The End Is Up To Us

Спустя пятнадцать минут после их встречи в баре для метания топоров Ники аккуратно влился в группу. Он всегда хорошо ладил с Мэттом и Элисон, а Джереми и Рене ладят со всеми. Ники быстро расположил к себе Жана благодаря шутке о качестве европейских бойфрендов, а затем провел весь урок по безопасному обращению с топором, шепотом добавляя Дэн исключения, которые заставили ее хихикать — большинство из тех, которые Эндрю слышал, касались того, что нужно дать полную свободу действий, чтобы отрезать чьи-то яйца. Нил достаточно дружелюбен, хотя в основном ведет себя как слишком мягкий остров на окраине группы. Сегодня Кевин крепкий орешек: с каждой минутой грозовая туча над его головой становится все темнее. Нил и Кевин не сказали друг другу ни слова с тех пор, как приехали. Хозяйка заведения, женщина в джинсах с тугими косами и бицепсами, не уступающими бицепсам Эндрю, узнает Элисон. Она берет ее, Мэтта и Ники в расширенный тур, чтобы Элисон могла рассказать о бизнесе в своем аккаунте в Instagram, пообещав, что вся их группа получит выпивку в доме. Все, кроме Эндрю, Рене и Нила, направляются в бар, потому что, по-видимому, общее мнение состоит в том, что метание топоров и алкоголь — это прекрасное, спокойное и нормальное сочетание. (Вот для чего нужен отказ, полагает Эндрю.) Все трое сидят за длинным деревянным столом рядом с парой дорожек для метания, которые им были назначены. Эндрю запрещает обсуждать школьные дела — ему нужно, по крайней мере, держаться за нити своих многолетних усилий по балансу между работой и личной жизнью — поэтому он и Рене обсуждают свои планы на неизбежную анархистскую революцию. Нил время от времени отдаленно вмешивается, давая слишком конкретный совет по выживанию. Рене внимательно наблюдает за Нилом, когда он не смотрит, но в остальном оставляет его в покое. Когда остальные возвращаются, начинается метание. Только два человека из их группы могут бросать одновременно, поэтому Жан и Джереми поднимаются первыми, а остальные находятся как можно ближе, наблюдая и подбадривая, как они оба фантастически не попадают в цель. Нил отходит назад, поэтому Эндрю стоит рядом с ним. — На твой маленький поступок становится тяжело смотреть, — говорит Эндрю. Нил стреляет в него взглядом. — Это не так. Я в порядке. Эндрю фыркает. — И ты называешь меня лжецом. Кевин оборачивается, чтобы посмотреть на них, его лицо сурово хмурится. Нил смотрит в ответ. — Что с ним? — спрашивает Эндрю. — Полагаю, то же самое, что и с тобой, — с горечью говорит Нил. — Я не нуждаюсь в заботе. Эндрю наблюдает за Нилом; Нил наблюдает, как топоры непрерывно стучат по стене. У него нет четкой реакции — в его теле нет и тени напряжения, — но Эндрю тоже умен в искусстве подавления. Он толкает руку Нила локтем, зарабатывая еще один укоризненный взгляд. — Если ты собираешься преодолеть триггеры, то сделай это, — говорит Эндрю. — Если нет, то уходи. Единственный, кому ты что-то докажешь, это ты сам. Остальным из нас похуй. Нил хмурится, отводит взгляд и вздыхает. — Это даже не тот топор, — говорит он низким голосом. — Его был намного больше. И довольно ржавый. К тому времени, как я видел его в последний раз, он в основном перешел на мясницкий тесак. — Очаровательно, — говорит Эндрю. Нил фыркает. Что на самом деле завораживает в этом утверждении, так это то, как обыденно говорит Нил. Какую жизнь прожил Нил, чтобы говорить такие вещи без страха, с этими шрамами на лице? Как он оказался здесь, этот озорной человек с нормальной работой и родственной душой, которая без ума от него, и группой друзей, которые занимаются детскими развлечениями по выходным? Эндрю хочет знать больше. Он хочет продолжить выторговывать правдой, пока не изложит хронологию жизни Нила, над которой он сможет ломать голову, хочет собрать все воедино, чтобы разгадать эту загадку. Вместо этого он говорит следующее: — Он передал семейное дело? Реакция Нила могла быть любой, но Эндрю сделал ставку на реальность — Нил удивленно смеется, снова привлекая внимание Кевина. Нил продолжает игнорировать его, улыбаясь Эндрю. — Ты спрашиваешь правду? — Конечно. Нил наклоняется ближе. — Мой отец никогда не учил меня сам — он не проводил со мной достаточно времени, — шепчет он. — Но он заставил своих людей научить меня кое-чему. — Своих людей, — повторяет Эндрю. — Партнеры, дружки, прихвостни, — говорит Нил, пожимая плечами. — Злое гангстерское дерьмо. В основном мы работали с меньшими ножами, но я думаю, что применима та же общая техника. — Хм, — говорит Эндрю. — Докажи это. Нил, как выясняется, ужасно хорошо метает топоры. Как и большинство вещей, связанных с физическим, он двигается с легкой уверенностью. Он взмахивает топором сбоку, чтобы проверить вес, поправляет руки, пока не находит лучший хват. Его бросок наполнен плавной силой — настолько быстрой и небрежной, что ты даже не представляешь, что он хоть пытается, пока его топор каждый раз не попадает в яблочко. Трудно отвести взгляд. К счастью, Нил обращает на него свою глупую самодовольную ухмылку, и Эндрю приходится фыркнуть и отвести взгляд. Эндрю не так уж плох — вес не сильно отличается от его большой вратарской ракетки экси, и он всегда хорошо целился. Но он не может сравниться с точностью Нила. Рене лучше других, и Эндрю не находит в себе силы удивляться. Она и Нил играют вничью раунд за раундом, оба попадают в центральную цель, пока Рене, наконец, не колеблется и не бросает слишком далеко влево. Она встряхивает рукой, прежде чем пожать руку Нилу, чтобы закрепить его победу. Ники надевает ему на голову воображаемую корону, заставляя его смеяться. Кевину явно надоело — он топает к двери, как ребенок в истерике. Нил морщится, следуя за ним. — И не возвращайтесь, пока не разберетесь со своим дерьмом! — Кричит Жан им вдогонку. Нил показывает средний палец в их общем направлении, когда он проскальзывает через дверь. — Кажется, вы с Нилом хорошо ладите, — говорит Ники, материализуясь рядом с Эндрю за их столиком. Его щеки слегка покраснели от выпивки и смеха, и в его выражении есть что-то, что предвещает неприятности. — Он в порядке, — говорит Эндрю. Ники усмехается. — А еще он милый. Эндрю косо смотрит на Ники. — Я уверен, что его родственная душа, Кевин, согласится с тобой. Ники пожимает плечами. — Полиамория существует. Эндрю закатывает глаза, пока Ники перебарывает себя, чтобы не засмеяться. Когда он восстанавливает контроль, Ники мягко толкает плечо Эндрю своим. — Это действительно хорошая компания, — говорит он, кивая на место, где Рене и Элисон соревнуются по мишеням. Элисон матерится, Рене отвечает идеальными бросками и поднятыми бровями, которые заставляют Элисон сгибаться пополам от смеха. — Приятно знать, что это то, чем ты занимаешься, когда меня нет рядом. Я переживаю, знаешь ли. Эндрю не отвечает, что-то в его груди пытается укрыться от эмоционального поворота разговора. Он встречается глазами с Ники, находя, что они слишком блестят в его стиле. — Я горжусь тобой, — говорит Ники, затем усмехается, когда Эндрю фыркает и отворачивается. — Ладно, ладно, никакой сентиментальности до конца выходных, обещаю. Эндрю спасается от ответа, когда остальная часть группы замолкает. Эндрю быстро встает, переводя взгляд с Мэтта на Элисон в поисках повреждений. С Мэттом все в порядке — он смотрит с отвисшей челюстью на Элисон, которая безучастно смотрит на что-то, чего Эндрю не может видеть. Эндрю обходит Жана, чтобы добраться до нее. Элисон и Рене замерли, глядя на руку Элисон, лежащую на плече Рене. Рене медленно поднимает руку, заметив новое чернильное кольцо вокруг пальца, затем смотрит на лицо Элисон. Окружающие начинают аплодировать, как это принято при публичной встрече с родственной душой. Элисон улыбается незнакомцам — ярко, мило, неубедительно для глаз Эндрю — затем Рене. — Вау, — говорит она, выдавливая небольшой смешок. Она убирает руку с плеча Рене, сгибая ее в воздухе и смотря на свое кольцо души. — Значит, это случилось. Рене кивает с легкой улыбкой на губах. Эндрю знает, что Рене верит в родственные души, как в Бога. Она всегда надеялась на высшую силу, ей нравится идея, что то, через что она прошла, имеет какое-то большее значение. — Подожди, — говорит Элисон, делая шаг назад. — Я просто хотела… Она обрывается, снова смеясь, и это нехороший звук. Так много людей смотрят на них. Эндрю кладет руку ей на спину, и она смотрит на него сверху вниз с дрожащим выражением лица. Рене озабоченно хмурит брови. — Это шок, — говорит Рене. — Делай то, что что тебе нужно, чтобы пройти через него. Элисон кивает, подходя ближе к Эндрю. Внимание отвлекается, когда возвращаются Нил и Кевин, рука Кевина обнимает Нила за плечи. Они оглядывают шокированную группу, хмурясь. — Что случилось? — спрашивает Нил, находя глаза Эндрю. Эндрю только качает головой. Он борется с этим пушистым облаком, которое хочет осесть в его голове, как хлопок, но сейчас не время отступать. Он смотрит на Мэтта, кивая в сторону двери. Мэтт сжимает руку Дэн, затем обнимает Элисон за плечи. Элисон несколько раз моргает, потом смотрит на Рене. — Прости, — говорит она болезненно вежливо. — Мы можем поговорить об этом в ближайшее время, хорошо? Я удивлена, вот и все. Еще раз извини. Рене качает головой, грустно улыбаясь. — Не надо извиняться. Будь осторожна. Элисон кивает ей, затем позволяет Мэтту вывести ее наружу. Эндрю смотрит на Ники, который слабо улыбается. — Давай, — говорит он. — Я уверен, что один из этих болванов сможет меня подвезти. — Я могу отвести тебя, — говорит Дэн. Ники показывает ей большой палец, затем снова смотрит на Эндрю, ухмыляясь еще шире. — Я напишу тебе, если мне когда-нибудь удастся попасть в яблочко. Рене смеется над этим, легкая и хрупкая вещь, но это снимает напряжение. Жан обнимает ее, оставляя легкий поцелуй на макушке. Эндрю ловит взгляд Рене и кивает, когда она натянуто улыбается ему. Он также не может не смотреть на Нила без какой-либо рациональной в данный момент причины. Нил уже смотрит в его сторону, сжав губы. Эндрю не может сразу разобрать выражение его лица, но и времени на то, чтобы ломать голову, у него нет. (Может быть, следующая суббота станет днем, когда Нил перестанет быть таким настойчивым и надоедливо любопытным.) Снаружи Элисон сидит на капоте машины Эндрю, Мэтт прислоняется к двери со стороны пассажира. Когда она не двигается, чтобы залезть внутрь, Эндрю садится рядом с ней, зажигает сигарету и молча предлагает ей одну. Она соглашается, хотя и не курит. Он подкуривает ее, и она делает одну затяжку, прежде чем начинает кашлять. — Я не знаю, как ты куришь эти штуки, — хрипит Элисон, возвращая сигарету. Эндрю пожимает плечами, засовывая их в рот, прежде чем выпустить дым Элисон в лицо. Она фыркает и смеется, и он уворачивается, когда она пытается щелкнуть его по уху. — Маленькое дерьмо, — говорит Элисон, затем вздыхает. Она оглядывается через плечо, протягивая руку Мэтту. Он берет ее, переплетая их пальцы. — Ты хочешь поговорить об этом? — спрашивает Мэтт. Элисон качает головой. — Я хочу пойти домой и посмотреть шоу тортов, — говорит Элисон. — Для пользы или пережить стресс? — спрашивает Мэтт. — Стресс, — решает она. — Мне нужно увидеть, как некоторые люди кричат, а потом плачут. — Злодейское поведение, — одобрительно говорит Эндрю. Он спрыгивает на землю, раздавливая сигареты ботинком. Мэтт ведет Элисон на пассажирское сиденье, втискивая свое слишком высокое тело на заднее, пока Эндрю заводит машину. Дома Эндрю просматривает сезонные соревнования по выпечке на Food Network (они видели их все, а следующее соревнование начнется только в конце месяца), чтобы найти то, в котором, как он помнит, пик хаоса и драки. Они смотрят, как мир сгорает от попкорна и вина, Элисон сидит, прислонившись спиной к боку Мэтта, а ее ноги находятся под бедром Эндрю. — Это должен был быть Сет, — говорит Элисон между эпизодами. Она наклоняется вперед, чтобы взять пульт, небрежно, как будто она не призналась в том, о чем не говорила годами. Она увеличивает громкость, словно это заглушит ее следующие слова. — Я скучаю по нему. Ни Мэтт, ни Эндрю не отвечают, потому что ей это не нужно. На экране кто-то плачет в течение первых десяти минут, и Элисон победно держит свой бокал в воздухе. Через несколько часов Ники возвращается домой с несколькими контейнерами китайской еды. — Подарок от Дэн, — объясняет Ники. Они едят на диване, просматривая еще четыре эпизода, прежде чем закончить. Элисон затаскивает Ники в свою комнату на пижамную вечеринку его мечты, а Эндрю выкуривает три сигареты на балконе, прежде чем наконец заснуть.

***

Эндрю не жаворонок. И все же в четверг, как и каждый будний день, он вытаскивает себя из постели и садится в машину до рассвета, едет на работу по почти пустым дорогам с большим термосом с кофе в подстаканнике. Сегодня дождь — большие уродливые полосы дождя и облаков, из-за которых будет казаться, что солнце пропустило свою смену. Вспышка молнии и последовавший за ним гром сотрясают машину и раздражают его еще бодрствующий разум. Он уже почти в школе, когда его фары освещают фигуру на обочине, бегущую под дождем, как некоторые сочтут посреди ночи. (Раньше Эндрю думал, что 5 утра — это середина ночи. Это были старые добрые времена.) Фигурка маленькая и худая, и на секунду Эндрю думает, как Нил, но, если быть честным, Эндрю думает о нем абсурдное количество раз в наши дни. Он пытается обуздать эту привычку. Ему не нужны еще одни тиски. Эндрю замедляет движение, когда проезжает мимо, но из-за дождя трудно что-то разглядеть. Только когда он замечает человека в зеркале заднего вида, он понимает, что на этот раз это не тот случай, когда его разум играет с ним злые шутки. Эндрю включает аварийку и останавливается, пугая Нила. Он натягивает на голову капюшон, спасаясь от дождя, и приоткрывает дверь, высовываясь наружу ровно настолько, чтобы Нил мог его видеть. — Эй, придурок, садись, — зовет он. Нил трусцой бежит к машине, а Эндрю вытаскивает из багажника одну из вездесущих толстовок Мэтта и кладет ее на пассажирское сиденье. Вероятно, это бессмысленно, потому что Нил промок до нитки, когда открывает дверь и проскальзывает внутрь. — Спасибо, — говорит Нил, захлопывая дверь. Он не смотрит на Эндрю. Его зубы стучали, руки дрожали, пока он боролся с ремнем безопасности. Эндрю включает подогрев на полную мощность. — Дождь идет со вчерашнего вечера, — говорит Эндрю. — Какого хрена ты делал на улице? — Бегал, — говорит Нил, глядя в окно. — Ты можешь просто отвести меня в Крогер вниз по улице. Я подожду там окончания дождя и пойду домой. — Дождь будет идти как минимум до полудня, — говорит Эндрю. Он смотрит на футболку Нила и шорты для бега. — Ты когда-нибудь смотришь прогноз? — Хорошо, — говорит Нил, вытирая дождевую воду со лба все еще мокрыми руками. — Что ж, тогда, пожалуй, я просто пойду домой. Я буду в порядке. Спасибо, что остановился. Нил тянется к ручке, но Эндрю блокирует дверь. Нил, наконец, смотрит на него, хмурясь. Эндрю вздыхает, проверяя все еще пустую улицу, прежде чем снова выехать на дорогу. — Это похищение? — спрашивает Нил. — Нет, — говорит Эндрю. — Хотя по статистике похищения чаще происходят через знакомых, чем через незнакомцев. — Знаю, — говорит Нил. — Люди моего отца однажды похитили меня. — Естественно, — кивает Эндрю. — У меня в классе есть запасной комплект спортивной формы, которую ты можешь одолжить. У тебя есть телефон? — Нет, — признается Нил. Эндрю включает поворотник, въезжая на школьную парковку. — Тогда ты можешь воспользоваться моим, чтобы позвонить Кевину, чтобы он мог забрать тебя. — Я не могу позвонить Кевину, — говорит Нил. — Он собирается убить меня. — Действия имеют последствия. — Сначала ты запер меня в своей машине, теперь ты хочешь быть соучастником моего убийства, — размышляет Нил. — По моему опыту, очень похоже на похищение. — Ты смешон, — бормочет Эндрю, въезжая на свое любимое место для парковки возле задней двери. Его класс находится на другом конце школы, но это ближайшая к спортзалу дверь. Он предпочел бы пройти больше утром, когда у него все еще столько же бодрости духа, сколько у него никогда не было, чем когда он измотан после тренировки по экси. — Где все? — спрашивает Нил, оглядывая почти пустую парковку. Единственная другая машина — большой красный грузовик, принадлежащий директору. — Мне нравится приходить пораньше, — говорит Эндрю, — до того, как меня начнут беспокоить. Ни один из них не двигается, чтобы выйти из машины. Нил все еще дрожит, его волосы прилипли ко лбу, руки подняты к вентиляционным отверстиям. Он такой, такой глупый, будучи таким умным. Эндрю отчаянно пытается понять. — Что, черт возьми, с тобой не так? — спрашивает Эндрю. Нил фыркает. — Ты должен быть более конкретным. — Почему ты бежал во время шторма так рано? Нил вздыхает, откинув мокрую насквозь голову на сиденье, не обращая внимания на дорогую кожу. — Я думаю, что это вопрос, достойный «официальной правды», — говорит он, наклоняя голову в сторону Эндрю. — И моя очередь. Глаза Нила кажутся серыми в тусклом свете приборной панели. Это добивает к его виду несчастного мокрого щенка, каким он кажется сегодня. — Что ты хочешь узнать? — спрашивает Эндрю. — Как ты относишься к тому, что Элисон и Рене — родственные души? Эндрю не ожидал этого вопроса, и пушинка, с которой он боролся последние несколько дней, ползет по краю его поля зрения. Как любезно заметил Ники, когда они ехали в аэропорт в воскресенье, все в ближайшем окружении Эндрю официально нашли свою родственную душу. Кроме Эндрю. Ну, предположительно, его родственная душа где-то там. Ники и Аарон изменились, ушли и вернулись, и они все еще в жизни Эндрю. Мэтт, Элисон и Эндрю менялись снова и снова за последнее десятилетие, и им удавалось держаться вместе. Это нерационально, но единственное изменение — это окончательное объединение в пару — затрагивает что-то чувствительное и постыдное, что он зарыл в себе глубоко, глубоко, глубоко. Кроме того, Элисон избегает этой темы. Она упомянула, что они с Рене немного переписывались, но мастерски меняют тему всякий раз, когда она возникает. Рене только признала, что не хочет, чтобы Эндрю чувствовал, что это что-то меняет между ними двумя. — Это странно, — говорит Эндрю. — Никто не ожидал. Элисон и я никогда не были поклонниками концепции родственных душ — быть связанными с кем-то, кого ты не выбирал. У нее есть свои причины, но меня слишком часто лишали возможности выбирать. Нил хмурится, но не настаивает. Они оба хорошо находят черту, где одна правда перетекает в другую. — Мне тоже никогда особо не нравилась вся эта тема с родственной душой, — говорит Нил, левой рукой беспокойно натирая свое кольцо. — Хорошо, теперь ты можешь задать свой вопрос еще раз. — Бег, дождь, темнота, — говорит Эндрю, показывая Нилу, чтобы он продолжал. Губы Нила дергаются в намеке на улыбку, затем его взгляд поднимается к крыше. — Ну, короче говоря, мне приснился плохой сон, и я хотел его прогнать, — говорит Нил. — А длинная версия? Нил снова смотрит на Эндрю, нахмурив брови. — Мои длинные версии, как правило… тяжелые, — нерешительно говорит Нил. — У меня было довольно испорченное детство, и людям может быть тяжело об этом слышать. И тогда людям может быть трудно воспринимать меня таким же, как до истории. — Я уже знаю, что ты был в пиздеце, — говорит Эндрю. — И я слишком много пережил в собственном дерьме, чтобы жалеть кого-то еще. Нил искренне улыбается Эндрю. — Хорошо, — говорит он, затем опускает взгляд на свои колени. — Но помни, ты сам попросил об этом. — Я использовал ход правды, — напоминает ему Эндрю. — Я требую этого. Нил фыркает, качая головой. — По сути, мы с мамой были в бегах от отца большую часть моего подросткового возраста, — говорит Нил своим рукам. — У нее были кое-какие связи, так что мы все перепробовали — так я выучил все языки. Но когда мне было семнадцать, мой отец выследил нас в Сиэтле. Нил делает глубокий вдох, потирая руки. — Мы сбежали, но ей было очень больно. Я не осознавал, насколько, пока мы не были в нескольких часах езды по отдаленному участку побережья в северной Калифорнии. Некуда было обратиться за помощью. Перед смертью она взяла с меня обещание продолжать бежать, чтобы остаться в живых. Я никогда не должен был останавливаться. Нил быстро поднимает взгляд, вероятно, проверяя, не начал ли Эндрю плакать или что-то в этом роде. Эндрю только приподнимает бровь. — Я должен был избавиться от улик, верно? Не мог оставить ничего, что мог бы отследить мой отец. — Руки Нила теперь сжаты в кулаки настолько сильно, что его ногти, должно быть, впиваются в ладони. — Я сжег машину с ее телом в ней. Когда все закончилось, я зарыл ее кости в песок. Некоторое время оба молчат, Нил отказывается поднимать глаза. Когда становится очевидно, что он закончил свою историю, Эндрю спрашивает: — А как это относится к бегу под дождем? Нил смеется. — Верно. Это как-то глупо. Вчера вечером мы с Кевином смотрели фильм со сценой у костра на пляже. В то время я был в порядке, но у моего подсознания были другие планы. Когда я проснулся, все, о чем я мог думать, это те обещания, которые я дал. — Нил чешет затылок. — В конце концов я бы вернулся в дом. Я встретил Кевина, когда мне было девятнадцать, и с тех пор я не бежал по-настоящему. Но иногда мне просто нужно… двигаться. Эндрю медленно кивает. Детство Нила звучит так, будто оно было воплощено в жизнь шестнадцатилетним подростком с работающей клавиатурой, склонностью к беспокойству и слишком большим количеством свободного времени. Но он настоящий мальчик, не так ли? Сформированный кучей дерьмовых переживаний, которые ни один человек не должен нести в одиночку. Эндрю не привыкать к такому весу. — Ты полный беспорядок, — говорит он, потому что это самое близкое, что он может предложить, потому что это не та ценностная формулировка, как думает большинство людей. Нил пожимает плечами. — Что еще нового? Эндрю какое-то время смотрит на него, прежде чем вытащить ключ из замка зажигания. — Меня это не беспокоит, — громко говорит Эндрю, когда двигатель затих. Дождь продолжает стучать по лобовому стеклу, оберегая их от дальнейшей интимной тишины. Нил смотрит на него с любопытством. — Твое дерьмо, — уточняет Эндрю. — Меня это не пугает. — Хорошо, — говорит Нил, но он не понимает точку зрения Эндрю. Что имеет смысл, потому что Эндрю еще не добился успеха. Эндрю делает вдох, чтобы немного подавить свое разочарование. — У тебя есть мой номер телефона, — говорит Эндрю. — В следующий раз вываливай на меня побольше дерьма, вместо того, чтобы устраивать себе переохлаждение. Я могу принять это. Лицо Нила на мгновение обмякает, его губы приоткрываются. Он снова вздрагивает, хотя машина такая теплая, что у Эндрю, вероятно, будут следы от пота. Затем Нил улыбается, медленно, тепло и искренне, и Эндрю с трудом выносит его вид. — Вставай, бродяжка, — говорит Эндрю, отстегивая ремень безопасности. — Давай приведем тебя внутрь. Когда приходит Эндрю, в школе больше народу, чем обычно, но все еще относительно тихо. Мисс Чапман прищуривается, когда Эндрю ведет человека-лужу-Нила по коридору, и Эндрю сопротивляется желанию сбить ее с толку. — Ты и твои друзья очень упорны в том, чтобы разрушить мой баланс между работой и личной жизнью, — ворчит Эндрю, отпирая дверь своего класса. — По крайней мере, я не связан судьбой с твоим соседом по комнате, — с ухмылкой говорит Нил. Эндрю вытаскивает запасной комплект одежды из нижнего ящика стола, затем поднимает свою любимую школьную толстовку со спинки стула. Он передает стопку Нилу, кладя ключи сверху. — Слева за углом туалет для персонала, — говорит Эндрю. — Используй ключ с зеленой лентой. Он кивает, направляясь к двери. — Нил, — говорит Эндрю, и Нил останавливается перед тем, как выйти в коридор. — Это не глупо. Фильм, сон и бег. Ничто из этого дерьма не линейно. Нил кивает, на мгновение закусывая нижнюю губу. — Да, — говорит он. — Спасибо. Когда он уходит, Эндрю достает свой телефон, чтобы начать новую переписку с Кевином. Эндрю Миньярд [5:47]: я нашел твоего идиота бегущего под дождем. он в порядке. приезжай и забирай его. Эндрю набирает адрес школы и отправляет его. Он переводит взгляд с часов на груду бумаг на своем столе, которые он собирался рассортировать сегодня утром. Это еще одна причина, по которой он любит приходить пораньше. Если он успеет оформить все документы до занятий, то ему не придется нести их домой. Прежде чем он успевает даже подумать о том, чтобы начать эту кучу, его телефон начинает гудеть в его руке. Он отвечает без приветствия. — Он в порядке или он говорит, что в порядке? — спрашивает Кевин, очевидно, тоже не из тех, кто следит за телефонным этикетом. — Оба, наверное. — Эндрю берет свой маркер со стола и прислоняет его к доске. — Однозначно второе. Сейчас он переодевается в сухую одежду. Кевин бормочет ряд нетворческих ругательств. На другом конце линии что-то переворачивается, когда Эндрю снимает колпачок с маркера и нацарапывает сегодняшнюю дату так высоко, как только может, на правой стороне доски. — Спасибо, что подобрал его, — говорит Кевин. — Я даже не понял, что он ушел. — Это было сделано не специально, — говорит Эндрю. — Я как раз собирался на работу. — Тем не менее, — говорит Кевин, на фоне слышно звяканье ключей. — Я уже в пути. Буду там через десять минут. — Заезжай на парковку возле детской площадки, — говорит Эндрю и вешает трубку. Он кладет телефон в задний карман и перечисляет цели обучения на день ниже на языке, характерном для администрации, чтобы его снова не записали. (Общественное образование. Вот что имеет значение — мисс Чапман откажется учить любого ребенка, который не является ангелом, и все же Эндрю получает выговор за непрофессиональную доску и «потерю» своего американского флага.) Он перешел к тому, чтобы нацарапать расписание звонков в центре доски, когда услышал, как мокрые кроссовки Нила безошибочно шлепают по коридору и входят в комнату. — Хорошо, что мы носим одинаковый размер, — говорит Нил, указывая на свое тело. Эндрю не смотрит на него сверху вниз. Он не хочет слишком много думать о Ниле в его одежде, когда родственная душа Нила находится в пути. Нил встряхивает волосами, и капли воды разбрызгиваются по всюду. Жалкий мокрый щенок. Отвратительно. — Кевин скоро будет здесь, — говорит Эндрю. Нил морщит нос, кончик которого все еще розовый от холода. — Насколько убийственно он звучал? — Легкой и средней тяжести. — Думаю, могло быть и хуже, — говорит Нил. — Ты мог бы помереть на обочине дороги, — соглашается Эндрю. Он получает еще одно сообщение, поэтому он закрывает маркер, чтобы прочитать его. — Он здесь, — говорит он Нилу. — В конце коридора справа есть дверь. Он будет там. Нил кивает, одной рукой сжимая свою все еще промокшую одежду для бега, а другую засунув в карман худи. (Толстовку Эндрю.) (Любимую толстовку Эндрю, которая на Ниле немного свободнее, чем на Эндрю.) — Спасибо, — говорит Нил. — Я просто ехал на работу, — говорит Эндрю. — Тебе повезло. — Нет, я имею в виду — спасибо и за это, но со мной все было бы в порядке, — говорит Нил. Эндрю фыркает, и Нил отмахивается от него. — Спасибо, что выслушал. Эндрю пожимает плечами, поворачиваясь к доске. — Уходи, пока меня не оштрафовали за то, что я не дал тебе гостевой пропуск. Он не смотрит, как Нил уходит, не желая видеть, какая глупость, вероятно, остается на лице Нила. Когда он больше не слышит влажных шагов, он упирается лбом в доску и закрывает глаза. Есть много вещей, которые могут быть источником его истощения: ранний час, спасение под дождем, истории о призраках Нила. Но есть одна битва, которую Эндрю ведет внутри себя с тех пор, как он знал, как это сделать, и он не уверен, что знает, как победить или сдаться. Иногда совершенно утомительно притворяться, что тебе все равно.