Маяк на острове Сен-Анри

Пляж в свете дня не должен был казаться зловещим, но у Гийома всё равно дрожали колени. — Как козы! — сказал Робер, выпростав ладонь и изобразив захват: — Нога камень обнимает! Гийом уже научился понимать его отрывистую речь, да и жесты неожиданно легко дополняли картинку. Вместо ладони великана запросто представилась собственная босая нога, обволакивающее движение перенеслось на камень. Действительно, если так цепляться, не свалишься. Вот только колени дрожать не перестали. — Я не поэтому, — сказал Гийом. — Просто там же… — Чудовище! — закивал Робер и ткнул большим пальцем в сторону маяка за спиной. — Спит! Не бойся! — Нет, я… — Гийом сосредоточился, отсекая всё ненужное, и наконец сформулировал: — Плохое место. — Плохое! — согласился Робер. — Не пойдём? Гийом с готовностью остановился, но Робер покачал головой: — Надо! Гийом вздохнул. Наверное, можно было попросить, чтобы Робер шёл без него, и остаться на маяке. Маяк, который Робер упорно именовал чудовищем, Гийома не пугал, там было даже по-своему уютно. Но вылазка за едой была необходимой, и Гийом не хотел отлынивать. Робер и так уже за пару дней несколько раз отлучался сам, а потом с довольной улыбкой выкладывал на стол добычу: рыбу, кусок сыра, чёрствую буханку хлеба. Один раз даже засахаренных фруктов принёс, радостно посмеиваясь и утирая кровь с разбитых губ. На этот раз сам Гийом настоял, чтобы они раздобыли еду не в деревне, так разве можно отступать? Сверкающее в лучах солнца море слепило, и Гийом не сразу заметил, что на пляже кто-то есть. — Люди! — шепнул он, ухватив Робера за руку. Что-то подсказывало, что с деревенскими им лучше не встречаться. Наверное, они не любят Робера. Наверное, боятся. — Уйдут! — осклабился Робер. И действительно. Люди — мальчишки примерно одного с Гийомом возраста — заспешили прочь, к тому месту, где крутой обломок скалы глубоко врезался в море. Может, у них там припрятана лодка? Гийом прищурился, силясь разглядеть что-нибудь за окружавшими скалу камнями, а мальчишки уже развернулись, промчались по пятачку пляжа и исчезли в кустах. — Ушли! — объявил Робер и самодовольно улыбнулся. — Боятся! — Разве это хорошо? — спросил Гийом. — Я бы не хотел, чтобы меня боялись. И ты ведь не страшный, Робер… Они уже спустились к пляжу, но Робер помедлил, прежде чем ступить на песок, серьёзно посмотрел на Гийома и изрёк: — Надо бояться! Чудовище! Слишком близко! Гийом хотел было возразить, что и маяка тоже не боится, но смолчал. Может, маяк и не виноват, но место тут действительно нехорошее. Робер решительно зашагал по пляжу, загребая песок своими огромными сапожищами. Направлялся он почему-то не к воде, где они собирались набрать мидий, а к кустам, за которыми скрылись местные мальчишки. Гийом успел уже подумать, что Робер хочет напугать их, но тот только раздвинул колючие ветки и запер спрятанную за кустом дверь на засов. Гийом охнул от неожиданности, потом потянул Робера за рукав: — Ты что! — Нельзя! Пусть не ходят! — строго ответил Робер. — Да ты же их запер! Они там умрут! — возмутился Гийом, вдруг засомневавшись в его хорошести. Робер хищно осклабился, задвинул ветки и подмигнул. — Так нельзя. Открой, — потребовал Гийом. Он мог бы, вообще-то, и сам, но что-то ему подсказывало, что лучше переубедить великана, чем вступать с ним в открытый конфликт. Робер помотал головой и указал куда-то вглубь острова: — Другой выход! Много! Сюда нельзя, пусть не ходят! Гийом с сомнением покосился на скалы и вздохнул. Ну и ладно, можно будет сходить сюда и потихоньку отодвинуть засов, пока Робер спит. Эта мысль Гийома утешила, хотя он и слабо представлял себе, как идёт на пляж в полном одиночестве и в темноте. Он стиснул в кармане латунную пуговицу с рыбками, запрещая себе представлять труп Жозефа, распростёртый на этом белом песке, запрещая себе вообще думать о трупе Жозефа. Если помнить его живым, можно представлять себе, будто он остался дома. Это Гийом потерпел кораблекрушение и оказался на чужом острове, а Жозеф по-прежнему дома, рыбачит на лодке старика Ленуара, по вечерам чинит сети, помогает матушке таскать бидоны молока на маслобойню, катает на спине маленькую Жюстин, украдкой подкидывает букетики фиалок этой глупой хохотушке Клеманс… Думать об этом оказалось тоже больно, и Гийом поспешил за Робером, который уже направлялся к берегу, на ходу вынимая из кармана небольшую сетку. — Там! — Робер ткнул пальцем в сторону выступающей скалы. — Много! Гийом, отчаянно желая быть полезным, выхватил у него сетку, поспешил вперёд, огибая большие камни. Он мигом наберёт мидий — самых крупных, самых вкусных! И они с Робером вернутся на маяк, зажарят их и съедят, а потом Робер снова разожжёт огонь наверху и будет всю ночь кормить своё мнимое чудовище, а Гийом уснёт и… Он вскрикнул, едва не налетев на утопленницу, и поскорее закрыл лицо руками. — Как так! Как так! — запричитал за его спиной Робер. — Не голодное! Спит! Как так?