Don't touch my soul

Я прошу, хоть ненадолго,

боль моя, ты покинь меня.

***

— Не могу поверить, что ты вот так просто это оставишь, — Тэхён чувствовал, как где-то в животе собирается склизкий ком отчаяния и обиды и поднимается к горлу. — Неужели ничего нельзя сделать? — голос к концу фразы зазвучал предательски высоко и дрогнул на последнем слове, окончательно срываясь. Унять дрожь становилось всё сложнее, но омега всеми силами старался этого не показывать. Эмоции брали верх, мыслить здраво не выходило. Тэхён упёрся в альфу невидящим мутным взглядом, не способный до конца осознать глубину своей реакции на новости, которые переваривал в течение дня, и к приходу Чонгука уже должен был успокоиться, но этого не произошло. Чонгук предположил, что заблаговременно донести до Тэхёна дурные вести — идея хорошая и вполне гуманная. Альфа, конечно, не ждал от омеги смирения. Не в характере того оно было. Однако никак не ожидал столь яркой реакции. Чонгуку и самому тяжело было признать собственное бессилие. Он не хотел терять верного товарища, близкого друга, светлую, несмотря на всю окружающую их грязь, душу. Он не хотел терять Джина. Оставлять его в руках врага. Не позволял себе жалеть, что вообще это все допустил. Не позволял себе тосковать, терять самообладание и веру. Наивную, глупую, слепую веру в лучшее. Ту, о которой Чон не вспоминал уже долгие годы. Ему не привыкать терять товарищей, сослуживцев, подчинённых. У него не так много близких, чтобы разбрасываться ими. Он не склонен к сантиментам, и сердце его давно зачерствело, но продолжало биться. Разгонять кровь по венам, тяжело пульсировать в грудной клетке с тянущей болью, о которой никому нельзя поведать. Или почти никому. В конце концов, Чонгук мог обнажить свою душу только перед одним существом на свете. Перед Тэхёном. Альфе было жизненно необходимо получить от него обвинения, полный ненависти взгляд, грубость и презрение. Получить своё наказание за беспомощность. Но этого не последовало. Тэхён выглядел разбитым. Точно таким же, каким себя чувствовал Чонгук. И от этого всё стало ещё хуже. Почти невыносимо. Почти. — Я уже думал о том, как его спасти, — голос звучал тише, чем обычно. От генеральского тона не осталось и следа. В мире не так много вещей, неподвластных Чонгуку. И от того больнее. — Но единственный вариант — провести обмен на условиях стаи. — Что нужно, чтобы обмен состоялся? — Одобрение императора, — Чонгук ответил не сразу. Руки сами собой сжались в кулаки. Тэхён поджал губы, чтобы не выдать то, как задрожала нижняя. Заломил пальцы. Нахмурился брови. Тяжело задышал носом. Всем своим видом демонстрируя напряжение. Чонгук хотел бы подойти к нему. Запустить руку в серебристые волосы, ободряюще погладить затылок. Но всё это было ему недоступно. В ногах у омеги распластался его значительно подросший питомец и предупреждающе рычал, стоило альфе приблизиться хоть на полшага. Это раздражало. И всё же Чонгук готов был потерпеть, если Тэхёну так спокойнее. — Как получить одобрение императора? — омега по отблеску в глазах генерала видел, что вопросы задаёт правильные. Мыслит в нужном направлении. Может быть, им удастся вдвоём найти выход? — Никак, — Чонгук опустил плечи. — Я был на аудиенции шесть раз. Он сказал, что больше не примет меня. — А кто-то другой может просить аудиенции? — Едва ли это имеет смысл, — Чонгук помрачнел ещё больше. Казалось, ему физически больно произносить слова. В голос ядом просочилась ярость. — Если я не смог его убедить, то уже никто не сможет. — А как насчёт придворного дракона? — не веря, что сказал это вслух, предложил Тэхён. Чонгук вздрогнул. Поднял на омегу полные удивления глаза. — Юнги не пойдёт, — отрезал Чон. Тэхён был уверен, что тот продолжит. Объяснит всё. Но объяснения так не последовало. — Почему ты так уверен? — омега стоял на своём, хватаясь за любой шанс, как за спасительную соломинку. — Об этом тебе лучше спросить у него. — Не говори со мной загадками, — Тэхён невольно повысил голос, и пантера в его ногах вторила ему утробным рыком. — Юнги живёт при императорском дворе. Стало быть, император Руил его жалует. И может прислушаться к драконьей мудрости. В чём я ошибаюсь? — В том, что император — последний, к кому Юнги пойдёт что-то выпрашивать, — Чонгук сделал долгую паузу, будто вовсе не хотел говорить следующие слова. Или они дались ему с большим трудом. — Не идёт даже для себя просить. — Это как-то связано с его историей? — разумно догадался Тэхён, но обладал слишком скудными знаниями о жизни того, кого успел посчитать другом. — Связано. — Тогда как он всё это время жил во дворце? — Говорят: держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Это сущая правда, Тэхён. Во всей империи не сыскать более надежного места для пряток от императора Руила, чем его дворец. Будучи всегда на виду, можно скрываться в тени. Следить и выжидать. Получать информацию, заводить союзников. — О дворцовых интригах поговорим? — взбрыкнул омега. Чонгук в своей привычной манере ответил на вопрос слишком расплывчато. Тэхён мысленно пообещал себе расспросить обо всём Юнги. Не сомневался, что тот расскажет. Ведь тот уже собирался это сделать ранее, но их прервал звонок Чона. — Если ты сможешь уговорить Юнги, я отправлю вас в столицу так скоро, как смогу, — пообещал Чонгук. Но обещание это нисколько не воодушевляло. Скорее наоборот — вселяло безнадегу. А в душе из крошеного семечка сомнения разрослись густые джунгли неизвестности. Или то, что было известно, намного легче отрицать, чем принимать за единственный возможный путь. Тэхён опустил взгляд на собственные руки. Прокрутил на пальце тяжёлое обручальное кольцо и кивнул без всякого энтузиазма. — Я хотя бы попробую. Чонгуку не понравилось, каким печальным звучал обожаемый голос. Но найти в себе силы на ободряющие слова он не смог. Не было таких слов. Сам бы послушал. Может, тогда стало бы хоть на крупицу легче? Генерал плавным движением прижал омегу к себе, крепко обнимая. Он нуждался в этих объятиях, вероятно, даже больше самого Тэхёна. Но тот прильнул охотно, прячась от страшного мира в чужих руках.

***

Юнги растянулся на полу, удобно уложив голову на гладкой и плотной шерсти Кирона. Зверь, утомлённый долгой игрой, умиротворенно прикрыл глаза и урчал, как огромный котёнок, ростом уже достигший двух метров. Тэхён с содроганием представлял, что может случиться, пожелай его Ронни встать на задние лапы и поточить когти о потолки. Тэхён, в отличие от остальных присутствующих, был нервным и никак не мог найти себе места. Он тряс ногой, сидя на стуле и держа спину до неудобного прямо, жевал губу и никак не мог начать разговор, коря себя за несвойственную нерешительность. Интуиция всё же подсказывала, что есть темы, в которые лучше не лезть, как бы ни было любопытно, но когда на кону чужая жизнь, Тэхёна мало что может остановить. — Спрашивай уже, — криво улыбнувшись, подал голос Юнги. С этого ракурса он выглядел совсем как юный мальчишка. Хрупкий, красивый. Серебряные волосы контрастно разметались по чёрной шерсти. Лукавые глаза озорно поблескивали из-под густых ресниц. Бледная кожа привлекательно переливалась под лучами полуденного солнца, пробивающегося сквозь витражные окна оранжереи, вмиг сжавшейся для Тэхёна до вида поражающего своей красотой дракона. — Так и лопнуть можно, если всё в себе держать. — Я такой очевидный? — Тэхён нервно усмехнулся, прекрасно понимая, что для Юнги многое в мире очевидно, не только один заблудившийся в своих мыслях омега. — То, что я хочу спросить… тебе не понравится. Юнги подождал немного и, не услышав от Тэхёна продолжения, вздохнул. — В жизни много всего, что мне не нравится, — еле ворочая языком, Юнги прервал образовавшуюся тишину. — И тем не менее, говори. Тэхён поймал на себе взгляд дракона, и что-то в нём говорило, что тот уже знает, о чём пойдёт беседа. Но зачем-то желал, чтобы вопрос был озвучен. Омега опустил плечи, немного расслабляясь и вместе с тем чувствуя, как, оказывается, затекли мышцы. — Расскажи, что сам посчитаешь нужным, — омега мотнул головой в отрицании. Он всю прошлую ночь раздумывал над тем, как тактичнее расспросить обо всём, что не давало покоя. А теперь не мог выдавить из себя ни одного заготовленного вопроса. Но Юнги неожиданно устроило то, что он услышал. — Обещаю не перебивать. Тэхён ободряюще улыбнулся, и эмоция его была с оттенками боли. Юнги так же улыбнулся в ответ и отвёл глаза. — Мы жили на острове архипелага в Западном море, что был тогда за пределами Империи. Рыбацкая деревушка, в которой жили только люди, — Юнги поднял взгляд на потолок. Говорил он тихо и медленно. — Как ты, наверное, знаешь, драконы могут оставлять потомство только до перерождения. Не знаю, хорошо это или плохо, — Юнги будто усмехнулся, но губы его не дрогнули. — Никто из деревенских не знал, что мы не люди. Мой отец был рыбаком, а мать плела сети и преподавала грамоту крестьянам. Мы жили дружно. Небогато, но денег хватало. И соседи всегда готовы были прийти на помощь. Меня берегли, как сокровище, — после каждого короткого предложения следовала пауза. Юнги выжимал из себя слова, но продолжал говорить. — Но в одну ночь всё изменилось. Тэхён поймал себя на мысли, что не дышит. В оранжерее стало так тихо, будто даже растения боялись помешать чужому откровению. — Я проснулся ночью от запаха гари. В доме было темно, и я босыми ногами побежал вниз по лестнице. Моя комната была на втором этаже. Но родительская спальня на первом оказалась пуста, а дом заперт снаружи. Я подбежал к окнам и увидел, как вся деревня, дома, деревья и лодки на воде охвачены пламенем. Меня затошнило от страха и отвращения, когда я заметил хаотично носящихся по округе горящих людей. В себя меня привели звуки выстрелов. Моей первой мыслью было выбежать на улицу и искать родителей. Их нельзя было сжечь, но убить было возможно. Природа сыграла с нами злую шутку, наградив массой исключительных и удивительных способностей, кроме неуязвимости. Именно поэтому мы прятались в такой глуши, как делали и многие другие семьи нашего вида. Мы прятались от эльфов. Но они всё равно нас нашли. Он нас нашёл, — Юнги проглотил ком в горле. Воспоминания стоили дорого и причиняли ощутимую боль, которую неспособно было сгладить даже время. — Я приоткрыл окно, чтобы было удобнее управлять стихиями за пределами дома, и пригнулся, чтобы меня не заметили эльфийские солдаты. Я не мог просто смотреть, как гибнут те, кого я знал всю свою жизнь. Из своего укрытия тушил проносящихся мимо людей, менял траектории пуль, вылетающих из ружей, и не давал огню распространяться. Мои силы ещё не окрепли к десяти годам, но я старался делать больше, чем мог. Меня вычислили не сразу. Но спрятаться я всё равно не успел. Он нашёл меня. Тэхёну не требовалось слышать имя, чтобы понять, о ком речь. Юнги говорил о Чимине, и его бледное лицо исказилось гримасой скорби. — Отбивался, как мог, но он выстрелил в меня сетью, блокирующей магию, и я потерял сознание после продолжительной борьбы. Пришёл в себя уже в кандалах, которые блокировали мои силы так же, как и сеть до этого. На родителях были такие же. Мы оказались в клетке, в трюме плыли на корабле. И плыли мы не в неизвестность. Уже тогда было понятно, что ждёт нас троих. Тэхён уронил голову на руки. Душа болела, а разум не хотел и хотел слышать, что было дальше. — Родителям повезло меньше, чем мне. Он вырезал сердца сначала им, но не учёл того, что драконы образуют со своей парой особенную связь. Если умирает один, то умирает и другой. Мы любим только один раз и образуем пару на всю жизнь. Без сердца дракон не может переродиться. Так что я смотрел, как медленно из них уходит жизнь. Как потухает огонь в глазах. Вместе с ним притух и мой. Только вот я был совсем ещё ребёнком и полюбить никого не успел. И это оказалось моим проклятьем. Тэхён почувствовал, как скатилась по щеке слезинка. А следом за ней и другая. Он стёр их тыльной стороной ладони и только тогда заметил, что глаза Юнги тоже выглядят непривычно влажными. Это отозвалось тупой болью в груди. — Он был зол из-за неудачи. Когда понял, что они не дышат, сердца их обратились в пепел, а тела иссохли за считаные секунды, принялся пинать и топтать то, что от них осталось. Я закричал от бессилия и ярости, но он только с большим упоением продолжал, пока под его ногами не осталась чёрная пыль. Когда очередь дошла до меня… резал он медленно. Магический нож обжигал. Это было не просто больно. Это была агония. Я взмолился о смерти, хотя до этого не знал никаких молитв. Я молился всем богам, но они меня не услышали. И тут пришла настоящая боль. Родители, вероятно, не хотели меня пугать, держали лицо до последнего. А может я был ещё слишком мал и несдержан, но факт остаётся фактом. Я отключался от боли, он приводил меня в чувство, и я снова проваливался во тьму, но боль никуда не пропадала. Я горел изнутри, я тлел. Кричал, пока не голос окончательно не пропал. Пока тьма не разлилась по венам, а пустота не заполнила изнутри. Чертов магический нож прижёг мою рану. А окровавленное сердце в руках Чимина продолжало биться. Моё сердце. С уголка глаз Юнги скатилась одинокая слезинка. Она исчезла так же быстро, как появилась. О ней свидетельствовал только мокрый след, который дракон не торопился вытирать. Тэхён же изо всех сил старался не всхлипывать. — Я ненавидел его. Жаждал мести. Жаждал вернуть своё сердце. Свою жизнь. Я пытался сбежать, пытался отыскать то, что у меня отняли, пытался убить его. О, сколько раз я пытался… но не мог. И даже когда он использовал последнюю частичку моего сердца в своих жалких опытах, я всё ещё не смог. Ведь это будет означать, что мне больше незачем жить. Все эти годы я живу ради мести. Только ради неё. Но я не хочу умирать, Тэхён. Сейчас, когда смерть уже дышат мне в спину, когда я чувствую её ледяное дыхание, то не хочу умирать. Но сделать уже ничего не могу. Убив его, я только приближу свою смерть. Сейчас огонь жизни во мне поддерживает лишь жажда мщения. Злость и ненависть. — Неужели ничего нельзя сделать? — прошелестел Тэхён, сдерживая рыдания. Он обещал не перебивать, но не мог промолчать. — Есть магия, что способна мне помочь, но я не знаю, где искать тех, кто ей владеет. Без сердца я лишен девяносто девяти процентов своей силы и мудрости. — Я хочу тебе помочь, — омега вскочил на ноги, полный решимости. — Должен быть способ найти тех, кто владеет нужной магий. Мы должны спасти тебя и отомстить! — Найти их можно только за пределами империи, а туда нам путь закрыт. Он найдёт меня раньше, чем я пересеку границу. Я знаю. Я пытался. — Но ты был один, — пыл поугас, но желание спасти Юнги никуда не далось. — А теперь нас двое. Трое, — уточнил Тэхён, имея ввиду пантеру. — Милое летнее дитя, — Юнги прикрыл глаза. Или утомился рассказом и нахлынувшими воспоминаниями, или таким образом не давал слезам вырваться наружу. Юнги вообще редко позволял себе демонстрировать слабость. Именно эта его черта и восхищала Чимина все эти годы. Как тот ни пытался его сломить, Юнги не ломался. Он стойко выдерживал все удары. И однажды, когда дракон повзрослел и обрел более привлекательные формы, Чимину надоело делать ему больно. Это перестало приносить удовольствие. Зато удовольствие приносили неожиданные вещи, вроде коротких разговоров и прикосновений. Пак и сам не заметил, как прикипел к своей поломанной игрушке, а та перестала скалиться и кусаться, принимая свою участь. Чимин стал зависим. Готов почти на всё ради крупицы нежности от того, кого истязал годами. Юнги такие перемены сначала пугали, потом его тошнило. Натурально. А потом он научился извлекать выгоду из своего положения. К тому же, находясь так близко, Юнги получил возможность убить своего мучителя в любой момент, когда пожелает. И это придавало дополнительных сил, не позволяло забыть, что за чудовище держит его на поводке. Со временем Юнги даже удалось фигурально перекинуть этот поводок со своей шеи на Чимина. Его одержимость была дракону только на руку. Но менее отвратительной так и не стала. — А что насчёт императора? — Тэхён спросил не столько ради утоления своего любопытства, сколько ради очистки совести. Пазл постепенно складывался, но пустые места ещё оставались. Юнги на столь неожиданный вопрос резко распахнул глаза. — Все в империи знают об одержимости императора драконами. Точнее – идеей драконьего войска. — И поэтому ты жил во дворце со всеми почестями? — Отчасти. Но старый ублюдок был тем, кто отдал приказ. Кто дал Чимину и его головорезам все полномочия и власть вершить судьбу моей расы. Его руки в крови, а разум давно его покинул. Сумасшедший старик. Больной не меньше, чем наше общество. Рыба гниёт с головы. — Джин пропал в землях оборотней, и император отказывается выменивать его на военнопленных. — В таком случае проще будет уговорить оборотней отпустить его. Переубедить императора не под силу никому. Порой он прислушивается к твоему мужу из страха, но очевидно, что Чонгук уже пытался с ним поговорить. А ты решил, что я могу повлиять на исход? — А ты можешь? Юнги тихо рассмеялся. — Я не более чем ходячее напоминание чужого величия. Император иногда обращается ко мне за советом, но это работает только в одностороннем порядке. Его милость стоит дёшево. — От бессилия кружится голова. — Это от пролитых тобой слёз. Не плачь из-за меня. — Кто-то же должен, если ты даже сам себе не позволяешь плакать. Юнги промолчал. Медленно поднялся на ноги, потревожив прикорнувшее животное под своей головой, и размял ноги. — Я могу отправиться к волкам и попробовать заключить новую сделку с их вожаком, — предложил выход Юнги, а у Тэхёна от услышанного весь воздух разом покинул лёгкие. — Это сработает? — Не узнаем, если не попробуем. — Опасно. — Не опаснее нашей обычной жизни. Тэхён задумался. Он действительно не знал, какова на вкус безопасность. Та видимость, что его окружала, никогда не вселяла доверия. — Я поеду с тобой, — твёрдо вознамерился Тэхён. Что-то в его тоне говорило о том, что в оспаривании его слова нуждаются. — Чонгук тебя не пустит. — Твой путь тоже красной дорожкой застлан не будет. — Он оторвёт мне голову. — Этого я не позволю, можешь быть уверен. — Это при условии, что все пройдёт удачно, и мы оба не погибнем. — Найдём проводника. Я сильнее и выносливее, чем кажусь. — Я не сомневаюсь в твоей силе, Тэхён. Я сомневаюсь, что мы сможем вернуться живыми. А если и сможем, твой муж разорвёт меня на куски прежде, чем ты успеешь понять, что произошло. — Разве тебе есть, чего бояться? — Что не успею отомстить перед смертью. Тэхён поморщился. Несмотря на всё своё миролюбие, он и сам с превеликим удовольствием прикончил бы всех причастных к страданиям друга. И миллионов других живых существ. — Надо всё хорошо спланировать. Выдвинемся с первыми лучами солнца. Я смогу провести нас через лес невредимыми. Возьмём с собой деньги, заплатим кому-нибудь, чтобы перевёл нас через линию. Или помог обойти, если возможно. Дальше будем действовать по ситуации, — план явно требовал хорошей доработки. — А местонахождение конечной точки тебе известно? — Юнги скептически выгнул бровь. Тэхён неопределенно кивнул. — Я могу узнать. — Не попадись, иначе сбежать у нас уже не получится. — Я буду осторожен. — Не сомневаюсь, — дракон ободряюще кивнул и подобрался, будто что-то вспомнил. Или ему в голову пришла блестящая идея. — В этой дыре есть библиотека? — Есть, — немного подумав, ответил Тэхён. Библиотека действительно имелась. Только вот книг в ней было меньше, чем в доме омеги. Он прочёл их все ещё в детстве, а ассортимент там почти не пополнялся. Тэхён иногда ходил туда, чтобы что-нибудь перечитать. Но чаще приобретал книги в местном книжном. Его владелец был высоким, даже по меркам эльфов, худощавым мужчиной в очках. Его серые волосы буйными завитками спадали на плечи, а бледно-голубые глаза, выражающие тоску, неизменно теплели при виде омеги. — И у меня много книг. Что собираешься искать? — Легенды об оборотнях, — Юнги вспомнил, что в столице подобную литературу днём с огнем не сыскать и уже давно. Там ревностно боролись со всем неэльфийским, но был шанс, что так далеко от Капители имелось что-нибудь подходящее. — Если их ещё не сожгли в холодные зимы. — Я сегодня схожу в свой дом и принесу всё, что найду. — Не лучше ли будет встретиться там? — Нет, — Тэхён тряхнул головой. — Там неподалеку постоянно обшиваются солдаты. Будет подозрительно. А если я в очередной раз сбегаю за книжками и вернусь, никто не обратит внимание. Я часто так делаю. — Хорошо. Тогда чем заняться мне? — Тебе надо подумать, как сделать так, чтобы нас не искали как можно дольше. — Можем сказать, что поедем в столицу на аудиенцию, — тут же предложил Юнги и машинально поправил волосы. — Чонгук захочет поехать с нами. — Не захочет, если подкинуть ему проблем. — Каких? — растерялся Тэхён, но протянутую ему руку уверенно пожал. — Это я возьму на себя.

***