Сын Синего Алмаза: Будущее

— Похоже они решили разбить лагерь в километре от нас, уже несколько часов там, — указывала Пятая на данные мониторов, попивая молочный коктейль. — Будем что-то с этим делать? А то как бы там не образовался целый городок из таких паломников. — Давай пока что понаблюдаем. Отправим туда мелкого механоида, которого смастерили Четвертая с Орионом, — ответила Одиннадцатая. — Черепашку? Ну, ладно, все равно эти самоцветы скорее всего не в курсе о местной фауне и где она обитает, — пожала та плечами, и пошла в мастерскую, пока Одица оставалась в комнате наблюдения. Пять маленьких точек на карте почти не двигались, бледно мигая. Но о чём шёл разговоров далеких самоцветов, Ляпис не знала.

***

— Ларимар, перестань верещать и дай мне подумать! — кричала на неё Агат. — Не перестану! Сапфиры, вы говорили что там мы найдём свою судьбу? И что за дела? Сами то ещё молчали почти всё время, пока мы говорили! — Я не видела того варианта ответа, что дал бы нам положительный результат. — О, так значит это с самого начала было безнадежно! И сколько можно быть в слиянии, разделяйтесь, ваши силы ни на грамм не усилились! — пригрозила та когтями. — Успокойся, Ларимар, — большой ладонью остановила её Опал. — Сейчас есть более важный вопрос. Что делать дальше? Здесь нас не приняли. — Да, хотя между прочим могли бы дать хоть какие-то указания. Всегда должны быть инструкции, план, без них всё просто развалится, — вышагивала взад и впёред Агат. — Поиск своего пути? — спросила Сапфир. — И что это значит? Нам просто бродить, пока путь не свалится на нас с небес? — после вопроса Ледяного самоцвета наступила тишина. Все размышляли. — Может быть... Нам просто перейти под командование другого Алмаза? Белого, Желтого, Розового, — предложила Агат, стараясь думать здраво. — Но разве мы тем самым не предадим окончательному забвению волю Синего Алмаза? Она хотела, чтобы мы были счастливы, шли к свету и гармонии, — склонила голову набок Опал. — А в чем счастье, если не в служении? Мы делали Синего Алмаза счастливой, в этом был смысл! Их счастье, это наше счастье, они важнее, — почти фанатично проговаривала Ларимар. — Я думала мы можем беречь Ориона, как и ляписы, — накручивала прям волос на палец Сапфир. — Очевидно, эти слова Алмаза были только для ляписов. Это их путь, их задача. Не наши, — дала Агат всем понять, что этот путь закрыт для них навсегда. Никто не проронил в ответ ни слова, самоцветы не знали что сказать. Они сидели на камнях, в поле. Ветер тормошил желтую траву и деревья на горизонте. Они были одиноки и грустны. Их охватывало бессилие, злоба на судьбу и на то что они, самоцветы Хоумворлда, не могли справиться с этой задачей, справиться с тем, что было нужно именно им, а не кому-то ещё. Это было страшно, брать ответственность за себя, решать за себя. Весь путь до сегодняшнего дня, они двигались, с надеждой что в конце пути им не придётся решать за себя. Но этого не случилось. Они всё ещё не знали что делать. — Аааа, бесишь, давай уже разъединяйся! — вышла из себя Ларимар, и решила выместить гнев на слиянии Сапфиров. — Давай, давай! — замахивалась она на неё когтями. — Ларимар, хватит! — остановила Агат когти своей призванной саблей. — Не хватало нам ещё драки! — Я хочу драки! Я так зла! Две уродины, почему вы постоянно сливаетесь, это же бесполезно! — пыталась та достать Сапфир. — Просто... мне так спокойнее, вместе, вот и всё, — пыталось оправдаться слияние. — А мне кто покой подарит?! Иди сюда, я тебя искромсаю! — Тихо, — Опал прекратила конфликт, просто взяв и сев на Ларимар, так что у той была видна лишь голова. — Аа... так вот зачем нужно слияние... подлая атака... Да-да, я знаю что ты не слияние, но ты большая! — ворчала Ларимар. — Балаган шпинельный, а не отряд, — закрыла лицо ладонью Агат, убирая саблю в самоцвет. — Я думала остаться тут и обдумать дальнейшие действия, но ты ставишь покой моих мыслей под угрозу, — указала она на ледяного самоцвета. — Ты видела слияние господина Ориона и ляписов в Хоумворлде. Это ли не доказательство того, что не нужно кидаться на тех, кто в слиянии? — Грр! Просто... я не знаю что делать. Вы опять придумаете какую-нибудь бессмысленную штуку. Но факт в том, что Орион, это последнее что осталось от Синего Алмаза. И он нам отказал. Всё, теперь ничего не будет как прежде! Нас ждёт неизвестный мир, без цели и смысла! — Мы будем держаться вместе, и тогда со всем справимся, — сказала Опал, глядя в небо. — Да нужны вы мне, тфу, — дулась Ларимар. Внезапно все услышали шелест листвы неподалеку. Опал встала и призвала метательный диск, Агат вернула саблю, все приготовились к чему бы то ни было. Из-за кустов и высокой травы показалась фигура лазурит. Все немного расслабились, всё же это был не хищник или бракованный механоид. — Что ты здесь делаешь? — обратилась к ней Агат, наставив на неё саблю, но поспешно убрав её назад. Ей не стоит быть грубой с той, кто служит наследнику Алмаза. — У вас есть для нас послание? — Нет. Просто захотела поговорить, — присела на камень Одиннадцатая. — Вы, ребята, выглядите печально. И я не про внешний вид, а про то что внутри. — У тебя есть ответы на наши вопросы? О том что нам делать? — наклонилась поближе Опал. — Не знаю. Может да, а мож нет. Я думала просто рассказать вам, как я пережила уход Синего Алмаза. Быть может вас это наведёт на какие-нибудь мысли. — Да у тебя же просто сразу же был Орион, который отдавал тебе приказы, тебе было куда легче чем нам! — пожаловалась Ларимар, потирая спину. — Ну, начнём с того, что когда Орион появился, он ещё даже не умел говорить, — у всех кроме Сапфир на лицах проступило удивление. — Да, вас это похоже удивляет. Что ж, слушайте. После тех событий, что Двенадцатая показала в Шпиле Моря, про последнее напутствие Алмаза, в моей жизни были ещё события. Это не была просто равномерная служба новому лидеру. А лидером у нас кстати стала Первая, самая старшая ляпис среди нас, — Одица слегка прервалась, вспомнив чем там сейчас занимается их капитан. — Кхм, в общем, нашей задачей было сопровождать Стара, отца Ориона, и его самого, до колонии Кристалл, где он смог бы жить полноценной человеческой жизнью. Но Стара схватили Белая и Желтая. Ну, знаете же, они ещё долгие годы были против этой затеи с людьми, — на лицах слушателей явно выразилось неудовлетворение от того, что между Алмазами могут быть конфликты. Причем источником конфликта как раз-таки была их Алмаз. — Так что, Ориона пришлось воспитывать нам. Синяя Жемчуг конечно тоже внесла очень большой вклад, но и ей нужно было отдыхать. И за эти месяцы и годы, проведенные с Орионом, с наблюдением того, как он растёт, мы сильно изменились. Мы учились всему вместе с ним, ибо мы же практически ничего не знали, кроме работы и того что заложили в Киндергардене. Но в нас... словно вспыхнул огонь, свет, энергия, что заставляет желать большего, принимать решения, даже когда тебя словно сковывает цепью. По сути, всё что ограничивало нашу свободу, это приказы капитана. Но она менялась вместе с нами, и она прислушивалась к нам, многие вещи мы решали голосованиями, и это всё шло нам только на пользу. И я тогда, за годы полёта на корабле, открыла для себя новое чувство - счастье. Не просто удовлетворение или гордость, а настоящее счастье. Даже если было тяжело, непонятно что будет дальше, когда я боялась и сомневалась, я всё равно чувствовала себя счастливой. Ведь меня окружали понимающие меня самоцветы, что разделяли мои чувства и взгляды, принимали меня. Ну и конечно рядом всегда был маленький комок радости, Орион, что так быстро рос и учился. Он не был так зажат, как мы, и всегда стремился радовать меня и остальных, — Одиннадцатая на секунды ушла далеко в свои мысли. — Ну, и что за вывод у этой истории? Объясни, — потребовала Ларимар. — Вывод вы найдёте для себя сами, может такой, о котором я и не думала. А может и не найдете, но придумаете что-то своё. Так и происходит жизнь. Главное двигайтесь вперёд, — подошла она и похлопала ледяного самоцвета по голове. — Мы.. подумаем, — стояла с закрытыми глазами Агат. Весь этот рассказ звучал для неё как сказка. Не верилось, что так бывает. Но она видела лицо этой лазурит, её глаза, сияющие будто ей разрешили посидеть на коленях у Белого Алмаза, не меньше. Это стоило принять во внимание, когда она вновь будет размышлять о своём существовании. — Вот и хорошо. Только если встретите других, кто был в подчинении Синего Алмаза, не посылайте их к нам. Мы просто хотим спокойной жизни, без приключений. — Так и быть. Мы снова уйдём. Прощай, Ляпис Лазурит, — поклонилась ей Агат, и подала жест остальным, чтобы они шли за ней. — И куда же мы будем держать путь? — спросила Опал. — Вообще без понятия, куда-то, — с иронией в голосе ответила их предводительница. Может если они просто будут идти, цель свалится на них с неба. Главное ведь двигаться вперёд? А Ляпис полетела домой, держа серую черепашку в руках.

***

Они шли на протяжении дней, недель. Поля и леса сменялись скалами, пустырями, пахотными полями, реками и озерами. Они продолжали идти, сами не до конца понимая зачем. Ларимар несколько раз порывалась бросить всех. Но быть одной ей совсем не хотелось, слишком страшно. Они держались вместе. Сапфир хоть немного помогала тем, что предсказывала где будут тупики или сплошные преграды, так что шли они без препятствий. Дни сменялись ночами, и глядя на ночное небо, грустно было вспоминать, что где-то там сейчас множество колоний Синего Алмаза, ныне разделенные между её сёстрами. Но они не могут ничего сделать, Алмаза не вернуть. Им остаётся думать только о своих судьбах. В один из жарких дней они шли по дороге среди поля. И увидели на ней лежащую фигуру. Там лежал человек, и сняв шляпу, обмахивался ей как веером. Дышал он хрипло. Все прошли мимо него, только Сапфир остановилась. — Что случилось? Идём дальше, это не стоит нашего внимания, — раздраженно бросила Агат. — Вам плохо? — спросила Сапфир. А Агат скривилась от того, что ей посмели высказать неподчинение. Формально она не была их командиром, но ей казалось, она дала понять, что именно она здесь больше всего подходит на эту роль. — Ваа.. дыы.. — прохрипел человек и закашлялся, бросив шляпу на землю. — Сейчас, — кивнуло слияние, и вытянув руки в сторону, выпустило синий луч и создало огромный кусок льда. Похоже её сила возросла вовсе не в области предвидения, такого она не ожидала. — Ох.. Ларимар, можешь измельчить немного льда? Эта глыба будет очень долго таять. — Что? С чего бы мне это делать? Пусть этот мерзкий органик подохнет, он сам виноват что оказался в такой ситуации, — шаркнула та ногой в его сторону, осыпая его землей. — Пожалуйста, Ларимар, — посмотрела Сапфир своими синими глазами. — Если ты сделаешь это, я разъединюсь, и не буду сливаться при тебе. — Гм, да? Ладно, так и быть, лишь бы вы двое прекратили заниматься глупостями, — небрежно бросила ледяная, и подойдя к осколку льда, несколькими движениями когтей вырезала оттуда куб, а после вертя его на указательном пальце, другой рукой вырезала из него лишний лёд, так что в итоге у неё получилась резная чашка наполненная ледяной стружкой, что быстро таяла на солнце. — Вот, будь благодарен, рубиновый органик, — дала та ему чашку, из которой он принялся понемногу пить. — Кха... Спасибо вам. Когда я увидел вас, то решил, что умираю и лечу на небеса. — Распадайся давай! — сказала Ларимар, и Сапфир, кивнув, разделилась на двух более маленьких сапфиров. Ларимар криво улыбнулась, но на деле она по настоящему была довольна. Одним раздражителем меньше. Мужчина же лишь дивился чудесам небесных дев. — Человек, ты знаешь где мы находимся? — решила извлечь пользу из этой выходки Агат. — Да, в Долине Селитры. Южной её части. — Спасибо, мы уходим, — развернулась она и пошла по дороге. Остальные двинулись за ней. Человек тем временем умылся остатками чашки и подойдя к глыбе, наколол себе льда с помощью ножа и накрошил его в кожаный бурдюк. Через какое-то время самоцветы заметили, что человек следует за ними. — Ты чего за нами идёшь? — крикнула ему Ларимар. — Я иду в город, эта дорога как раз ведёт туда. С вашим благословлением я точно туда дойду! — Вот тупица. Давайте ускоримся, чтобы его не видеть? — усмехнулась ледяная. — А мне бы хотелось поговорить с ним, — подала голос Опал. — В отличии от нас, он имеет цель, идя по этой дороге, — Агат и Ларимар тут же раздражил факт того, что этот человек может в чем-то их превосходить. — Зачем ты идёшь в город, человек? И откуда? — Ась.. — подбежал он ближе, чтобы не кричать. — Иду я, чтобы закупиться инструментами для поля, семенами. Как раз сейчас сезон. Ещё пищеблоков в кристальном центре взять. — Чего? Что это за пищеблоки? — разгорелось в Агат любопытство, хоть она сама бы в этом не призналась. — А, это что-то вроде каши зажатой в пластину квадратную, твердая, сухая. Зато сытная. Её там сколько хошь дают брать, небесные девы раздают. — И для чего тебе выращивать пищевые растения, если ты просто можешь бесконечно брать эти блоки? — сказала та с насмешкой над людской глупостью. — Ну дык, они ж безвкусные совсем. Ну, не совсем. Если много их есть, то вкус у них такой гадостливый становится, что невольно охота чего хорошего пожрать. Даже скотина их плохо ест. Так что это сойдет чтобы пережить голодные деньки, но чтобы постоянно есть? Нет уж, тут мой огород в помощь. У меня им щас жена занимается, и детишки мои, шестеро их у меня. — Пхе, вот я понимаю, грязевой Киндергарден, рождает таких уродцев как вы, — смеялась Ларимар. — Как невежливо, — покачала головой одна из Сапфиров. — Тихо, Ларимар. Что ещё расскажешь, человек? — старалась Агат не показывать то, что её очень достало путешествовать в тишине, информационный голод и недостаток задач терзали её уже долгие дни. И тут ещё вопрос, кто чью жажду утоляет на этой дороге. — Так вот, хорошо щас жить! Голодная смерть побеждена, это уж точно. Во времена моего деда такого не было, у него половина братьев так померла. А щас, хоть кашу эту сухую пожевать, и то силы будут хоть, чтоб поработать. Во время моего отца феодал хотел заставить нас одни блоки жевать, а весь урожай себе забирать и в соседнюю провинцию. Так небесные девы, ваши, в итоге его самого заставили на пищеблоках сидеть! Ха, в таверне до сих пор песню поют, про то как он исхудал тогда! Вот, а щас сыто в общем то живём, с детьми совсем бодро засёв идёт, они у меня шустрые. — Выходит, вы создатель жизни? Вы создали их, чтобы они были у вас в подчинении и приносили пользу? — спросила Опал. — Чего? Нет конечно, они ж мне не рабы! То что они помогают, это конечно хорошо, так нам всем легче и сытнее жить. Но я ж не буду их держать у себя как скот. Они по большей части работают то, чтоб самих себя прокормить, а не чтоб у меня была новая телега. А когда вырастут, то гляди и разъедутся по городам, или домик себе построят где, тут уж не мне знать. Но я их ростю хорошими ребятами, так что мне за них не страшно, они и рыбы наловят, и в лесу дров добудут. Хорошие они. — А если вас не станет, то кто даст им совет? Что если вы не успеете передать им все свои знания? — слова Агат внезапно стали тяжелыми. — Так, я ж говорю, они и сами не пропадут! А если чего-то не знают, то спросят... да у кого угодно. Тут каждый сосед опытом умудренный, если не пьяница, не я ж один такой. Они разберутся во всем. — А какова их цель в жизни? — тут уже все поняли, что похоже Агат спрашивает уже не про человеческих детей. Её лицо было мрачным. — Что значит цель в жизни? Жизнь это и есть главное сама по себе, а там уж найдут что им будет по душе. Главное в канаве от бедности не оказаться и в разбойники не податься, а там уж всё у них будет хорошо с целями. Вон старший мой плотником хочет быть в городе, резать красиво мебель всякую. Ещё другой сын надумал невесту найти да грамоте выучиться, чтоб в поле не пахать всю жизнь. Дочка старшая вышивкой занимается художной, вот ещё ниток надо будет взять, да. Другая дочка.. тоже себе невесту хочет найти. Вот уж времена пошли, не понять мне молодёжь, но коль богини сказали что можно, я как-то и не хочу говорить что-то против... А младшенькие мои не решили ещё, мелкие они, учатся всему подолгу, зато если уж научатся, то не забывают. Эх, не зря мой отец пахал на выкуп фермы. Вы заходите к нам если что, она недалеко от другого конца этой дороги, там забор резной ещё. — А как же вы тогда оказались на дороге и без воды, если у вас всё так хорошо? — поинтересовалась Опал. Остальные уже не думали прерывать человека. — Я и не рассчитывал что так случится, не думал что такая сильная жара будет. Рано ещё для жары. Но в жизни всякое случается. Видимо не зря я молился, раз вы мне помогли. Покаместь на земле ты ходишь не один, будет тебе о кого опереться и кому подставить плечо. Не помню кто так сказал... — Спасибо вам, — кратко сказала Агат. — А? За что? — не понял ничего фермер. Ему не ответили. — Ну ладно. Вот значит ещё был случай...

***

Прошли недели после того разговора с человеком. Их группа разместилась в постройке, что некогда была складом техники, но сейчас пустовала. Это было неподалеку от одного из поселений самоцветов, где они просто жили, а не только выполняли работу. Жить пытались и бывшие подданные Синей. И в один из дней, когда из нижних комнат послышалось верещание и звуки заморозки, Агат вздохнула и спрыгнула с крыши, чтобы посмотреть что они опять натворили. — Нечестно! Вы двое поступаете нечестно! — возмущалась Ларимар, по шею заключенная в лёд. Напротив неё стояло слияние Сапфиров. — Что у вас случилось? — недовольно спросила Агат. — Мы.. — Агат, скажи им что это нечестно! Я тоже хочу попробовать слияние! — пыталась та шевелить когтями, так что лёд чуть-чуть трескался изнутри. — С каких пор, Ларимар? И почему эти двое в слиянии при тебе? — её раздражали их баловство и разборки. — Ларимар сказала, что хотела бы побольше узнать о слиянии, и чтобы мы показали ей. Мы так и сделали. А когда она сказала, что хочет попробовать тоже, я отказала ей, сказав чтобы она попросила кого-то другого. — Так нечестно! Вы единственные кто любит сливаться, кого другого я найду? — Хватит. Сапфир, почему ты просто не дашь ей что она хочет и не успокоишь её? — Это личное, госпожа Агат. Слияние очень важно для меня, с ним я чувствую себя лучше и уверенней. И это нечто большее для меня, чем просто способ сделать что-то. Это нечто, что есть только между Сапфир и Сапфир. — Так. А ты почему захотела слияния? — повернулась к ледяной Агат. — Не твоё дело, ты мне не Алмаз! Агат достала саблю, и сурово посмотрела на закованную в лёд Ларимар. — Ладно-ладно, я скажу! Просто мне очень, очень страшно! Ясно? Мне страшно, и одиноко, я боюсь будущего, того что будет дальше. Я не знаю что делать. Мне плохо. Я подумала что эти двое чувствуют себя похоже, и что в слиянии им легче со всем справляться. Поэтому... я тоже захотела попробовать. Чтобы не чувствовать себя так никчемно, — Сапфир убрала лёд, и Ларимар упала на колени, смотря в пол. Агат убрала саблю. — Я понимаю. Мне самой мерзко от того, что я недостаточно тверда, чтобы выдержать этот груз. Мне тоже страшно, Ларимар, — присела рядом их самоназванный командир. — Знаешь, ты могла бы и прямо сказать об этом Сапфирам. Если бы ты и дальше увиливала от ответа, я бы решила что ты сошла с ума. — Я боялась что надо мной посмеются, над моей слабостью... — Как видишь, не до смеха. — Да, но мне стало полегче. Вы правда не будете смеяться, потому что я боюсь? — Зачем? Мы сами чувствуем то же самое, — сказала Сапфир. — Так, хм.. Командир, можно тогда слиться с вами? — Что? Нет уж, я... нет, я не смогу, — это был слишком высокий уровень открытости для неё, да и ещё и сливаться с самоцветом другого вида. Хоть она и знала о слиянии лазурита и Алмаза, но всё равно, это было для неё слишком. — Может лучше с Опал? — Да, мы могли бы, — показалась та из-за темного угла за стеллажами. — Чта? Как ты можешь быть такой незаметной при своём размере? И ты сказала.. вау, правда? — Да. Вопрос в том, готова ли ты, к единению в танце, — наклонялась та к низкому самоцвету. — О габаритах я и не подумала. Ладно, поздно отступать! Пошли на улицу, а то ещё разнесём тут всё! — взяла её за руку Ларимар и потащила к выходу. Остальные решили понаблюдать с крыши. Их разница в росте была слишком очевидна, однако даже так, они смогли станцевать, Ларимар пришлось держаться за палец Опал. И глядя друг другу в глаза, они смогли найти друг в друге нечто общее. Нежелание быть одной. Среди местных крестьян и стражи ещё долго ходила байка о гигантской белой ведьме, с длинными голубыми когтями, что улыбалась жуткой улыбкой и хохотала леденящим смехом, бегая по верхушкам деревьев. Хоть та и была безобидным созданием, что просто научилось смеху радости.