Маяк на острове Сен-Анри

Солнце припекало вовсю. Николя давно стащил куртку и расстегнул клетчатую красно-синюю рубаху. Жиль хотел было последовать его примеру, но не смог: куртки на нём изначально не было, а у блузы имелась лишь небольшая шнуровка. Поэтому Жиль ограничился тем, что деловито засучил рукава. Работы предстояло много: подготовить все поваленные штормом деревья, отделив от стволов ветки, потом распилить всё на чурбачки, наколоть из них дров и сложить в дровник. Обычно Жилю поручали собирать самые мелкие ветки и щепки для растопки, но в этот раз он взбунтовался и заявил, что уже слишком большой для таких дел. Пусть вон Бланш и Надин с Гаспаром собирают щепки, а Жилю пора браться за мужскую работу. Матушка пробовала было возразить, но Николя неожиданно поддержал Жиля и выдал ему топор, правда, слегка смазав торжественность момента комментарием: — Рубить надо острой стороной, смотри не перепутай. Жиль был в таком восторге, что даже не обиделся ни на это, ни на полушутливую просьбу не отхватить себе ненароком пальцы. Сейчас, примерно полтора часа спустя, его энтузиазм несколько поутих, но желание работать и проявлять себя с лучшей стороны осталось. Пока Николя сражался со старой пилой, Жиль старательно ставил чурбачки на пень, примеривался и обрушивал лезвие топора, почти всегда попадая в цель. Правда, редко удавалось расколоть чурбак с одного удара. Чаще топор застревал на полпути, приходилось стучать по пеньку снова и снова, а в крайних случаях даже просить о помощи Николя, но сам процесс всё равно приводил Жиля в восторг. Николя выругался сквозь зубы, едва не сломав пилу о сучок, плеснул себе воды из кувшина, утёр пот со лба, тяжело выдохнул, одёрнул рубашку, попытавшись распахнуть её пошире, снова чертыхнулся и стащил её вовсе. Жиль оглянулся, раздумывая, не сбросить ли с себя блузу, но тут же отвлёкся на четвертинку толстого трухлявого чурбака. Кажется, эта ель умерла своей смертью как минимум лет за десять до шторма. Древесина стала лёгкой-лёгкой, пористой, дырявой, как эмменталь. Жиль нахмурился, разглядывая шевеление в одной из дырок на сколе. — Эй, ты уснул там, что ли? — окликнул его Николя. — Там гусеница, — ответил Жиль. — Древоточец, наверное. Жиль попытался поддеть гусеницу щепкой, но вовремя остановился: вдруг проткнёт её ненароком? — Давай не зевай, к обеду бы управиться с этой елью, — сказал Николя. Жиль сосредоточенно свёл брови. Получившееся полено надо бы расколоть ещё хотя бы на две, а то и на три части, но как, если там гусеница? Николя догадался о причине заминки, закатил глаза: — Неженка! Жиль покраснел, а Николя уже отобрал у него полено и аккуратно вытряхнул гусеницу на ладонь: — Ну теперь-то можно продолжать? Жиль одарил его восторженным взглядом, взял с протянутой ладони приятно прохладную, упругую гусеницу и посадил её в свою кружку, предварительно допив воду. — Фу, — заключил Николя. Жиль снова взялся за топор, а Николя — за пилу. Какое-то время они трудились молча. Жиль изредка поглядывал в сторону гусеницы, надеясь, что она никуда не уползёт. Очень хотелось похвастаться находкой перед Этьеном. Они не виделись уже два дня: Жиля завалили работой, а Этьену, наверное, было сложно улизнуть из дома. Такое иногда случалось, если его отец был не в духе, но Этьен рано или поздно всё же объявлялся, как ни в чём не бывало юркал под сети и умело переводил разговор на другую тему, стоило кому-нибудь спросить, как у него дела. Будто подслушав мысли Жиля, Этьен показался из-за поворота. Он шёл, беззаботно насвистывая и загребая пыль босыми ногами. Жиль рванул было к нему, но остановился, влекомый бременем долга. Нельзя сначала потребовать себе мужскую работу, а потом сбежать. Дрова сами себя не наколют. Николя приветственно махнул Этьену и объявил: — Обед! Жиль вздохнул, понимая, что после еды придётся продолжать. — На сегодня всё, — добавил вдруг Николя. — Как это — всё? — недоверчиво переспросил Жиль и подозрительно глянул на брата, готовясь отстаивать своё право на работу. Николя повесил пилу на козлы, собрал с земли одежду, причесал пятернёй всклокоченные волосы и нехотя сказал: — Мы с ребятами пойдём искать… одного человека. — Кого? — хором воскликнули Жиль и Этьен. Николя покачал головой и ничего не ответил. — Ну и ладно, — протянул Жиль. — Спорим, я и так знаю? Спорим, вы ищете Жюли? Николя пристально глянул на Жиля: — С чего ты взял? — Все говорят, — важно ответил Жиль, хотя на самом деле просто подслушал разговор матушки с кузиной. — И всем известно, что она сбежала на Большую землю, а Пьер дурачок, что ей верил. Николя вспыхнул, сощурился, будто пытаясь испепелить Жиля взглядом, и наконец бросил: — Не болтай о том, чего не знаешь. — Что это он? — спросил Этьен, когда Николя промаршировал в дом. Жиль пожал плечами: — Взрослого из себя строит. Этьен понимающе вздохнул, и Жиль спохватился, продемонстрировал ему кружку с гусеницей. — Ого, — уважительно сказал Этьен. — Я всё утро дрова колол, — похвастался Жиль. — Да? — Этьен ненадолго задумался. — А я… А хочешь секрет? — Конечно! — воскликнул Жиль. Этьен подошёл поближе и зашептал ему на ухо: — Я знаю один потайной ход. Давай покажу!