Утёс, открытый всем ветрам

      — Может прозвучать странно, но… ты что-нибудь знаешь о, э, мужчине, который ошивается здесь по округе? Тёмные волосы, такой… нарочито таинственный вид?       Ремус спросил это у Молли тем утром.       Они сидели перед музеем, не обращая внимания на проносящиеся над их головами серые тучи, и разбирали огромную кучу архивов, папок и свитков пергамента по истории аббатства. Молли сказала, что это нужно для того, чтобы Ремус ознакомился с некоторыми документальными сведениями об этом месте, но он подозревал, что хотя бы отчасти потому, что ей нужна была дополнительная пара рук, чтобы поскорее справиться с кажущейся бесконечной задачей.       Её младшая — малышка и единственная девочка в семействе, насколько Ремус смог разобраться — играла под стулом Молли с игрушечной волшебной палочкой, искусно замаскированной под пластиковый маггловский меч. Следующие трое младших — близнецы лет шести и мальчик примерно на год старше девочки — были на расстоянии крика, сражаясь за квоффл детского размера.       Молли рассмеялась.       — Вчера собака, сегодня мужчина? Ты, видимо, привлекаешь бездомных, Ремус. Я не думаю, что знаю кого-то, кто может подходить под описание. Иногда сюда может зайти кто-то из деревни, но технически по ночам территория закрыта. Если он снова появится и что-то пойдёт не так, ты имеешь право позвонить в маггловскую полицию.       — Нет, нет никаких проблем, — ответил Ремус. — Я просто хотел узнать, часто ли такое вообще случается.       Мужчина действительно не доставил проблем. По крайней мере, никаких проблем, с которыми могла бы разобраться маггловская полиция.       Молли протянула ему ещё листок пергамента. Они пытались рассортировать документы по темам и эпохам, но у Молли была чрезвычайно сложная система хранения документов, в которой Ремус пока не совсем разобрался.       С каждой новой записью, файлом или письмом Ремус весь напрягался, готовясь увидеть перед собой имя Гарри, упоминание о смерти Джеймса и Лили, или той ночи, которая положила конец террора Лорда Блэка.       Но к счастью, большинство документов были старыми, относившимися к девятнадцатому веку, к периоду начала стремления тёмного волшебника к власти, когда он подчинил своей воле аббатство Гриммо.       В тот день у Молли была запланирована экскурсия по аббатству для большой группы маггловских туристов, и она рассказывала про это Ремусу, пока они работали.       — Конечно, есть некоторые правдивые факты, которые я могу им сказать, — говорила она, — дворянин из девятнадцатого века — то, что он был волшебником, знать необязательно — жестокий, властолюбивый, требовавший абсолютной преданности от тех, кто служил ему. Я рассказываю им легенду о том, что он прибыл сюда, в Йоркшир, после кораблекрушения, и что он выплыл на берег в виде большой чёрной собаки. Детям особенно нравится эта часть. Он сделал аббатство Гриммо своим домом, предпринял попытку отобрать власть у других лордов и запугать население в целом, чтобы оно повиновалось ему, а затем исчез очень внезапно, на фоне слухов о том, что он на самом деле не мог умереть, потому что изначально был не совсем человеком. Отсюда у магглов их догадки о вампирах. Ещё есть легенды о том, что он десятилетиями спал в склепе под аббатством, ожидая подходящего момента, чтобы вернуться и снова попытаться взять под контроль волшебников и править магглами, — она вздрогнула. — И это уже больше похоже на правду.       — Помимо всей остальной легенды, — кивнул Ремус, старательно сохраняя невозмутимость и уводя разговор от второго пришествия лорда Блэка, — известно, почему он исчез в первый раз?       Молли пожала плечами, не пренебрежительно, а будто признавая, что некоторые вещии нельзя знать наверняка.        — Какой–то другой очень могущественный волшебник, должно быть, сумел на время подчинить его, хотя и… э-э, не смог завершить всё, если ты понимаешь.       Она осторожно кивнула в сторону маленькой девочки, игравшей под её стулом, и Ремус подумал о том, что Молли готова была растить своих детей в руинах места, где когда-то правил самый тёмный волшебник в современной истории, но подвела черту при обсуждении смерти перед своими детьми.       — Какую бы тёмную магию он ни использовал, чтобы сделать себя непобедимым, это не значило, что он мог, э-э, исчезнуть навсегда, — продолжила она. — Тем не менее остановить его даже на время, должно быть, было фантастическим подвигом. Может, и звучит безумно, но мне всегда думалось, что Дамблдор мог приложить к этому руку, хотя он тогда был очень молод, всего лишь подросток. Но, конечно, он никогда никому не скажет.       Ремус тоже иногда так думал. Дамблдор так много приложил усилий для победы над Лордом Блэком во второй раз, что нетрудно было представить, что он был вовлечён и в первый.       Ремус задавался вопросом, что изменилось за эти прошедшие десятилетия, чтобы тёмный волшебник, решивший жить вечно, снова стал смертным.       — Говорят, у него были сыновья, когда он был ещё человеком, — задумчиво сказала Молли, глядя поверх холмов на иссиня-чёрное небо. — Но никто не знает наверняка. Я бы не позавидовала ребёнку из той семьи. Или жене такого человека, — она потрясла головой. — Прости! Какой мрачный разговор у нас вышел. Ты нашёл документ о праве собственности? Он точно где-то в той куче, я видела его на днях.       С этого момента они заговорили о документах, реестрах собственности магглов и волшебников, и Ремус был благодарен.       Днём Молли отправилась в аббатство со своей экскурсионной группой — двадцать нетерпеливых магглов, некоторые были даже одеты в костюмы с тёмными накидками и пластиковыми вампирскими клыками, — а Ремус в наступившей тишине обошёл здание, хозяйственные постройки и всю территорию. Он решил, что это будет его рутиной: ежедневная проверка каждого дюйма этого места, так что, если магия хоть немного изменится, он узнает об этом первым.       Он шёл с палочкой в одной руке, а второй уверено вёл по выветренным серым камням внешней стены аббатства, а мысли его неизбежно возвращались к лорду Блэку. Он воскрес после десятилетнего затишья в семидесятых, когда Ремус учился в школе. Это случилось с помощью верных последователей, ведьм и волшебников, очарованных тёмными искусствами и иллюзией того, что лорд Блэк вернётся и подарит чистокровным волшебникам абсолютную власть над миром магглов. К тому времени, когда Ремус и его друзья выпустились из Хогвартса, Тот-Кого-Нельзя-Называть поставил волшебное население Британии на колени.       Конечно, они вступили в тайную организацию Дамблдора; он, Джеймс и Лили. Орден Феникса. Разве они могли не попытаться? Джеймс и Лили были самыми храбрыми, самыми здравомыслящими людьми, которых он знал, а Лили была магглорождённой волшебницей. Никто из них не собирался стоять в стороне и смотреть, как волшебник, страдающий манией величия, разрушал всё, что они любили.       В какой-то момент появилось пророчество, в котором говорилось, что падение лорда Блэка произойдёт от рук мальчика, под описание которого идеально подходил маленький сын Джеймса и Лили, Гарри. Крестник Ремуса.       Джеймс и Лили спрятались с ребёнком, и им нужен был Хранитель их тайны. Ремус, несмотря на многие опасения, согласился на эту роль. Но в тот вечер, когда они должны были произнести заклинание, испугавшись, что история повторится, и он каким-то образом приведёт опасность к ним, а не наоборот, Ремус отступил.       Лили и Джеймс отнеслись с пониманием и сказали, что найдут кого-то ещё. Но в тот единственный день, между тем, когда Ремус должен был это сделать и когда собирались искать кого-то, лорд Блэк нашёл и убил их.       Не решившись защитить их, Ремус исполнил своё собственное пророчество и привёл их в руки смерти.       Ремус вдруг понял, что задыхался, хватая ртом воздух, цепляясь за камни аббатства, как будто мир вот-вот рухнет, и это было последним, что удерживало его от падения. Он опустился на колени, и холодная влажная земля промочила его брюки. Упало несколько тяжёлых капель дождя. Он открывал и закрывал рот, отчаянно нуждаясь в дыхании.       Сможет ли он когда-нибудь думать о Лили и Джеймсе без груза вины и горя?       Ремус наклонил голову и вздохнул.       Он попытался вспомнить что-то более приятное. Лили танцевала от счастья, когда у неё впервые получилось оборотное зелье. Джеймс гордо вскинувший свою увенченную рогами голову, сразу же врезался в стену, потому что восприятие пространства ещё не приспособилось к его новой форме, когда они с Ремусом впервые завершили анимагическую трансформацию.       Лили и Джеймс. Ремус подвёл их точно так же, как подвёл своих родителей.       Ремус заставил себя подняться на ноги и с трудом завершил обход аббатства. Когда с этим было покончено, он пошёл от аббатства по прямой, через холмы и сельскохозяйственные угодья, сквозь прерывистый дождь и водянистые полосы солнечного света, просто шёл, пока не устал настолько, что даже не мог думать. Только после этого он вернулся к аббатству.       Должно быть, к тому времени, когда он вернулся, было уже около полуночи, растущая луна была высоко в небе, а дождь наконец закончился. Он подошёл к своему маленькому коттеджу и остановился. Его чутьё, обострившееся с тех пор, как он стал анимагом, подсказывало, что рядом кто-то есть.       И снова тёмноволосый мужчина, которого он видел прошлой ночью, вышел из тени.       — Просмотрите на себя, вы как гром среди ясного неба, — сказал Ремус, удивляясь собственным словам. У него не было привычки грубить высоким темноволосым незнакомцам.       — Посмотрите на себя, — ответил мужчина, — гуляете по городу в любую погоду. Слишком хорош, чтобы носить одежду по погоде, да?       — Слишком хорош в водооталкивающих чарах, чтобы в ней нуждаться, — парировал Ремус, мужчина удивлённо рассмеялся.       Ремусу пришлось подавить улыбку. Рассмешить этого человека оказалось на удивление легко и забавно.       Только после этого Ремус понял, что счёл мужчину волшебником лишь интуитивно. Обычно он был гораздо осторожнее. Возможно, было в этом человеке что-то настолько потустороннее, что невозможно было представить его не обладающим магией. Но всё же такая беспечность была непростительной.       Мужчина бросил на Ремуса саркастический взгляд и закатил глаза.       — Нет, я не маггл. Так что вы можете перестать кривиться.       — При встрече с незнакомцами следует предполагать их немагический статус, пока не доказано обратное, — сказал Ремус и тут же захотел пнуть себя под зад за то, что говорил, как книга.       Мужчина — Сириус — снова закатил глаза.       — Наконец-то я встретил кого-то, кто помнит Статус Секретности целиком.       — Не целиком! — запротестовал Ремус и только после этого понял, что загнал себя в ловушку, признав, что хотя бы часть он запомнил.       Просто так вышло, что он нашёл историю волшебного права увлекательной. Это не значило, что он самый большой в мире ботаник. Но для мужчины, видимо, значило.       — Держу пари, в школе ты был отличником.       — Держу пари, ты влипал в неприятности из-за того, что вечно был там, где тебе не следовало, — ответил Ремус.       И он не подразумевал ничего плохого. Они с Джеймсом провели много времени в местах, где им быть нельзя было, как минимум, ночью в Запретном лесу, тренируя анимагические способности. Но что-то в лице этого человека придало ему надменный и неприступный вид.       Пришла ещё одна запоздалая мысль: если они были примерно одного возраста — в темноте было трудно сказать, но вероятно, так оно и было, — тогда почему он не помнил Сириуса по Хогвартсу? Он был точно его запомнил.       Что-то в лице Сириуса подсказывало, что спрашивать не стоило.       Чтобы перевести разговор на что-то более нейтральное, Ремус спросил:       — Вы живёте где-то неподалёку?       — С чего вы взяли? — мужчина огрызнулся.       Ремус приподнял бровь, хотя нужный эффект вряд ли был достигнут из-за темноты.       — Потому что второй раз за два дня ты ошиваешься у моей двери?       — И правда, — мужчина, казалось, немного расслабился. — Ну, если у тебя есть дела поважнее…       — Нет, нет. Я не это имел в виду.       Ремус поймал себя на искушении пригласить мужчину внутрь, предложить им поболтать у камина, а не на резком ветру, если они всё равно собрались поговорить. Сириус ведь наверняка торчал на улице не по своей воле.       Это напомнило ему легенду — не совсем правдивую, хотя и широко распространенную даже среди волшебников, — что вампиров нужно пригласить в дом, прежде чем они смогут переступить порог.       Но, кем бы ни был этот мужчина, он точно не вампир. Даже если казалось, что он выходил только ночью. Ремус провёл обширное исследование Тёмных существ в качестве своего последнего проекта по Защите от Тёмных Искусств в Хогвартсе — проекта, имеющего отношение к реальному миру, если таковой вообще существовал, учитывая период, в течение которого Ремус закончил школу, — и он знал признаки. Сириус был странным, но уж точно не мёртвым.       И всё же… приглашение незнакомых мужчин в свой дом, какой бы заманчивой ни была эта мысль, прямо противоречило его главной цели здесь, которая заключалась в том, чтобы воздержаться от установления таких тесных связей, которые могли привести только к трагедии. Молли, как он горячо надеялся, он мог считать исключением, поскольку они были коллегами, а не друзьями. Но Сириус — нет тот случай. Он здесь не для того, чтобы заводить дружбу.       Но короткий приятный разговор в сумерках ведь никому не повредит?       Ремус огляделся, пытаясь придумать, что сказать. Спрашивать его о нём самом точно было нельзя.       — Так чем здесь можно заняться? — спросил он, понимая, как банально звучало.       — Заняться? — Сириус фыркнул. — Ничем. Абсолютно. Там за холмом есть маленькая сонная деревушка, и это всё.       «Почему тогда ты здесь?» — хотел спросить Ремус, но, разумеется, не стал. Немного смягчившись, Сириус добавил:       — Красивое место, этого не отнять. Так что оно может сгодиться для жизни, если ты любишь прогулки, море, утёсы и всё такое.       — Я люблю, — сказал Ремус.       Сириус пристально посмотрел на него, и на мгновение у Ремуса мелькнула безумная мысль, что Сириус собирался предложить… что? Показать ему округу? Встретиться как-нибудь для прогулки вместо полуслучайных столкновений в потёмках?       Ремус даже удивился тому, как сильно ему хотелось, чтобы Сириус предложил что-то подобное.       Сириус тоже выглядел так, как будто хотел сказать больше, но что-то его сдерживало. В конце концов он сказал:       — Тогда, я думаю, это место для тебя, — после нескольких мгновений тишины он усмехнулся и спросил: — Почему вы решили переехать? Уверен, вы знали, что это скучное старое место.       — По работе, — сказал Ремус. — Мне нужна была работа.       Сириус наклонил заинтересованно голову, будто мысль о том, что кому-то могла быть настолько нужна работа, что ради неё можно мириться с трудностями, была ему совсем неблизка. Ремусу стало интересно, чем он занимался и работал ли вообще. Судя по крою его одежды, ему этого и не требовалось.       Ещё один вопрос, как понял Ремус, который задавать нежелательно. Однако что-то в Сириусе заинтриговало его настолько, что он так хотел спросить в любом случае…       Нет.       Нет, он не должен пытаться узнать человека, появившегося у него на пороге. Он должен был пресечь это, прежде чем всё зайдёт слишком далеко.       — Уже поздно, — сказал Ремус.       — Поздно, — согласился Сириус.       Была ли это нотка разочарования в его в остальном идеальном поставленном голосе? Невозможно сказать.       — Тогда доброй ночи, — сказал Ремус. — Э, увидимся, наверное.       Он осторожно обошёл Сириуса и направился к своей двери.       — Спокойной ночи, Ремус, — сказал Сириус, его голос стал низким и прокуренным, как это было, когда он впервые появился из тени прошлой ночью. От этого по спине Ремуса пробежала дрожь.       Ремус оглянулся на Сириуса. Лунный свет придавал его и без того драматическим чертам резкий рельеф, и для этого не было другого слова — он был прекрасен. Долгое мгновение Сириус смотрел на него в ответ, и его глаза, казалось, видели Ремуса насквозь, находили все его скрытые страхи, взвешивали их и видели, что их недостаточно. Недостаточно, чтобы отвергнуть такого человека как Сириус.       Но мгновение прошло, уголок рта Сириуса приподнялся усмешке, он резко развернулся и зашагал прочь через утёс.       Ремус смотрел, как он уходил. Сириуса можно было разглядеть в ярком лунном свете, его тёмный плащ развевался вокруг него, а ветер отбрасывал волосы назад с плеч. Ремус стоял на холодном ветру снаружи коттеджа и смотрел, пока он не скрылся из виду.