The End Is Up To Us

По пути из бара Эндрю проходит три фотосессии у бассейна. Он отказался от попыток обойти их примерно через пять минут после того, как они прибыли на курорт. Это своего рода конференция — Элисон посетила несколько панелей, посвященных вовлечению подписчиков и изменениям в политике Instagram, — но основное внимание на мероприятии уделяется ношению непрактичной купальной одежды и позированию с яркими надувными игрушками для бассейна под солнцем Ки-Уэста. Элисон не исключение — когда он возвращается с их подносом, она вызывающе растянулась на своем шезлонге, задрапированная золотыми украшениями для тела, которые она снимет, как только Мэтт закончит фотографировать. Даже ее кожа мерцает золотом — она покрыта лосьоном, содержащим какие-то блестки. Мэтт тоже его нанес, потому что считает, что это выглядит круто. Эндрю думает пройти между кадрами, чтобы добраться до собственного шезлонга. Элисон, должно быть, чувствует это, потому что наклоняет к нему лицо, опуская свои огромные солнцезащитные очки в золотой оправе. — Если ты окажешься на какой-либо из этих фоток, я их опубликую, — предупреждает она. Эндрю взвешивает все «за» и «против», затем отступает в сторону, и его угрожающая тень падает на нее. — Эндрю Миньярд, я прикончу тебя, — говорит Элисон, садясь и тыча острым акриловым ногтем в его сторону. Ногти у нее тоже золотые, двухдюймовой длины, накрашенные специально для выходных. (- В основном я беру вас с собой, ребята, потому что мои собственные руки бесполезны, — сказала Элисон вчера в аэропорту.) — В любом случае, я думаю, у меня есть несколько хороших, — говорит Мэтт, вставая и передавая ей телефон. — Что не так с теми, что я сделал час назад? — спрашивает Эндрю, ведь он тоже замешан в этой ерунде. Иногда Эндрю нужно на мгновение подумать о себе восемнадцатилетнем, который всем сердцем считал, что не заслуживает нормальности, комфорта или чего-то еще, что он считал легкомысленным. Этот мальчик понятия не имел, насколько легкомысленными могут быть вещи. Он понятия не имел, как легко он впишется в жизнь, переполненную удобствами. Он ставит поднос с напитками на край прикрытого зонтом шезлонга и садится, скрестив ноги, в тени, откинувшись на спинку кресла. — Ничего, придурок, — рассеянно говорит Элисон, пролистывая фотографии. — Ты, как всегда, проделал отличную работу. Просто постараюсь сделать как можно больше фоток. Ты знаешь, что такое упорная работа. Эндрю закатывает глаза, отпивая напиток. Он фруктовый и холодный, без обнаруживаемого алкоголя. Тем не менее, он достаточно умен, чтобы знать, что больше чем один из них имеет потенциал, чтобы ударить его по заднице. Эндрю ставит напиток обратно на поднос, фотографирует его, чтобы отправить Ники и Аарону. Ники всегда требует много обновлений, когда Эндрю отправляется в путешествие с Элисон. Ники немедленно отвечает чередой тропических смайликов. Аарон, вероятно, сдерживает снисходительные комментарии, но Эндрю готов игнорировать такую ​​возможность. Мир медицины может сделать человека несчастным. Это не проблема Эндрю. Он колеблется, прежде чем отправить фотографию Нилу. Прошло три дня с тех пор, как Нил перевернул его мир с ног на голову. Если Эндрю закроет глаза, он все еще сможет вспомнить нежные руки в своих волосах, его теплое дыхание на щеке. Он может вспомнить точную интонацию мягкого голоса Нила, говорящего: «Я все время думаю о тебе» и «Ты собираешься меня поцеловать?» Это сбивает с толку. В восемнадцать эта путаница подтолкнула бы Эндрю к насилию. Разбить окно, выбить кому-нибудь зубы, произнести любые жестокие слова, которые он только мог придумать, чтобы заставить Нила остановиться, заставить всех отступить. Теперь, однако, он просто моргает, пытаясь спрятаться от всего этого. Не то чтобы у него действительно было время отвлечься — он окружен людьми и вещами, которые тянут его в настоящее: сегодня есть постоянная угроза солнечного ожога, громкий смех Элисон, Мэтт, бросающийся бомбочкой ​​в бассейн. Вчера Опал вывалила содержимое точилки на землю с неубедительным «Упс», Рене оставила резкую, но необходимую критику в своей рубрике за их проект писем об изменении климата, смущающий всплеск серотонина, когда его команда экси одержала победу на последней минуте игры. Нил отвечает довольно быстро. Так было всю неделю — подозрительно для человека, который обычно относится к своему телефону с таким пренебрежением. Это также мешает Эндрю выбросить из головы значение этих выходных. Все в Ниле слишком яркое, слишком настоящее. Эндрю не может его преуменьшить или проигнорировать. В ответ Нил прислал фотографию слегка помятой бутылки сельтерской воды. Он в своей комнате отдыха на работе, на заднем плане виден потрепанный торговый автомат. Эндрю Миньярд [13:21]: мой мне нравится больше Мофман [13:22]: но мой сезонный. клюква и ежевика Эндрю Миньярд [13:22]: втф как на вкус ежевика Мофман [13:23]: неясно. типа кремового может быть? Эндрю Миньярд [13:23]: фу Мофман [13:23]: это лучше чем я описываю Мофман[13:24]: ты знал что клюква растет на больших болотах. их там море. я так сильно хочу туда попасть. намного лучше чем кукурузная яма. Эндрю Миньярд [13:25]: может быть я должен предложить это инфлюенсерам как возможность пофоткаться Мофман [13:25]: #normalizebogbaths2022 Эндрю был шокирующе близок к тому, чтобы уголки его рта изогнулись от удовольствия. — Боже мой, — говорит Элисон, и настойчивость ее тона заставляет взгляд Эндрю метнуться к ней. Она уже смотрит на него, и он хмурится. — Кому ты пишешь? — говорит Элисон, снимая солнцезащитные очки. Эндрю просто смотрит на нее поверх экрана телефона. Элисон ухмыляется, как злодейка, которой она и является. Она больше не спрашивает, и Эндрю это раздражает больше, чем продолжение расспросов. — Ты ничего не знаешь, — говорит ей Эндрю. — Я знаю тебя, детка, — говорит Элисон, но на этом останавливается и берет свой напиток, чтобы сесть на край бассейна, где Мэтт и несколько мужей из Instagram начали игру в курицу. Эндрю Миньярд [13:34]: неважно я ненавижу инфлюенсеров. включая Элисон. болотные ванны остаются странными Проходит несколько потных, загорелых, пропитанных алкоголем часов, прежде чем Нил уходит с работы и снова проверяет свой телефон. Мофман [16:09]: я согласен с этим: -) Эндрю Миньярд [16:10]: потому что ты странный Мофман [16:10]: ага, но я всё равно тебе нравлюсь Эндрю Миньярд [16:10]: на самом деле, ты летишь в блок Мофман [16:11]:: -) Позже той же ночью, после того как Мэтта отправляют с заданием купить им мороженое, одетая в пижаму, без макияжа, обсушенная на воздухе Элисон стоит на краю кровати Эндрю. Он лежит на спине на подушках, смотрит сериал по телевизору и дает высохнуть гелю алоэ, размазанному по его груди, плечам и щекам. Элисон указывает на открытое пространство слева от него, и Эндрю кивает. Она заползает на кровать, свернувшись калачиком на боку лицом к нему. Эндрю наклоняет голову к ней. Ее глаза печальны, что она редко позволяет показывать, ее кожа немного покрыта пятнами от солнца, волосы слегка вьются в небрежном пучке на макушке. В таком виде она выглядит моложе, как тот опухший, убитый горем подросток, который неделя за неделей покорял Корт, пока не получил этот кубок в свои руки. — Привет, моя маленькая любовь, — говорит Элисон, улыбаясь. Эндрю вздыхает, и глаза Элисон начинают слезиться. — Прости, что я вела себя странно с твоей подругой, — шепчет Элисон. — Я не хочу задеть чувства Рене. Я знаю, что ты заботишься о ней. — Ты ничего не должна ни мне, ни Рене, — говорит Эндрю, и слеза скатывается по уже мокрой дорожке Элисон, сползая по ее щеке. Несмотря на склонность Элисон к драматизму, она не ведет себя как плакса. Скорее, она предпочитает делать вид, что ничего не происходит. (Это прекрасно подходит Эндрю.) — Полагаю, что нет, — говорит Элисон. — Однако вы оба заслуживаете лучшего. Эндрю фыркает. — Все мы. Это не меняет того, как обстоят дела. — Ага. — Элисон фыркает. Еще одна слеза скатывается. — Она рассказала тебе, что мы встречались в кафе на прошлой неделе? Эндрю качает головой. — Она ничего мне не сказала, — говорит он. — Это не мое дело. — Это подло, — говорит Элисон, слегка ударяя его по плечу. — Моя жизнь — это полностью твое дело. Эндрю почти улыбается во второй раз за сегодняшний день. — Это тяжелое бремя, которое я несу. Элисон хихикает. Сейчас много слез. — Рене не будет говорить ни со мной, ни с кем-либо еще о том, что между вами двумя, — говорит Эндрю. — Она заслуживает доверия. — В этом есть смысл, — говорит Элисон. — Она очень похожа на тебя, не так ли? Она установила правило — сказала, что кольца душ означают то, что мы хотим, чтобы они значили. Она хочет познакомиться со мной, но не собирается давить. — Похоже на нее, — говорит Эндрю. — Это было довольно горячо, — признается Элисон, ухмыляясь. — Думаю, я была бы не против, если бы она немного командовала мной. Эндрю кладет руку на ее мокрое, смеющееся лицо, пытаясь столкнуть ее с кровати. Она визжит, цепляясь за простыни, пока он не сдается и не позволяет ей остаться. Когда Элисон снова устраивается, Эндрю говорит: — Есть люди похуже, которым суждено быть вместе. — Верно, — говорит Элисон. Она вздыхает. — Это странно. Я никогда не думала, что даже подумаю о том, чтобы быть с кем-то еще, понимаешь? Эндрю кивает, потому что это было основой самоощущения Элисон почти все время, пока он ее знал. Элисон вытирает лицо тыльной стороной ладони, делая глубокий вдох. — В любом случае, — говорит она. — Что насчет тебя? Эндрю поднимает бровь. — Ты и Нил, — уточняет Элисон. Эндрю хмурится, садясь, и Элисон тоже встает. — Нет, да ладно, Эндрю. Я не собираюсь дразнить тебя. Эндрю бросает на нее взгляд через плечо, но не встает с кровати. — Мэтт говорит, что вы, ребята, сблизились, — объясняет Элисон с тщательно отсутствующим выражением лица. — Мне не нравится, что вы двое сплетничаете обо мне, — говорит Эндрю. — Мы с Мэттом обо всем сплетничаем, — говорит Элисон, отмахиваясь от него. — И я не это имею в виду — тебе не нужно говорить об этом, если ты не хочешь. Но что бы там ни происходило, это хорошо, правда? Эндрю усмехается, глядя в потолок. — До прошлых выходных я думал, что они с Кевином родственные души, — говорит Эндрю. — Серьезно? — спрашивает Элисон, и Эндрю смотрит на нее. — Они ведут себя как братья. Кроме того, Кевин недвусмысленно сказал мне в тот день, когда я встретила его, что он не встречается — он думал, что я флиртую с ним. Ну, я, но только немного. — Ты не помогаешь, — говорит Эндрю, откидываясь на подушку и закрывая глаза. — Хорошо, хорошо, — говорит Элисон. — Что изменилось в прошлые выходные? Теплые руки, шрамы на щеках, дым костра. Я все время думаю о тебе. — Я закончил говорить об этом, — говорит Эндрю. — Окей, я остановлюсь, — говорит Элисон. Ее тон достаточно определенен, чтобы Эндрю открыл глаза. Она снова лежит рядом с ним, подложив руки под щеку. Эндрю хмурится, снова закрывая глаза. — Это хорошо, — подтверждает он. Она не отвечает, и Эндрю не рискует открыть глаза, чтобы увидеть ее улыбку. Но он слышит ее довольный выдох. Они не разговаривают до тех пор, пока Мэтт не вернется, а затем ночь превращается в споры о вкусах, препирательства из-за фильма, который стоит посмотреть, препирательства из-за того, что Мэтт стягивает одеяла с кровати, которую они делят с Элисон. Это все так, так знакомо. Такая нормальная жизнь, которую Эндрю никогда бы не смог себе представить, пока она вдруг не оказалась в его руках. Это жизнь, которую он бы оттолкнул, если бы мог предвидеть ее приближение. Она подкралась к нему. Но это хорошо.

***

Любая крупица мягкости, которую Эндрю, возможно, приобрел в Ки-Уэсте, исчезает в ту же минуту, как они прибывают в аэропорт в воскресенье днем. Эндрю проводит полет нервным и раздражительным, и к тому времени, когда они приземляются, его нервы на пределе. Дорога домой дает чувство контроля, которое слегка успокаивает, и к тому времени, когда он бросает свои сумки в своей комнате, смывает в душе запах аэропорта и падает в кресло на балконе, чтобы покурить, он, наконец, чувствует себя человеком, нежели сгустком тревоги и ярости. Когда он открывает свой телефон, то натыкается на сообщения от Нила — недобрая статистика о (по общему признанию низкой) вероятности крушений на самолете, которую Эндрю рад, что не увидел перед взлетом. Эндрю Миньярд [19:03]: ты не смешной Мофман [19:07]: но я прав. посмотри на себя, ты дома в целости и сохранности Эндрю Миньярд [19:08]: откуда ты знаешь что я не тону в бермудском треугольнике Мофман [19:09]: мне нравится сохранять оптимистичный настрой Эндрю фыркает, туша остатки первой сигареты и зажигая вторую. Ну что за вечер. Мофман [19:12]: было странно не видеть тебя на этих выходных. я привык к нашим еженедельным приключениям Эндрю Миньярд [19:13]: мы можем видеть друг друга без помощи Джереми Мофман [19:14]: точно. да. давай так и сделаем Эндрю Миньярд [19:15]: ты можешь прийти Мофман [19:16]: сейчас? Эндрю Миньярд [19:17]: почему бы и нет Эндрю роняет телефон на колени, прислоняет голову к стеклу раздвижной дверцы и закрывает глаза. Мофман [19:20]: какой у тебя адрес? Эндрю отправляет. Докурив сигарету, он идет внутрь, где Элисон и Мэтт лежат на противоположных концах дивана и молча прокручивают свои телефоны. — Придет Нил, — говорит он им. Мэтт роняет телефон на лицо. Элисон ухмыляется. — Когда? — спрашивает Мэтт. — Прямо сейчас, — говорит Эндрю. — Не будь странным. — Я попытаюсь, но это в моем характере, — торжественно говорит Мэтт, и Эндрю не может его в этом винить. Элисон насмешливо отдает ему честь, и Эндрю садится на подлокотник дивана. — О, мы должны сыграть в настольную игру! — говорит Мэтт. — Если только нас не пригласят в Neil Times, — говорит Элисон, пиная Мэтта по лодыжке. Эндрю хмурится. — Я не играю в Trouble, — говорит Эндрю Мэтту. — Мне не нравится, как это влияет на тебя. Как оказалось, Trouble — любимая настольная игра Нила. Его присутствие в квартире вызывает меньше раздражения, чем ожидал Эндрю. Он появился в легком поту, с мокрыми волосами, которые с тех пор высохли и превратились в пушистые волны, каждая из которых смотрела в разные стороны. Эндрю сидит на полу в противоположном от него конце журнального столика, пока они играют, чтобы не зарыться рукой в ​​волосы Нила. Мэтт, как обычно, превращается в бессердечного монстра — что-то в Trouble открывает в нем самое худшее. Он больше озабочен саботажем других, чем игрой, которая на самом деле настраивает его на победу. Нил, как и следовало ожидать, процветает перед лицом жестокости Мэтта. Элисон и Эндрю тоже не лишены конкурентоспособности, но их стратегии основаны на хитрости. Эндрю обычно побеждает, но розовые щеки и злобная улыбка Нила отвлекают; прежде чем он успевает засечь его, Элисон выстраивает свои последние два колышка для Дома, и ничто из них не может остановить ее в своих следующих ходах. Мэтт бросает в нее подушкой в ​​нехарактерном для него проявлении ярости, а Эндрю поднимается на диван и выходит из зоны досягаемости завязавшейся драки. Нил тоже отходит в сторону, садится на диван рядом с Эндрю и с довольной улыбкой наблюдает за Мэттом и Элисон. Эндрю, наконец, сдается, кладя руку на спинку дивана, чтобы зарыться пальцами в волосы Нила. Нил наклоняется от прикосновения, его улыбка смягчается, когда он поворачивает лицо к Эндрю. — Это весело, — мягко говорит Нил. — Спасибо за приглашение. Эндрю не отвечает, потому что он почти уверен, что если он откроет рот, то выскажет тот факт, что хочет, чтобы Нил всегда был здесь, а это полная ересь, чтобы говорить человеку, которого ты знаешь всего несколько месяцев. Однако это ужасающая правда: Эндрю хочет, хочет и хочет. Он не знает, в какой момент насытится. Эндрю мягко дергает Нила за волосы, прежде чем опустить руку и встать, чтобы ударить Элисон по плечу, пока она не освобождает Мэтта от захвата головы. С этого момента события замедляются — Мэтт убирает игру, пока Эндрю готовит горячее какао, а Элисон выбирает шоу для просмотра. Она соглашается на кулинарное шоу, которое Нил критикует, потому что, по-видимому, он какой-то гений на кухне. — На этих шоу они всегда звучат так витиевато, — говорит он. — Вкладывай сердце и душу в свою еду. Это просто математика. — Я не могу точно сказать, почему это ненормально, — замечает Элисон. — Но это определенно так. — Иногда реальный мир сбивает с толку, — говорит Нил. Эндрю фыркает рядом с ним, и Нил сдвигается, чтобы прижать их плечи друг к другу. Это теплый, настойчивый контакт, который сохраняется до конца шоу, пока Элисон и Мэтт не уходят спать. Когда они остаются одни, Нил отстраняется, чтобы закинуть ногу на диван и посмотреть на Эндрю. Он держит руки на коленях, но прижимает голень к бедру Эндрю. — Я злоупотребляю гостеприимством? — спрашивает Нил. Эндрю качает головой, хотя время приближается к одиннадцати вечера. Нил поднимает руку, останавливаясь в дюйме от щеки Эндрю, пока Эндрю не кивает. Нил обхватывает лицо Эндрю, нежно проводя большим пальцем по слегка шелушащейся коже одних лишь скул Эндрю. — Я тут подумал, — шепчет Нил, и у Эндрю немного сбивается дыхание. — Опасно, — говорит Эндрю. Нил немного улыбается, но его не остановить. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — говорит Нил. — Я пока не знаю, что еще. Но я определенно хочу поцеловать тебя. Если ты не против. — Если ты не против, — повторяет Эндрю, поднимая брови. Это еще одна незрелая попытка затормозить, и губы Нила снова изгибаются, когда он видит это насквозь. — Да, Нил. Все нормально. — Круто, — говорит Нил, позволяя улыбке расплыться по его лицу. Его губы несправедливо розовые и слегка потрескавшиеся. Его кожа тоже немного заветрелась от холодного осеннего воздуха — Эндрю сомневается, что у него вообще есть увлажняющий крем или бальзам для губ. Веснушки слегка разбросаны по его переносице, прерываясь неровными блестящими краями его шрамов. Его глаза серебристо-голубые, и он смотрит на Эндрю так, как будто видит его насквозь, как будто ему наплевать, как будто Эндрю может иметь для него значение. Только четыре человека когда-либо смотрели на Эндрю так. Он никогда не думал, что ему посчастливится иметь даже столько. — Ты собираешься это сделать? — спрашивает Нил. — Нетерпеливый, — шепчет Эндрю. — Ага, — говорит Нил, сталкиваясь их носами. Эндрю кладет руку на затылок Нила и целует его. На мгновение это почти неуверенно — неудобно в противоречии с каждым другим разом, когда Эндрю касался чьего-то рта. Но затем Нил вздыхает, наклоняясь вперед, и спичка зажигается. Руки Нила на лице Эндрю и в его волосах. Во рту у него вкус шоколада — любимый вкус Эндрю, — и он горит от прикосновений Эндрю, пламя вырывается из его пальцев и губ и поглощает Эндрю целиком. Эндрю делает вдох, слегка поворачивается, но рот Нила падает на шею Эндрю, касается губами, зубами и языком, от которых Эндрю вздрагивает. — Нет? — бормочет Нил, отступая всего на дюйм. — Да, — выдыхает Эндрю в ответ, и Нил вновь улыбается, когда Эндрю снова притягивает его к себе для еще одного страстного поцелуя. Некоторое время спустя Эндрю прикусывает нижнюю губу Нила зубами, и Нил издает тихий звук, который пронзает сердце Эндрю. Он отстраняется, прежде чем этот поцелуй превращается в то, что Нил не уверен, что хочет, но не слишком далеко — их лбы прижимаются друг к другу, дыхание смешивается в пространстве между их лицами. — Мне нравится, насколько это легко, — говорит Нил. Он опускает ладони на плечи Эндрю, и Эндрю понимает, что Нил не отошел от границ, которые ему дали на прошлой неделе. — Это? — спрашивает Эндрю, все еще с закрытыми глазами. — Мы, — уточняет Нил, и от этого простого слова у Эндрю начинают гореть щеки. — Если ты так говоришь, — бормочет Эндрю. Он наклоняется вперед, чтобы коснуться носом Нила, но Нил откидывается назад. Эндрю моргает, открывая глаза. — Не делай этого, — говорит Нил с болезненным выражением лица. Эндрю в замешательстве прижимает большой палец к уголку рта Нила. — Не с этим. Я и так достаточно не уверен. Эндрю качает головой, все еще не понимая. — Не делать что? — Ты всегда отрицаешь все, что у тебя есть, — говорит Нил, снова беря Эндрю за щеку. — Ты говоришь, что у тебя нет друзей, что твоя семья — это боль, что ты ненавидишь свою работу, что ты ненавидишь экси. Но это все ложь. Эндрю поворачивает лицо к руке Нила, его губы касаются грубой кожи на его запястьях. — Выяснил обо мне все, да? Нил отклоняет лицо Эндрю назад, так что их взгляды снова встречаются. Он по-прежнему выглядит таким серьезным, что Эндрю с трудом переносит его интенсивность. — Я пытаюсь, — говорит Нил. Эндрю делает глубокий вдох. Он обхватывает запястье Нила, чтобы убрать их с лица, но переплетает свои пальцы с пальцами Нила и опускает их на колени, прежде чем Нил успевает отстраниться. — От старых привычек трудно избавиться, — говорит Эндрю. — Нельзя потерять то, чего у тебя нет. — Я никуда не денусь, — говорит Нил. Это громкие слова, которым Эндрю слишком много раз ошибочно верил, и он опасается, что снова попадет в ту же ловушку. Он отчаянно хочет, чтобы это было правдой, чтобы Нил оставался рядом достаточно долго, чтобы Эндрю закончил его вычисление — задача, которая кажется восхитительно невыполнимой. Он чувствует себя необычайно прилипчивым, словно может обнять Нила и никогда не отпускать. (Никогда. Он отпустит, когда Нил захочет. Он никогда не будет таким, как они.) У него побелели костяшки пальцев на руке Нила, но Нил не жалуется. Эндрю дергает его за руку, и Нил легко падает вперед. Эндрю наклоняется, чтобы прижаться лбом к плечу Нила. Нил удовлетворенно мычит, поднимая свободную руку, чтобы уложить волосы Эндрю. Он наклоняет лицо так, что его щека прижимается к виску Эндрю. — Вот тебе и легкость, — бормочет Эндрю в хлопок толстовки Нила. Нил смеется, его пальцы медленно описывают круги у основания черепа Эндрю. — Ничто из того, что мы делаем, не обходится без трудностей, — говорит Нил. — Конечно, ты так думаешь, — говорит Эндрю. Он сжимает руку Нила. — Я никогда не делал этого раньше. — Я тоже, — шепчет Нил. — Но никаких правил или ожиданий, помнишь? Эндрю фыркает. Неприятно, когда против него используют его собственные слова. — Ты такой раздражающий. — Мммм, — мычит Нил, касаясь губами виска Эндрю. Ловкие пальцы Нила скользят по волосам Эндрю, его теплое и мягкое дыхание касается уха Эндрю. Они в тихой, запертой квартире Эндрю, его соседи по квартире чуть дальше по коридору, на похожем на облако диване, который он выбрал, а Элисон заплатила за него. Эндрю безуспешно подавляет зевок, что заставляет Нила смеяться. — Ладно, я определенно задержался, — говорит он. Неохотно Эндрю поднимает голову с плеча Нила и, поскольку он жадный и цепляющийся за существо, говорит: — Уже поздно. Ты мог бы остаться здесь. Что-то неуверенное мелькает на лице Нила, и Эндрю качает головой. — Если ты не против, — говорит он, а потом чуть не вздрагивает от повторения слов, над которыми только что насмехался. Пофиг. Эндрю всегда осознавал свою склонность к лицемерию. — Я не хочу уходить, — уверенно говорит Нил. — Но я не знаю, чего еще хочу. Все еще. — Сегодня на повестке дня только сон, — говорит Эндрю. — Ты можешь остаться здесь на диване, а можешь пойти со мной. Просто поспать. Нил поднимает бровь, на его щеке появляется ямочка. — А что, если я захочу, чтобы ты снова прикоснулся к моим волосам? Эндрю закатывает глаза и убирает волосы Нила со лба. — А что, если… — говорит Нил, наклоняясь вперед, — я хочу снова тебя поцеловать? — Полагаю, это приемлемые поправки, — говорит Эндрю, снова притягивая к себе лицо Нила. Еще больше поцелуев, затем Нил бормочет о том, что Эндрю пора спать, пока они проходят ужасающую домашнюю рутину подготовки ко сну. В комнате Эндрю Нил снимает свою толстовку, а затем трется руками о пояс своих джоггеров. — Я не умру, если увижу твои ноги, — говорит Эндрю, забираясь под одеяло. — Твои шорты для бега едва ли оставляют простор для воображения. Нил фыркает, затем стягивает штаны и забирается на кровать. — Спасибо. Мне становится жарко, когда я сплю. Эндрю многозначительно вздыхает, глядя в потолок. — Ты всегда горяч. Это бесит. В тихой комнате раздается громкий гудок смеха Нила, и Эндрю поворачивает голову к нему, тень улыбки появляется на его лице. — Ты и сам не так уж плох, — говорит Нил, протягивая руку к простыням между ними. Эндрю выключает лампу, затем берет Нила за руку и придвигается ближе, пока их руки не оказываются между грудями. Он все еще может разглядеть улыбку Нила в свете уличных фонарей, падающих от двери на балкон. Он потирает большим пальцем шрамы на костяшках пальцев Нила. Нил поднимает другую руку, чтобы поиграть с воротником свитера Эндрю. — Мне нравится этот материал, — шепчет Нил. — Это называется вафельная вязка, — говорит Эндрю. — Запомни это, чтобы получить свое, потому что ты не украдешь это. — Посмотрим, — говорит Нил. — Ты придешь на дегустацию вин в субботу? Эндрю качает головой. — Элисон, Мэтт и я отправляемся в северную часть штата. Это ежегодное мероприятие. Нил кивает. — И когда же я смогу увидеть тебя снова? Эндрю вздыхает, прижимаясь ближе. Он может чувствовать жар остальной части тела Нила в нескольких дюймах от своего собственного, но пока не переходит эту границу. Как только Эндрю обнимет Нила, он не уверен, что сможет отпустить его. — Мы можем сделать что-то в течение недели, — говорит Эндрю. — Желательно то, что не задержит меня до полуночи, хотя… Нил смеется. — Наверное, это умно. По прихоти Эндрю поднимает руку Нила между их лицами, чтобы коснуться губами тыльной стороны ладони Нила. — И ты мог бы пойти с нами в субботу. Если только ты не очень увлечен дегустацией вин. — Я ненавижу вино, — говорит Нил, улыбаясь в руку Эндрю. — Что в северной части штата? — Это неделя посвящена встречам выпускников университета Пальметто, — говорит Эндрю. — Мы ходим на игру экси. Болельщики и все такое. Это ужасно. Мэтт обычно красит половину своего лица в оранжевый цвет. Нил немного отстраняется, чтобы посмотреть на их руки. Его брови нахмурены. — Что? — спрашивает Эндрю. Нил встречается с ним взглядом, со смешком выдыхая воздух из носа. — Это просто забавно, — говорит он, затем делает паузу, чтобы на мгновение прикусить губу. — Мы с Кевином в прошлом году ходили на игру «Пальметто». На самом деле, именно там я столкнулся со своей родственной душой. Эндрю на мгновение закрывает глаза. Его хватка на руке Нила крепчает — ладно, теперь это определенно актуально, эти покрытые шрамами костяшки пальцев — самая сковывающая вещь, с которой Эндрю когда-либо сталкивался, — и полуистерический смех вырывается из его горла. Нил кладет кончики пальцев на щеки Эндрю, и Эндрю открывает глаза, чтобы увидеть обеспокоенное выражение лица Нила. Но это забавно, ведь каковы шансы? Какова вероятность? Нил хорош в математике. Может быть, у него есть статистика. — На прошлогодней игре, — говорит Эндрю, — я также встретил свою родственную душу. Нил тоже улыбается, мегаваттной, яркой, как огни стадиона, отражающиеся блики трофея, поднятого в небо. Эндрю снова смеется, пряча улыбку в руке Нила. — Возможно, в этой теме родственных душ, есть какая-то ценность, — шепчет Нил. — Возможно, так и должно было случиться. Или, может быть, два других бесполезных дурака столкнулись с нами в одно и то же время в прошлом году, и все это чушь собачья и не имеет значения. — Это определенно все еще чушь, — говорит Эндрю, опуская их руки, чтобы приблизить свое лицо к лицу Нила. — Но вот что важно. Он целует Нила, и Эндрю действительно, действительно не заботится о родственных душах. Неважно, связан ли он космически с Нилом — не имеет значения, если бы судьба знала, что ни один из них не примет кольца за чистую монету, если бы их судьба заключалась в том, чтобы медленно найти друг друга, выбрать друг друга и быть избранными. Не беда, ведь судьба может смело идти нахуй. Это между Эндрю и Нилом и никем другим. Никаких правил, никаких ожиданий, только будущее, которое они могут построить вместе. На этот раз Нил зевает прямо в рот Эндрю. Это снова заставляет Эндрю смеяться, потому что, похоже, ящик Пандоры сегодня раскрыт. Но уже поздно и темно, и Нил, кажется, не возражает. Утром он возьмет себя в руки. — Спи, — говорит Эндрю. — Хорошо, — отвечает Нил, глаза уже закрыты. — Я должен отпустить тебя, — говорит Эндрю, и глаза Нила открываются, веки тяжелеют. — Но это нормально, если я здесь останусь? — Да, — говорит Эндрю. — Если я разбужу тебя кошмаром, не прикасайся ко мне. Я бы, наверное, ударил тебя. В конце концов я очнусь. — Хорошо, — говорит Нил, отползая к другой стороне кровати. Эндрю опускает ладонь на теплое место, что он оставил после себя. — Какие-нибудь другие основные правила? — Только одно, — говорит Эндрю. — Что насчет тебя? Нил качает головой. — Мне тоже снятся кошмары, но я на самом деле не двигаюсь. Кевин говорит, что когда он касается моего плеча, я обычно прихожу в себя или, по крайней мере, расслабляюсь. Эндрю кивает. Приятно знать, что он не единственный, кто приходит с инструкцией по дележке кровати. — Спокойной ночи, — говорит Нил, голос приглушен подушкой. Эндрю протягивает руку и в ответ легонько пинает лодыжку Нила. Эндрю ожидает, что ему потребуется больше времени, чтобы заснуть с кем-то еще в его постели, но усталость от сегодняшнего путешествия и эмоционального напряжения быстро проходят. Он слышит это, когда дыхание Нила выравнивается, и следующее, что он слышит, это звон будильника на ночном столике. — Хм-м-м, — говорит Нил в подушку, а Эндрю лениво переворачивается, чтобы вырубить будильник. Он считает до десяти, как делает каждое утро, затем вскакивает с кровати и встает на ноги. Если еще полежать, или любая попытка отложить, вызовет «Утро» Эндрю, который не заботится о последствиях и думает, что, вероятно, все будет в порядке, если он проскользнет в класс с затуманенными глазами как раз в тот момент, когда прозвенит звонок. Эндрю идет в ванную, затем безжалостно включает свет, когда возвращается в спальню. — Хмммммм, — исходит от комка размером с Нила под одеялом. — Ты можешь остаться и продолжить спать, — говорит Эндрю, открывая дверцу шкафа, чтобы выбрать, что надеть. — Входная дверь автоматически закроется за тобой. Но если ты увидишь Элисон после того, как я уйду, тебе придется постоять за себя против ее поддразниваний. Нил вздыхает, выползая из-под одеяла. Его «утренняя» прическа не должна выглядеть более хаотичной, чем его волосы обычно, но Нил продолжает бросать вызов ожиданиям Эндрю. — Нет, мне пора вставать, — говорит он, вытягивая руки над головой и зевая. Эндрю наблюдает, как это движение приподнимает его рубашку, обнажая клочок кожи, который Эндрю хотел бы узнать поближе. — Нужно пойти домой и переодеться перед работой. Нил снова надевает спортивные штаны и толстовку и, спотыкаясь, идет к двери спальни. Эндрю ловит его за подол толстовки, когда он проходит мимо. Нил легко наклоняется в сторону Эндрю, моргая опухшими ото сна глазами и зевая в ладони. Эндрю тянется, чтобы запустить пальцы в волосы на затылке Нила, немного притягивая его вниз. Нил делает один вдох и задерживает дыхание, а Эндрю приподнимает бровь. — Утреннее дыхание, — шепчет Нил в объяснение. Эндрю фыркает, притягивая его ближе и прижимаясь губами к уголку рта Нила. Когда Эндрю чувствует медленно расползающуюся улыбку Нила, он подталкивает его к двери. К тому времени, когда Нил заканчивает в ванной, Эндрю одевается и варит кофе на кухне. Нил подходит ближе, на этот раз мятно-свежий, и слегка касается зеленого воротника рубашки Эндрю. — Мне нравится твоя рабочая одежда, — говорит он. — Прикольно видеть тебя в цвете. — Мне сказали, что полностью черный гардероб пугает детей, — говорит Эндрю, беря пальцы Нила в свои. Нил подносит их руки ко рту, прижимая к губам. — Эти люди игнорируют тот факт, что учащиеся средних классов — самые готичные люди на планете. Нил смеется, затем берет термо-кружку кофе, которую предлагает ему Эндрю. Эндрю ведет Нила обратно через спальню на балкон, ставит термос и отпускает руку Нила, чтобы зажечь сигарету. Он предлагает пачку Нилу, но Нил качает головой. — Холодно, — говорит Нил, прижимая кофе к груди. Эндрю подбирает сигарету губами и тянется вверх, чтобы натянуть капюшон Нила на голову, затем дергает за ниточки, пока они туго не затягиваются вокруг лица Нила. Он дважды грубо хлопает Нила по щеке, затем обнимает его за талию и притягивает к себе. Там не так много можно рассмотреть, но они смотрят на окрашенные в голубой цвет многоквартирные дома и рестораны быстрого питания, выстроившиеся вдоль пустой улицы внизу. Нил немного сдвигается, поднимая руку, чтобы обхватить Эндрю за плечо, сцепляя их более плотно. — Это нормально? — спрашивает Нил. — Плечи и выше, — повторил Эндрю, тише. — На данный момент. Если я не скажу тебе остановиться. — Конечно, — шепчет Нил. — Кстати, ты можешь прикасаться ко мне где угодно. — Где угодно, — бормочет Эндрю, опуская пальцы под край рубашки Нила, касаясь теплой грубой кожи. Нил вздрагивает. — Да. — Если только ты не скажешь мне остановиться, — говорит Эндрю, щипая Нила за талию. Нил издает испуганный звук, отшатываясь от руки Эндрю и приближаясь к его телу. — Придурок, — бормочет Нил, прижимаясь губами к волосам Эндрю. — Но да, конечно. Эндрю мычит, затем отпускает Нила, чтобы потушить последнюю сигарету. — Пошли, — говорит он, подталкивая Нила к двери. — Время идти. Они обходят кухню, чтобы Эндрю мог наполнить свой термос кофе. Еще никто не ходил за продуктами, так что Эндрю бросает Нилу протеиновый батончик и кладет еще парочку в свою школьную сумку. В гараже Нил останавливается у багажника машины Эндрю. — Итак, — говорит Нил. — Что дальше? — Ты должен перестать спрашивать меня об этом. Нил натягивает рукава своей толстовки на ладони и пожимает плечами. — Я новичок в этом. Я не люблю быть плохим в чем-то. — Я тоже не знаю, что делаю, — говорит Эндрю, прислонившись к машине и скрестив руки на груди. — Что ты хочешь делать дальше? — Ну, нам пора на работу, — говорит Нил. — Верно. — Тогда, может быть, ты сможешь прийти на ужин? Эндрю склоняет голову набок, моргая. — Так скоро, да? — Ты спросил, чего я хочу, — говорит Нил. — Я готов вести переговоры, если это слишком много. Эндрю выдыхает через сжатые губы, борясь со скрюченным чувством в груди от слов Нила. Дело не в том, что он не сталкивался с откровенными заявлениями о любви. Ники его двоюродный брат. Но это все еще не то, с чем ему комфортно, особенно после того, как Нил заявил, что отмахнуться от этого не вариант. — Тогда сегодня вечером, — говорит Эндрю. Нил усмехается, затем подходит ближе, наклоняясь к лицу Эндрю. — Один на дорожку? — Спрашивает он. Эндрю закатывает глаза, но встречает губы Нила своими. Нил счастливо вздыхает, когда отстраняется, кивая Эндрю, прежде чем повернуться и пойти к своей машине. Звук вздоха Нила проигрывается в голове Эндрю всю дорогу до работы. Он следует за ним по коридорам школы, когда он расписывает свою доску и бросает распечатки и ведерки маркеров на каждую парту для сегодняшнего урока. Он садится за стол, чтобы свериться со стопкой оценок, и его поражает мысль, что что-то во всем этом должно ощущаться по-другому. То, что он должен видеть в цветах половой зрелости. Но нет, это не так, не так ли? Люди во всем мире проживают повседневную жизнь со знанием того, что человек, о котором они думают, может думать и о них, и они просто… смиряются с этим. Эндрю сидит здесь — с осознанием того, что Нил хочет снова увидеть его сегодня после ночевки, что он попросил поцеловать его на дорожку, что он хочет, чтобы Эндрю прикоснулся к нему где угодно — абзацы анализа рубрик, написанные этими семиклассниками с которым он проведет день. Это просто другая вещь, невероятно нормальная вещь, о которой Эндрю никогда не мог подумать, что она возможна. Привыкнет ли он к этому? Сможет ли он когда-нибудь смириться с этим представлением о себе: Эндрю Миньярд, просто парень с семьей, друзьями, работой и, возможно, даже родственной душой? Раздается знакомый стук, Эндрю поднимает глаза и видит Рене, прислонившуюся к дверному косяку. — Привет, — говорит она. Она сужает глаза, затем ухмыляется. — Ты выглядишь усталым. — Спасибо, — говорит Эндрю, закрывая ручку и откидываясь на спинку стула. — Знаешь… — начинает Рене, пересекая комнату и садясь на одну из ближайших к Эндрю школьных парт. — Я слышала слухи, что Нил не ночевал у себя дома. Эндрю морщится. — Мне не нравится слухи. Это слишком рано для того, чтобы быть слухами. Рене сияет. — Я рада за тебя, — говорит она. — Вы подходите друг другу. Эндрю не отвечает, просто крутит ручку между пальцами. — Возможно, в связи с этим, — говорит Рене, — Элисон пригласила меня прийти с вами на игру в Пальметто в эти выходные. — И ты пойдешь? Рене какое-то время вглядывается в лицо Эндрю. — Я хотела бы. — Тогда нам, вероятно, придется взять две машины, — говорит Эндрю. — Нил тоже придет, что гарантирует, что Мэтт пригласит Дэн. — О, приятель, — смеется Рене. — Бедный Джереми. Все отказываются от дегустации вин. — Это один из его слабых планов, — отмечает Эндрю. — Группа, полная адреналиновых наркоманов. Им нужно больше действий, чем потягивание вина. — Верно, — говорит Рене. Она несколько раз пинает туфлей о ножку парты. — Это был бешенный месяц, да? — Это мягко сказано, — говорит Эндрю. Он проводит рукой по лицу, пораженный новой волной неверия «с каких пор это моя жизнь». — Так много изменений, — говорит Рене, кивая. — И все же, нужно сделать еще одно значительное. Эндрю поднимает бровь, и милая улыбка Рене превращается во что-то радостно-зловещее. — Теперь ты, наконец, пойдешь со мной на спарринг?