Утёс, открытый всем ветрам

      Рассвет наступил слишком. Небо за окном уже синело, темнота ночи сходила на нет. Гроза кончилась, воздух был спёртым.       Ремус провёл большую часть ночи, он лежал и касался тёплой кожи Сириуса. Он подремал час или два. Когда он проснулся, было уже светло и Ремусу предстояла долгая прогулка по холмам.       В этот раз он был тем, кто сказал: «Мне пора идти». Скорее всего, Молли не будет против того, что он опоздает один раз, но сам Ремус к этому не готов. Это совсем не в его духе.       — Ладно, — промычал Сириус и прижал его ближе к себе.       Ремус рассмеялся.       — Нет, правда, мне нужно возвращаться. Ты придёшь вечером?       Сириус наклонился и поцеловал его в висок.       — Приду.       — Я… я хочу написать Дамблдору сегодня и принять предложение. Думаешь, стоит?       — Да, — без колебаний ответил Сириус. — Конечно.       Ремус неохотно выбрался из-под тёплых одеял. Мгновение он стоял и просто смотрел сверху-вниз на Сириуса, его великолепные тёмные волосы и резкие черты лица, выделяющиеся на белоснежных подушек.       — До вечера, Сириус.       Одним плавным драматичным движением Сириус сел на постели и потянулся, чтобы обнять Ремуса в последний раз.       — Я очень рад, что ты нашёл меня, — пробормотал он Ремусу в рёбра.       — Поверь, — ответил Ремус, — Я тоже, — затем, в порыве, он прошептал в волосы Сириуса: — Я люблю тебя, ты знаешь.       — Да, — пробормотал Сириус, его шёпот был сонным и тёплым на коже Ремуса. — Конечно. Тебя тоже.       Ремус хотелось петь, когда он вприпрыжку бежал по холмам обратно в аббатство. Земля, размокшая после ночной грозы, хлюпала под ногами. Солнце, тёплое и золотистое, только-только выглянуло из-за холмов перед ним.       Ему было тяжело думать о Сириусе, одиноком в своей животной форме, неспособном вернуться в свой собственный облик до заката. Но теперь, по крайней мере, Сириус не мог назвать себя одиноким.       Ремус поднялся на вершину последнего холма и увидел аббатство, которое, казалось, пылало от огненного солнца, восходящего за ним. Он посмотрел на это с приливом нежности, которую никогда прежде не испытывал к старым каменным развалинам. В недалёком прошлом это было место было полно жестокости и страданий, но для Ремуса теперь это всегда будет тем местом, где он осмелился позволить себе любить.       — Выглядишь бодрым, — сказала Молли, когда Ремус чуть позже столкнулся с ней перед музеем.       «Я влюбился, — хотел сказать Ремус. — Я нашёл идеального мужчину и невероятно счастлив. О, кстати, помнишь ту необычайно общительную собаку, с которой любят играть твои дети?»       Но всё это было, по крайней мере, половиной истории Сириуса, которую он не мог никому рассказать.       — Я приму предложение Дамблдора о работе. Я думаю, он сказал тебе, зачем приехал.       — Сказал, — ответила Молли. — Ремус, это восхитительно! Поздравляю!       Женщина заключила его в порывистые объятия. Удивлённый, Ремус обнял её в ответ.       — Извини, Молли, — сказал он. — Мне очень понравилось с тобой работать, и я не думал, что уеду так скоро.       — Брось, — махнула рукой Молли. — Тебе будет очень хорошо в Хогвартсе, Ремус. Я и не ждала, что ты задержишься здесь, ты совсем молодой и такой талантливый. Я так рада за тебя!       — Спасибо, Молли. Это важно для меня.       Она немного отступила назад, разглядывая его с несвойственной ей серьёзностью.       — Ремус, если ты не против, я хочу сказать, что сейчас — идеальное время, чтобы наладить общение с твоим крестником. С маленьким Гарри. Ты говорил, что ты не тот человек, который должен о нём заботиться, но я не думаю, что это так. Ты можешь привозить его сюда, чтобы он мог поиграть с детьми… Я буду рада видеть вас обоих, в любое время.       Как бы безумно это не звучало, Ремус легко смог себе это представить. Приехать сюда погостить на летние каникулы с Сириусом… и Гарри. Гарри бы играл с детьми Уизли, подружился бы с Роном, его одногодкой. Гарри был бы окружён любящей семьёй, которая в какой-то степени могла бы помочь ему справиться с потерей семьи, которую он потерял.       Конечно, если Гарри счастлив у своих дяди и тёти, он не стал бы его забирать. Но если Гарри когда-нибудь нужен будет дом, Ремус впервые почувствует, что у него есть что предложить.       — Спасибо, Молли, — сказал он. — Мне очень приятно. Спасибо, что поддержала меня.       Солнце опустилось за холмы, и Ремус подготовил аббатство ко сну, как ему пришло в голову, проверил всё и убедился, что всё в порядке. Весь вечер кожу покалывало, от мыслей о том, как скоро он увидит Сириуса.       Ремус обошёл аббатство, направляясь к краю утёса, думая, что мог бы прогуляться по вершине, пока Сириус не доберётся туда — и там уже был Сириус, приближающийся к нему на фоне угасающего неба.       Ветер трепал волосы Сириуса, и в сумеречном свете Ремус мог видеть, что он улыбается.       — Сириус! — крикнул он. Ремус перешёл на бег, сокращая расстояние между ними, пока не добрался до Сириуса, стоявшего на вершине утёса, и не смог, смеясь, прижать его к себе.       — Привет, Ремус, — прошептал Сириус, затем притянул Ремуса к себе и поцеловал так, что у него перехватило дыхание.       Руины аббатства позади него и море впереди исчезли, когда Ремус оказался в руках Сириуса. Деревня за изгибом холма была далеко за пределами видимости. Пляж под ними был пуст. Кроме них, в мире больше никого не было.