Утёс, открытый всем ветрам

      Всю следующую неделю в каждую свободную минуту Ремус прочёсывал окрестности аббатства. Сириус сказал, что он жил неподалёку, так что пользоваться приходилось методом исключения. Если он будет искать его достаточно долго, то обязательно найдёт.       Разразилось несколько летних гроз, каждую ночь сильнее предыдущей, но Ремус всё равно продолжал искать, возвращаясь домой промокшим до нитки, потому что даже самое лучшее заклинание Непроницаемости не могло долго спасать от такого дождя.       Каждое утро он ложился в постель, когда появлялось солнце, и повторял сам себе, что ночные поиски, хотя и безрезультатные, приблизили его на день к тому, чтобы найти Сириуса.       Ремус не собирался опускать руки. Это было единственное, в чём он был уверен.       Однажды ночью он даже поддался искушению и трансформировался в свою анимагическую форму в надежде, что волк сможет учуять какой-нибудь след Сириуса в собачьем обличье (Сириус был чёрным псом, и это всё ещё ощущалось чертовски странно), но дождь всё смыл.       Это была тяжёлая ночь, самая сложная на сегодняшний день, и Ремус был далеко за холмами, пробираясь сквозь хлещущий дождь, который бил в глаза и туманил зрение, впадая в отчаяние, начиная думать, что ему придётся отправить ответ на предложение Дамблдора до того, как он найдёт Сириуса, может быть, даже уйти, прежде чем он найдёт Сириуса. Он не был готов к этому. Он не хотел, чтобы это случилось.       Поднявшись на очередной холм, борясь с ветром, Ремус оглядел раскинувшуюся долинку и увидел маленький невзрачный коттедж, мало чем отличающийся от того, в котором жил сам Ремус, обрамлённый деревьями, которые сейчас были не более чем тёмными очертаниями, колышущимися на ветру.       Но в тот момент, когда Ремус увидел его, он всё понял. Может, какими-то волчьими инстинктами, но Ремус почувствовал, что Сириус там.       Несколько мгновений он просто стоял на холме и пялился на этот домик, не обращая внимание на хлещущий дождь.       Сириус был там.       Ремус бросился вниз по склону, подбежал к коттеджу и постучал в дверь.       — Сириус! — крикнул он. — Сириус, ты здесь?       В ответ он услышал только дождь и шум листвы над головой.       Ремус прижался лбом к деревянной двери       — Сириус, — произнёс он. — Ты здесь, ведь так? Сириус, я отыскал тебя, я проделал весь этот путь, так что будь добр, открой дверь! — крикнул он громче.       Он подумал, что ничего не произойдёт.       Но замок щёлкнул, дверь распахнулась внутрь, и Сириус стоял там, разглядывая Ремуса с абсолютно безэмоциональным лицом.       — Ремус, — сказал он.       — Сириус, — удивлённо произнёс Ремус. Ему хотелось смеяться, ему хотелось притянуть Сириуса к себе и целовать его, пока не кончится воздух. Вместо этого он просто сказал: — Привет.       Сириус оглядел Ремуса, его развевающиеся от ветра волосы и промокшую одежду.       — Тебе лучше войти, — сказал он.       Он сделал шаг назад, пропуская Ремуса, и закрыл за ним дверь.       Когда Ремус тихо ступил на потёртый ковёр, покрывавший деревянные доски маленького коридора, Сириус поднял палочку.       Ремус подумал, что ему следовало бы занять оборонительную позицию — он только что ворвался в дом человека, который не хотел, чтобы его нашли, и этот человек теперь наставлял на него палочку, — но он просто стоял и ждал, и Сириус наложил на него безупречное высушивающее заклинание.       — Проходи, — сказал Сириус и указал на маленькую гостиную.       Весь дом выглядел крайне аскетичным, что ни в малейшей степени не подходило для такого страстного и драматичного человека, каким Ремус знал Сириуса. Вокруг было опрятно, но пусто, и было не похоже, что кто-то там жил.       Они сидели на противоположных концах потрёпанного дивана, который истёрся настолько, что уже нельзя было определить, какого он был цвета.       — Ты хочешь знать кто я, — сказал Сириус несчастным голосом.       Ремус удивлённо взглянул на него. Это была первая его эмоция.       — Я не… конечно хочу, но гораздо больше я хотел просто найти тебя. Ты сбежал.       — Я солгал тебе. Разве тебя это не беспокоит?       — О чём? О том, что ты анимаг или что бы там ни было? Я тоже незарегистрированный анимаг, как ты мог заметить.       — Я не анимаг. Я Лорд Блэк.       Ремус оказался на ногах, сжимая палочку в руках, ещё до того, как осознал слова Сириуса.       — Не тот Лорд Блэк, придурок, — сказал Сириус, всё ещё сидящий сгорбившись на диване, локтями уперевшись в колени. — На этот раз он ушёл навсегда. Уж я об этом позаботился. Я имею в виду, что я его последний потомок этого рода, нынешний Лорд Блэк, хотя, клянусь Мерлином, хотел бы я, чтобы это было не так.       Ремус очень медленно опустил руки и сел.       — То есть ты не шутил, когда говорил, что твоя семья отсюда?       Сириус невесело рассмеялся.       — Прямые потомки самого печально известного человека в мире. Когда древнее зло восстало, мы не просто были сторонниками, мы были в самой гуще событий.       Сердце Ремуса болезненно сжималось, когда он представлял маленького Сириуса в плену у своей семьи. Мысленно он слова вернулся к словам Сириуса.       — Погоди, — сказал он. — Что значит ты позаботился о том, что он не вернётся?       Сириус ковырял носком ботинка потёртые половицы.       — Мне было шестнадцать, — сказал он. — Я смог сбежать из Дурмстранга и связаться с Дамблдором. Вся семья была сторонниками старого Лорда — мой младший брат даже стал Пожирателем Смерти позже, после того как я ушёл, но он увяз слишком глубоко, и в конце концов они убили его. Но дело в том, что я знал достаточно много. Много семейных тайн. Это… это долгая история, но если коротко, дело в том, что он разделил свою душу на части и распихал по разным местам, чтобы он снова снова стал смертным после их уничтожения. Я знал, где они, или, по крайней мере, догадывался, основываясь на истории семьи и аббаства.       Пазл в голове Ремуса стал постепенно складываться.       Миссия Дамблдора, о которой никто из членов Ордена не знал. Загадочные встречи в Восточной Европе. Исчезновения на несколько дней подряд.       — Это был ты, — поражённо произнёс Ремус. — Дамблдор работал с тобой всё это время, чтобы Лорд Блэк больше не вернулся.       — Да, — просто ответил Сириус, совершенно этим не воодушевлённый. — Это был я.       — Но… но ты ведь настоящий герой! Как ты можешь думать о себе плохо?       — Я не герой! — взвился Сириус. — Я всего лишь пытался исправить ущерб, нанесённый своей семьёй. Посмотри, сколько людей погибло!       — Нет, — ответил Ремус. — Послушай. Я был на этой войне. Двое моих лучших друзей погибли на этой войне. И я бы сделал это снова, потому что у меня не было выбора. Я не мог стоять и смотреть, как Лорд Блэк уничтожает мир, который я люблю. И именно благодаря тебе он наконец побеждён. Я даже не могу представить, чтобы кто-то, кроме тебя, смог справиться с этим. А если бы кто-то и мог, вряд ли стал тратить на это время.       Сириус уставился на Ремуса.       — Ты правда так считаешь?       — Я правда так считаю. Сириус. Ради Мерлина.       Ремус колебался — Сириус выглядел таким далёким и таким непоколебимым в своём решении остаться там, — но, наконец, он протянул руку через диван.       Сириус сомневался, но в конце концов сжал её.       — Ты тоже не всё обо мне знаешь, — тихо сказал Ремус. — Мои друзья погибли из-за меня. Я должен был быть хранителем, но я подвёл их. И мои родители… — его голос дрогнул. — Я говорил тебе, что они погибли из-за несчастного случая, но это не совсем правда. Их убил оборотень. И это моя вина.       Сириус уставился на него.       — Что это значит? Как это может быть твоей виной?       Ремус попытался убрать руку, не желая ни видеть, ни чувствовать реакцию Ремуса, когда он услышит это, но Сириус не позволил.       — Ремус, — мягко позвал Сириус. — Как это может быть твоей виной?       Ремус уставился в пол, и произнёс, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно:       — Когда я был маленьким ребёнком с большими представлениями о своих умственных способностях, я был заворожен Тёмными существами. Я подумал, что смогу вызвать оборотня. Мне было восемь, почти девять. И это сработало. Было полнолуние, и я произнёс сложное заклинание, которое вызвало оборотня. Он пробрался в мою спальню и попытался напасть. Мои родители защитили меня, но он убил их.       Сириус тяжело выдохнул.       — Ремус, я… — начал он.       — Как видишь, люди, которые оказываются ко мне слишком близко, погибают, — перебил Ремус. — Я опасен. Я опасен. Тебе не нужно сближаться со мной, потому что в итоге со всеми, кто оказывается рядом, случается что-то плохое. Это своего рода проклятье.       Сириус всё ещё не собирался отпускать руку Ремуса.       — Проклятье? — переспросил он. — Ты серьёзно всё это время считал себя проклятым? Оставь это тем, кто проклят на самом деле. Это я проклят.       — Ты? — переспросил Ремус.       — Да, я про ту чёрную псину. Или ты его не заметил?       Сириус выглядел настолько обескураженным невниманием Ремуса к его ситуации, что Ремус почувствовал, как к горлу подступает приступ истерического хохота.       — Я заметил, — ответил он. — Но что значит «проклят»?       — Это семейное, — сказал Сириус, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — Ведьма, чью семью уничтожил лорд Блэк, прокляла весь род, чтобы первенец в каждом поколении всегда был собакой днём и человеком только ночью. Думаю, она выбрала это, потому что это форма, которую принимал лорд Блэк, но по его желанию, конечно. И я перепробовал всё возможное, чтобы исправить это, но поверь, мне ничего не поможет. Я никогда не буду в человеческом обличии днем. Только от заката до рассвета. Тебе это не нужно, — уже тише добавил он.       — Нужно, — ответил Ремус. Он ещё никогда в жизни не был так уверен в чём-то. Прекрасный, невероятный Сириус всё ещё хотел быть рядом с ним, несмотря ни на что.       Сириус продолжал смотреть на него.       — Что ты хочешь сказать?       — Я хочу быть с тобой, и семейное проклятье ничего не меняет. Кроме того, Сириус, правда, это ты должен не хотеть быть со мной. Это всегда кончается плохо.       — Ради Мерлина, Ремус, ты не проклят. Да, тебе не везёт, с тобой происходили ужасные вещи, я верю и мне жаль, но ты не опасен. И ты не сможешь навредить мне, даже если захочешь. Я привязан к аббатству, это часть проклятья. Мне нужно проводить здесь хотя бы часть года, и тогда я практически неуязвим. Это из-за магии этих стен, я не совсем её понимаю, но, судя по всему, благодаря ним я в безопасности. Я уже проклят, навсегда. Как ещё ты можешь сделать ситуацию хуже?       Ремус сидел молча, сжимая тёплую руку Сириуса. Неужели он мог найти человека, которого осмелится полюбить?       — Так что ты хочешь сказать? — теперь спросил он.       — Я хочу сказать, что хочу быть с тобой, — произнёс Сириус, и выражение его лица вдруг стало мягким и застенчивым.       Сердце Ремуса забилось в несколько раз быстрее.       — Я не понимаю, почему ты этого хочешь, — пробормотал Сириус. — Но, если ты хочешь…        — Хочу.       — И ещё мне нравится, что ты волк, — добавил Сириус практически смущенно.       Ремус инстинктивно возразил.       — Я не волк. Это моя анимагическая форма.       — Мне нравится, что волк — твоя анимагическая форма. Будет не так одиноко.       Ремус был ошеломлён.       Потому что казалось, что это не могло быть правдой. Анимагическая форма, которая вызвала у него такой стыд, была для Сириуса просто сходством, которое немного сблизило их.       — Я всегда буду проклят, — добавил он уже серьёзнее. — Я не знаю, мы никогда не пойдем на пикник вместе. У нас не будет никаких свиданий, на которые ходят нормальные люди. Никаких.       Сириус выглядел невероятно печальным, и Ремус сказал:       — Я знаю. И мне очень жаль, что у тебя всё складывается так. Но Сириус, мне всё равно.       Сириус смотрел на него как на седьмое чудо света, и это разбивало Ремусу сердце.       — Иди сюда, — прошептал он, притягивая Сириуса к себе. Сириус охотно поддался и оказался у Ремуса на груди, а Ремус уткнулся подбородком в его гладкие волосы. Ремус как можно глубже вдохнул его запах.       Сириус повернулся, чтобы поцеловать Ремуса в ключицу, и Ремус тихо вздохнул от жара, прошедшему по всему телу от этого прикосновения. Он притянул Сириуса ближе, чтобы поцеловать его как следует, теряясь в тепле губ Сириуса и огне, который вспыхивал в нём при каждом прикосновении рук Сириуса.       — Погоди, — прошептал Ремус позже, когда уже спускался поцелуями по шее Сириуса. — Как ты ходил в школу, если каждый день превращался в собаку? Должно быть не очень удобно ходить на уроки.       Сириус свёл брови прижимаясь губами к виску Ремуса, чтобы Ремус знал, что он хмурится.       — Ты бы удивился, если бы узнал, насколько это мало выделяется по сравнению со всем остальным, что ты можешь встретить в Дурмстранге, — он сполз чуть сниз, настойчивие прижимаясь губами к коже Ремуса. — И ещё, ты незарегистрированный анимаг. Как так вышло?       — Мы с Джеймсом научились этому вместе, когда были в школе, — ответил Ремус с улыбкой. — Просто баловались, нам было интересно, получится ли у нас. Но потом это оказалось достаточно полезным, когда мы работали в Ордене Феникса.       Сириус кивнул, очевидно, знакомый с Орденом.       — Конечно, это не оправдание тому, что я незарегистрирован, когда я снова вернулся в Англию. Мне нужно будет решить этот вопрос перед…       Оу. Он совсем забыл сказать Сириусу про работу.       — Сириус?..       — М-м?       — Ты хочешь здесь остаться? В смысле, я понимаю, что ты должен быть рядом с аббатством, но в остальную часть года ты бы уехал?       — Конечно. Теоретически. Но мне некуда идти.       Было больно это слышать, хотя в его голосе не было ни капли жалости к себе.       — Поехали со мной в Хогсмид, — выпалил Ремус. — Ты хочешь?       Сириус пошевелился, будто хотел увидеть лицо Ремуса, но в комнате стало уже слишком темно.       — Почему в Хогсмид?       — Меня пригласили преподавать в Хогвартс. Это… Это работа моей мечты, Сириус, я даже представить такого не мог, но, — он тяжело вздохнул и сделал паузу. — Но я не хочу уезжать без тебя.       — Хорошо, — сказал Сириус. — Поехали в Хогсмид. Звучит неплохо.       — Правда? Так просто?       — Ремус, — Сириус крепче сжал его в объятиях. — Что ещё я мог ответить?       Ремусу показалось, что его грудная клетка могла по-настоящему разорваться от радости, и он поцеловал Сириуса так крепко, чтобы он точно смог это почувствовать       — Итак, — выдохнул он, оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха. — В этот раз ты позволишь мне остаться у тебя на ночь?       Сириус усмехнулся одними губами, и по коже Ремуса побежали мурашки от одного этого звука.       — Знаешь, думаю, да.