскинувшись, Гермиона поняла, что, хотя дров было немного, они почти прогорели. От неудачного движения шею прострелило судорогой.       — Да твою ж мать! — зашипела она. Все же засыпать в кресле было не лучшей идеей.       Стук в дверь не повторился, зато она расслышала удаляющиеся по коридору шаги. Очутившись у дверей одним прыжком, Гермиона распахнула дверь как раз вовремя, чтобы увидеть спину Снейпа.       — Профессор! — крикнула она.       Он замер и медленно повернулся в ее сторону. Гермиона сделала приглашающий жест рукой, другой потирая затекшую шею. Она была уверена, что он проигнорирует приглашение, но он удивил ее, неторопливо и как-то насторожено приблизившись.       — Я вас разбудил, мисс Грейнджер? — тихо спросил Снейп, чуть наклонившись.       — Хвала Мерлину, да, — неловко улыбнулась она, — спать в кресле было не лучшей идеей. Знаете, я искала вас сегодня… Вы были на Астрономической башне?       Снейп отрывисто кивнул, при этом не глядя на собеседницу, и расправил складки собственной мантии, хотя едва ли в этом была нужда.       — Я видел вас с Хагридом возле Запретного леса.       — Кстати, об этом. Может, зайдете? У меня есть для вас кое-что.       Так и не отняв руку от шеи, Гермиона отступила в сторону, приглашая зайти в комнату. Помедлив и задумчиво качнувшись пару раз с носка на пятку, Северус все же прошел внутрь, и Гермиона прикрыла дверь, не желая еще больше выстужать комнату. Это крыло практически всегда пустовало без гостей, камины постоянно стояли холодными, а потому и стены не успевали прогреться, отчего комната быстро остывала, особенно зимой.       — Проходите, профессор, — пригласила она, отходя к своей мантии, небрежно брошенной поверх покрывала на кровать. — Может, чаю?       — Что у вас там, мисс Грейнджер? — со вздохом поинтересовался он, проигнорировав вопрос.       Порывшись в карманах, она достала несколько перышек, подобранных в лесу. Чтобы они не потеряли свой вид, на них были наложены чары стазиса.       — Хагрид нашел в лесу авгурея, а тот оставил несколько перьев. Я помню, что они нужны в некоторых абсорбирующих зельях, и решила, что могут вам пригодиться. Вот.       Гермиона шагнула к Снейпу, протягивая ему черные с зеленым отливом перья. Несмотря на то, что авгуреи вид имели довольно унылый, их перья выглядели весьма интересно.       — Спасибо, — все так же негромко ответил Северус, принимая перышки, — это действительно может оказаться полезным.       — Да не за что, — улыбнулась Грейнджер, разминая шею. Она наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь растянуть защемленные мышцы. — А вы… хотели о чем-то поговорить, раз решили заглянуть?       Северус пожал плечами, наконец взглянув на женщину.       — Ничего особенного, хотел справиться о самочувствии после вчерашнего ментального воздействия. Не думал, что вы уже уснули. Не буду мешать вам отдыхать. Спасибо за перья. Доброй ночи, мисс Грейнджер.       Он уже шагнул по направлению к выходу из комнаты, но Гермиона, не сдержавшись, последовала за ним, удерживая за локоть. Нахмурившись, Снейп остановился, искоса поглядывая на бывшую ученицу.       — Может, все же чаю? — негромко спросила она. — Еще не поздно, а мне утром нужно возвращаться в Лондон. Вы же, я так поняла, планируете здесь задержаться? И, вероятно, сразу же покинете Британию — с Гарри все в порядке, и у Кингсли нет повода откладывать выполнение данного вам обещания.       Снейп открыл рот наверняка, чтобы отказаться от ее предложения, но Гермиона осторожно сжала его руку.       — Пожалуйста, профессор. Винки, — позвала она, — можно нам чаю, будь добра.        Северус, пару секунд посверлив Гермиону взглядом, все же едва заметно кивнул, и она тепло улыбнулась, приглашая занять любое из двух стоящих рядом кресел возле камина. Усаживаясь, Снейп подкинул в догорающие угли пару поленьев, отчего огонь практически сразу ожил.       — Так о чем вы хотели поговорить, мисс Грейнджер? — устало спросил он, потирая лоб. Мантию он скинул на спинку кресла и остался в хорошо знакомом сюртуке.       — Хотела спросить, как вы себя чувствуете? Не болит ли рука? — на самом деле, Гермиона и сама не знала, о чем хотела поговорить. Просто была уверена, что отпустить Северуса сейчас будет неправильным. Почему-то его визит на Астрономическую башню очень ее впечатлил.       — Все в порядке.       В этот миг перед ними на кофейном столике появился поднос с пузатым чайником и простыми белыми чашками. Решив не дать гостю путей отступления, Гермиона, разлив чай, подала чашку Снейпу.       — Это хорошо…       — Великий Мерлин, — вздохнул он, — мисс Грейнджер, вам же не о чем со мной разговаривать, так к чему это все?       — Не знаю, — честно призналась Гермиона. — Я пыталась найти вас весь день, но никто вас не видел, в комнатах никого не было, да и на башне видела всего пару мгновений. И… я волнуюсь за вас.       — Совершенно напрасно.       Не сдержавшись, она фыркнула, строго глядя на гостя.       — Вы ведь знаете, что не напрасно. Слизнорт сегодня как раз говорил о том, что вы не умеете принимать помощь.       — Потому что она мне не нужна, — Снейп явно начинал раздражаться. К чаю он так и не притронулся. — А Горацию следует держать язык на привязи.       — Гораций и так вас боится, — тихонько посмеялась Гермиона, вспоминая разговор в кабинете директора. — А еще он сказал, что приглашал вас на вечеринки «Клуба слизней», но вы его игнорировали. Хотела бы я на это посмотреть, если честно.       Снейп вперил в нее тяжелый взгляд, а потом вдруг достал палочку. Гермиона удивленно уставилась на полностью черное древко со слабовыраженным рисунком структуры древесины, не понимая, к чему ей устроили подобную внезапную демонстрацию. Рукоятка палочки была украшена кельтскими узорами. Она помнила, как Северус подтвердил ее догадку о том, что палочка сделана из эбенового дерева, считавшегося одним из самых дорогих.       — Эта палочка со мной всю жизнь, мисс Грейнджер. Внутри — сердечная жила дракона. И палочка эта была куплена не на деньги родителей, а за счет фонда Хогвартса, потому что мать не могла позволить себе таких трат. Ни одна другая палочка меня признавать не пожелала, а тридцать галлеонов за эбеновое дерево и жилу дракона были неподъемной суммой.       Гермиона пораженно уставилась на Северуса. Он говорил спокойно, но в свое время наверняка бедность доставила ему немало проблем в школе, особенно если принять во внимание и без того не самый ласковый прием, оказанный ему Сириусом Блэком и Джеймсом Поттером. То есть Гарри говорил, что в детстве Снейп выглядел явно не как выходец из самой обеспеченной семьи… Те же Уизли все же умудрялись свести концы с концами, даже когда Артур работал на рядовой должности.       — Но ведь ваша мать происходила из чистокровной семьи, — вспомнила она, не сводя глаз с мужчины, спрятавшего палочку обратно в рукав сюртука.       — Не все чистокровные семьи богаты, мисс Грейнджер, — хмыкнул Снейп, переводя взгляд на огонь. — Вы никогда не задумывались, почему меня, полукровку, приняли в ряды Пожирателей Смерти?       — На самом деле, я думала об этом. И решила, что это из-за ваших способностей, которые были полезны Волдеморту.       При упоминании этого имени Северус поморщился, но замечаний делать не стал.       — Отчасти вы правы, — кивнул он, вытягивая ноги к камину и сцепляя пальцы в замок. — А отчасти потому, что мой дед и дядя, брат матери, были приговорены к пожизненному заточению в Азкабане за убийства магглов. А кровь, как говорится, не водица.       Гермиона сидела как громом пораженная его внезапным признанием, уставившись на Снейпа расширенными от ужаса глазами. Сам он, казалось, ничуть не переживает по этому поводу, но никогда нельзя было сказать наверняка, что на самом деле думал бывший декан Слизерина. Едва ли подобный факт из жизни предков мог оставить его по-настоящему равнодушным.       — Отец Дамблдора тоже сидел в Азкабане за убийство магглов… — вспомнила Гермиона. Собственный голос прозвучал непривычно хрипло из-за пересохшего горла, и она поспешно глотнула чая.       Северус криво ухмыльнулся, на секунду прикрывая глаза. Щека, исполосованная шрамами, нервно дернулась. Нет, едва ли ему было все равно… Интересно, скольким людям он рассказывал эту историю?       — Персиваль Дамблдор напал на магглов, изувечивших его дочь, в порыве гнева, и лично у меня никак не получается его осудить, — проворчал Снейп, изучая свои костистые руки, сложенные домиком перед носом. — А мои дед и дядя перебили общину пэйви, в том числе детей, чтобы найти мою мать, сбежавшую с маггловским музыкантом.       Вечер становился все более странным. Гермиона даже не знала, что может сказать или сделать, чтобы оценить все то, что открыл ей нелюдимый Северус. Опять же, будь на его месте обычный человек, она бы не удержалась от порыва обнять, но со Снейпом все было куда как сложнее.       — Я… не могу сказать, будто не потрясена, — наконец заговорила она, пытаясь перехватить взгляд Северуса, по-прежнему пялившегося на собственные руки, — но тем больше удивлена, что вы мне это все рассказали.       Внезапно уголок его тонких губ дернулся в бледном подобии улыбки, хотя он так и не взглянул на Гермиону.       — Это очень долгий способ объяснить, что я отказывался посещать посиделки у Слизнорта в том числе и потому, что просто не в чем было идти, а не только из-за юношеского презрения ко всем окружающим.       Что ж, стоило признать, юношеское презрение выросло вместе с обладателем, став его щитом.       — Да уж, очень неочевидное предисловие, — все же набравшись смелости, Гермиона положила ладонь на плечо собеседника, легонько сжав.        Тот в ответ только поморщился.       — Не надо этого всего, мисс Грейнджер. Я уже давно не маленький мальчик и не нуждаюсь в вашей жалости.       — Тогда считайте, что это не жалость, а сочувствие тому самому маленькому мальчику, несносный вы человек, — проворчала она, боднув его головой в плечо, как это делал Живоглот, когда она сама была расстроена. — Вы же не думали, что подобный рассказ оставит меня равнодушной, верно?       Снейп наконец перевел на нее взгляд. Выглядел он при этом весьма удивленным и даже потер плечо.       — Да ладно, не больно, — хмыкнула Гермиона, отстраняясь. — Так ваш отец был ирландским цыганом?       — Угу, — проворчал Северус. — Вот такая смесь.       — А мои родители — дантисты, — зачем-то брякнула она.       — Слышал, вы наложили на них Заклятие забвения, чтобы уберечь от Пожирателей Смерти?       Настал черед Гермионы мрачнеть, разговор зашел об одном из самых тяжелых эпизодов ее жизни, пусть и завершилось все благополучно.       — Да, — буркнула она, точно так же, как и Северус ранее, уставившись в огонь. — И отправила в Австралию. Сейчас-то понимаю, что, возникни у Темного Лорда желание, расстояние бы не стало помехой, а родители бы даже ничего не поняли…       — У него были в те дни гораздо более важные заботы, — покачал головой Снейп. — Но, если бы ваши родители остались в Англии, их бы точно ждала незавидная участь. Вам удалось их вернуть?       — Странный интерес с вашей стороны, — удивилась Гермиона. — Я не к тому, что выглядит подозрительно, а просто подобное вам не свойственно.       — В вашем обществе делаю многое, что мне не свойственно, — раздраженно ответил Снейп, снова отводя взгляд. — Просто думал, может, потребуется помощь. В ментальной магии я довольно сведущ, как вы могли заметить.       Гермиона вздернула брови, пораженно глядя на него, пытаясь понять, что в этот раз сильнее поразило ее: признание в несвойственном ему поведении или добровольно предложенная помощь в столь деликатном деле.       — Они в порядке, — тихо ответила Грейнджер, пытаясь совладать с собой. — Кингсли отрядил мне в помощь нескольких стирателей памяти, чтобы помогли обратить заклятие.       — И как ваши родители восприняли случившееся?       Гермиона закатила глаза. Кажется, она начинала понимать Снейпа…       — Оказывается, вы можете задавать ничуть не меньше вопросов, чем я сама, — проворчала она.       — Я переступил черту? — негромко спросил Снейп, снова переводя на нее взгляд. — Вы не обязаны отвечать. Простите.       Гермиона почувствовала себя дурой. Он все же сам пришел к ней, пусть и попытался потом сбежать, столько рассказал, а она ведет себя сейчас не слишком-то вежливо, тем более что, по сути, она сама завела разговор о родителях, пусть и так по-идиотски.       — Нет, простите, мой сарказм был не к месту. Что ж… Разговор был весьма тяжелый, да еще и не один, но я попыталась им все объяснить, Гарри с Роном мне тогда помогли. Показывали родителям выпуски «Пророка» тех дней, листовки «Дозора», чтобы помочь убедить.       При упоминании Поттера и Уизли Снейп фыркнул, как всегда не сдержавшись.        — Что? Я знаю, что вы не в восторге от нас, но Гарри и Рон мои друзья, и я очень их обоих люблю. И с Роном мы сумели сохранить приличные отношения, хотя, разумеется, уже не так близки, как раньше. — Увидев, что Северус открыл рот, дабы отвесить очередной саркастичный комментарий, Гермиона со всей ясностью поняла, чего он может касаться, и строго взглянула на мужчину. — Даже не думайте, профессор! Это будет чересчур даже для вас.       Снейп недоуменно поднял брови, но все же промолчал.       Неловко поведя головой, Гермиона поняла, что шея так и не прошла, и снова принялась делать наклоны. К чаю так никто из них толком и не притронулся.        — Вы долго планируете… оставаться в Хогвартсе? — спросила она, поймав себя за язык, когда едва не брякнула «отсиживаться».       — Пока вы не дадите заключение, что с Поттером все в порядке, чтобы Бруствер исполнил свое обещание, — хмыкнул Снейп.       — Я могу дать такое заключение хоть завтра, с Гарри действительно все в порядке.        — И что, он может колдовать?       — Палочку ему не вернули, он еще слишком слаб. Да и какая разница? Вы же сами говорили, что неспособность колдовать может быть последствием пребывания в Камере Беллинджера, — удивилась Гермиона.       — Может, — согласился Снейп, долгим движением поднимаясь с низковатого для него кресла, — но точно сказать невозможно, что именно послужило причиной пропажи магии, его пребывание в Камере или ритуал. А потому и мои меры, принятые для гарантий исполнения Министром своих обязательств, могут не сработать.       Опять этот нестерпимый зуд в мозгу.       — А могу я узнать, что именно вы предприняли, профессор? — спросила Гермиона, краем глаза наблюдая, как он заходит за спинку ее кресла.       — Поверните голову нормально, — недовольно проворчал Снейп, положив пятерню на макушку собеседницы и разворачивая так, чтобы она снова смотрела перед собой. — И расслабьтесь.       На удивление покорно и спокойно Гермиона его послушалась, понимая, что Северус не намерен причинять ей вред. В самом деле, едва ли он собирался ее заколдовать, только бы она уже заткнулась.       Вдоль шеи, сначала слева, а потом справа, она почувствовала касание прохладного дерева волшебной палочки, чувствуя, как сжатые спазмом мышцы расслабляются. Весьма кстати. Применять подобные заклятия на самой себе было весьма затруднительно, так как они требовали максимального расслабления от пациента, так что помощь Снейпа оказалась своевременной. Все заняло не более десяти секунд, и теперь Гермиона, проверяя вернувшуюся подвижность шеи, повернулась к Северусу, возвышающемуся за спинкой кресла.       — Так что вы сделали?       — Все предельно просто, мисс Грейнджер, — с неожиданно мерзкой ухмылкой ответил Снейп, перекатывая палочку между пальцев, — я заставил его дать Непреложный Обет.       — Что?! — от неожиданности она вскочила на ноги. — Как?! И кто вообще согласился стать третьим в вашем обряде?!       Улыбка Северуса приобрела и вовсе зловещий вид. Черные глаза опасно сощурились, пока он наблюдал за ее бурной реакцией.       — Никто, я провел его сам.       — Невозможно!       — Что ж, не буду с вами спорить, мисс Грейнджер, — саркастически согласился он. — Как скажете.       — Как Кингсли согласился на такое?!       То, что Гермиона была потрясена, — ничего не сказать. Непреложный обет, крайне коварный и нестабильный ритуал, способный толковать клятву самым превратным образом. То, что Снейпу самому когда-то удалось пережить его, стало настоящим чудом, или же формулировки требований к нему были подобраны Беллой на удивление точно.       — Мы долго спорили насчет формы клятвы, — продолжал ухмыляться Северус, неотрывно глядя на Гермиону и наблюдая за ее реакцией. — У меня нет оснований доверять нашему Министерству и вашему другу Брустверу в частности, которому на ухо нашептывает старина Фицрой. Я же говорил, мисс Грейнджер, что вы думаете обо мне лучше, чем я есть на самом деле.       Гермиона спрятала лицо в ладонях, пытаясь уложить в голове услышанное. Видимо, Кингсли правда очень дорожил Гарри, если согласился принести Непреложный Обет Снейпу. И он не зря предупреждал ее, называя Северуса хитрым сукиным сыном… С другой стороны, а какие действительно у того были основания доверять Министру Магии?       — Надеюсь, вы двое действительно тщательно продумали формулировки, — пробормотала она, так и не отняв ладоней от лица, — я уже сталкивалась с этим чертовым Обетом, когда люди очень необдуманно соглашались с двусмысленными требованиями.       Снейп неопределенно хмыкнул.       — Профессор, — Гермиона подняла на него лицо, — давайте завтра вернемся в Лондон? Я постараюсь убедить Кингсли исполнить обещание, только бы вы оба поскорее развязались с этим дрянным Обетом. Но у меня будет одна просьба к вам…       — И какая же, мисс Грейнджер? — мрачно спросил он, скрещивая руки на груди.       — Мы наведаемся на матч Гриффиндор-Слизерин в эту субботу, с Гарри и Джинни. Надеюсь, вашему факультету надерут задницу, а вы на это посмотрите!