Bloody Tango

***

      Новый Орлеан — это город контрастов. В нем переплетаются старые обычаи афроамериканской культуры, что испокон веков практиковали заветы предков и магию Вуду, и выходцев французских аристократов, что пришли покорять, завоевывать и править. Потрясающая архитектура, дышащая чем-то величественным и старинным, что в будущем будет только еще больше расцветать.       История развития Нового Орлеана тесно связана с множеством культур: французской, испанской, американской, афроамериканской, немецкой, ирландской и другими.       Если немного углубиться в историю, то «Ля Нувель Орлеанс» (Новый Орлеан) был основан французами в 1718 году. Имея важное стратегическое расположение, Новый Орлеан раскинулся недалеко от впадения реки Миссисипи в Мексиканский залив. Реки Среднего Запада, впадая в Миссисипи, образуют грандиозную транспортную систему. Торговля индустриальными товарами, предметами потребления и сельскохозяйственной продукцией была (и остается) очень выгодной и удобной благодаря сравнительно дешевому речному транспорту. Экспортируемые из США грузы переправлялись к многочисленным портам Нового Орлеана, где разгружались, хранились, а затем транспортировались на суда к Мексиканскому заливу. Таким же образом через Новый Орлеан проходят и импортируемые в США товары.       Город получил свое имя в честь регента Франции Филиппа Орлеанского, который, в свою очередь, получил титул благодаря французскому городу Орлеан (Orleans). Испания получила контроль над Новым Орлеаном к 1763 году, но в 1801 году Франция вернула свое правление. Наполеон Бонапарт, находясь в тяжелом положении, продал колониальные владения Франции (Луизиану) в 1803 году Соединенным Штатам. Тем самым площадь США увеличилась в 2 раза, а в город хлынули англоговорящие переселенцы. Новые жители конфликтовали с коренным франкоговорящим населением, проживающим в районе Французского квартала (French quarter), и поселились вдоль улицы Canal Street в районе, который сегодня носит название Central Business District.       В 1815 году недалеко от Французского квартала произошло важное сражение, оказавшее существенное историческое значение. «Битва за Новый Орлеан» стала главным сражением Англо-Американской войны 1812–1815 годов. Англичане пытались завладеть стратегически важным Новым Орлеаном, сковать торговлю и подорвать экономику США. Сдача Нового Орлеана англичанам во-многом бы снижала ценность приобретения Луизианы, однако, объединенные силы американцев (армия, вооруженные горожане, бывшие рабы и даже пираты под командованием Жана Лафита) разбили английские войска.       Исторически сложилось так, что Новый Орлеан стал крупнейшим рабовладельческим центром. Две трети от более чем миллиона рабов, прибывших на юг США, прошли через рынок рабов, и город стал главным бенефициаром от этого бизнеса. Рабский труд активно использовался на плантациях по выращиванию хлопка и сахарного тростника, которые в большом количестве располагались в регионе.       А еще Новый Орлеан был просто скоплением всего сверхъестественного: ведьмы, вампиры и даже парочка кланов оборотней жили в это городе. Между ними не было дружбы и гармонии, лишь одна непрекращающаяся вражда, где каждый ненавидел другого. Эдакий расизм, только в мире существ. Сложно сказать, вообще с чего начался этот конфликт. Возможно, вампиры и оборотни просто были природными врагами, а ведьмы - жадными до власти суками, которые могли стелиться под любого, если это было им выгодно. Лишь единицы ушли в сторону от конфликта, не желая заканчивать свою жизнь в могиле.       Дамиана мало интересовала история города. В Новый Орлеан его привело не желание полюбоваться архитектурой, узнать историю или изучить магию Вуду от тех, кто, сняв оковы рабства, все еще оставался безвольным рабом. Мало его интересовали и отношения между созданиями иного мира, до недавнего времени он вообще предпочитал держаться от этого подальше, но судьбе угодно иначе. И теперь жнец тут.       Счастье-то какое!       Агата Лаво была ведьмой. Одной из сильнейших, которую когда-либо встречал Дамиан в своей жизни. Сила ее не измерялась в магических способностях, она измерялась в знаниях, опыте и мудрости. А еще в отчаянной смелости. Дамиан прекрасно помнил, как пришел за ней двадцать пять лет назад, и уже тогда эта женщина была не намерена отправляться в чертоги Госпожи.       А вообще с магией в этом мире было все неоднозначно. Она вроде как была и не была одновременно. Из уроков истории магии Дамиан прекрасно знал, что у каждого мага есть внутреннее ядро. Маленький шар напоминал собой небольшое солнце внутри человека, благословенного даром Великой. Магия работала, как часы, живой организм, магия напоминала собой работу фотосинтеза: маг брал голую силу из внешнего мира, пропускал через себя и свое ядро и выпускал в мир залпом чистой энергии. Иногда силы бывает слишком много, а иногда наоборот мало — именно для этого волшебнику и нужен проводник в виде волшебной палочки, кольца или посоха.       Но мир, в котором Дамиан вынужден был жить теперь, был другим. Магия здесь будто жила совершенно другими законами — свободными и безграничными. И в то же время она была ужасно ограничена и узко направлена. Дамиан знал о ведьмах, что проводили кровавые обряды, принося в жертву сотни невинных: и все ради силы, которую получал далеко не каждый. Они стремились к могуществу. Оборотни жили инстинктами и лесом, вампиры - жаждой и желанием. Дамиан совершенно не понимал мир, который постепенно затягивал его в свои сети не хуже тины.       Тем не менее, деваться было некуда. Жнец был наказан своим господином, и неизвестно сколько еще продлится эта своеобразная ссылка. Поэтому приходилось подстраиваться под устои и привыкать жить как недочеловек. И пусть ему ужасно хотелось вновь почувствовать раскаленную силу, лавой растекающуюся по венам, сейчас все, что он мог - так это идти к тем, кто может помочь ему спасти Кайуса. И этим некто могла стать ведьма, жившая в Новом Орлеане.       Агата была женщиной лет пятидесяти с красивой темной кожей и африканскими корнями. Она носила яркие наряды, черные, как смоль, волосы с редкими седыми волосами прикрывал цветастый тюрбан, которые лишь подчеркивал ее острые черты лица. Она была гордой и холодной, принадлежащей к очень древней семье потомственных колдунов Вуду. Её боялись и уважали даже надменные аристократы Нового Орлеана, что собирали рабов как диковинных зверушек и обращались с ними не лучше, чем с грязью на своих сапогах. Они не смели выказывать женщине свое «фэ».       Женщину окружала та самая энергия, что притягивала к ней людей; они слетались к ней, как мотыльки на огонь, ища нечто магическое и исцеляющее души. Именно эта энергия когда-то спасла ей жизнь, когда жнец пришел за ней впервые. Тогда, смотря на молодую красивую девушку с прямой спиной и упертым взглядом без грамма страха, Дамиан просто не смог забрать чужую душу. Агата спокойно улыбалась, глядя на него серьезными темно-карими, почти черными, глазами, которые будто могли видеть его душу и вместе с тем всю его непростую жизнь. Она не боялась смерти, не боялась ЕЁ слугу и готова была побороться за себя, а если не выйдет, то с гордо поднятой головой принять свою судьбу и уйти. В какой-то момент Дамиан поймал себя на мысли, что это все ужасно напоминает ему одну небезызвестную сказку и третьего брата, что ушел под руку со смертью, как с равной.       Агата держала небольшую аптечную лавку, где было все - от разного рода трав до книг. Она располагалась в одном из самых ярких кварталов Нового Орлеана — Французском, — где часто проходили карнавалы и проживало не только коренное население, но и много сверхъестественных существ, в основном, вампиры и парочка ведьм. Агата возглавляла небольшой ковен «Утренняя заря» и правила им вот уже на протяжении тридцати лет.       Душистые ароматы трав окутали его сразу же, стоило ему ступить на порог: мята, чабрец, розмарин и многое другое смешивалось с ароматом книг и пыли и создавало причудливый коктейль, что кружил голову не хуже алкоголя. Несмотря на печальный опыт в прошлом, Дамиану нравился запах трав, он успокаивал и навевал нечто хорошее и светлое, то, чего давно уже не было в его недожизни.       В помещении было тихо. Эта тишина не была тяжелой или давящей, она была успокаивающей, как утренний прибой, уносящий куда-то далеко за горизонт. Дамиан успел сделать всего пару шагов, когда прямо за прилавком тяжелые шторы, что служили своего рода дверью, украшенные бусами и монетками, распахнулись, являя жнецу лик хозяйки.       — Ты постарела, — почему-то именно эти жестокие, пусть и правдивые слова сорвались с его губ вместо приветствия. Для него не существовало времени, он застыл в нем, как насекомое в смоле — не способное двигаться, дышать… умереть, лишь наблюдать за безжалостным проявлением безликой силы, что стирает целые цивилизации. Самое страшное в этом мире… Смерть и Время. Две неизменные, непобедимые константы.       Женщина весело хмыкнула, похоже, ни капельки не задетая чужими обидными словами. Агата прекрасно знала, что в свои годы выглядела великолепно.       — А ты все так же мил и чарующие красив, Посланник Великой Госпожи, — женщина каким-то неуловимо знакомым саркастичным движением приподняла тонкую бровь, окидывая жнеца изучающим, даже сканирующим взглядом, становясь ужасно похожей на одного небезызвестного профессора, отчего Дамиан передернул плечами. Думать о ненавистном профессоре не хотелось, пусть его драгоценные котлы будут ему адской сковородкой. — Хотя, все же что-то в тебе изменилось, — она не спрашивала, а будто констатировала факт.       — Все прекрасно. Только проблем стало с гору, — буркнул недовольно Дамиан с нотками сарказма в голосе, после чего все же прошел чуть вглубь помещения и грациозно сел на стоящее возле небольшого столика кресло темно-бардового цвета. — Я пришел не проводить светские беседы, Агата. Мне нужна твоя помощь.       — Ещё бы ты пришел ко мне просто так, жнец, — хмыкнула ведьма. Выйдя из-за прилавка, она подошла к небольшому столику, где стоял чайный сервиз. Разлив горячий ароматный чай в две фарфоровые чашки, Агата подошла к своему гостю и грациозно опустилась в кресло напротив, будто королева взошла на трон. Она передала напиток жнецу, и тот благодарно кивнул.       Поначалу они молчали и просто наслаждались вкусным чаем, который не только согревал, но и дарил какое-то внутреннее умиротворение. Переживания Дамиана об одном вампире немного отступали - не уходили, нет, но дышать становилось немного легче. Втянув сладко-ментоловый аромат чая, Дамиан весело хмыкнул, смотря на невозмутимую женщину.       — Я что, кажусь таким нервным, что ты приготовила мне успокаивающий чай?       — Нервишки подлечить не помешает, — ответила ведьма не без ехидства в голосе, поставив чашку на столик, и подняла свои темные глаза на жнеца. Она смотрела так внимательно, так пронизывающе. От этого какого-то неуловимо знакомого взгляда по телу мужчины проходила неприятная дрожь. Казалось, что сидящая напротив него женщина пытается, а может, даже и видит его душу - ну или то, что от нее осталось. — Ответь мне, Дамиан, ответь честно, ибо ложь я почувствую.       Дамиан тоже поставил чашку на стол и весь подобрался. С Агатой никогда не было просто вести такие беседы, она как чертов клещ впивалась и не отпускала, пока не выпивала из него всю кровь и жизненные соки. И будто в подтверждение его мыслей был задан тот самый вопрос, что просто не мог оставить его равнодушной глыбой льда.       — Боишься ли ты смерти?