The End Is Up To Us

Комар кусает Эндрю примерно через три секунды после того, как он выходит из машины в поле, и он почти возвращается обратно. К сожалению, его чувство суждения терпит крах, когда он замечает Нила, прислонившегося к дереву на окраине группы. На нем черные шорты для бега и довольно узкая сетчатая футболка, которая показывает, насколько узка его талия. Эндрю в отчаянии захлопывает дверь, этот звук привлекает внимание Нила. Его лицо расплывается в яркой улыбке. Трое друзей Джереми из колледжа присоединяются к ним в сегодняшней пешей экскурсии, и Мэтт и Дэн спешат к ним для встречи и приветствия. Это последнее субботнее собрание Эндрю и Мэтта на какое-то время — следующие два уик-энда они будут за городом с Элисон — так что Мэтт полон решимости сегодня выложиться по полной. Эндрю не торопится собирать свои вещи и обрызгивает себя сверхмощным спреем от насекомых, а затем позволяет себе втянуться в орбиту Нила. — Асоциален? — спрашивает Эндрю. Нил пожимает плечами. — Мне нравится твой рюкзак, — говорит он, отклоняясь. Он тянется к плечу Эндрю, достаточно медленно, чтобы Эндрю мог его остановить, и дергает за одну из пряжек, свисающих с ремня. — Очень модно. Я и не подозревал, что ты так любишь гулять на свежем воздухе. — Это Элисон, — говорит Эндрю. Она умоляла не идти на сегодняшнюю встречу под предлогом встречи с Лайлой, но, скорее всего, это был способ избежать встречи с Рене лично. Вместо этого она предложила кучу туристического снаряжения, которое какая-то компания прислала ей для рекламы. — Я не выхожу на улицу и отказываюсь заходить в лес, не будучи готовым к катастрофе. Нил ходит по кругу вокруг Эндрю, замечая спрей от насекомых, солнцезащитный крем и бутылки с водой, видимые только во внешних карманах. Он смеется. — Я думаю, ты мог бы быть мамочкой, — говорит Нил. Эндрю сужает глаза. — Абсолютно нет, — говорит он. — Нет, это так, — говорит Нил. — Ты всегда подвозишь Мэтта и Элисон, держишь их в поле зрения, заботишься о людях. Это лишь совпадение, что Эндрю стоит под углом, откуда он может видеть Мэтта. — У тебя есть закуски в рюкзаке? — спрашивает Нил. Эндрю отказывается комментировать, но одного этого достаточно, чтобы Нил кивнул в знак подтверждения. — Мамочка, — говорит он, стуча воображаемым молотком. Эндрю уходит, что является ошибкой, потому что теперь его представляют нарушителям. Все друзья Джереми явно любители активного отдыха. У одного из них такой же рюкзак, как у Эндрю — он пытается сблизиться с Эндрю из-за этого, что заставляет Нила, который следует за Эндрю, злобно посмеиваться. Другая выражает беспокойство, когда Эндрю снова распыляет средство от насекомых на свои лодыжки — она предлагает ему натуральную, домашнюю альтернативу, не содержащую ДЭТА. В конце концов, они отправляются в путь. Джереми советует, чтобы все шли в своем собственном темпе, если только они не одни. Они все встретятся позже на кемпинге, где Джереми, Жан и банда мюсли будут ночевать сегодня вечером. — Мы оставим эпическое групповое общение на потом! — Верещит Джереми, отправляясь по тропе. Эндрю задает извилистый темп в конце группы, в который легко попадают Мэтт и Дэн. Нил тоже отстраняется, и Эндрю приподнимает бровь, когда остальные исчезают вдали. — Вы с Кевином снова ссоритесь? — Спрашивает он. — Нет, — говорит Нил. — Я просто асоциален. — Мы что, пустое место? — спрашивает Дэн, заставляя Нила улыбнуться. — Один Джереми еще простительно, — говорит Нил. — Джереми среди трех других таких же Джереми, уже нет. Во всяком случае, для меня. Кевин примет хоть пятьсот Джереми. — Кошмарный материал, — говорит Эндрю. Поход начинается относительно спокойно. Мэтт и Дэн поддерживают большую часть разговора, пока они бродят по лесу. Изюминкой этой конкретной тропы является обещание водопадов — они впервые видят один из них на расстоянии, крутой обрыв на соседнем холме, видимый через просвет между деревьями. Мэтт задыхается, когда это видит. В нем живет житель Нью-Йорка, думает Эндрю. Он легко внушает благоговейный трепет по своей природе. Дэн прислоняется к нему, обвивая его за талию, и они смотрят, как пенистая белая вода стекает по каменистой поверхности, исчезая в лесу. Водопады — это круто — Эндрю не настолько мертв внутри, чтобы не признать этого, — но он не из тех, кто сходит с ума от вида. Через несколько минут спокойного созерцания водопада (у которого нет других извилин) Эндрю делает шаг назад к тропе, готовый идти дальше. Нил, который смотрит на Эндрю, когда тот переводит взгляд, тоже хочет двигаться дальше. — Вперед? — спрашивает Нил. Дэн поворачивается, чтобы улыбнуться им в ответ, сжимая бок Мэтта. — Я хочу сделать несколько снимков, — говорит она. — Но вы, ребята, продолжайте, мы догоним вас. Эндрю понял намек. Нил бежит, чтобы догнать его, и Эндрю болезненно осознает тот факт, что они одни. Они не разговаривают, так как тропа становится круче. Эндрю не в форме — он не так часто ходит в спортзал, как в студенческие годы, но тренировки — важная часть лечения его психического здоровья. Но он не обязательно получает от этого удовольствие. Потоотделение более терпимо в местах с легким доступом к душу. (Сигареты, вероятно, тоже не помогают.) — Я думаю, это ядовитый плющ, — говорит Нил, указывая на тропу. Он останавливается, чтобы присесть рядом с ним, наклонив голову, пока он изучает растение. — У меня нет аллергии, — говорит Нил, глядя вверх с ухмылкой, как будто этим можно гордиться. — Поздравляю, — говорит Эндрю. Нил выпрямляется. — А у тебя? Эндрю пожимает плечами. Это не то, что он когда-либо тестировал. Окленд не известен своей природой, и ни одна из приемных семей Эндрю не была из тех, кто брал его в поход. — У моего брата есть, — предлагает Эндрю. — Ах, но генетика коварна, — говорит Нил, продолжая восхождение. — Летом у меня была пациентка, молодая девушка с тяжелой реакцией. Но ее сестра, которая играла с ней в том же лесу, была в полном порядке. — Мы с братом близнецы, — говорит Эндрю. — Хм, — говорит Нил. — Не думаю, что у близнецов всегда одна и та же аллергия, но я могу смешивать факты. На самом деле это не моя работа, чтобы все это было правильно — мне просто нужно знать язык страны и быть хорошим попугаем. Эндрю кивает. — У Кевина такая аллергия, — говорит Нил, начиная длинный рассказ о другом походе, который они совершили еще в колледже. Кевин, по-видимому, был опухшим и чесался в течение нескольких недель после этого. — Он всегда жалок, когда болеет, — говорит Нил. — Абсолютно бесполезен. На тропе есть развилка, знак, указывающий, что один путь ведет к смотровой площадке, а другой возвращается к основной тропе. Нил направляется к смотровой площадке. — Я и не подозревал, что ты такой болтун, — говорит Эндрю, а затем тут же ругает себя, когда лицо Нила вспыхивает нехарактерной неуверенностью. — Обычно я не такой, — признается Нил. — Я тебе надоедаю? — Нет, — твердо говорит Эндрю. Нил какое-то время вглядывается в его лицо, затем расслабляется, когда решает, что Эндрю честен. — Думаю, с тобой легко говорить, — говорит Нил. Эндрю фыркает. — Никто такого не говорил, никогда. — Я говорю. Затем они достигают смотровой площадки, утеса, возвышающегося над озером и лесом в предгорьях. Нил подходит прямо к уступу, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть вниз. Сердцебиение Эндрю становится слишком частым — он хватает Нила сзади за рубашку, оттаскивая его на пару шагов назад. Нил усмехается через плечо. — Мамочка. — Заткнись, или я не буду делиться своими закусками, — угрожает Эндрю. Нил имитирует застегивание губ. Они устраиваются на свободном от ядовитого плюща участке травы, работая над распаковкой Oreo. — Скажи мне правду, — просит Нил, подтянув одно колено к груди. Эндрю изо всех сил старается не смотреть, как он ест — Нил настаивает на том, чтобы разделить каждое печенье пополам, а затем высунуть язык, чтобы слизнуть глазурь, как будто он представляет угрозу для общества. — Что ты хочешь узнать? — спрашивает Эндрю. Нил пожимает плечами. — Не знаю. Сбрось бомбу. Убеди меня, что я не один здесь в полном дерьме. Эндрю фыркает. — Ты правда в полном дерьме, — уверяет его Эндрю. Нил нетерпеливо кивает, жестом предлагая ему продолжить. Эндрю вздыхает, опираясь на локти. Бомба. Эндрю таскает с собой множество таких. Нил облизывает еще одно печенье Oreo, и Эндрю решает: идти по-крупному или идти домой. — Я же говорил тебе, что был в приемной семье, — говорит Эндрю. Нил кивает. — Я был во многих домах. Четыре из них были заняты хищниками. Вот почему я не люблю, когда ко мне прикасаются. Нил кладет две половинки своего печенья без глазури себе на колено. Его лицо тщательно пустое. — Где они все сейчас? — спрашивает Нил. В его голосе есть элемент тщательного сдерживания, как будто под поверхностью скрывается что-то дикое. — Один взорвался в Афганистане, — говорит Эндрю. Он хватает еще Oreo, просто чтобы чем-то занять руки. — Он был молод, когда я переехал, старшеклассником. Помимо него, мне очень нравился этот дом. Я пытался продержаться до его выпуска. — Эндрю поднимает одну руку, и взгляд Нила падает на его шрамы. — Я не знаю об остальных. Они все в Окленде. Я туда не возвращаюсь и ни с кем не поддерживаю связь. Я узнал о Дрейке только потому, что это случилось, когда я был заключен. Все думали, что я захочу узнать новости о моем дорогом старшем братце. Нил вздыхает, бросая печенье в пакет для продуктов, который они используют для мусора. Он проводит рукой по волосам, все еще глубоко хмурясь. — Видишь? — говорит Эндрю, вытягивая ногу, чтобы пнуть кроссовок Нила. — Я тоже в полном дерьме. Нил встречается с ним взглядом, выражение серьезное. — Я передумал. Я не думаю, что это мы проебались. Эндрю на мгновение задерживает взгляд, прежде чем запихнуть еду и мусор обратно в рюкзак и встать. Он предлагает Нилу руку, поднимая его на ноги. — Расскажи мне о самом странном пациенте, с которым тебе приходилось работать, — говорит Эндрю, возвращаясь к тропе. Нил несколько раз моргает, приспосабливаясь к смене темы. — С медицинской точки зрения? — Он спрашивает. — Или лично? Эндрю мычит, размышляя. — По одному на каждый. Рассказы занимают их, пока они не наткнутся на следующий водопад. На этот раз вода вонзается в бассейн, который впадает в ручей, исчезающий в лесу. В этом районе задерживаются еще несколько групп туристов, некоторые бродят по камням у пруда, некоторые плавают или сами стоят под водопадом. Нил подходит к воде, сбрасывая кроссовки и снимая носки. Он опускает ногу в воду и тут же вытаскивает ее. — Холодно, — говорит он. — Скоро октябрь, — соглашается Эндрю. Нил оглядывается на воду, поджимая губы. Он достает из кармана телефон и бумажник и протягивает их Эндрю. Эндрю поворачивается, чтобы Нил мог засунуть их в рюкзак. Нил тянется назад, чтобы стянуть футболку через голову, затем делает паузу, поворачиваясь к Эндрю. — Кстати, о проебах, другие люди вокруг, вероятно, будут пялиться на меня, — говорит Нил. — Ты тоже можешь. Ничего страшного, я не против. Эндрю хмурит брови, но тут рубашка Нила сползает с его головы. Ожог на одной стороне его туловища — первое, что замечает Эндрю. Остальное поначалу слишком сложно для Эндрю — перекрещивающиеся порезы и колото-резаные раны, линии, сморщенные из-за некачественных швов. Нил немного поворачивается, и Эндрю замечает слишком идеальные очертания утюга на плече Нила. Он тянется к нему, останавливаясь в нескольких дюймах от кожи Нила. — Можешь, — тихо говорит Нил. Эндрю поднимает взгляд и видит, что Нил уже наблюдает за ним, его лицо выражает спокойствие и любопытство, когда он наблюдает за реакцией Эндрю. Эндрю растопырил пальцы на идеально выпуклых кругах ожога. Его глаза путешествуют по ключице Нила к пулевому ранению. Он тоже прижимает пальцы к этому. Дыхание Нила слегка сбивается, его кожа теплая и влажная после дня на солнце. Все эти признаки жизни, существующие наряду со всеми этими попытками отнять ее у него. Другая рука Эндрю сжимается в кулак. — Ты прав, — говорит Эндрю. Он усиливает давление на пулевое ранение, а затем на шрам от железа. Нил наблюдает за его рукой, пока она движется. — Они были теми, кто проебался. — Эндрю хватает Нила за подбородок, поворачивая его лицо к Эндрю. — Не мы. Нил резко вдыхает, широко раскрытые глаза быстро моргают. Эндрю отпускает его, оставляя несколько шагов между ними. — Ты будешь плавать или нет? — спрашивает Эндрю. Он уверен, что его щеки уже порозовели от солнца, но он не может гарантировать, что это единственный вклад в жар, который он сейчас ощущает на своем лице. Нил фыркает дрожащим смехом. — Ага. Ты идешь? — Черт, нет, — говорит Эндрю. — Я не умею плавать. — Не умеешь или не хочешь? — спрашивает Нил. Он передает свою рубашку Эндрю, затем поворачивается, чтобы снова окунуть пальцы в воду. — Оба, — говорит Эндрю. Эндрю садится на сухой камень у самой кромки воды, а Нил осторожно заходит в пруд. Вода, должно быть, ледяная — Нил быстро дышит сквозь стиснутые зубы, сгорбившись и вытянув шею, чтобы смотреть сквозь мутную воду, пока он делает неуверенные шаги вдоль скал. — Веселишься? — спрашивает Эндрю, получая в ответ средний палец. В воде происходит резкий перепад глубины — Нил оказывается всего в нескольких ярдах от него, прежде чем он становится по пояс. Он делает глубокий вдох, затыкает нос и полностью погружается под воду. Через несколько секунд он снова всплывает, безумно улыбаясь и стряхивая волосы с лица. — Теперь тепло, — говорит он. Эндрю скрещивает руки на груди, не впечатленный, а Нил нерешительно брызгает водой в его сторону. — Ты слишком много пережил, чтобы вот так заигрывать со смертью, — говорит Эндрю. — Ты не причинишь мне вреда, — говорит Нил с легкой уверенностью, которая пронзает его, как удар в грудь. Он экспериментально зачерпывает воду предплечьем. — И вообще, может быть, я просто бессмертен. Эндрю предупреждающе указывает на него, но Нил все еще изгибается, чтобы создать небольшую волну, которая плещется о край скалы Эндрю. — Я спрячу твою одежду и обувь, — говорит Эндрю. — Оставлю тебя здесь, в глуши, и скажу твоим друзьям, что тебя съел медведь. — Сделай это, — говорит Нил, переворачиваясь на спину. — Позволь мне вернуться к моим истокам. Эндрю не отвечает. Он наблюдает за Нилом, тот, словно морская звезда в воде, весь загорелый, с испещренной кожей и тощими мышцами. Глаза Нила закрыты, волосы зачесаны назад, на лице легкая улыбка. Затем Мэтт и Дэн поворачивают за угол и кричат, когда замечают Эндрю и Нила. Они оба раздеваются до нижнего белья и ныряют в бассейн — Дэн хватает Нила за талию и утаскивает под воду. Оба всплывают, отплевываясь и смеясь. Все трое исследуют водопад, и Эндрю делает несколько фотографий, чтобы отправить их Ники и Аарону. Ники Хеммик [17:03]: Я ВИЖУ НИЛА Аарон Миньярд [17:05]: что за нил??? Эндрю отключает звук уведомлений, отправляет фотографии Элисон, а затем убирает телефон. Они встречаются с остальными в начале тропы, рассаживаясь по разным машинам и направляясь к лагерю. Друзья Джереми приступили к установке, так что костер уже горел, когда Эндрю въехал на гравийную площадку поблизости. Кевин паркует свой гигантский внедорожник рядом с Эндрю, и Нил спрыгивает с пассажирского сиденья. Сейчас на нем джоггеры и темно-синяя толстовка с логотипом золотой выдры. — Это мое, — говорит Эндрю. Нил усмехается. — Хотя мне она нравится, — говорит он, засовывая руки в передний карман. — Я большой поклонник Riverside Middle. Может быть, мы сможем носить ее по очереди. — Ты никогда не получишь ее обратно, — говорит Кевин, вытаскивая из багажника холодильник. — Нил — грязный воришка толстовок с капюшоном. Он наименее материалистичный человек, которого я знаю, за исключением того, что у него два ящика завалены толстовками, большую часть которых я купил для себя. — Мне легко становится холодно, — говорит Нил, пожимая плечами. Кевин смеется, когда идет к костру с Мэттом и Дэн. Эндрю закатывает глаза, садясь на капот своей машины, чтобы выкурить сигарету перед тем, как присоединиться к остальным. Нил удивляет его, садясь рядом с ним, достаточно близко, чтобы Эндрю только слегка сдвинул колено, чтобы ненадолго соприкоснуться им о колено Нила. — Кевин не будет волноваться из-за того, что ты рядом с костром? — спрашивает Эндрю. Нил фыркает. — Нет. То, каким он был на месте метания топоров, — обычно он не такой. Он уловил мое беспокойство перед отъездом, а потом я огрызнулся на него, когда он предложил остаться дома. Мы это проработали. Эндрю кивает, делая затяжку. — Он волнуется, — говорит Нил. — Но обычно он доверяет мне разбираться со своим дерьмом. Кроме того, он на самом деле не знает всей истории с горящей машиной на пляже. Эндрю переводит на него взгляд. — Почему нет? — Это много, не так ли? — говорит Нил. Он выхватывает у Эндрю сигарету из пальцев и делает затяжку. — Его мама умерла, когда ему было девять, и он переехал к отцу, которого видел всего несколько раз. Так что не то чтобы он прожил идеальную жизнь, но все же. — Он возвращает сигарету Эндрю, вздыхая. — Мой отец похитил меня на первом курсе колледжа, после того как я встретил Кевина. Он понятия не имел, что со мной случилось в течение трех дней, пока не позвонили ФБР и не сказали ему забрать меня из Балтимора. Кевину до сих пор снятся кошмары по этому поводу, а его там даже не было. Ему не нужны подробности. — Твой комплекс мученика — это нечто иное, — говорит Эндрю. Он предлагает Нилу сигарету, но Нил качает головой, так что он бросает ее на землю и встает, чтобы затушить. — Мусоришь, — комментирует Нил. Эндрю игнорирует его. Мэтт уже расстелил их одеяла, когда они подошли к огню. Эндрю плюхается в центр расстеленного. Нил, всегда непредсказуемый, падает в тесное пространство рядом с ним, вместо того чтобы занять пустой раскладной стул рядом с Кевином. Эндрю сдвигается, чтобы дать ему больше места, затем поднимает взгляд на Кевина. Он уже наблюдает за ними и встречается взглядом с Эндрю, но в его взгляде нет ни расстроенности, ни подозрительности, ни «ты-пытаешься-украсть-моего-соулмейта». Эндрю смотрит в ответ пустым взглядом. Кевин улыбается, слишком доверчиво, и поворачивается, чтобы начать разговор с Рене. На костре готовят все, что можно — хот-доги, сосиски, зефир, бананы. Нил, как оказалось, чертов поджигатель. Он намеренно поджигает зефир, а затем отдает его Эндрю, который сточил уже четыре обугленных смора. Затем он начинает ради забавы жечь свою палочку от зефира, рисуя петельки и фигуры в воздухе тлеющими углями. Когда огонь показывает первые признаки угасания, Нил и Кевин запускают раунд пылающей Дженги, пытаясь добавить куски дров таким образом, чтобы пламя поднималось вверх к небу. Дэн принесла пачки, которые меняют цвет огня, поэтому они чередуют языки пламени, которые смутно голубые, зеленые и фиолетовые. Рене подходит и тихонько садится рядом с Эндрю, они оба наблюдают, как вокруг разгорается легкий хаос. Это напоминает ему о лучших днях в классе, когда его ученики настолько увлечены, что громко кричат, бегая по классу за фломастерами и цветными карандашами, когда они увлеченно рисуют плакаты или готовят пародии. Это бешено и граничит с гранью контроля, но оно никогда не опрокидывается в состояние, с которым Эндрю не может справиться. Нил приседает у костра, держа обертку от плитки шоколада, которую он только что поднес к огню. Он бросает ее в грязь прежде, чем он обожжет пальцы, наблюдая, как она шипит, прежде чем поднять взгляд и встретиться взглядом с Эндрю. Пламя мерцает на его лице, отбрасывая на него резкие тени, контрастирующие с его мягкой улыбкой. Наступила ночь, но огонь греет. Каким-то образом в лесу с большой группой людей, которых он только начинает узнавать, Эндрю может просто развлекаться.

***

Эндрю Миньярд [23:37]: у меня все еще телефон и бумажник твоего идиота Кевин Дэй [23:38]: Конечно, лол. Он едва помнит, что у него есть этот телефон, даже когда он в кармане. Эндрю Миньярд [23:38]: тупица Кевин Дэй [23:39]: Сири — правительственный шпион!!! я ей не доверяю >: ( Кевин Дэй [23:40]: Это был Нил, он украл мой телефон Эндрю Миньярд [23:41]: завтра мне нужно кое-что сделать, я могу принести его около полудня Кевин Дэй [23:40]: Спс! Мы на Воробьевом переулке, 42.

***

Дом Нила и Кевина находится в тихом районе на другом конце города. Эндрю паркуется на улице перед голубым бунгало с верандой, отделанной аккуратной белой отделкой. Эндрю стучит в дверь, действие, которое всегда было для него излишне неудобным. Проходит слишком много секунд, и Эндрю задается вопросом, должен ли он снова стучать, или это грубо, а потом он задается вопросом, какое ему, черт возьми, дело. Он снова стучит, потому что грубит, и через открытое окно доносится голос Нила — «Иду!» Через мгновение Нил открывает дверь, улыбается и отступает в сторону. На нем снова толстовка Эндрю, и она, к его ужасу, забрызгана каким-то кремообразным веществом. — Заходи, — говорит Нил. — Я пеку блины. Ты любишь их? Эндрю входит внутрь. Левая сторона дома открывается полностью, аккуратная гостиная с кухней, разделенная прилавком. — Кевин вернулся в кемпинг, — объясняет Нил, указывая на и без того приличную стопку блинов, сложенных рядом с плитой. — Итак, мне стало скучно. Тебе что-то нравится к блинам? У меня есть черника. И, наверное, шоколадные капли? Нил бросает готовый блин на стопку, затем открывает дверцу шкафа, приседая, чтобы просмотреть его содержимое. — Шоколадные капли, — подтверждает Эндрю. Нил победоносно держит сверток, когда находит его. Он наливает еще один блин из теста, затем щедро посыпает его шоколадной стружкой. Эндрю достает из кармана телефон и бумажник Нила, держа их в воздухе. — Твои вещи, — говорит Эндрю. Нил поднимает взгляд от плиты. — О, да, просто брось их куда угодно, — говорит он. — Спасибо, что привез их. Эндрю пожимает плечами. Он осматривает комнату, скудно обставленную и ничем не украшенную, если не считать очевидной святыни троянцев Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе рядом с телевизором. Нил следует за взглядом Эндрю, затем фыркает. — Это Кевин, — говорит он. — Он действительно в НАСС Экси. Я на самом деле впечатлен тем, насколько нормальным он был рядом с тобой — Мэтт сказал ему, когда мы пригласили тебя на тыквенное поле, что ты не оценишь, что он пускает слюни. Эндрю поднимает бровь. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он играл в экси, и большую часть времени он проводил на виду у публики с потертым шлемом перед лицом. Люди достаточно уделяют внимания экси, но это не футбол. — Слюни? — Спрашивает он. — О, да, — говорит Нил, переворачивая блинчик. — Он строго следил за твоим чемпионским сезоном. И он был так разочарован, когда ты не стал профессионалом. Мэтт также сказал ему не говорить тебе этого. Эндрю морщит нос. — Зачем мне становиться профессионалом? — Потому что ты невероятный, — говорит Нил, прислоняясь бедром к стойке. — Мы смотрели весь тур плей-офф. Эндрю мычит, крутя телефон Нила на стойке. На самом деле, это даже не вариант. В том сезоне команда сплотилась из-за смерти Сета и дошла до конца. Эндрю играл хорошо, потому что хорошо играли Элисон и Мэтт. Но в игре не было ничего такого, что могло бы оправдать отказ от всего, что он нажил для себя, чтобы переехать в случайный город, путешествуя большую часть года с командой, которая ему была безразлична. — Я был бы несчастен, — говорит он. — Тогда хорошо, что ты этого не сделал, — просто говорит Нил, перекладывая блинчик на тарелку, которую ставит перед Эндрю вместе со столовыми приборами. — Хочешь что-нибудь выпить? — говорит Нил, выключая плиту и открывая дверцу холодильника. — Апельсиновый сок? Эндрю кивает, и Нил берет стакан. — Ты настоящая хозяюшка, — говорит Эндрю, заставляя Нила улыбнуться, пока он наливает напиток. Блин больше шоколадный, чем что-либо еще, что является комплиментом. Эндрю даже подумывает озвучить эту мысль. — Ну да, — пожимает плечами Нил. — Я бы устроил тебе экскурсию, но это как-то так. — Он машет рукой ближайшей закрытой двери. — Это комната Кевина, а моя впереди. Это туалет для Джека и Джилл, так что пройди через мою комнату, если тебе нужно будет ею воспользоваться. Кевин странно относится к людям в своем пространстве. — Раздельные спальни? На самом деле это не дело Эндрю, и он не имеет привычки подглядывать. Но присутствие Нила делает Эндрю непредсказуемым. Чем больше Эндрю узнает о нем, тем больше он хочет понять. Нил хмурит брови. — Конечно. Эндрю слегка наклонил голову в замешательстве. — Зачем нам… — Нил замолкает, выражение удивления меняется от сморщенного до расслабленного. — Подожди, ты думаешь, мы с Кевином вместе? Эндрю моргает. Он кладет вилку рядом с тарелкой. Тысячи различных реакций на этот вопрос роятся в его голове, как оркестр средней школы, испортивший произведение классической музыки. — У меня сложилось впечатление, что вы родственные души, — говорит Эндрю настолько ровным голосом, на какой только способен. — Господи, — говорит Нил с безрадостным смехом, глядя на свое кольцо души. Другой рукой он проводит по волосам, усугубляя их и без того дикое состояние. — Нет, я не заметил, когда встретил свою родственную душу. Это было некоторое время назад. Кольцо у Кевина было с детства, он скучал по ним, гуляя по оживленному аэропорту. Я же говорил тебе, что меня это не особо волнует. — Я тоже не знаю своего, — говорит Эндрю. Глаза Нила бросаются на руку Эндрю, прежде чем поднять взгляд на его лицо. — А я ломал голову, — говорит Нил. Он закусывает нижнюю губу, изучая лицо Эндрю, и Эндрю задается вопросом, как много он не может скрыть. Его редко так обескураживают — дом Нила вдруг кажется таким маленьким, что жар, исходящий от еще теплой плиты, делает воздух густым. И перед ним Нил, одетый в толстовку средней школы Риверсайд и смотрящий прямо сквозь него, и самая отчаянная вещь в нутре Эндрю — вещь, которую он пытался убить годами, вещь, которая жаждет, хватает и копит, эта вещь всегда причиняет ему боль — цепляется за горло Эндрю, хватая ртом воздух. Нил смеется, что, кажется, удивляет даже его самого. Эндрю чувствует, как на его лице появляется раздражение. — Просто не могу поверить, что ты думал, что я встречаюсь с Кевином, — говорит Нил. — Ни в коем случае я не первый, кто предположил это, — говорит Эндрю. — Вы живете вместе. Вы одержимы друг другом. Нил качает головой. — Нет, это определенно случается, но ты знаешь нас уже несколько недель. И я был… Эндрю только смотрит на него. — Кевин не ходит на свидания, — говорит Нил. — Джереми говорит, что он, вероятно, «асексуален» и «аромантичен», но Кевину на самом деле наплевать на ярлыки. — Ты хочешь, чтобы он встречался? Нил фыркает. — Нет. Меня не интересует Кевин. Джереми говорил, что я тоже мог бы использовать ярлыки. — Используешь? Нил мгновение колеблется, прежде чем обогнуть стойку. Эндрю поворачивается на стуле так, что его колени оказываются в нескольких дюймах от бедер Нила. — Я не встречаюсь с Кевином или кем-то еще, — серьезно говорит Нил. — Это что-то меняет между нами? — Ты этого хочешь? — спрашивает Эндрю, сердце колотится в груди. — Если ты хочешь, — говорит Нил. Эндрю качает головой. — Не говори загадками. Нил делает вдох, пряча руки в кармане толстовки. (Толстовки Эндрю.) (Так близко, Эндрю улавливает запахи вчерашней сосны и дыма.) — Я все время думаю о тебе, — говорит Нил, полуулыбаясь, как будто его слова не разрушают хрупкое самообладание Эндрю. — И я не могу перестать ходить за тобой, когда мы вместе. И я просто хочу рассказать тебе кое-что. И спросить тебя кое о чем. И увидеться еще. — Он делает паузу, чтобы посмеяться. — Джереми говорит, что у меня краш на тебя. — Нам не двенадцать, — бормочет Эндрю, дергая воротник толстовки. — Нет, — соглашается Нил. Его глаза такие голубые и более серьезные, чем они имеют право быть. Вчера Эндрю смотрел в эти глаза, прижавшись пальцами к теплой коже, и, боже, разве Эндрю когда-нибудь хотел кого-то подобного? Что-нибудь подобное? Один раз, пожалуй. Этого было достаточно, чтобы усвоить урок — по крайней мере, так он думал. Эндрю снова берет подбородок Нила в руку, действие, которое не должно казаться таким естественным, как сейчас. Он чувствует, когда Нил сглатывает, смотрит, как Нил облизывает губы. — Я не знаю, что будет дальше, — тихо говорит Нил. — Ты собираешься меня поцеловать? Эндрю потирает большим пальцем легкую щетину на подбородке Нила. — Я не буду твоим экспериментом, — говорит Эндрю. — Это не то, что я… Эндрю прерывает его. — Я знаю, что ты имел в виду. Ты сам решаешь, чего хочешь, или мы ничего не делаем. Нет никаких правил или ожиданий. Мы решаем, что будет дальше. Нил кивает. — Я хочу… — начинает Нил, затем делает паузу, чтобы снова сглотнуть. — Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Эндрю медленно вдыхает. Он перемещает руку к покрытой шрамом щеке Нила, и Нил наклоняет лицо, чтобы коснуться его. Эндрю использует другую руку, чтобы убрать волосы Нила со лба, проводя пальцами по грубым волнам, как он хотел с того первого дня, когда они встретились. Глаза Нила закрываются, когда рука Эндрю ложится на затылок Нила. Эндрю раздвигает колени, дергая Нила, пока его бедра не упираются в бедра Эндрю. Нил легко двигается под прикосновением Эндрю, слишком доверчив для человека, который так много раз страдал — руки Эндрю не должны быть исключением. — Я убил свою биологическую мать, — выпаливает Эндрю. Нил моргает, открывая глаза, удивленный резкой сменой темы. Но он не напрягается и не отступает. — В том же году я убил бы еще троих, если бы мой брат не оттащил меня от них. — Хорошо, — говорит Нил, как всегда спокойно. — Они это заслужили? — Да. Нил кивает, затем медленно кладет свою руку на руку Эндрю, которая все еще лежит на его щеке. — Я не боюсь тебя, Эндрю, — говорит он. — Я тоже причинял людям боль. Иногда это единственный выход. Эндрю вздыхает, закрывает глаза и снова тянет Нила, пока они не упираются щекой к щеке. — Ты можешь прикоснуться ко мне, — говорит Эндрю. — Плечи и выше. Пальцы Нила мягкие, но испытующие, скользят по плечам Эндрю и вверх по его шее, обретая уверенность, когда они ерошат волосы Эндрю. Его дыхание вырывается теплыми струйками возле уха Эндрю, и мало-помалу Эндрю расслабляется в его прикосновениях. Есть хороший шанс, что Эндрю, возможно, захочет заниматься этим вечно, чего он никогда раньше не думал о физическом контакте. Он хочет, чтобы это было его определением прикосновения, хочет, чтобы это было его определением разыскиваемого. Телефон Нила начинает гудеть на стойке. Его пальцы на мгновение замирают, затем продолжают мягкое поглаживание. — Не обращай внимания, — бормочет он. Телефон замолкает, когда звонок переходит на голосовую почту, а затем снова начинает гудеть. Нил поворачивает лицо, утыкаясь носом в щеку Эндрю, дыхание щекочет шею Эндрю, когда он вздыхает. Эндрю опускает руки, и Нил ускользает и становится вне досягаемости. Нил берет трубку с раздраженным: «Что?» Это явно Кевин, потому что поведение Нила значительно смягчается, когда Кевин что-то объясняет на другом конце провода. — Нет, я немного занят, — отвечает Нил, с ухмылкой встречая взгляд Эндрю. Кевин говорит что-то еще, и Нил смеется. — Да, мне тоже они не нравятся. Повеселись там, однако! Нил вешает трубку, не слушая, что дальше говорит Кевин, а затем крадется обратно к Эндрю. Он осторожно кладет предплечья на плечи Эндрю, сцепляя руки за шеей. — Это был Кевин, — говорит Нил. Эндрю закатывает глаза. — Очевидно. — Они собираются пообедать и хотели знать, присоединюсь ли я к ним. — Мог бы, — говорит Эндрю. — Наверное, мне все равно пора идти. Нил хмурится. — Я нарушаю собственные правила работы, — объясняет Эндрю, кладя ладони по обе стороны от талии Нила. — Я не хочу готовиться к урокам во время осенних каникул, но это значит, что мне нужно все сделать до того, как мы уйдем. Я жертвую своим воскресным днем ​​ради дела. — Правильно, — говорит Нил. — Ты уезжаешь во вторник вечером? Эндрю кивает. Их поездка во Флориду стала источником многочисленных жалоб в групповом чате за последние пару дней. Не то чтобы Эндрю или Нил когда-либо участвовали в чате — на самом деле, это первое подтверждение Эндрю, что Нил действительно читает его. Нил вздыхает, еще раз проводя рукой по волосам Эндрю, прежде чем отойти, на этот раз с большей решительностью. — Хорошо, — говорит он. — Что теперь? Эндрю пожимает плечами. — Не знаю. Думаю, ты делаешь, что хочешь, и я буду делать, что захочу. Мы выясним, как это сложится. Нил кусает губу, кивая, и это похоже на очередной перекресток. (Сколько их было сегодня? Вселился ли в них Дьявол?) На этот раз Эндрю выбирает направление. — Я вернусь в воскресенье, — говорит Эндрю, протыкая вилкой последний кусок блина. — Следи за своим телефоном. Если повезет, я пришлю тебе фотографии, чтобы ты мог жить через меня. — Половина моего подросткового периода был одним долгим, ужасным путешествием, — смеется Нил, вываливая свои кастрюли и миски в раковину и наполняя ее мыльной водой. — Отпуск косвенно звучит как лучший сценарий. Эндрю толкает свою грязную тарелку через стойку к Нилу, вставая. Нил смотрит на него через плечо и улыбается. — Только обязательно вернись.