Гранат

— Вы плачете! Вы боитесь меня! Но ведь я не плохой человек. Полюбите меня, и вы увидите. Чтобы быть добрым, всё, что мне необходимо, это любовь.

Гастон Леру, «Призрак Оперы»

Настоящее время.

      «Человек всю свою жизнь бежит. От обстоятельств, от себя, от того места, где он родился. И бег этот укорачивает нашу жизнь вдвойне…» — думал Хилл, но делать было уже нечего. Взяв увесистые чемоданы в руки, он шагнул в вагон, когда сзади раздалось:       — Уезжаешь от меня? — Аарон повернулся на женский голос. Адель Морнинг стояла, скрестив руки на груди. Из-под её жёлтой шапки выбивались огненные пряди волос. Фиолетовая куртка едва доходила до поясницы, заставляя девушку переставлять ноги в попытках согреться.       Адель была влюблена в Хилла долгое время. А когда Сара была ещё в Сентфоре, то постоянно вилась рядом, дабы видеться с Драконами.       — Рад тебя видеть, Адель, — скрывая досаду в голосе, сказал Аарон. — Но, увы, я спешу. Не хочу застрять в этом городишке ещё на сутки.       — Уезжаешь к Саре? — рыжеволосая подошла ближе. Главарь устало прикрыл веки. — С ней связь навсегда потеряна, — честно признался мужчина. Таить в себе это осознание больше было невозможно, ведь оно разъедало изнутри. Он понимал, что теперь его надежда была нагло вырвана с клумбы жизни.       — Я ненавидела её, — сказала Адель, но потупив взгляд в пол, призналась: — Но мне честно жаль Сару, после случившегося, — Дракон больше не мог это слушать: ни про Сару, ни про «случившееся», ни Адель в целом. Его поезд сейчас уедет, если он не оборвёт череду никому ненужных сожалений.       — Мне пора, извини…       — Постой, — в догонку кинула Морнирг. — Я видела тебя на этом вокзале не раз, я знаю, как ты страдаешь, поэтому, вот… — девушка протянула записку, что была неаккуратно сложена.       — Это один из адресов, где может проживать Сара. Не смотри так, Аарон, мои родители очень богаты и я владею некоторыми связями. Останься обо мне хорошего мнения — это всё, что прошу, — Хилл обнял Адель так крепко, как только мог. И тут же сорвался на поезд, что уже вовсю тронулся с места.       Адель стояла на перроне, чувствуя тепло на подушечках пальцев, хотя его тела уже давно там не было. «Я как Маргарита — сошла с ума от своей любви к нему. Я была готова отправиться к Сатане на бал, лишь бы он был счастлив. Я могла убить каждого, лишь бы вновь просыпаться и видеть его глаза. Мне не нужен был мир, в котором его не было…».       Адель знала, что Хилл не раз пробивал адрес Сары и ездил туда, но все они оказывались неверными. И Морнинг нашла один-единственный, который может распутать паутину, крепко затянувшую мужчину. Девушка понимала, что если Аарон и Сара не встретятся — погибнут оба.       Рыжеволосая натянула шапку на глаза, прикрывая свои слёзы, что больно обжигали щёки, и направилась в сторону дома. «Мы больше никогда не увидимся» — осознание громом отразилось от стенок в голове, но Адель смахнула мокрые дорожки с лица одной рукой и побежала прочь с вокзала.

***

      Сара ненавидела змеев. Вся её душа противоречила одному только слову. Когда девушка слышала его, то её воротило, и острое желание испустить рвотный позыв в ближайшее мусорное ведро росло с каждой минутой с геометрической прогрессией.       О’Нил лежала на кровати, смотря в потолок. Уже наступило утро, лучи солнца поднимались в небо, вдалеке гудел поезд, слышался шум проезжающих машин. Люди спешили на работу и учёбу в университеты.       «Какой отвратительный день: за окном, вместо долгожданной весны — холодная зима, снег сыплет мешками. В доме выключили свет, полностью отрезая возможность вкусно позавтракать. Даже не то, что желание поесть преобладало над днём, но принять душ я тоже не смогла. Попыталась принять его со свечами, но зажигалки нигде не оказалось, и держа в руках цилиндрической формы свечи, возникло огромное желание отпустит их, чтобы они упали к чёртовой матери на пол».       Сара села на кровати, поставив ноги на холодный пол. Она зажмурила глаза сначала один раз, затем второй. В висках что-то резко забило, кровь отхлынула от щёк и девушка, встав, пошатнулась, едва не падая. Она схватилась за стену, комната шла кругом, ноги с трудом поспевали друг за другом. Сара закричала: в голове что-то сильно заломило, словно в череп ударили чем-то тяжёлым. Перед глазами начали всплывать цветные картинки:       ...Бандит убрал нож, припечатывая Сару в ближайшую стену. Развернув её к себе лицом, тот замахнулся и ударил, отчего она почти упала вбок, но бандит её удержал. Затем замахнулся ещё раз, и Сара ударилась головой о стену…       О’Нил помнит, что потом достала нож, припрятанный в чулке. Она ударила бандита в глаз и побежала. В висках застучало сильнее, и девушка упала на пол, недалеко от лестницы, ведущей на первый этаж. Пронзительный крик боли разрезал тишину в доме. Сара схватилась за голову, прижимая её к коленям.       Что-то было не так с этим воспоминанием. Она схватила нож, ударила бандита, но почему где-то далеко присутствует чувство, будто там был кто-то ещё? Неужели её тогда схватили помощники? Боль начала утихать, словно после сеанса иглоукалывания наконец начали вытаскивать иголочки из-под кожи.       Нож, бандит, её крики, его мёртвое тело… Вот! Она не помнит, как точно она его убила. И убивала ли она его?       Девушка лежала на полу, боясь пошевелиться, чтобы боль не вернулась. Но она не возвращалась, ни через пять, ни через десять минут. Сара осмелилась подняться сначала на корточки, затем помогая себе стеной. Дойдя до кровати, она чувствовала лёгкое головокружение и тошноту, но боль ушла, а это — главное. О’Нил со стоном легка обратно в кровать, понимая, что эти приступы боли вновь возобновились и стали даже чаще, чем раньше. А сны? Это не сны, это кошмары, которые её душат. Кстати, что ей сегодня снилось?       Сара крепко задумалась, потирая виски. «Казино, казино, казино» — всё, что крутилось в голове. Ещё она помнит змею, чёрную чешую и раздвоенный язык. Очередной кошмар, ведь Сара до чёртиков боялась змей.       — Не помню…— прошептала она. — Зато хорошо помню утро…       Сара уже давно не владела казино и другими игорными домами не только в Сентфоре, но и в других городах, о чём ей сегодня напомнили:       В десять утра телефон разрывался от настойчивых звонков, и даже с седьмого её пропуска человек не остановился. Сара с трудом разлепила века, начиная ругань себе под нос, и приложила телефон к уху, вновь закрывая глаза.       — Ало? Ало, это мисс О’Нил? — доносилось из трубки.       — Да, — отрезала девушка, переворачиваясь набок.       — Подскажите, когда я могу подъехать, чтобы посмотреть ваше казино? Могу сразу с документацией, чтобы вам было проще…       — Какое, к чёрту, казино? — Сара села на кровати, потирая глаза и чувствуя, как остатки сна медленно, но верно покидают её.       — В Балтиморе, — на том конце провода были немного обескуражены. Человек сначала замолчал, а потом продолжил: — Вы же Сара О’Нил?       — Послушайте, я уже не владелец этого казино, ясно? Вам нужно не ко мне, — девушка вновь откинулась на подушку и повернулась к окну.       — Прошу прощения. Просто вы владелец такого количества игорных домов и других бизнесов, считаетесь очень хорошим и качественным пред…— Сара сбросила трубку, прерывая шквал ненужных, по её мнению, восхищений. Она уже давно не та, кем была раньше. Это был красивый, но ненастоящий период её жизни…       — В жизни каждого случается переломный момент. Он нужен для чего-то: для достижения целей или осознания предыдущих достижений, — Сара откинулась на спину, смотря в потолок и начиная вести свой каждодневный монолог:       — Вы когда-нибудь чувствовали разочарование? Это такое тяжёлое, гнетущее чувство, где-то в районе солнечного сплетения. Что-то похожее на панику и страх, только с присутствием осознания, что паника эта уже, в общем-то, предсказуема и немного запозднившаяся. Очень неприятное ощущение. Но досаднее всего, когда понимаешь, что винить в этом некого, — девушка сложила руки домиком на груди, продолжая говорить:       — Точнее, в любой ситуации мы, люди, существа, любящие перекладывать вину на ближнего, — безусловно найдём тысячу и одну причину. Но в данной ситуации мы говорим о разочарование в себе. В том, чья воля исключительно в его руках, и все его последствия жизни — это сделанный некогда выбор. Жутко неприятно, уж поверьте… — Сара испустила смешок. Она соскочила, словно лань с кровати и принялась расхаживать по комнате, громче подмечая, словно была на сцене и выступала перед сотнями людей.       — Возникает желание разъесть себе какую-нибудь часть тела: руку, там, может кожу на рёбрах. Выплеснуть гнев собственного нежелания мириться со своим положением и также ощущением данного состояния… — Сара глубоко вздохнула, театрально подмечая:       — Да. Жаль. Любой алкогольно зависимый или наркозависимый человек не признается, что он болен, что он пьяница или наркоман, прозябающий жизнь. Также и человек, затронутый чувством разочарования в себе не признается в этом. Это будет самая больная и душераздирающая правда.       — А, впрочем, если, — Сара обвела рукой комнату, — вы сталкивались с этим, то поймёте, о чём идёт речь. Это больно, сожалеть о своих некогда совершенных или несовершенных поступках. Ведь совершенны или несовершенны они были тогда, а расхлёбывать их нужно сейчас. Прошлое и действительное нередко несопоставимы до той тошноты, что ты не понимаешь, как докатился до данного чувства — чувства разочарования в самом себе, — О’Нил начала тыкать пальцем, говоря с таким надрывом и ожидая реакции от своих слов.       — Слышите, даже сам смысл, заложенный в этих словах? Вот я говорю с вами, а у меня приходит осознание, что появившееся желание с недавних пор пить ужасно горячие напитки, при этом хорошо чувствовать их высокую температуру — это выход данного чувства. — Тишина. Сара нахмурилась. — Не понимаете что-ли! — она хлопнула ладонью по кровати. Затем ещё раз и ещё. Затем начала бить кулаком и кричать:       — Знаете, недавно у меня возникла игра контрастов, мне хочется, чтобы в комнате было ужасно холодно или чтобы кофе был очень горячий, хочется расчесать ранку до крови или натереть кожу до скрипа! — она замолчала и улыбнулась, по-детски вжимая голову в плече и болтая ногами, ударяя их о каркас кровати.       — Так вот, возвращаясь к идеологическому копанию в словосочетание «Разочарование в самом себе», мы видим, слышим и ощущаем то, что мы не справились с самым главным проектом в жизни — с собой. Это как получить неуд в самый важный аттестат, без которого не то, что на работу не возьмут — дальше в жизнь не пустят! — Сара перевела дыхание, вновь вставая с кровати и начиная важно вышагивать.       Она резко остановилась, роняя с прикроватной тумбочки сначала ключи, а затем смахивая всё, что на ней лежит: крем, свечи, пластырь и несколько блистров таблеток. Руки с гневом схватили тумбу, желая её перевернуть и уронить на пол. Она с гулким шлепком упала и стукнула дверкой. Сара её обошла, с интересом рассматривая.       — Возможно, я немного преувеличиваю, но позвольте возразить, когда у тебя есть ты, и главное задача в жизни — ты, и единственное дееспособное существо, за которое ты в ответе, которым управляешь и с которым живёшь — это ты, и вдруг не справляешься с чем-то и разочаровываешь в себе, то как тут не преувеличивать? — девушка замолчала смотря на ступеньки. Внизу было темно, возможно, даже страшно. «Что, если спрыгнуть туда?».       — И кто-то может сказать вам, что чувство разочарования в других сродни чувству разочарования в себе. Не слушаете этого глупца! Чувство разочарования в себе — это как опустить руку в аквариум. Когда вы её вытащите обратно, то возникает чувство чего-то чужого на вас, хотя там точно такая же вода, под которой вы потом промываете руку. — Сара шагнула поближе к лестнице. — Но что-то чужое в этом, инородное. И разочарование в других — это как опустить руку в грязь. Это совершенно другое, от которого избавиться проще, чем от саморазочарования…       Девушка шагнула ближе к лестнице, занося ногу над пустотой. — А что скажете насчёт смысла жизни человека? — шёпотом продолжила, придвигаясь корпусом к спуску со второго этажа.       — «Смысл жизни человека в том, чтобы его найти» — это вечная погоня человека за чем-то: за работой, деньгами, смыслом. Что за страсть жить в вечном поиске? «Ты не то, что ты делаешь, ты — это не твои деньги, машины. Ты не то, что ты говоришь» — что тогда я? Что такое человек? Это то, что сотворила вселенная? То, что создал Бог? Или это то, что забирает смерть? Это то, что населяет планету или то, что её уничтожает? Что такое я? — ткнула себя в грудь Сара. — Что такое ты, ты, ты, — девушка тыкала пальцем в темноту, что была на первом этаже, различая в ней фигуры.       О’Нил резко развернулась и подошла к столу. Яростно выдвигая все шкафчики, она искала нужную ей вещь. — Ну же, давай, давай! — Сара нервно оборачивалась на лестницу. Выдвигая с силой комод, он вылетел из шкафа, проезжаясь по полу. Наконец Сара нашла лист бумаги и приложив его к ладони, резко дёрнула.       На ладони появился порез, а затем просочилась кровь. О’Нил медленно выдохнула, вставая и возвращаясь к кровати. «Успела». Девушка взяла с пола блистер с нейролептиками, вытащила одну и проглотила её, ложась обратно на кровать.       «Вот теперь лежу и думаю: зачем я проснулась в это ужасное холодное воскресенье? День уже испорчен, даже не успев толком начаться…».

***

      Да, раньше О’Нил действительно была у всех на слуху по многим причинам, и одна из них относилась к сегодняшнему звонку: она была владельцем казино Чёрных Драконов, владела несколькими клубами и открыла своё личное казино, имевшее великолепный успех, ведь спонсором была местная крупная мафия. Спустя время, после очередного переломного момента, Сара отдала своё детище… Это расставание сильно ударило, как и все предыдущие события, но факт остаётся фактом: больше О’Нил не была владельцем некогда самого крупного игорного дома в Балтиморе.       Огромные суммы, доходящие до такого количества нулей на конце, что в глазах мутнело, а сознание пыталось понять, куда можно потратить все эти деньги… Вся мэрия и другие чиновники являлись завсегдатаями данного заведения. В Сентфоре о таком могли только мечтать, но О’Нил смогла обратить эту мечту в реальность и даже превзойти все ожидания.       Прекрасная картина разворачивалась перед гостями: молодая красивая девушка, в костюме, с чёрной шляпой и в дорогих брендовых очках заходила во внутрь. Доставая сигарету, не приходилось повторно лезть в карман за зажигалкой — всегда находились несколько желающих прикурить.       В очередной из дней девушка зашла в своё казино и направилась в подсобное помещение. По дороге к ней подошёл мужчина, высокий, подтянутый, в красной рубашке. Игриво взяв кисть Сары, он представился, перегораживая путь своим торсом.       — Очень приятно увидеть саму хозяйку, мисс О’Нил, — мужчина поцеловал тыльную сторону ладони, ухмыляясь.       — Простите, но я спешу, — Сара вежливо улыбнулась, обходя мужчину, но тот схватил её за запястье, разворачивая. Слева зашевелилась охрана, но она махнула рукой, и мужчина в чёрной форме с кепкой на глазах, ушёл обратно в тень.       Девушка внимательно рассматривала парня, долго молчала, а затем сказала: — А вы настойчивый, может выпьем? — она двинулась к бару. Хозяйка казино, облачённая в красный костюм, щёлкнула замком и зашла за барную стойку. О’Нил достала бутылку и шустро перепрыгнула обратно. Незнакомец, прищурившись, прочитал название: — «Maker's Mark». Хороший выбор!       — Разбираетесь в алкоголе? — Сара склонила голову чуть вбок, прищуривая глаза, пока разливала алкоголь по бокалам.       — Скорее, просто увлекаюсь, — подмигнув, ответил тот. — Но вам, как свободной девушке, выбор именно этой бутылочки высокоградусного напитка придаёт особый антураж, — мужчина накрыл холодную ладонь своей, подвигаясь ближе. — Вы же свободная?       — Я одинокая, — холодно заметила девушка, — но не свободная. Одинокой можно быть и в отношениях.       — Жаль, — цокая, ответил мужчина. — А я вот одинок, представляете? — перехватив бутылку, мужчина поставил её на барную стойку, переключая всё внимание на себя.       — Да? — создавая заинтересованность в голосе, хотя глаза её блестели совершенно холодным блеском. Словно всё радость была нагло выжжена.       — Всё время уходит на работу, некогда заводить семью.       — А кем вы работаете? — Сара сделала первый глоток, обжигая горло и устремляя взгляд на зал.       — Я состою у Змеев, тяжелая работёнка, знаете ли. Недавно приняли, — мужчина кокетливо повернулся на Сару, но замечая резкий перепад в настроении, замешкался. О’Нил махнула охраннику, и быстро попрощавшись, удалилась, оставляя мужчину одного…       Спустившись по лестнице, она прикрыла за собой дверь, подходя к бочкам с вином. Девушка аккуратно обхватила мизинец пальцами другой руки, стягивая перчатку. Затем также неспеша обхватила безымянный, средний, указательный. Затем потянула ткань на большом пальце, и, взяв перчатку, положила её на полочку.       Педантично выкладывая сверху вторую перчатку, чтобы все пальчики сошлись, О’Нил медленно стучала каблуком мелодию, что играла в её голове, заглушая собственные мысли. «Раз», — стук каблучком высоких шпилек. «Два», — стук. «Три». «Раз», — стук каблучком. «Два», — стук. «Три» — медленно и размеренно. Затем чуть быстрее: «Раз-два-три, раз, два, три!», — стук каблуком, как выделение сильной доли. «Раз, два…».       — Эх, — Сара разочарованно вздохнула, снимая шляпу и поправляя волосы. Затем выразительно махнула рукой, поворачиваясь к бочонку и вытаскивая из карма маленькие маникюрные ножницы. — Бывает такая композиция, что всю душу из тебя вытрясет, а потом по кусочкам соберёт в Нильскую мозаику. А иногда попадается такая, что и дальше первой ноты ты не уходишь. В музыку надо уметь погружаться, плыть по её нотному стану, как по реке Амазонка.       Дверь в кладовую распахнулась. Мужчина, что едва не упал с лестницы, ударился плечом о стеллаж, совершенно теряясь в пространстве. Следом зашёл тот самый охранник, хватая мужчину и удерживая его. Девушка тепло улыбнулась, помахав рукой.       — О, мистер, это вы? Мы с вами, знаете ли, недоговорили, всё верно? Ну что же вы такой растерянный? — Сара подошла ещё ближе, всматриваясь в испуганное лицо, что не могло вымолвить ни слова.       — Ну, если на сегодня вы свой разговорный запас исчерпали, тогда говорить буду я. — Сара улыбнулась и присела на свободную полку, рассматривая свои маникюрные ножнички, проворачивая их в руке. — Знаете, каково жить людям с мазохическими наклонностями, но с боязнью и невозможностью причинить себе боль? Ведь гневу нужно выходить, понимаете? А он не может. Вот вам прекрасный сюжет для выращивания фигуры патологического маньяка. Или человека с активной агрессией. А если он ещё и будет стараться подавлять её…       — Что вы хотите от меня? Отпустите! — мужчина широко раскрыл глаза, пытаясь вырваться из мёртвой хватки охранника.       — Мужчина, мужчина тише! Вы же не так стеснялись меня возле барной стойки, — Сара наигранно показала удивление. Она встала, подходя к незнакомцу, и погладив его по щеке, сказала: — Ну давайте тогда я расскажу о себе. Ну, например, я — Сара О’Нил, член банды Чёрных Драконов. Знаете таких?       Мужчина задумался, пытаясь вспомнить, ведь они казались ему знакомыми. И когда осознание дошло до него, то глаза расширились от ужаса, а горло стянуло жгутом.       — Нет, пожалуйста, у меня дочь! — завопил он.       — Кто это, я спрашиваю? — глаза Сары налились кровью, голос стал твёрдый и разъярённый. Охранник чуть ослабил хватку, нахмурившись. — Мисс О’Нил, может не надо? У него ведь ребенок…       — Отвечай, кто! — закричала девушка, занося руку с ножницами.       — Это те, кто… — Сара опустила руку, втыкая ножницы в горло. Охранник испугано отбросил тело, с ужасом смотря на О’Нил, что сейчас вся тряслась.       — Не переживай, — хрипло сказала она, — при колотых ранениях с затруднённым оттоком крови наружу образуется большая гематома, которая может достигнуть такой степени, что наступает паралич плечевого сплетения, а сдавление трахеи может привести к асфиксии...       Девушка вышла из помещения, быстро зашагав к выходу. Надоедливые пряди лезли в лицо, мешая нормально видеть. Неожиданно её окликнули, и, словно провинившаяся девочка, хозяйка казино склонила голову и повернулась на звук.       — Сара, — мужчина, лет пятидесяти, стоял рядом с охранником, который что-то судорожно рассказывал, бросая косые взгляды на неё. Мужчина кивнул, дослушав быстрый пересказ и показал жестом О’Нил пройти в его кабинет. Она послушно направилась следом, заходя в небольшое помещение.       Обустройство было максимально лаконичное и простое: деревянный стол, два таких же стула и шкаф со множеством книг. У Сары было всё также в её кабинете, за исключением шкафа — там был алкоголь. Тёмно-зелёные обои с золотым узором, диффузор с древесным ароматом. Мужчина пододвинул стул ближе к столу и учтиво пригласил сесть. Она недоверчиво переминалась с ноги на ногу.       — Можно я уйду? Я сегодня не в духе, — переставая заламывать пальцы, протараторила девушка. Её оппонент крикнул, указывая на стул напротив себя. О’Нил опустилась, внимательно наблюдая за тем, как мафиози поправил манжеты, воротник — все эти жесты выдавали, что он был обеспокоен, — и опустился на своё место. В кабинете воцарилась тишина, прерываемая только вздохами Сары, её подёргиванием ногой и бесконечными стуками пальцев о дерево стула.       — Скажи мне, Сара, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался мужчина, складывая руку домиком и кладя сверху подбородок.       — Хорошо, — поразмыслив, добавила: — А что случилось?       Он проигнорировал её вопрос и настойчивее спросил, откидываясь на спинку стула: — Помнишь ли ты, как мы с тобой познакомились? — на утвердительный кивок, продолжил. — Хорошо, но чтобы ты помнила правильнее, я напомню тебе, как мы пришли к этому. Встретились мы на авторалли, нас свёл интересный случай, из-за которого я пообещал тебе помочь, когда потребуется. После этого жизнь твоя сложилась, — мужчина замолчал, по-отцовски сжалившись над ней, и подбирая слова.       — Не очень хорошо. И вот ты пришла тогда, когда отчаяние захлестнуло. Я помог тебе открыть своё казино в Балтиморе, клубы и поддерживал финансово Сентфорское казино — ваш бизнес, — он прокашлялся, наблюдая за Сарой, как за научным опытом, что ставил в лаборатории. О’Нил впилась ногтями в ладони и напряженно слушала, словно была кроликом, прятавшимся в кустах.       — Дела наши пошли в гору, но твоя болезнь… — девушка соскочила, едва не роняя стул.       — Я не больная! — закричала она, на что глава мафии соскочил следом, и закричал, подражая тону Сары:       — Сядь! — девушка послушно опустилась, умеряя свой пыл, а мужчина вытер лоб салфеткой, продолжая стоять: — Ты больная, Сара, у тебя самая настоящая шизофрения, расстройство личности, биполярное или с наклонностями маньяка — не знаю! — он повысил тон. — Но то, что ты убиваешь людей — ненормально. Я не могу больше это покрывать, понимаешь?       — Он был Змеем, — сокрушалась девушка. Она не понимала, почему на это заявление так спокойно отреагировал глава мафии. Он словно разговаривал с ребёнком, непослушным и провинившимся.       — Не впервой слышу такой ответ. Поначалу я думал, что это правда, но когда это был уже не второй и не четвертый раз, — мужчина покачал головой. — Где он работал?       Такой простой вопрос, но ответ Сара не могла произнести. Словно в её голове раздался выстрел, мощный и с огромной отдачей. В висках застучала кровь, перед глазами залетали мошки. Она дёрнулась, точно её впечатали в стену и добивали чем-то тяжелым. Плохо, ей становилось плохо, в горле пересохло.       — А кем вы работаете?       — Я состою в департаменте, тяжелая работёнка, знаете ли. Недавно приняли.       Сара сложилась пополам, перед глазами плыли картинки. Живот стянуло, мозг словно прекратил функционировать. Её сейчас вырвет, но как сказать об этом ему? Она не могла разжать глаза или пошевелить конечностями.       — А кем вы работаете?       — Я состою на испытательном сроке в качестве повара, тяжелая работёнка, знаете ли. Недавно приняли.       Глава мафии подошёл, протягивая О’Нил какую-то таблетку и воду. Она выпила, надеясь, что лекарство не выйдет прямо сейчас обратно. Но, к её счастью, стало легче, без последствий. Девушка с благодарностью кивнула, пытаясь выдавить слова: — Я не могу сказать, кто он, — примерилась со своей участью хозяйка казино.       Мужчина испустил вздох разочарования, его горло сдавила тоска.       — Твой мозг, по прошествию всех событий продолжает рисовать их, я понимаю, они нанесли серьёзную травму. Но это не даёт тебе права убивать людей, Сара, пойми! — мафиози опустился на корточки рядом. — Мне придётся забрать у тебя это последнее казино. Так будет лучше для тебя. Уезжай далеко отсюда и учись жить заново. — Девушка смотрела бешенными глазами, словно только что он дал ей пощёчину.       — Как ты можешь говорить такое после того, как в Сентфоре сгорело казино — наше единственное казино, — зарыдала Сара. Сейчас эмоции выходили очень легко, словно по щелчку меняясь одна за другой. Мужчина сел обратно за стол.       — Аарон не видит, что ты больна. Он продолжает списывать на все события, что с тобой произошли. Но это сказка, не более, ничего не изменилось. По твоим меркам уже прошло года три, а прошло всего шесть месяцев после всех событий, — глава мафии наклонился через стол к девушке.       — Подойди к зеркалу: ты такая же маленькая девочка. Расчеши свои волосы и надень какую-нибудь розовую пижаму, ты увидишь Сару О’Нил. Ничего не изменилось за эти месяца, слышишь? Но твоя болезнь прогрессирует, убивая тебя, людей вокруг и мою выдержку… — он встал, подходя к сейфу, набрал комбинацию цифр и достал оттуда толстый конверт.       — Здесь сумма на первое время. Сними квартиру, а лучше — купи её, обустройся. Скажи Аарону, что уезжаешь, попрощайся с ним, он всё-таки очень тебя любит и переживает. Живи заново, Сара, но отныне казино больше не твоё…

***

      Теперь девушка лежала и думала о том, что было в её жизни. Беззаботная детская фаза, подростковая чертовщина, которая помнится одним чёрным провалом. После него казино, богатый период, который длился два месяца. Затем сгорело казино в Сентфоре, она потеряла клубы и из единственного игорного дома в Балтиморе её тоже выкинули. Она попрощалась с Аароном и уехала. Сейчас живёт здесь, в этой сырой и одинокой квартире.       Сара поднялась с кровати и спустилась вниз. На столе лежала газета, которую она принесла пару месяцев назад. Покрытая пылью, одиноко валялась с событиями последней недели, что прошли уже давным-давно. Девушка с безразличием её полистала, останавливаясь на странице о здоровье. Яркие красные буквы привлекли её внимание:

«Первый приступ психоза обычно случается в юности. Затем многие заболевшие сохраняют адекватность и ясность сознания всё время за исключением приступов. Однако есть и те, кто навсегда теряют связь с реальностью и больше не могут отличить её от происходящего внутри собственного мозга...».

      О’Нил отшвырнула от себя листы, попятившись назад. «Я не больная, не больная, не больная!». Она прошла в пустую комнату, остановившись на месте, Сара нервно покрутила головой по сторонам, затем повернулась вокруг своей оси. Она вышла и прошла в пустой зал. Девушка рваными, быстрыми шагами дошла до дивана, но опустившись, ударилась лишь о холодный пол.       Сара вышла и побежала в коридор. Пусто. Зал, быстрые шаги. Пусто. Кухня, четыре голые стены. Только топот босых ног отражался гулко от стен.       — Боже, это какое-то сумасшествие! — закричала Сара, хватаясь за голову и падая на пол, прижимаясь спиной к стене.