Маяк на острове Сен-Анри

Этьен тосковал. От работы ныли мышцы, спину ломило, босые ноги сбивались в кровь, а Патрис с Аленом ещё и нагнетали, пересмеивались: — Ну как, братишка, нравится зарабатывать себе на хлеб? Тунеядствовать-то проще, а? Этьен молча смолил лодки, чинил сети, сортировал и потрошил рыбу, а вечерами валился без сил. Пока отец и братья налегали на ужин, Этьен едва заставлял себя съесть хоть немного, чтобы не расстроить матушку, и уходил на свой матрас. Всю ночь ему снились беспокойные сны, а утром пронизывала тоска по Жилю. Отец вроде бы не запрещал им видеться, и Этьен обещал себе, что вот сегодня по-быстрому переделает всю работу и пойдёт к Мартенам, но отец давал ему всё новые и новые поручения, пока блеск в глазах Этьена не сменялся смертельной усталостью, а солнце не исчезало за горизонтом. И только одно радовало: отец стал помягче к Этьену, иногда трепал его по плечу, а один раз даже похвалил за аккуратные узлы на сети. Ради этой похвалы Этьен готов был починить хоть тысячу сетей. Вот только на Жиля времени не оставалось, и это давило, умаляло радость от трудовых свершений. Наконец настало воскресенье, и Этьен сразу же после мессы пробрался к Мартенам, занимавшим места в самом дальнем углу церкви. Отцовского гнева можно было не бояться: по воскресеньям полагается отдыхать, так говорится в Священном Писании. На Мартенах лежала тяжёлая печать горя, и Этьен поёжился. Подлый Робер, как он мог так с ними поступить? Как мог сбросить со скалы несчастного Николя? И почему никто ничего не делает? Преступника полагается казнить! — Привет, — тихо сказал Жиль, и Этьен ему смущённо кивнул. — Здравствуй, Этьен, — сказала матушка Мартен и погладила его по макушке дрожащей рукой. — Ты давно не заходил. — Дел много, — виновато ответил Этьен. — Я подумал… Можно мы с Жилем?.. Жиль был ещё бледен после болезни, и в глазах матушки читалось явное сомнение, но наконец она кивнула: — Да-да, конечно. Жилю нужно развеяться. — Я каждый день его ищу, — сказал Жиль, едва они вышли из церкви и свернули с дорожки, чтобы не идти вместе с остальными прихожанами. Этьен сочувственно вздохнул. По затылку вдруг пробежали мурашки, стало жутко неуютно, будто сам убийца стоял за спиной. Этьен резко обернулся, ожидая увидеть Робера. Робера не было, но чуть поодаль стоял отец. Он сверлил Этьена и Жиля пристальным взглядом. — Я пойду прогуляюсь, можно? — запоздало крикнул Этьен. Отец так и стоял, не сводя с них взгляда, будто не слышал. Наконец он медленно кивнул, и Этьен выдохнул. — Ну, всё в порядке, — сказал он Жилю. — Куда пойдём? Жиль вздрогнул, будто очнувшись, с явным усилием оторвал взгляд от отца Этьена и бесцветно прошелестел: — На пляж.