Волекрат

«Невежды — самонадеянны,

а сведущие — полны сомнений.»

Джон Бернард Шоу (1856–1950 гг.)

Следующие три дня прошли совершенно без всяких происшествий. Абелард летал к озеру, где медитировал, тренировался и купался. За это время местные рыбешки сложили два и два, поняв, что именно появление этого неизвестного создание приводит к смерти их родичей, отчего при заходе Всадника в воду стали держаться как можно ближе ко дну. Не то, чтобы это становилось непреодолимым препятствием для магии крови. В ней, как и в боевых навыках, мужчина также наверстывал потерянное. Медитации быстрее восстанавливали его силы, рыба подчинялась приказам все быстрее и охотнее. Теперь длительная тренировка с шестью Тенями больше не опустошала источник за десяток минут. Да и сами Тени становились насыщеннее, доступнее невооруженному глазу. Жаль только, победить их всех у Абеларда так и не получилось. Последний силуэт всегда оставался победителем. Однако и эти результаты радовали Всадника. Он помнил о близости людского поселения, хотел посмотреть на него, но лишь сегодня ощутил себя готовым к такой вылазке. В худшем случае он сможет и убежать, и отбиться от преследователей. Абелард лишь надеялся, что ему не придется проливать кровь в первый же день знакомства с людьми нового мира. По привычке оставив латные ноги у спального места, он припустился с горы по направлению ближайшего поселения. Фьёда с утра заглянула в те места. С последнего раза они слегка обросли защитой: к первой дозорной башне добавилась вторая, а частокол укрепился. Смертные однозначно с пользой провели последние дни, но Абелард не штурмовать их собирался, а посмотреть на их жизнь со стороны. Хорошо, что-либо из лени, либо по недосмотру, частокол лишь полукругом защищал шахтерское поселение, оставляя вторую половину периметра на редких стражников и непроходимую чащобу. Два часа пути налегке и вот он уже приблизился к обитаемым границам селения. Конечно, быстрее было долететь сюда на драконе, но это бы моментально привлекло опасное внимание, лишив преимущества скрытности, да и Фьёда сегодня решила облететь границы гор, чтобы понять, как будет легче всего выбраться из этих мест. Глаз подмечал простенькие силки и ловушки на животных — значит среди жителей были охотники, а они вполне могу увидеть следы человека, незнакомого с местными тропами. Всадник замедлился, тщательно выверяя свои движения, стараясь не потревожить природу больше необходимого. Сегодня солнце проводило большую часть времени за густыми облаками, что позволяло Абеларду с большей уверенностью подобраться небольшому всхолмью, от которого рукой подать до домов и частокола. Взобравшись на вершину небольшого холма, мужчина прижался к земле и, прикрываясь густой травой, оценил первый населенный пункт нового мира. Увиденное, если быть откровенным — удручало. Вместо добротных деревенских домишек — прохудившеся бараки, не развалившиеся лишь чудом и такой-то матерью рукастых шахтеров. Несколько человек как раз суетилась вокруг своих обиталищ, а свежие доски лежали на вытоптанной земле рядом с ними. Чуть получше были дома на противоположной стороне от бараков, ближе к единственной возвышенности в поселении. Крепкие срубы частично скрывались от глаз Всадника. Они наверняка принадлежали местной страже, воинскому люду, видимо, более богатому, чем их соплеменники с кирками и шахтерскими молотами. — Однозначно, даже фиряне строят свои хибары лучше, — брезгливо прошептал Абелард, переводя взгляд на единственный достойный дом, уже упоминавшейся возвышенности. Вот этот дом действительно был неплох, в меру большой, богато убранный. Резные ставни прикрывали качественные слюдяные оконница в железной сетке. С позиции Абеларда половину дома было никак не разглядеть, но он не сомневался, что крыльцо и лицевой фасад его не разочарует. Начальник шахты не поскупился на собственное жилье, даже невысоким плотным забором огородился. — Что-то не меняется… В такое время большинство народу занималось шахтерским промыслом, а за периметром наблюдали лишь сонные часовые на башнях, да несколько стражников прогуливающихся под частоколом. Так что никто и не заметил, как неизвестный мужчина проник сквозь лесной заслон и подобрался к дому управляющего. Забор также не стал для него серьезной преградой. Достаточно высокий рост и высокие физические показатели, по сравнению со смертными, позволили ему ухватится за грубо обтесанный край и перемахнуть на другую сторону. Прислонившись к деревянной стене, Абелард в очередной раз про себя посетовал, как же ему не хватает нормальной одежды. И тут, будто бы сама судьба ответила на его желания, взгляд наткнулся на чистую одежду. Спокойно покачиваясь вслед легкому ветерку, она висела на нескольких веревках. Хозяин не беспокоился за кражу — падких на чужое добро шахтеров сдерживала стража и забор, представляющий для местных низкорослых крестьян неплохую преграду. Такое отношение сыграло на руку Абеларду, ведь среди многих вещей он сразу же приметил для себя парочку льняных рубах и неплохой серый тканевый плащ. Пусть даже они были ему маловаты, а плащ доходил до колен - это был лучший вариант, чем ходить полуголым. — Клянусь Всеблагим, верну все до последней медяшки, — заверил себя мужчина, быстро снимая приглянувшуюся одежду. Пусть рубахи и были намного шире в талии, чем прежние, но на безлюдье и Бауэр аристократ. Быстро добавив к своей добыче тканевый пояс, Всадник постарался как мог затянуть широкие размеры нового облачения. Чтобы скрыть белизну рубахи, поверх был накинут просторный дорожный плащ с капюшоном. Теперь Абелард мог замаскироваться под неприметный булыжник. Следующие мгновения показали, что новоприобретенная способность ему сейчас же понадобится. Со стороны закрытой калитки послышались громкие голоса мужчины и женщины. Они быстро приближались, пока Абелард спокойно осматривал окружение, решая, где он сможет скрыться от хозяина дома. Ведь кто, как не хозяин, будет так уверенно идти к единственному огороженному дому в поселении. Калитка, скрипнув петлями, отворилась, и во двор зашли двое. Всаднику открывался отличный вид на происходящее из-за сваленной в беспорядке кучи дров. Заносившие поленья работники делали это, полностью наплевав на результат. Очередной штрих в беспорядок, в котором погрязла деревня. Толстый мужчина в богатых одеждах энергично размахивал руками, то приближаясь, то отдаляясь от замершей в недовольной позе женщины, его пальцы-сардельки были щедро украшены богатыми перстнями. С расшитого пояса свисал роскошный клинок с львиной головой на рукояти. Оружие смотрелось на этом хряке, как платье на кабанчике, не так давно ставшим ужином для Абеларда и его спутницы. Женщина же выглядела как типичная крестьянка. Низкое проихождение выдавали сильные руки и широкие плечи, приученные к грубой работе дома и в поле. Ее черное шерстяное платье было совершенно непримечательным, а каштановые волосы были небрежно обстрижены, лишь чуть-чуть выглядывая из-под серого чепца. Толстяк, безбожно потея, что-то доказывал, в его голосе была слышна и мольба, и угроза. Женщина же по большей части хмурилась и размышляла, лишь изредка отвечая на бесконечный словесный поток истеричного собеседника. Несмотря на то, что мужчина был и богат и, судя по внешности и дому, имел высочайший статус в поселении, в этом диалоге именно худородная крестьянка оставляла за собой решающее слово. Но отнюдь не перипетии власти и статуса внутри этого богом забытого шахтерского селения беспокоили Абеларда. Холодный пот покрыл все его тело, а самого Всадника бросило в жар, когда он услышал первую фразу толстяка: — Имлаям ихадьл! Анм свем унжан опьщмо асв т авхиш аштоверх! Ебз асв сэнтер осежтж озотлой узкбо т свхе буьте, тчбоы ксьытр всио лзедояиня! Нет… Нет… Он не понимает местного языка! Бран побери все это, он ни слова не понимает! Абелард сжал кулаки, скрывая свое разочарование и злость. Простейший способ узнать новый мир — послушать о нем от местных. Разве нет у них какого кабака или трактира, где можно подслушать разговоры уставших людей. А потом прибиться к какому-нибудь торговому каравану, набиться в спутники какой-то группе людей. Да, Тир Всеблагой, как угодно можно было бы влиться в человеческое общество нового мира! Можно было бы, разочарованно пробормотал про себя мужчина. Можно было бы, если бы он понимал местный язык. Оторвавшись от поглощающих сердце негативных эмоций, Всадник поднял голову на ссорящуюся пару. Женщина как раз в этот момент кивнула на очередную тираду толстяка, чем вызывало на его потном, лоснящемся лице удовлетворенную улыбку. Значит, договорились о чем-то. Абелард рассеянно хмыкнул. Вот и все, что он смог узнать из явно серьезного разговора двух важных персон первого найденного поселения. Они о чем-то спорили, и они о чем-то договорились. Просто чудесно! Отметив краем глаза, как хозяин зашел внутрь своего дома, а женщина оперлась на перила крыльца, Всадник раздраженно мотнул головой в капюшоне и приложился лбом к холодной земле. Пропади все пропадом, если он позволит жарким эмоциям взять верх над разумом. Да, он не понимает язык, но разве для него, столетнего Всадника Ордена Длани это может стать неразрешимой проблемой? Он учился у лучших наставников и учителей всего Тирбрана, а они выделяли его из числа многих сверстников. Да и если задуматься, магия крови позволяет исправить критический недостаток информации… — Испитие разума… Несдержанно громкий голос погрузившегося в задумчивость Абеларда услышала незнакомая женщина. Крестьянка обернулась на звук, но не увидела среди кучи дров ничего необычного. От дальнейшего интереса к себе Абеларда спас толстяк, вышедший из дома с тяжелым мешочком. В серой ткани полновесные монеты пели свою звонкую песнь. — Тэо азтадок ляд втиох юдйел, соьлатоен опичтелу опесл отго акк рпнмиого сэнтера. Азетм ч опюшл ечевакол а ксула. Олдр евтрелнгис зуетан бо тэмо лзеодтвесй! Женщина немедленно потеряла интерес к странному звуку, вцепившись в мешочек. Она некоторое время взвешивала его в руках, даже достала одну монетку и уже потянула ее к зубам, но, увидев нетерпение в глазах толстяка, спрятала деньги за пояс, кивнула и быстро ушла. — Овт еж усак. Иногеч, ыт к емян щее опешьляпш. Звуамалд ркьатс к емян омхи аштоверх! — маленькие глазки толстяка злобно сверкнули, и он, закашлявшись, вернулся в дом, хлопнув окованной сталью дверью. Абелард выдохнул и перевернулся на спину, скрываясь из видимости торцевого окна. Став свидетелем разговора, из которого он понял только интонации и примерную пунктуацию, во главу угла встал жизненно важный вопрос. Как понять и все остальное? Да, Всадник был готов к трудностям, даже к непониманию языка. Но одно дело представлять такую ситуацию в теории, и совсем другое стать жертвой совершенного невежества в понимании нового мира на практике. Это огорчало. С другой стороны, у Абеларда было два действительных способа справиться с обстоятельствами. Долгий и непростой путь — попросту выучить этот новый язык, как он учил разнообразные языки Тирбрана в прошлом. И пусть он уже не так молод, опыт в разных языках может здорово помочь в освоении и этого наречия. Но для достижения успеха ему понадобится время и, что самое важное, добровольный наставник. И если с первым проблем не было — знай только давись пресным мясом в горах, то вот с учителем… Невозможно. Всадник приложил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от слепящего солнца, вышедшего наконец из-за туч. Жаркие лучи скоро скроются за новым каскадом туч. Что-то подсказывало ему — быть дождю. С другой стороны… У него всегда оставался вариант в виде магии крови. — А остается ли? Тонкие губы разошлись в кривой насмешке над собственным бессилием. В таком ли он отчаянии, чтобы делать это с теми, кто не причинял ему никакого зла? Тут ему на нос приземлилась пушинка. Абелард сдул его, и хмурость сошла с его лица. — Испитие разума не оставит в жертве ни следа от человека, — шептал Всадник сам себе, прикрыв глаза. — Кого я собираюсь обречь на жизнь в виде немощного юродивого, чтобы обрести нужное мне знание? Может быть, найти для этого какого-нибудь бандита? Мимо мужчины пролетали минуты, а мысли не собирались приходить в порядок. Они путались в его голове, мешали друг другу, наслаивались одна на другую. В эти моменты слова Фьёды из далеких времен войны отдавались зловещим эхом. Когда-то произнесенные, они не нашли его понимания, но чем больше мир погружался во зло, а надежда растворялась вдали — тем все чаще они вспоминались. «Разве в момент нужды благоразумно разбрасываться средствами достижения высшего блага?» Абелард сжал зубы, отгоняя предательские мысли. Ни один легкий путь не стоит невинной жизни! Он знал это наверняка — Всеблагой учил этому. Вырвавшись из пучины раздумий, Всадник осторожно осмотрелся. Из дома доносился шум, но двор был девственно пуст. Пригнувшись, избегая случайного взгляда, мужчина перебежал к углу дома. На сегодня знакомства с людьми нового мира хватит. Большего он все равно не узнает, а красть больше необходимого он не желал. Гордость высокорожденного кровавого Всадника не могла быть истреблена трудностями. А за одежду — он обязательно вернет. Перелезая забор, он прикидывал варианты как же ему подступиться к новому языку. Он одновременно был похож на наречие королевства Ярилан, самого западного из смертных царств. Но при это слова местного языка звучали менее благозвучно, в них не чувствовалась поэтичность и возвышенность благородных яриланцев. Абелард уже отдалился от начальского дома, когда на округу обрушился, как гром среди сравнительного ясного неба, угрожающий гул боевого рога. Уж не заметил ли его глазастый дозорный? Эта мысль заставила Абеларда припуститься к лесу, наплевав на аккуратность передвижения. Лишь остановившись среди деревьев и обернувшись, переводя дыхание, Всадник увидел, как деревня всколыхнулась и потянулась к дозорным башням. — Об этом спорили толстяк и крестьянка? — в голосе Абеларда боролся интерес и осторожность. Несколько секунд напряженной внутренней борьбы и Всадник направился в ту же сторону, куда стекалась толпа. *** Невдалеке от ворот поселения, в стороне от грунтовой дороги стоял вооруженный отряд. Масса пеших воинов, снаряженных немногим лучше немногочисленных стражников поселения, окружили трех всадников в добротных латах. Над головами мужчин гордо развевалось знамя о зеленом косом кресте и красных двуглавых орлах на белом поле. — А вот и местная аристократия, — Всадник с интересом изучал выставленный напоказ герб. В нем нашлось много совпадений с геральдическими традициями Тирбрана, но ни одного точного сходства с каким-либо известным ему благородным домом. Благодаря острому зрению, Абелард видел молодое лицо знаменосца, не обремененное ничем, кроме легкого светлого пушка над губой. Он из трех всадников был самым легкобронированным. Его сосед слева был, вероятнее всего, представителем местной знати, о чем свидетельствовала эмаль на полном латном доспехе, горделивая поза и роскошный плюмаж из павьих перьев. Мужчина мог быть одним из родственников местного лорда, так как не имел с собой серьезной охраны, кроме третьего всадника — рыцаря в летах с седыми бровями. С занятой Абелардом опушки было видно и вторую сторону конфликта. Виденный им ранее хозяин дома нервно переговаривался с дородной крестьянкой и высоким воином в поношенных латах. К сожалению, с позиции Всадника было не слышно, о чем они говорят, но оба мужчины попеременно указывали на отряд у дороги. Эти трое стояли за спинами обитателей деревни. И, о Всеблагой, более жалкого воинства Абелард не видел во всех смертных царствах! В первой линии стояли местные стражники, одетые в какие-никакие кольчуги и гамбезоны с коническими шлемами. К их счастью, каждый из них держал в руках не только разномастное оружие, но и круглые деревянные щиты с железной окантовкой. За спинами воинов стояли шахтеры, на которых из доспехов были рубахи, а из оружия кирки, молоты, да лопаты. — Славное воинство… — протянул кровавый Всадник. Наконец что-то решив, толстяк вместе с одоспешенным собеседником пошли по направлению к людям аристократа, оставив женщину за спиной. Крестьянка не стала терять времени и собрала вокруг себя шахтеров, очевидно пытаясь воодушевить простых работяг на битву с появившейся угрозой. На взгляд Абеларда, получалось у нее так себе. Все же, редкий простолюдин наберется храбрости бороться с аристократом, окруженным вооруженной кликой. Если, конечно, у простолюдина не будет ватаги в два раза больше… Навстречу хозяевам поселения неторопливо вышли трое всадников, оставив за спиной спешно строящихся к битве людей. Один вид организованных солдат навел шума среди защитников селения, особенно среди шахтеров, что лишь доказывало тщетность попыток той женщины. Под собирающимися грозными тучами, слабый ветерок колыхал богато вышитое знамя над головами переговорщиков. Не имея возможности подслушать, Абелард перевел взгляд на поселение, только сейчас подметив некоторые странные детали. В его мире, как, судя по всему, и в этом, любая собственность знатного дома отмечалась соответствующими символами — знаменами, гербами, флагами, примечательными знаками аристократической фамилии. Пришедший к воротам селения вооруженный отряд был явным тому свидетельством. Любой сведущий зритель немедленно уяснит для себя происхождение этой силы и сделает соответствующие выводы. Шахтерское селение же не имело ни малейшего признака принадлежности местной знати — а значит не имело защиты и официального положения. Так было в Тирбране и в этом мире аристократия вряд ли ушла от подобных правил слишком далеко. По крайней мере местный уровень развития говорил о подобном. Но ведь местные попросту не могли создать независимо существующее поселение без ресурсов и одобрения от высокородных. Верно? Взгляд Абеларда прошелся по дозорным башням и лучникам в них, изучил частокол, построенный если не для виду, то точно не против вооруженных людей, раз местные спрятались не за ним, а вышли к воротам. То тут, то там виднелись щели и прорехи, делая защиту поселения невозможной. В одной из таких щелей острый взор мужчины приметил юное лицо подростка, с любопытством и страхом смотрящего на происходящее. Но вот собравшиеся люди пришли в движение вместе со своими лидерами. Толстяк с воином, что-то тихо обсуждая, повернулись обратно, как и трое всадников, чей лидер совершенно расслабился в седле и посмеивался над чем-то, разговаривая со старым рыцарем. По мере приближения к ополченцам двух лидеров, взгляд женщины становился все более тревожным. Эта тревожность заинтересовала Абеларда, но у Всадника было слишком мало информации и нулевое понимание местных реалий, чтобы делать какие-то выводы. Раздавшийся в нескольких ярдах за его спиной утробный рык заставил мужчину задержать дыхание. Медленно отвел он взгляд от поселения, разворачиваясь к источнику приближающейся угрозы. Первая капля дождя коснулась щеки, когда Абелард полностью повернулся на спину, приподнимая себя на локтях. В десятке ярдов от него, меж двух толстых стволов нездорово блестели два красных глаза. Их мутный взгляд пронзал тело Всадника, желая пригвоздить его к месту, лишить возможности сопротивляться. Из оскаленной пасти на землю вязкой нитью тянулась слюна. Огромное волчье тело медленно выходило из лесной чащобы, оставляя на колючем кустарнике клочья свалявшейся шерсти. Уловив взгляд Абеларда, волк зарычал и бросился к Всаднику. Длинные лапы легко покрыли расстояние между ними. Широко раскрытая пасть злобно клацнула над ухом мужчины, когда хищник пролетел мимо цели. Стоило ему приземлиться, как он заскулил от боли. По вытянутой морде заструилась ручейками кровь из безумных глаз. В последний момент Всаднику удалось повлиять на кровь напавшего на него животного, вызвав резкий ее прилив к глазам, что помогло сбить прицел хищнику. Воспользовавшись его промашкой, Абелард вскочил на ноги и выхватил из ножен клинок. Волк зарычал и вновь бросился к своей добыче. Резкий косой удар оставил на его туше порез, но серая тень метнулась в сторону, нанося удар по ногам. Лишь наработанные рефлексы позволили Всаднику вовремя убрать ноги из-под покрытых старой кровью когтей. Волк рычал и скалился, но не мог повалить своего врага, в то время как его собственное тело получало порез за порезом. Пусть у Абеларда и не выходило убить хищника одним ударом, но пройдет немного времени, и кровопотеря ослабит животное. Ослабит достаточно, чтобы безопасно прикончить его. Сам Абелард, почувствовав свое шаткое превосходство над волком, решил поглубже заглянуть в его кровь, желая найти возможность быстрее покончить с ним. Даже за пеленой наступающего дождя они могли привлечь к себе нежелательное внимание собравшихся у поселения людей. И вот Всаднику показалось, что он нашел искомое. Кровь будто была гнилой, разнося по организму заразу, сводящую животное с ума. Но мужчина слишком сосредоточился на находке, как никак первая успешная манипуляция с чужой кровью в новом мире! Больной хищник воспользовался этим и на пределе своих сил бросился на Всадника, метя ему прямо в грудь. Опомнившийся мужчина перевел клинок в укол, намереваясь вонзить острие прямо под череп окровавленному хищнику. К сожалению, Абелард неправильно рассчитал прыжок волка, отвлекшись от боя. Острые когти оставили на его груди косые раны, а само серое тело врезалось в мужчину, как таран, снеся его с холма, на котором тот вел свое наблюдение, прямо в низину. Прокатившись по склону, волк придавил человека и затих. — Грязное животное… — прохрипел Всадник, сплевывая кровь, выступившую из прикушенного языка. Закат вошел хищнику прямо в грудину, пробив кости и погрузившись в грудную клетку, выйдя острием из спины. И пусть волк издох, но даже своей смертью, этой безумной атакой, доставил Всаднику много проблем. Острой болью пульсировали рваные раны на груди, а в глазах все смешалось, когда Абелард спихнул с себя мокрое и грязное тело, становясь на колени подле него. Приложив ладонь к груди, он почувствовал, как та же гниль распространяется по его телу, расходясь из следов волчьих когтей. Сосредоточившись, мужчина направил всю свою энергию на сдерживание заразы, а следом за этим и ее истребление. К его облегчению, заразы было немного, и попала она не очень глубоко, а потому была достаточно легко кристаллизована и сейчас выходила из ран маленькими черно-красными льдинками. Что не вызывало его облегчения, так это громкие крики со стороны местных жителей, на глаза которым он был выброшен волчьим ударом. А ведь теперь от них даже не убежать будет — конный пешего всегда догонит, а до леса надо успеть добраться. Все это время Абелард сидел к людям спиной, но стоило ему повернуться, как он увидел трех идущих в его сторону воинов знатного всадника. С этого ракурса остальных видно не было, но что-то подсказывало мужчине, что взгляды всех собравшихся сейчас прикованы к его скромной персоне, случайно вывалившейся к ним из леса. — Йэ ыт, миеенм исар акорна сэнтера, аньвозис т буиер роиуеж! — выкрикнул бородатый воин в капеллине, смотря на замершего в нерешительности Абеларда. Его угрожающий тон не оставлял места для фривольного трактования. Ничего хорошего кровавого Всадника не ждало…