Маяк на острове Сен-Анри

Нужно покормить чудовище. Прожорливое. Оно всегда голодно, особенно в шторм, всегда, всегда. Солёные капли сегодня трёх видов: пот, свои слёзы и слёзы моря. Разные на вкус, разные на ощупь. Пот ложится плёнкой, свои слёзы режут уголки глаз, откладывают в морщинках едкие личинки, колупнешь — соль отваливается. А слёзы моря летят в лицо, они холодные и пахнут макрелью. Скоро прольются слёзы неба, оно ими уже набрякло, скоро брызнут, скоро. Небо всегда плачет, когда чудовище голодно. Чудовище всегда голодно, когда небо плачет. Нечем. Нечем. Когда-нибудь оно всё сожрёт, Сен-Анри маленький, а чудовище ведь так много ест, так много, так часто. Надо покормить. Надо, надо, пусть ест дружелюбных великанов — бедные великаны! Пусть ест, лишь бы не делало беды. Великаны машут лапами, гнутся и падают. Шторм тоже хочет, чтобы чудовище ело, он помогает, валит их. Мёртвых не так жалко, они уже мёртвые. Топориком, топориком. Полдела сделано. А ведь было время. Чудовище ело масло, но сейчас никто не даёт масла. Не верят. Боятся. Уметь бы самому его делать, но куда там. Приходится убивать. Бедные великаны! Даже если уже мёртвые. А они говорят, чудовище не наделает беды. Говорят, оно безобидное. Говорят, говорят, даже если заткнуть уши и бежать оттуда, а потом смеются и тычут пальцами. Вот не кормить бы чудовище, чтобы они увидели! Вот тогда поверят, вот тогда увидят, как по волнам идёт беда, вот тогда пожалеют! Нельзя не кормить. Нельзя, чтобы беда. Нельзя, чтобы снова. Руки из пучины, солёные руки, слёзы моря — горькие слёзы. Нельзя. Нельзя. Лучше изрубить топориком руки великанов, замшелые тёплые руки, и кормить чудовище, кормить, чтобы отводило беду. Кормить, пока не уляжется шторм, кормить, пока не взойдёт солнце. Когда солнце, хорошо. Когда солнце, чудовище спит. Оно уснёт, оно скоро уснёт, всё будет хорошо. Влага подсыхает, покрывает лицо солёной коркой. В логове чудовища жарко, вот-вот потрескается кожа, а снаружи шторм, снаружи пролились слёзы неба и море лижет скалы, слизывает влагу, сливается с небом, а ещё что-то бьётся о камни, что-то страшное, что-то слишком похожее на беду. Зачем чудовище принесло из пучины это? Оно же не голодное!