Шкетыш

      Никита сидел на подоконнике, поджав ноги. Вечером всегда хотелось курить, но выйти на улицу нельзя, а дымить в помещении не позволяла совесть. Натянув рукава куртки пониже, чтобы согреть ледяные ладони, парень уставился куда-то вдаль темного коридора.       На улице начинался ливень. Большая сосна, росшая у самого окна, качалась под напором могучего ветра. Темное небо затянули тяжёлые дождевые облака. Звонко застучали по стеклу капли дождя.       Никита спрыгнул с подоконника, задернув почти прозрачную тюль, заштопанную в самом углу. Сверкнула яркая молния, расчертив небо яркой вспышкой.       — Никит, а ты в курсе что к нам шкета перевели — гулкий голос из коридорчика уборной нарушил тишину. Ванин голос был уставший, немного раздраженный.       — Ну типо того. Говорят шкваркнул кого-то до синяков пару раз — парень вновь поправил волосы и подошёл ближе. — А это чё там?       Худенькая бледная рука ткнула пальцем в массивную дверь туалета.       Ваня отмахнулся и прислушался. Слышалось, как монотонно лилась вода и чавкали подошвы сандалий.       — А чё вода из-под двери льётся? Ваня с ужасам взглянул на пол. Из-под массивной двери по линолеуму растекалась лужа холодной воды.       Вода лилась из всех кранов. Лейка была опущена на пол и создавала вокруг себя всё большую лужу. На подоконнике, брезгливо поджав от воды ноги сидел мальчишка, обнимая себя за плечи. Никитка младший хитро улыбался, глядя на Ваню. Парень быстрым шагом начал приближаться к виновнику. Ладонь начинала чесаться надавать кому-то по шее и заднице, чтобы мало ох как не показалось.       Мальчишка спрыгнул с подоконника, но подскользнулся на мокром полу. От падения его спасла большая рука, успевшая ухватить его.       Затрещина вышла звонкая и обидная.       — Никита, который Антонов, а не ты, Шкетыш, тащи тряпку и ремень, хотя нет, ремень не надо — выдохнул Ваня, цепко схватив мальчика за шкирку.       Шкетыш дотронулся до щеки, которую только что обожгла пощёчина. Стало вдруг страшно. Что все эти люди хотят делать? Избить? Очевидно. Может быть даже убить.       Ваня одной рукой расстегнул ремень. Хищно звякнула пряжка.       — Не бей, ремнем не надо — тихо всхлипнул Никитка. Голос его дрогнул и стал едва различимым. Паника сдавила, не позволяя вдохнуть полной грудью. Спина затряслась от всхлипов.       Мальчик даже не почувствовал, как его руки за спиной туго стянул пояс.       — А вот чтобы херню не творил — пояснил Ваня, почти подталкивая мальчишку к поддону для мытья ног. Из лейки полилась едва теплая вода. Крепко прижав Никита, парень опустил его под струю.       Мальчик заверещал нечеловеческим голосом, пытаясь вырваться.       — Не сахарный, не растаешь. И не ори — почти прорычал Ваня, выливая на волосы мальчика шампунь.       Старший Никита только молча наблюдал, не вмешивался. Он бестолково вытирал пол тряпкой, только усугубляя положение. Главное, чтобы вода не текла под дверь.       — Бля, пацан, не ори, не насилуют же. Хотя я уже не уверен — на выдохе проговорил Никита, выжимая тряпку в ведро.       Ваня наклонил мальчика под воду, смывая густую пену. Вода стекала грязная, темная.       Шкетыш едва не плакал. Связанные за спиной руки болезненно ныли, напоминая, что ремень затянут даже слишком туго. Мыло щипало глаза, а вода попадала в нос и уши. Казалось, что он сейчас захлебнется.       Звать на помощь бесполезно. Воспитатели поднимут крик, напишут какие-то бумажки и спровадят Никитку куда-нибудь в спец.учереждение, где «таким нахалам», как он самое место. И всем плевать, что сейчас ему больно и страшно, что сейчас он может захлебнуться мыльной водой и собственными слезами. Сердце колотилось бешено. От паники все тело будто парализовало. Никитка обмяк, тихо всхлипывая. Терпеть сил уже не было. Мальчик и не понял, что шум лейки стих, а его самого грубо обтерли жёстким полотенцем, которое, казалось, сдирали кожу живьём.       — Переодевайся. В чистое. А дальше, делай что хочешь- Ваня подтолкнул запуганного Никитку к подоконнику и ткнул в чистые треники и футболку. Ремень перестал стягивать худые запястья. Ваня даже вздрогнул, вглядываясь в розовый след, оставленный на месте стягивания. Никита медленно поднял руки и внимательно оглядел. Аккуратно, будто проверяя, согнул каждый палец. Ему казалось, что руки могли отказать, если из так туго затянуть. Мальчик натянул чужую футболку на ещё немного влажное тело.       — Всё. Одежду грязную всю в пакет и в шкаф. Не рыдай, от грязи здоровее не будешь — Ваня громко хлопнул дверью туалета.       Никита опустился на пол, забившись в угол. Слезы вдруг начали литься бесконтрольно. На ещё влажный линолеум упали соленые капли. Вот почему? Почему все кто старше издеваются над младшими? За что? В горле клокотали всхлипы и хрипы. Мальчик шумно всхлипнул.

***

      В холле было тихо. Олег Владимирович томно щёлкал каналы на телевизоре, пытаясь найти хоть что-то путное.       Никита Антонов сидел на полу, опустившись на колени у маленького детского столика рядом с розеткой. Он пытался хоть как-то подключить к зарядке старенький разбитый телефон, по которому давно плакала помойка. Люся раскраивала старые тряпки на какие-то детали. Она едва ли не с головой закопалась в бесконечные пакеты тряпья. Наверное, она и одежду шить умела, но достаточно ткани для ее пошива достать было негде, да и швейной машинки не было. Зато из старых заношенных вещей выходили игрушки, поражавшие своей странностью.       — Вань, а ты в курсе, что есть статья сто семнадцать УК РФ и за не светит срок до трёх лет? — Никита хмуро поднял взгляд на друга.       — Любое воспитание — насилие над личностью — философски заметил Ваня опускаясь на деревянную скамейку за парты напротив телевизора.       Из-за урагана за окном антена ловила плохо. Экран шел рябью, звук прикрывался и заикался. Воспитатель махнул рукой на попытки настроить каналы и нажал на кнопку выключения питания.       — Вообще, один писатель говорил, что цель обучения ребенка состоит в том, чтобы сделать его способным развиваться дальше без помощи учителя — Люся отложила иголку в игольницу и с хрустом распрямила пальцы.       — Вот. Может потом сам мыться будет — фыркнул Ваня, рассматривая игрушку в виде разноцветного полосатого кота с аккуратно вышитой мордочкой.       Люся улыбнулась, уронив голову на плечо друга.       — А вы чё, мелкого помыли что ли? Его воспитатели заставить помыться не могли три недели. — рассмеялся Олег Владимирович, прикрывая рот ладонью. Ваня даже не улыбнулся.       — Как там говорится: вода, мыло и физическое насилие творят чудеса — Никита наконец-то нашел нужный угол изгиба провода, чтобы телефон начал заряжаться.       Повисла давящая тишина. Слышно стало, как что-то скрипит на улице, раскачиваясь под порывали сильного ветра.       — Через пол часа отбой по комнатам, ну-ка, брысь все переодеваться и зубы чистить — шикнул воспитатель, разгоняя ребят.