Утёс, открытый всем ветрам

      Ремус Джон Люпин, вступивший сегодня на должность смотрителя аббатства Гриммо, стоял на вершине утёса и осматривал свои скромные владения.       Несомненно, руины аббатства, его зазубренные чёрные силуэты на фоне ярко-оранжевого заката, представляли собой невероятное зрелище. Недалеко скалы обрывались у узкого песчаного пляжа, и Ремусу казалось, что он слышал, как волны бьются о камни, несмотря на свистящий в ушах ветер. С того места, где стоял Ремус, ближайшую деревеньку не было видно, её надежно скрывал изгиб холма, спускающийся к устью реки, и там, на утёсе, Ремус чувствовал себя единственным человеком во всём мире.       И он чувствовал себя хорошо. Для этого он сюда и приехал.       Когда солнце проделало остаток пути сквозь плотный ряд дымчато-стальных облаков, цвета вдруг сменились с огненных на полупрозрачные, Ремусу показалось, что он услышал собачий вой. Его сердце сжалось от жалости — настолько одиноким и надрывным был этот вой. Настолько, что на секунду Ремусу захотелось перекинуться в анимагическую форму и…       Нет. Конечно, он этого делать не станет. Ремус никогда не трансформировался без веской причины и сейчас тоже не собирался этого делать. Это было бы в высшей степени безответственно.       Ремус покачал головой и крепче обхватил себя руками, когда его чуть не сбил с ног внезапный порыв ветра с моря. Он повернулся, чтобы отправиться в задней части аббатства, в маленький домик, который должен был стать его домом.       Дом. Такое странное и неподходящее ему слово. Казалось, даже маленький домик на окраине — больше, чем он заслужил.

~ ~ ~ ~ ~

      Следующим утром Ремус проснулся задолго до назначенной встречи с женщиной, которая заправляла маленьким музеем при аббатстве. Директор его школы, который подобрал для него эту работу и написал рекомендательное письмо, описал её как «в вышей степени разумную» и намекнул, что связаться с ней нужно как можно быстрее.       Но пока было слишком рано, чтобы считать, что она уже в музее. Профессор Дамблдор сказал, что у неё очень большая семья, ко всему прочему.       Так что сначала Ремус направился вдоль утёса, туда, где вырубленная в скале лестница зигзагом спускалась к узкому песчаному пляжу у его подножия. Лето уже начиналось, но ранним утром в воздухе всё ещё чувствовалась бодрящая прохлада. Восходящее солнце все ещё было низко над морем, скрытое несущимися облаками, но те немного всё-таки пробивающиеся лучи окрашивали обращённый на восток пляж косым светом.       Ремус глубоко вдохнул, ощущая соль в воздухе, и постарался выкинуть из головы все клише о новых начинаниях.       Он думал, что на пляже никого нет, но через пару мгновений большая чёрная собака подбежала к нему, виляя хвостом в знак приветствия. Видимо, с другой стороны был ещё какой-то путь к пляжу, потому что Ремус бы заметил, если бы пёс бежал бы с ним по ступеням.       — Привет, — поздоровался Ремус, потрепав пса по лохматой голове, нетерпеливо потершейся о его бедро. — Где твой хозяин, а?       Но кроме них на пляже никого не было.       Ремус мысленно признался самому себе, что теперь он жил в таком крошечном и отдалённом месте, где люди позволяли своим собакам гулять без поводка.       Что ж, нищим выбирать не приходится, по крайней мере, ему есть где жить. Последние годы скитаний и бесконечной скорби никому не сделали лучше. Пришло время вернуться в мир живых, настолько, насколько он был способен, настолько, насколько он осмелится.       Ремус провёл следующие полчаса, расслабленно бросая кусок коряги для большой чёрной собаки, которая была в полном восторге от компании и была готова бегать за палкой столько раз, сколько Ремус хотел её бросить.       Ремус не мог не разделить с собакой эту радость от их незамысловатого общения. Он всегда питал к собакам большую симпатию. Это совсем неудивительно, учитывая его анимагическую форму.       Когда солнце медленно поднялось в небе, приближаясь к более подходящей для начала рабочего дня точке, Ремус в последний раз достаточно далеко кинул палку, а потом покачал головой, глядя на собаку, которая нетерпеливо подпрыгивала перед ним.       — Извини, дружок. Я бы с удовольствием остался с тобой здесь и играл бы целый день, но у меня есть обязанности.       Пёс заскулил и жалобно посмотрел на Ремуса.       — Знаю, но нельзя же целыми днями просто играть и дурачиться, да? — он чувствовал себя немного нелепо из-за того, что вот так разговаривал с собакой, но добавил: — Ещё увидимся.       Он мог поклясться, что собака коротко кивнула ему в ответ, прежде чем развернуться и вприпрыжку помчаться по пляжу.       Выбросив эту мысль из головы, Ремус поднялся наверх по каменным ступенькам, пересек травянистый утёс и обогнул территорию с укрытой от ветра стороны, где приземистый современный музей нелепо примостился у руин колон аббатства.       Прежде чем зайти внутрь он быстро осмотрел себя, чтобы убедиться, что в его внешнем виде нет было ничего очевидно магического. Здесь было на удивление мало магического населения, учитывая тёмную историю этого аббатства. Это место действительно нуждалось в смотрителе. Суть работы заключалась не столько в содержании здания, сколько в обеспечении магической безопасности. Он должен был убеждаться, что никакие очаги остаточной тёмной магии не просочились из старых камней или из земли и не причинят вреда ничего не подозревающим живущим здесь магглам.       Убедившись, что из пальто не торчала его палочка и в отсутствии всех подобных недоразумений, он вошёл внутрь.       В дальнем углу комнаты открытой планировки сидела полная рыжеволосая женщина с приятным лицом, лет тридцати пяти, которая встала, стоило ему переступить порог. Комната была заставлена книгами, везде были постеры и витрины с экспонатами, но всё равно не была похожа на то, что Ремус ожидал увидеть. Это больше походило на чью-то уютную гостиную, чем на музей, говоря уже о музее, который находился у бывших владений самого тёмного волшебника современности. Но опять же: магглы не знали о том, что легенды были правдивы.       — Ремус Люпин! — воскликнула женщина, подходя ближе. — Вы, должно быть, Ремус Люпин. Новый смотритель.       — Да, это я, — произнёс Ремус, обезоруженный её теплотой. — Приятно познакомиться. Вы ведь миссис Уизли?       — Ох, просто зови меня Молли, — сказала она. — Мы все здесь семья. Мои мальчишки всё равно путаются под ногами, учебный ведь год кончился. Ты сам увидишь. Я так рада, что ты здесь. Давай я покажу тебе всё здесь, а потом прогуляемся по самому аббатству. Будешь чай?       Она неопределённо указала рукой на шкафы, стойки информации, стопки документов на всех поверхностях. Затем она нырнула за перегородку, которая, как оказалась, скрывала маленькую маггловскую кухню с электрическим чайником, плитой и небольшую раковину для мытья посуды.       Пока Ремус разглядывал некоторые экспонаты, а Молли ставила чайник, она без умолку болтала, в основном рассказывала легенды об аббатства.       — Большинство людей, которые сюда приходят, конечно, читали книгу про Лорда Блэка, — сказала она, делая драматический акцент на названии романа и одноимённом герое. — Людям нравятся хорошие истории про вампиров, да? Некоторые приходят сюда, чтобы узнать, где он похоронен или остался ли его гроб в склепе. Конечно, я говорю им, что этого всего лишь история.       Конечно. Для большей части мира Лорд Блэк был просто страшилкой из старой книги, жуткой историей, вызывающей приятную дрожь ужаса, как и другие вещи, которые, как было подтверждено, нереальны.       Но для Ремуса и других волшебников Лорд Блэк был больше, чем легендой, определённо не вампиром, и последние причинённые им ужас и разрушения произошли значительно позже, чем первый его взлёт, описанный в романе столетие назад. И для некоторых людей эти разрушения были в высшей степени личными. Оглядываясь в поиске чего-нибудь, что могло отвлечь его от болезненных мыслей, Ремус сказал:       — Сегодня утром на пляже я видел большую чёрную собаку. Пока ты не упомянула книгу, я и не вспомнил, что это было частью легенды. Лорд Блэк мог превращаться в собаку по своему желанию, разве нет?       — Так и было, — ответил Молли. — И я даже знаю, про какую собаку ты говоришь. Такой лапочка, правда? Мне всегда казалось, что кто-то из местных намеренно позволяет ему разгуливать по округе, чтобы помочь бизнесу, ну, знаешь, немного разжечь мифологический огонь. Но никто так и не объявлялся как его владелец. В любом случае, он совсем безобидный. Не переживай.       На самом деле, дружелюбная дворняжка — это последнее, о чём Ремус переживал.       — Ты давно тут работаешь? — спросил он вместо того, чтобы продолжать тему мифологии и Лорда Блэка.       — Третий год уже, — ответила Молли, и всего на секунду её обычно эмоциональное лицо стало спокойным и задумчивым.       Почти три года — столько времени прошло с окончательного, на этот раз полностью завершённого падения Лорда Блэка.       Но конечно, это совпадение. Какое отношение могла иметь иметь куратор маггловского музея к истинному и необратимому поражению настоящего лорда Блэка? Конечно, было небезопасно пускать магглов в руины аббатства до тех пор, пока не закончится вторая, последняя эпоха террора Блэка. Возможно, до тех пор это место было под дезиллюминационными чарами, а теперь туристический бизнес возобновился. Крайне очевидный вопрос, который Ремус должен был задать профессору Дамблдору, но почему-то этого не сделал.       Они сидели на улице перед музеем и пили чай, солнце время от времени выглядывало из-за несущихся облаков, Ремус пытался следить за разговором и не погружаться в мрачные мысли.       Было ли ошибкой из всех мест выбрать это, бывшую резиденцию волшебника, который убил его самых близких друзей? Но куда бы он не пошёл, эти воспоминания всё равно дали бы о себе знать. Оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть.       Молли рассказывала о своих детях:       — Их у меня семеро, знаю, знаю, иногда это просто сумасшедший дом, но они просто чудесные, если хочешь знать. Два старшеньких — Билл и Чарли — уже учатся в Хогвартсе, Чарли как раз закончил первый курс…       Ремус моргнул.       — Что ты сказала?       — Они учатся в Хогвартсе, дорогой, а где ещё? Это лучшая школа волшебства в мире.       Ремус за считанные секунды пересмотрел всё то, что, как ему казалось, он понял о Молли Уизли.       Она посмотрела на него и расхохоталась.       — Ты подумал?.. Боже мой, сочту это за комплимент, раз уж я смогла, как говорится, исчезнуть с радаров. Я стараюсь учитывать, что все наши посетители — магглы. Благослови их Господь. Было бы некрасиво кипятить воду волшебной палочкой прямо у них под носом, да?       Ремус не смог ничего ответить. Молли беспокойно нахмурила брови.       — Дорогой, я что-то не то ляпнула? Я настолько привыкла к маггловской легенде, что иногда забываю, насколько ещё близка нам правдивая история. Ты потерял кого-то на войне, да?       — Нет, нет, ничего такого, — ответил Ремус, ощутив странную смесь самодовольства и тревоги, обнаружив, что всё ещё отлично лгал, когда нужно защищаться.       — О, хорошо, — вздохнула Молли, расслабляясь на стуле. — Знаешь, я так привыкла разговаривать с магглами, что забываю о том, как обстоят дела у нас. Мы переехали сюда сразу после войны, потому что Дамблдор посчитал, что здесь должен работать волшебник или волшебница, а Артур — мой муж — только что получил в городе должность представителя местного министерства, так что всё складывалось. Мы не сталкивались с худшими последствиями войны, знаешь, мы были на расстоянии от всего этого. Мы читали всё только в газетах. Тот бедный мальчик, — она цокнула языком, а Ремус почувствовал, как его сердце провалилось в желудок, потому что она могла говорить только об одном мальчике, и Ремус знал, что не сможет вынести ещё ни одного слова о нём.       — Так ты покажешь мне территорию? — спросил он, резко поднимаясь на ноги.       Молли удивлённо взглянула на него, но всё равно ответила:       — Конечно. Позволь мне отнести всё это внутрь, и я всё тебе покажу.       Пока Молли относила чайный набор внутрь, Ремус невидяще глядел на зелёные поля за аббатством, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Он мог это сделать. Он сможет жить с волшебниками, он сможет привыкнуть к упоминаниям Гарри повсюду. Молли просто застала его врасплох, вот и всё.       — Вперед! — воскликнула Молли, вернувшись, вытащила из кармана впечатляющую связку медных ключей и заперла дверь. — Это, кстати, твои, — добавила она, позвенев ключами. — Я просто помогала, пока Дамблдор искал кого-то подходящего, на самом деле я должна заниматься туристами. А смотритель должен специализироваться на защитных чарах, к чему ты вроде как склонен.       Она пристально взглянула на него, казалось, ожидая ответа, поэтому Ремус ответил:       — О, э, да, полагаю, я немного занимался этим в школе. Всего несколько лет.       — Этого более чем достаточно, — сказала Молли. — Защитная магия мне никогда не давалась, чары у меня выходят лучше. А Артур невероятно хорош в трансфигурации, — с любовью добавила она. — Тебе понравится Артур. Мы в ближайшее же время пригласим тебя на ужин.       «Нет!» — Ремус едва ли подавил крик.       Так нельзя. Именно этого он пытался избежать, когда попадал в ситуацию, в которой неизбежно с кем-то сближался. И Дамблдор отправил его сюда, зная, что Молли и Артур Уизли были волшебниками, и наверняка зная, что Молли была из тех, кто готова принять всех бездомных и обделённых в лоно своей семьи.       Очевидно, Дамблдор всё ещё не оставлял попыток заставить Ремуса завести друзей, как будто произошедшее в последний раз, когда он осмелился это сделать, не было достаточным доказательством того, что это плохая идея.       Молли водила Ремуса по руинам аббатства, показывала, куда обычно водила посетителей во время экскурсий и в каких местах особенно мрачная репутация.       — Я не вожу их до самого алтаря, слишком много там было жертвоприношений и магии на крови в своё время. Я думаю, что даже магглов бы пробила дрожь там, — сказала она, и Ремус кивнул, на самом деле пораженный её стойкостью перед таким ужасным местом.       Молли указала на ту часть руин в восточной крыле, которая когда-то была апсидой:       — Вот тут как раз был вход в склеп. Сейчас всё замуровано, но Дамблдор говорит, что в этом месте больше всего проблем с выходящими из строя заклинаниями и прочим. Я думаю, ты захочешь взглянуть.       Она вздохнула и выглянула в одну из арок, которая когда-то была окном.       — Так тяжело думать о том, что здесь творилось столько лет, — сказала она. — Ещё во времена первого правления лорда Блэка, много лет назад… Это, должно быть, было так ужасно, что даже магглы знали, что творится неладное, раз уж сами принялись об этом писать. Вампир, надо же, — благослови их господь, — это единственное, чем они смогли объяснить нечто настолько злое. И во время последней войны тоже, после того как он вернулся из не-совсем-мёртвых… Я лично не знаю никого, кто бы пострадал, но это было ужасное время для всех нас. И всё же, я думаю, ты скоро поймёшь, что здесь может быть быть хорошо и очень спокойно, если сможешь не думать об исторической подоплеке. Дети любят играть здесь, среди камней, я думаю, это что-то да значит. Может быть, для следующего поколения это действительно станет просто красивым старинным местом, как и думают магглы. Я надеюсь на это.       Она покачала головой и улыбнулась Ремусу.       — Думаю, я достаточно наговорила тебе для одного дня. У тебя остались ещё вопросы?       — Откуда ты знаешь Альбуса Дамблдора? — спросил Ремус раньше, чем успел подумать.       Он сам был в долгу перед этим человеком не только за то, что он подобрал для него работу, но и за то, что вернул его, потерянного и скорбящего, в общество после почти трех лет, проведённых в самовольном заточении в мыслях о погибших друзьях и доле своей вины.       Эти воспоминания нужно было выбросить из своей головы как можно быстрее, каким бы невозможным это ни казалось.       — Ну, а кто не знает Дамблдора? — последовал ответ.       Конечно, она была права. Почти каждый взрослый член магического населения Британии в какой-то момент учился в Хогвартсе, а Дамблдор был в Хогвартсе, казалось, всю историю. И правда, кто не знал Дамблдора?       — Он искал кого-то на эту должность после войны, — объяснила Молли. — И когда он узнал, что Артура отправляют в город неподалёку, он спросил, не хочу ли я тут работать. Я бы очень польщена. Джинни — нашей младшенькой — было всего несколько месяцев, и я не собиралась так скоро снова начинать работать. Но, видимо, профессор Дамблдор думал, что я с этим справлюсь, и убедил меня, — она улыбнулась. — Такой уж он, профессор Дамблдор, да? Он решил, что у тебя что-то получится, и, сам не зная как, ты уже это делаешь.       Так, на самом деле, и было.       Ремус улыбнулся Молли, как он надеялся, доброжелательно и вежливо.       — Что ж, — сказала она, — Мне нужно возвращаться и открывать музей. Держи ключи. Они теперь твои.       Ключи приятной тяжестью легли в его ладонь.       — Если у тебя появится какой-то вопрос, просто позови меня, — добавила Молли. — Я целый день в музее. Но теперь тебе нужно самому всё осмотреть, одному познакомиться с этим местом, — она улыбнулась возвышающей над их головами арке.       Вдруг, застав Ремуса врасплох, она протянула ладонь и положила поверх его рукава.       — Я рада, что ты здесь. Хорошо, что здесь будет ещё одна пара рук и кто-то, кто действительно смыслит в защитной магии.       Она торопливо пошла обратно к музею, прежде чем Ремус успел сказать, что это последняя характеристика, которую можно ему дать.       Ремус провёл неожиданно приятное утро, знакомясь с аббатством, прогуливаясь по зданию и территории, произнося раскрывающие заклинания тут и там, чтобы получить представление о том, какая остаточная магия здесь была. По большей части камни выглядели достаточно мирно.       Атмосфера в целом была меланхоличной, на этом продуваемом ветром утесе, но ничто не казалось ему мрачным или опасным. Возможно, Молли была права: это даже похоже на место, где он мог обрести хоть каплю покоя.       Во второй половине дня он совершил прогулку подольше, чтобы познакомиться с сельской местностью: рекой, протекавшей вдоль одной стороны утеса, чтобы впасть в море под аббатством; деревней, приютившейся на склоне у другого берега, полями и холмами, уходившими вглубь от побережья.       В целом это место не сильно отличалось от уэльского побережья, где Ремус провёл детство. Конечно, он мог бы свыкнуться с жизнью здесь.       К тому времени, когда Ремус вечером вернулся в аббатство, солнце уже село, и небо окрасилось в драматичный алый оттенок, укутанное слоистыми облаками. Прогулка заняла больше времени, чем он ожидал.       Ремус приближался к маленькому коттеджу в задней части аббатства, хлопая себя по карманам в поисках ключа от дома, когда услышал голос.       — Вы новый смотритель, как я погляжу.       Ремус вгляделся в сумерки и смог разглядеть фигуру мужчины, прислонившегося к стене здания. Его лицо скрывали волосы. Его голос, насыщенный и глубокий, с оттенком веселья, как дым клубился из-под карниза.       — Всё понравилось? Это очаровательное место, полагаю, для тех, кто увлекается подобным.       Ремус остановился в нескольких шагах от мужчины. Он всё ещё не мог разглядеть ничего, кроме тёмных волос до плеч и пары глаз, возможно серых.       — Прошу прощения, кто вы?       Мужчина усмехнулся, как будто что-то забавное есть в том, чтобы спрашивать незнакомца, притаившегося у своего дома, кто он.       — Сириус, — ответил он.       Ремус немного подождал.       — Сириус…?       Никакой фамилии не последовало.       — Да, — только и сказал мужчина. Он оттолкнулся от стены коттеджа, но скрестил руки на груди, вместо того чтобы протянуть для рукопожатия.       — Меня зовут Ремус, — сказал Ремус. Будь он проклят, если предложит больше, чем получил.       — Ремус, — повторил Сириус, будто чтобы распробовать. Он ухмыльнулся. — Приятно познакомиться, Ремус. Я бы спросил, что привело вас в наш скромный уголок, но, полагаю, я уже знаю. Вы здесь для того, чтобы присматривать за этим местом, чтобы оно не подорвало никого.       — Извините, — сказал Ремус, хотя никакой вины он не испытывал. — Вам что-то от меня нужно? Это, на самом деле, мой дом, и я бы очень хотел попасть внутрь.       Мужчина — Сириус — рассмеялся, резким громким смехом, несоответствующим его внешности, нечто среднее между приветственным лаем собаки и воем волка на луну.       — О, конечно, — сказал он. — Добро пожаловать. Он сдвинулся со своего места под карнизом и прошёл мимо Ремуса, одной рукой слегка коснулся его локтя. — Я очень рад знакомству, — пробормотал он. Он растворился в тени и исчез.       Ремус моргнул. На ощупь он нашёл ключ, отпер дверь коттеджа, вошёл внутрь и запер её за собой. Замерев по другую сторону двери, он понял вдруг, что его сердце бешено колотилось. Только не от страха. Этот человек был странным и развязным в манерах, не говоря уже о том, что он прятался в темноте, как какой-то псих, Мерлина ради, но он не показался Ремусу угрожающим. Во всяком случае… было в нём что-то загадочное. Что-то волнующее. Волнующее? Он правда так подумал? Ну уж нет, ничего волнующего в этом месте он точно не искал.       Ремус решительно покачал головой, положил ключи на маленький столик у двери и отправился готовить себе ужин.