All-in

Этой ночью в Лос-Анджелесе было особенно холодно, хоть и не мороз. Эджворт шёл справа от меня. Мы обсуждали прошлое, так, как не обсуждали уже восемь месяцев. — …Ты ведь не только кохдопийское дело брал за эти полгода? — Конечно же нет. У международного прокурора дел действительно невпроворот. Например, месяц назад я раскрыл один достаточно одиозный картель, который имел мировой масштаб сделок. И знаешь… он был связан с делом мистера Альбы. — И как же? — Амано Групп. Они работали с этой корпорацией и искали через неё поставщиков и получателей. Эрнест Амано был лично знаком с… руководителем картеля. — Кем он был? — Долгое время мы считали, что им был Рико Дельгадо… человек, который известен мировыми масштабами контрабанды и планами по изобретению нового сверхнаркотика… но до нас плохо доходят новости. Незадолго до провала переворота в Колумбии, он был убит неизвестным наёмным киллером, как и все руководители группы. Новым лидером стал Анри Ковар — бывший член корсиканской мафии и беглый наёмник, который прикрывался под личиной руководителя охранного агентства. Дело затронуло почти весь континент… объёмы поставок, доходов и влияния были катастрофическими. — Вау. Это хорошо, что ты так поднялся, Эджворт. А я… — Ты не виноват, что потерял значок, и мы это знаем. Ровно как и не виноват, что был обвинён в убийстве. — Тем не менее. Было бы справедливо, если бы ты обвинил меня в том, что я не пытался. Во мне иссякла сила и рвение работать в системе, где ложь и связи важнее справедливости; и я, кстати, об этом очень неплохо думал, когда вспомнил дело Блеза Дебеста. Ты обезглавил гидру бесчестия в органах. Посадил за решётку Манфреда, Ганта, Дебеста, спас судейство от произвола? Но что это в итоге поменяло? Какой-то прохвост способен прийти в суд закона и исказить правду… — Да, ты прав, Райт. В том, что наших действий для нашей системы мало. Но даже так важно сохранение справедливости. — Только справедливость и правосудие в случае нашей системы отнюдь не одно и тоже, Эджворт. Ты один из меньшинства справедливых прокуроров. — Я знаком с одним агентом Интерпола, который считает почти также, как и ты. И глядя на историю, я могу сказать, что вы оба недалеки от правды. — Лан Шилун? — Да. Я, кажется, рассказывал. — Ага. Знаю о нём больше от его бывшей сотрудницы. — Хм? А что она о нём рассказывала? — Сказала, что ей было жаль предавать его. Но другого выхода не имелось. — Врёт. Она на месте преступления называла его идиотом. — Верить словам загнанной в угол шпионки? А чего ты ожидал? Что она бросится к нему в объятья, и скажет: «Прости-прости, пожалуйста, мой волчонок, я не хотела предавать вас!» Мы оба рассмеялись. — Хах… Райт, ты даёшь. И спародировал смешно, да и со стороны это выглядит забавно. Представляю себе — невозмутимая шпионка вдруг срывается… — Ага. Ну, справедливости ради, пока я сидел в тюрьме, такого за ней не замечал. — Её уже не исправить, если ты об этом. Так и останется такой. — Понятно… — Ты, кстати, мало о себе говоришь. Явно же не полгода просто пил и пил? — Нет, именно этим я и занимался, Майлз. Ну, ещё в тюрьме сидел. Опыт так себе... Отчего-то это прозвучало куда грустнее, чем я сам мог думать. Эти восемь месяцев были действительно чем-то… особенно страшным. Я подвёл многих, очень многих. Себя, Зака, Трюси… Айрис… и в какой-то степени, я предал Клавира. Я ведь догадывался, что его могли убить. Я ведь видел, что за нами кто-то следил. Почему я не предупредил никого? А ведь я и Эму подвёл. У них только всё начало налаживаться… он перед самой смертью спел ей песню, и тут такой исход. Точно так же я мог бы предупредить ту, что стала для меня путём к спасению. Но не сделал этого. По своей же глупости. Но самое главное — я подвёл себя. И не раз. — … Повисло неловкое молчание. Никто не решался говорить. В заполненном городе, в зимней предрождественской ночи мы молчали друг другу. Что-то из Майлза не выбить, не выцедить никак и никогда. Это его неспособность сопереживать в открытую. Он достаточно эмпатичен; но это его качество очень далеко и искажено настолько, что пред разумом просто исчезает. Это отзвук дела DL-6. Я изучал документы и события тех дней, и прекрасно осознаю, что ему просто некому было помочь и сопереживать. Единственной соломинкой, что связывала его, тогда ещё тихого мальчика книголюба, с миром, был отец. Отца не стало — и некому было его выслушать. Манфред был бессердечным человеком, от которого ожидать понимания не приходится, даже глядя на него. А Рэймонд, с которым Майлз с детства знаком, был ещё сам малец тогда. И с момента усыновления Майлза Эджворта их связь прекратилась. — Не пойми меня неправильно, Майлз. Но в моей ситуации я не видел иного выхода. Быть может, я могу показаться слабым или всё такое, но– — Всё в порядке, Райт. Кажется, мне нужно было действительно вернуться заметно раньше… извёл ты себя, ничего не сказать. Я мало смотрел на себя в зеркало. И сегодня, когда я по воле судьбы оказался освобождён, я не стал этого делать. Но портрет из ориентировки выглядел уже не как Феникс Райт. Исхудалый, щетинистый, с большими кругами под глазами. Это уже не улыбчивый Феникс Райт, обслуживавший клиентов за бесценок во имя справедливости. Это — Феникс Райт, что той справедливостью был предан. — Хватит об этом, пожалуйста… — Ладно-ладно. Прости, Райт. Ты есть не хочешь? А то выглядишь так, будто уже неделю не ел. — Хм. Ну, ты недалёк от правды… — Что?! В Гавиоте что, вообще не кормят? Майлз слегка раздразился. Будто это очень сильно волнует его. — Не то чтобы... Просто завтрак я проспал, а обед пропустил, сражаясь с полицейскими. — И ты за столько времени даже о еде не вспомнил… — Да знаешь, что-то не до этого было, — сказал я ему, намекая на ситуацию, в которой я оказался. С побегом на меня навалилось ещё больше вопросов. Кристоф предал меня и убил брата, убил мою девушку. Обеспечил мне отправку на тюрьму и, потенциально, на тот свет. В тюрьме я свёлся с Рэймондом и Калисто. К первому у меня нет вопросов, а к Калисто их миллионы, и я устану их считать. После тюрьмы мне помогла Виола с совершенно неизвестными мотивами. Хоть она и говорит о «благодарности», мне кажется, что простая благодарность за помощь в раскрытии Фурио Тигре не стоит сделанных ею действий, часть которых она от меня ещё и скрывает. Зато один вопрос у меня отпал — действительно ли Майлз такой плохой друг. Сейчас я знаю — отнюдь. Но то, что полгода он вообще не слышал обо мне ничего, как и два месяца не помогал другу, приговорённому к казни, оставляют новые вопросы. И это я не говорю о том, какой на деле план имеет Кристоф… в общем, неудивительно, что я скоро превращусь в скелет. Мозгу еда нужна, а я его только больше нагружаю. — Понимаю и сочувствую тебе, Райт. Куда пойдём? Счёт на мне. Я вспомнил о старом приятеле Дрине, но сейчас я не в духе. Хоть у него и хорошие стейки. — Честно? Мне всё равно. Я половину точек забыл, так что это оставляю на тебя. — Окей. Как хорошо, что я машину неподалёку припарковал… — Есть такое. Я устал уже. Вдруг позвонил телефон. — Алло, слушаю. — Феникс! Старина Рэй у аппарата. Ты как? Новостные репортажи только и трубят о тебе. — Что? — А. Да о том, что ты сбежал. — Не переживай по этому поводу, Рэй. Я в порядке… относительно. — Это хорошо. Слушай, я чего звоню… Майлз с тобой? — Угу. А что? — Я хотел с тобой встретиться… да и с ним тоже. Вы сейчас… — Нет. Майлз, мы куда едем? — Palazzo Bolognese. Мы скоро будем, — сказал он в телефон. — Хорошо. Я приеду. Он бросил трубку, а мы дошли до его бордовой «Альфа Ромео» и поехали на место, оказавшись там через несколько минут. На удивление. Мы заняли трёхместный столик у окна, сняли с себя пальто и уселись. Только сейчас я понял, как несуразно мы выглядели за одним столом: я, исхудалый беглец в поношенном свитере и с мешками под глазами, и Майлз, выглядевший также статусно, как и всегда. От меня, наверное, осталось слишком мало Феникса Райта, чтобы это замечали остальные. — Что будешь брать, Райт? — спросил меня Майлз. — Не буду играть в ценителя и возьму обычную пиццу с сыром. — С сыром? Ох… тогда не ты её берёшь, а мы. И большую. Майлз был большой любитель сыра, точно так же, как и я. Правда, его страсть к сыру, наверное, всё же больше моей. — И надо чего-то мясного у них взять, что ли… — добавил я в итоге. — Хм… Резонно. У них, кажется, стейки есть. — Стейки? Можно попробовать. — Брать на двоих? — Угу. — Хорошо… — Так, а старина Рэй за себя заплатит? — Думаю, что да. — Хорошо. Кстати, а вот и он подъехал, походу… У входа припарковалась чёрная Honda Accord, и из неё вышел наш третий соратник. И даже в зимней ночи он носит свою шляпу… ну, точнее сказать, шляпу Грегори Эджворта. Спустя пару мгновений он вошёл внутрь. — Хей! Старина Рэй пришёл! — Привет, Рэймонд! Давай к столу, пока официант не пришёл. — Ага! Тоже голодные? Я вот только с офиса; голодный, как собака… — Был тяжёлый день, мистер Шилдс? — спросил его Майлз. — Вроде того. Я к вам отнюдь не зря заявился. Обычно я в это время уже дома с женой. Жена? Ах да, кажется, он упоминал, что одна его подзащитная была с ним связана из-за того инцидента IS-7, и он после оправдательного приговора женился на ней. Они вроде знакомы уже около двадцати лет, так что… достаточно интересная история, хоть я и не знаю подробностей. Примерно так могло случиться у меня, если бы не один… сложно назвать его человеком. Рэймонд снял с себя пальто и перчатки, усевшись за свободный стул. — Не буду томить и перейду сразу к делу. Я смог получить немного информации о ситуации и… кажется, наш враг — отнюдь не простой адвокат-пройдоха. Ну, точнее, он… но за ним может стоять очень, очень много интересных дел. — В плане? — Кажется, я понимаю вас, мистер Шилдс, — отметил Эджворт. — Видишь ли, Райт, после твоего отстранения Кристоф сильно поднялся, оправдав Вэланта Грамари на суде. — Это я и сам знаю. Я, как никак, с ним общался. — А ещё он обслуживает юридические интересы половины Голливуда. Среди его клиентов столько актёров, бизнесменов, шоуменов… а ещё, вероятно, наркобаронов и бандитов. — Именно, Майлз! — похлопал в ладони Рэй, и добавил: — Старина Рэй хотел бы добавить, что в ходе процессов, что он ведёт… он готов идти на не самые экологичные дела ради увеличения дохода. — Например? — Во время дела о разводе актёра Энтони Фостерса с его женой Алексой его подозревали в заключении сделки с адвокатом противоборствующей стороны с целью затянуть дело и усилить вражду между ними, дабы таким образом ещё сильнее затянуть дело и повысить доходы. В итоге в последний момент Кристоф решил дело в пользу своей клиентки, предав даже адвоката, с которым вошёл в сделку. — Не вижу предательства, Рэй. Он ведь тоже получил немало денег… — Энтони взыскал со своего адвоката компенсацию за провал дела. Хоть она и не составляла сто процентов от суммы, но поступок всё равно гнилостный. И при этом в рамках закона, грамотно и элегантно. — А когда было это дело? — Две недели назад. После этого и появились слухи о том, что Гэвин пересел на Порше. — Ммм… Я не Эджворт, но и у меня складывается логическая связь между двумя событиями. Но это ведь явно не всё? — Отнюдь. У Кристофа очень хорошие связи, и старина Рэй считает, что они могут сильно пригодиться. В том плане, что если он и… дело Эджворта окажутся как-то связаны, например, то Кристоф Гэвин может оказаться в числе его непосредственных фигурантов. — «Если». Но вы правы. Как-то подозрительно, что он убил брата и невинную девушку ради такого мелочного мотива… Не у меня ведь одного было ощущение, что такие усилия не окупились? — Окупились, — поправил Эджворт. — Но мысль интересная. Я поручу органам проверить Гэвина, если это будет возможным. — Спасибо, друзья. Я ценю вашу поддержку и веру в меня. Хорошо, что вы меня не бросаете. Немного льстиво это звучит, учитывая, что «мистер Майлз Эджворт» вспомнил обо мне только спустя восемь чёртовых месяцев. Ну это ладно; в его случае лучше поздно, чем никогда. — Кстати, Рэй. Что заказывать будешь? — Пасту болоньезе и салат цезарь. За меня платить не надо, я сам. — Отлично, — тихо отметил Майлз, почти про себя. И только я, похоже, это услышал. Я его понимаю — сам точно также платил за ассистентов и друзей после завершения крупных дел. И он сейчас этого избежал, хоть он и явно куда более обеспечен, чем адвокат. Через минут пять, пока мы беседовали о всяком, пришёл официант, посчитал нас и ушёл. Мне показалось… или он как-то странно на меня смотрел. Подмигивал, что ли? К чему это? Пытаясь отогнать от себя наваждение, я помотал головой. Хотя изначально я хотел задать отвлекающий вопрос, вроде «Кстати, Эджворт, как у тебя на личном фронте?» Но знаю, что за такой вопрос Майлз бы просто меня казнил. Эта тема в разговорах с ним — табу. В разговорах за едой многое упоминалось, ровно как и многие. И многое я узнал. Во-первых, тот Лан Шилун восстановился в должности и снова командует взводом из ста агентов, ибо очень удачно накрыл пару информаторов в Гонконге. Во-вторых, с ним плечом к плечу работает Франциска, которая тоже намеревалась приехать, но взамен всё же решилась и далее распутывать эту огромную преступную паутину. Это из интересного. А помимо этого всякие не сильно существенные беседы вроде того, как далеко идёт главный ученик Майлза Эджворта, какие интересные вещи Майлз видел во время путешествий по миру, и какие интересные клиенты попадались Рэймонду. Мне лишь было нечего рассказать, и только Рэя я мог более менее понять и поддержать. Упоминал он многих. В частности, упомянул и Виолу. Быть может, это я в бреду, или эта итальянка всё чаще оказывается хоть вскользь упомянутой в последнее время. Наверное, мне просто мерещится. Плотно поев (я впервые нормально поел за последнее время), мы пообщались ещё около часа, в ходе разговора приняв решение копать под Кристофа. И в конце я вновь ощутил чувство слежки. — …так. Тихо. Мне кажется, что за нами следят. У меня уже было такое чувство, и меня чуть не застрелили, а Клавира отравили. Будьте осторожны. — То есть… за нами следили всё это время? Старина Рэй озадачен… — Не знаю. Я только сейчас это почувствовал. — Хорошо, Райт. Тогда пора идти. Майлз и Рэй расплатились, после чего мы разошлись по машинам. Но стоило нам проехать всего два квартала, как из поворота выскочило две чёрных машины, что пытались в повороте преградить нам путь… но в итоге перевернулись. — Что за… бред? Кажется, это хвост! Майлз, дави на газ! Мы ускорились, и я услышал сзади несколько выстрелов. Которые, кажется, не целились по нам. Возможно, кто-то отвлёк их от нас. Стало понятно одно: это явно не силы одного лишь Кристофа…