Ты показал мне тьму, а я — вывел тебя к свету

Рид вздрогнул и проснулся. Хватая ртом воздух, он судорожно потянулся к револьверу, который всегда лежал рядом с его лагерной койкой. Но вместо знакомой рукоятки он нащупал лишь будильник, который не преминул с глухим стуком упасть на толстый ковёр. По-совиному проморгавшись в тусклых предрассветных сумерках, Рид запоздало понял, что проснулся не от трели будильника, а голоса Эйвери. Паника сжала его сердце, когда он уставился на стоящего возле кровати пожилого дворецкого.              — Мама?.. — пересохший язык с трудом ворочился во рту.              — Госпожа Рид мирно почивает в постели, сэр. Очень жаль будить вас подобным образом, но вам звонят из больницы, настаивая на деле исключительной срочности, — тон Эйвери ясно давал понять, что лично он думает по этому поводу.              «Слава Богу», — мысленно произнёс Рид, вылезая из-под тяжёлого одеяла. — Спущусь через минуту, спасибо, Эйвери.              — К вашим услугам, сэр.              Вернув часы на законное место, Рид накинул халат, прежде чем спуститься по лестнице вниз. Он поднял трубку, сразу поняв по приглушенным звукам, что звонок шел из офиса Эдгара, а не из приёмной.              — Слушаю, — терпеливо сказал он.              — Слава Богу, Джонатан! — высокий голос Суонси казался непривычно тихим. — Безумно жаль беспокоить вас в столь ранний час, но произошло нечто действительно ужасное. Этот мистер Холливелл, бедняга, которого вы оперировали, совсем помешался. Поднял на уши все отделение, а затем с боем сбежал прочь из больницы.              С учётом полученных травм подобное было просто невозможным. Должно быть, в суматохе медперсонал что-то напутал, да и у страха, как известно, глаза велики.              — Успокойтесь, Эдгар. Кто-нибудь пострадал?              В трубке раздался сконфуженный вздох.              — Одной сестре, пытавшейся его остановить, расшибли голову. Но уверяю вас: ничего серьёзного, она уже в полном порядке.              — Вам требуется моё присутствие? — уточнил Рид, хотя и весьма смутно представлял, чем может помочь. Он оставил мистера Холливелла едва ли не на пороге смерти и никак не мог ожидать, что он так быстро придёт в чувства.              — Оно будет весьма кстати, Джонатан. Гарантирую, дабы компенсировать столь досадное неудобство, ваша следующая смена будет существенно укорочена, — чтобы точно уговорить его, любезно добавил директор.              Рид мысленно испустил тяжёлый вздох.              — Буду через час или около того. Сразу подходить к вашему кабинету?              — Да, пожалуйста. До скорой встречи.              Повесив трубку, Рид поднял взгляд и увидел державшегося на почтительном расстоянии Эйвери.              — Подать вам чай или кофе, сэр? — чопорно уточнил он.              — Всё в порядке, Эйвери. Возвращайся в постель, я уже ухожу.              — Надеюсь, ничего серьёзного не произошло.              — Я тоже.                      Рид вошёл в приёмный зал Пембрука, под завязку забитый людьми, ожидающими регистрации, несмотря на ранний час. Когда он выходил из дома, солнце уже начало подниматься над Темзой, однако маршрут занял гораздо больше времени из-за многочисленных карантинных контрольно-пропускных пунктов. По правде говоря, Суонси предлагал поставить кровать прямо в кабинет Рида, чтобы избавить его ненужных мотаний по городу. Довольно соблазнительное предложение, и он мог бы его принять, находись мать в лучшем состоянии.              Он поднялся по ступенькам к кабинету Суонси только для того, чтобы в последний момент замереть перед дверью. Прекрасно зная, что подслушивать крайне невежливо, он наклонился ближе. Рид не узнал второго говорившего, хотя голос звучал достаточно авторитетно. Может быть, кто-то из совета директоров больниц? Это было нехорошо. Рид отступил назад и постучал.               Когда дверь открылась, его мигом встретило взволнованное лицо Суонси.              — Ах, Джонатан! Я так рад, что вы здесь. Пожалуйста, заходите. — Он приоткрыл дверь еще шире.              Рид посмотрел мимо него и увидел в комнате элегантно одетого мужчину с блокнотом и ручкой, держащего под мышкой констебльский шлем. Усилием воли ему удалось сохранить нейтрально-вежливое выражение лица.              — Вы обратились в полицию? — тихо спросил Рид.              — Видимо, кто-то из штата. Я ведь понимаю, что нам ни к чему подобная… гласность. Если бы я знал, что сюда нагрянет дежурный констебль, я бы не стал вас беспокоить, — пробормотал он, явно расстроенный всем этим.               Что ж, это не могло быть хуже, чем прямой допрос старшего офицера, рассудил Рид.              — Доброе утро, сэр. Я доктор Джонатан Рид.              — Тот самый, который оперировал мистера Холливелла, — раздражённо добавил офицер, сверяясь с заметками. — Быть может, вы прольёте свет на то, как он умудрился встать посреди ночи и скрыться в неизвестном направлении?              — Строго говоря, сэр, он не должен был это делать, — ответил Рид. — Он вообще не должен был пережить эту ночь, судя по его состоянию.              — Ваши диагнозы всегда такие «точные», доктор?              — Извините? — приподнял бровь Рид.              — Учитывая, что Холливел взял на себя смелость сбежать сразу после операции, сомнения в вашей компетенции весьма ожидаемы, — отмахнулся констебль. — Выглядите неважно, доктор. Должно быть, вы действительно устали и просто перепутали его с другим пациентом. Всем свойственно ошибаться.              — Никакой ошибки не было, сэр, — твёрдо сказал Суонси офицеру. — Документация находится в полном порядке, и она подтверждает, что вчера мистер Холливелл был единственным пациентом в операционной.              — Тогда вы не откажетесь показать мне её, — многозначительно сказал он.              — Боюсь, это невозможно. Мы гарантируем полную конфиденциальность состояния здоровья пациентов, — тут же вскинулся Суонси.              Рид мгновение наблюдал за тем, как двое мужчин пристально смотрели друг на друга, впечатлённый внезапной принципиальностью Суонси. Оказалось, вопреки своей репутации рассеянного и взбалмошного человека, временами директор Пембрука мог проявить твёрдость.              — Ну, раз этот мужчина так болен, как вы утверждаете, он не мог уйти далеко. Не могли бы вы оказать любезность и рассказать о его ближайших родственниках, к коим он мог убежать? — сказал офицер с едва скрываемой недоброй иронией.              Рид набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но взгляд директора заставил его промолчать.              — К сожалению мы не располагаем подобной информацией. — Выражение лица Суонси сделало бы честь любому профессиональному игроку в покер.              «Что же, чёрт возьми, происходит?» — Однако Рид смог оставить праведное возмущение при себе.              — Так и знал. — Офицер показательно громко закрыл блокнот. — Свяжусь с вами позже, доктор Суонси.              Рид отступил с дороги, когда он, чеканя каждый шаг, прошествовал к выходу из кабинета. В тот момент, когда дверь закрылась, всё это время важно сидящий за громоздким письменным столом Суонси обессиленно сдулся, как проколотая шина.              — Какой кошмар, Джонатан. Какой кошмар, — посетовал он, сгребая устилающие столешницу бумаги в сторону только для того, чтобы досадливо ударить по ней кулаком.              — Расскажете, что произошло ночью, Эдгар? — Рид пододвинул ближе стул для посетителей и сел. Зачем директор солгал офицеру? Да, технически мистер Маккаллум не являлся родственником пациента, но, как он сам сказал, у него имелся выход на тех, кто наверняка их знал. Он отказался делится этой информацией с врачами, но, скорее всего, с полицией он повёл бы себя гораздо сговорчивее.              — Холливелл просто как с цепи сорвался, Джонатан. Кровь была повсюду, а во что он превратил оборудование… Может, на его душевное состояние так повлияло обезболивающее? — Суонси навалился грудью на стол; кажется, директору понравилась собственная гипотеза.              — Если его не найдут живым, мы, возможно, никогда этого не узнаем, — более осторожно ответил Рид. За свою практику он пару раз натыкался на экспериментальные статьи о странных побочных эффектах некоторых лекарств. Именно в них описывались маниакальные состояния ума, находясь в которых человек не только становился гораздо сильнее, но и переставал чувствовать боль. Но мистер Холливелл находился в глубоком медикаментозном сне, который должен был продлиться минимум до сегодняшнего полудня.              — Всё так странно и запутано, — вздохнул Суонси. — Тут хочешь не хочешь задумаешься: может, те страшные истории из уличных газетёнок не такие уж и выдумки? — Он невольно вздрогнул.              Рид низко хохотнул.              — Мы с вами образованные люди. Как бы загадочно всё ни казалось, я более чем уверен, что этому имеется логическое объяснение. Возможно, Милтон согласится составить мне компанию для обследования старого морга. Там полно мест, где может спрятаться человек.              Суонси, однако, предложение не оценил.              — Лучше оставим это полиции. Насколько я знаю, в здании частенько прячутся бродяги, и мне бы не хотелось увидеть уже вас на больничной койке, — отрезал он.              — Раз вы считаете, что так будет лучше, — не стал препираться Рид. — В любом случае я всё равно должен наведаться в послеоперационное отделение. Может быть, там мне удастся понять причины внезапного безумия Холливелла.              — Большая часть учинённого им беспорядка, вероятно, уже убрана, но попробуйте. А я пока выступлю перед сотрудниками — нужно же их заверить, что уже всё в порядке. Вы освободитесь к обеду? — вдруг с надеждой спросил Суонси.              — Если не принимать во внимание какие-либо внезапные происшествия, то да, — поднявшись, ответил Рид.              — Славно. Увидимся позже, Джонатан.               Почти невыносимый запах антисептика встретил Рида, стоило ему очутиться в послеоперационной палате. У одной стены стояла тележка, полная окровавленного белья, ожидающего, когда его отвезут к мусоросжигателю. Но не это привлекло его внимание, а согнутый пополам штатив для капельницы. Он не мог поверить своим глазам. Даже полностью здоровый мужчина не факт, что так сходу сможет сделать подобное, чего уж говорить про едва отошедшего от операции пациента. Неужели на Холливелла действительно так подействовало обезболивающее? Это казалось просто немыслимым.              — Ну как, впечатляет силища? — спросила сестра Хокинс, входя со очередным ведром дезинфицирующего средства.              — Скорее, заставляет задуматься о недобросовестных поставщиках медицинского оборудования, — недовольно произнёс Рид. Чем, если не низким качеством металла можно объяснить подобное? — Не могу нигде найти историю болезни мистера Холливелла.              — Доктор Суонси приказал отнести всё к мусоросжигателю. Анализы, заметки и прочее. Если хотите взглянуть на них, то поспешите, пока Эрик не растопил печи, — продолжила она полностью лишённым всякой тревоги голосом.              Сказать, что Суонси действовал логично — значит, ничего не сказать. Ладно, образцы крови — они имели свойство быстро деградировать под влиянием внешней среды, — но документы? Да ещё и тогда, когда они не могли быть уверены в благополучии Холливелла.              Здесь точно что-то нечисто.              Рид был близок к тому, чтобы начать перепрыгивать через ступеньки, ведущие в подвал больницы. Как и предупреждала Хокинс, уборщик как раз разогревал печь для сжигания мусора. Он внимательно осмотрел коробки с острыми предметами и прочим мусором, пока не заметил знакомый лоток. Подняв его, Рид увидел несколько флаконов, содержащих то, что, как он надеялся, и было кровью Холливелла. Хотя, насколько пригодно их содержимое для исследования, он не узнает, пока не увидит под микроскопом.              На всякий случай спрятав образцы в одну из многочисленных коробок своего кабинета, он отправился на дневной обход. Разумеется, за его недолгое отсутствие у Харриет Джонс уже скопилась пара десятков нелестных комментариев касательно больницы и персонала. Больше всего, как обычно, досталось простым медсёстрам. Рид участливо покивал, не желая вступать с явно скучающей старухой в бессмысленные дебаты, прежде чем отправиться дальше.              Позже, во время короткого перекуса с доктором Суонси, Рид решил не спрашивать про внезапное подчищение всей информации о Холливелле. Поведение директора вызывало всё больше и больше вопросов. Но прежде, чем разбрасываться обвинениями, было бы неплохо всё чётко продумать. Ведь, как он уже успел не раз убедиться, временами изворотливости Суонси мог позавидовать даже угорь.              Небо за окном окрасилось розовым, когда Рид запер дверь кабинета и сбросил белый халат. «Следующая смена будет существенно укорочена». Да, как же. Отложив бумаги касательно Холливелла в сторону, он достал маленькие пузырьки с кровью и приступил к подготовке остального необходимого оборудования. В глубине души его мучила мысль, что ему действительно следует отправиться домой и провести некоторое время с больной матерью. Если образцы крови окажутся бесполезными, Рид поклялся, что не будет засиживаться допоздна и немедленно пойдёт домой.              Учитывая серьёзность травм Холливелла, они не стали проводить дополнительные тесты на нахождение в его организме каких-либо наркотиков. Люди, которые привели его сюда, утверждали, что их приятель абсолютно чист, но они вполне могли лгать. Возможно, Холливелл действительно находился под воздействием какого-то вещества, так среагировавшего с обезболивающим.              Закатав рукава, Рид придвинул стул к верстаку и капнул из пробирки на чистое предметное стекло. Стекло щёлкнуло о металл, когда он поместил его под объектив микроскопа и наклонился вперёд, чтобы посмотреть поближе. Отрегулировав фокус, Рид нахмурился. Образец не был полностью разрушен, но… Он снял предметное стекло и взял второй флакон. Результат оказался абсолютно идентичным.              Рид откинулся на спинку стула и задумчиво почесал бороду. Это просто какая-то бессмыслица. Он никогда не видел ничего подобного. В мире бушевала испанка, может… её неизвестная мутация как-то повлияла на кровь? И снова, привёзшие Холливела люди божились, что он здоров как бык. Вот бы раздобыть свежих образцов для более точного анализа. Ведь кто знает, сколько часов простояли эти пробирки рядом с огонной печью для мусора.              Следующий час он провёл, скрупулёзно записывая всё, что видел под микроскопом. Он просто обязан как можно точнее исследовать странную находку. Если это был новый штамм гриппа, то Рид обязан описать его и как можно скорее представить ничего не подозревающему медицинскому сообществу. Ведь кто знает, насколько он заразен и смертоносен.              Спрятав всё обратно в коробку, Рид схватил пальто и направился к стойке регистрации. К его удивлению, за ней сидела сестра Хокинс.              — Вы вообще когда-нибудь спите, сестра? — участливо спросил он.              Хокинс бросила на него кислый взгляд.              — Когда увольняется кто-то из наших — нет. Иногда я думаю, что все они поступают правильно, убегая с тонущего корабля до того, как он окончательно пойдёт ко дну.              — Пасуя перед лицом эпидемии, мы лишь делаем вклад в её развитие. Если мы хотим увидеть её конец, то нужно собраться и продолжать бороться с ней сообща, — Рид понимал, что звучит не слишком вдохновляюще, но мораль — это единственное, к чему можно взывать в столь непростые времена.              Хокинс устало вздохнула.              — Преклоняюсь перед вашим оптимизмом, доктор, но посмотрим, как вы запоёте ещё через месяц. Да я и сейчас не могу взять в толк, как птицу вашего полёта занесло в богадельню вроде этой.              Рид предпочёл тактично проигнорировать классовую шпильку, впрочем, как и всегда. Сколько он себя помнил, такое отношение преследовало его повсюду, как бы усердно он ни работал.              — Вы не знаете, оставил ли тот странный мужчина какую-нибудь контактную информацию? Если не ошибаюсь, его звали Маккалумом. — То, как разом насторожилась обыкновенно флегматичная медсестра искренне удивило Рида.               Она даже не стала для приличия смотреть в книгу посещений.              — Ничего нет, доктор.              — Может, сперва откроете её? — надавил Рид, всерьёз рассуждая, не пора ли поставить на место обнаглевшую медсестру.              Недовольно скривившись, Хокинс раскрыла книгу на последней записи и показательно ткнула пальцем в пустое место, куда обычно записывались ночные визиты.              — Убедились? Ничего между десятью вечера и шестью утра. Всё никак из-за того сбежавшего паренька не успокоитесь?              Учитывая её дневное безразличие, вопрос удивил Рида.              — Мне очень важно найти его. Возможно, мистер Холливелл болен гораздо сильнее, чем кто-либо из нас предполагает.              Хокинс сжала губы в бледную линию.              — Да наплюйте на него, доктор. Они обо всем позаботятся.              «Они»?              — К чему вы клоните, сестра? Пока он свободно бегает где-то там по Лондону, другие жизни могут находиться в нешуточной опасности.              Состроив измученную гримасу, Хокинс вынула из передника огрызок карандаша и накарябала на клочке бумаги какой-то адрес.              — Если кто спросит, я вам ничего не давала. — Она подтолкнула бумажку через прилавок.              Рид неуверенно принял листок, не зная, что и думать.              — Благодарю, сестра.              — Доктор, — внезапно позвала его Хокинс, когда он уже развернулся, чтобы уйти. — Будьте осторожны, они не из тех людей, с которыми хочется связываться… Я бы предпочла, чтобы моя рабочая нагрузка не увеличивалась ещё больше.