Гранат

Говорят, что за несколько секунд до смерти ты произнес: – Моя девчонка ко мне уже не вернëтся...

К. Добротворская.

      Сара кинулась в горящий дом, норовя попасть во внутрь. «Отец, там отец!» — выла про себя девушка. Сзади её схватили мёртвой хваткой, не позволяя сдвинуться с места. Вишня обеспокоенно метал взгляд от пожара к девушке. Его парализовало недоумении в происходящем, пальцы сами ослабили хватку.       — Пусти! — кричала она на мужчину, — пусти, сказала! — Сара вывернулась и бросилась к дому, когда оттуда вышли двое пожарников, вынося тело на руках. Только сейчас, подбежав поближе, она заметила полицейскую и пожарную машины. Взгляд её вернулся к безжизненному телу на руках.       Всё было словно в замедленной, для девушки, съёмке. Она не слышала, что ей говорили, не слышала вообще ничего вокруг. Мужчины в форме прошли мимо О’Нил, кто-то крикнул про носилки. Положив отца на них, Сара видела, как сверху опустили белую простынь. Его рука виднелась из-под ткани, что немного съехала вбок. Сознание плыло, руки задрожали и девушка зажала себе рот настолько сильно, что костяшки побледнели.       Сзади бахнул взрыв, девушка машинально пригнулась. Внутри упала ещё одна балка, отрезав путь ко входу. К школьнице подбежал Вишня, хватая и оттаскивая дальше от дома. Саре уже было всё равно, где она находилась — хотелось просто исчезнуть в это мгновение, сгореть до тла, как дом. Внутри всё переворачивалось, казалось, будто все органы кто-то ворошит руками. На языке был привкус чего-то сгнившего, что щипало и заставляло морщиться. Она понимала, что это накал эмоций, накал того бессилия, что она ощутила, увидев руку отца.       Девушка продолжала смотреть на тело под простынёй — мёртвое, безжизненное, какое-то инородное. Из шланга поливали пылающий дом. Рядом суетились и бегали люди, звучала сирена. К ним подошёл шериф Никсон, скептичный взгляд бросил на Вишню, что сжимал хрупкие плечи Сары, не позволяя сдвинуться с места, и сочувственный взгляд на саму О’Нил. Её худое тело было таким хрупким в руках мужчины, а контраст его роста и широкой груди создавали ощущение защищённости для школьницы, но шериф лишь презрительно фыркнул.       Взгляд Сары был до того потерян, что глаза казались стеклянными. Тело не шевелилось, словно было чужим и она оказалось в нём впервые. Шериф хотел что-то сказать, но к ним подбежал пожарный, протягивая Никсону записку, помятую и с обгоревшими краями, куда попадали хлопья с горевших балок.       — Шериф, это лежало на земле возле ящика для писем, — мужчина развернул протягиваемый кусок записки, пробегаясь глазами по написанному. Брови его нахмурились и на лице выразилось недоумение.       — Сара, тебе говорит что-нибудь это? — он протянул бумажку. Она с дрожащими кистями забрала и прочитала вслух: — Привет с того света, Сара О’Нил.       Первая эмоция, о которой твердил здравый рассудок — ужас. Она знала, что это был кто-то из Змеев, ведь видела одного возле казино. Но мозг не мог воспринимать сейчас хоть что-то, кроме самой страшной и главной мысли: отец мёрт. Внутри что-то со звоном хрустнуло, как та балка в доме, и обвалилось. Разлетелось на мелкие кусочки, впиваясь в кожу, оставляя шрамы. Будто балансируя на ноже, она сорвалась, обрушиваясь на остриё. К горлу подкатил ком, на глазах навернулись слёзы. Сара задышала чаще, вновь прикрывая рот рукой и падая на колени.       Слёзы душили, мешая видеть и дышать нормально. Хотелось кричать, до боли, до порванных связок, до онемения. Вишня попытался поднять девушку, что-то говоря шерифу. Между ними завязался разговор на повышенных нотах, но в ушах у школьницы звенело, и она продолжала рыдать на траве. Как жалко выглядят её попытки, думала Сара, но было настолько плохо, что хотелось выть. Сжав под ладонями траву, она начала выдирать её с корнем, с землёй.       Тело отца занесли в машину скорой помощи и увезли. О’Нил смотрела вслед, и ужас, что был отражен на её лице, вдруг переменился злостью. Она встала с травы, Дракон взял её за локоть, помогая, но она отшвырнула его руку. Шериф Никсон приблизился к девушке, но Сара выкинула руки вперёд, смотря на обоих с таким ужасам в глазах, что мурашки бегут по спине.       Сара сделала шаг назад, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Дикие, потерянные и полные такого страха и отчаяния, что сердце сжималось от боли — такие были глаза девушки. И если они — зеркало души, то внутри творилось самое настоящее разрушение: всего, что было в жизни, случилось и больше никогда не случится. Внутри обваливала земля, минуя в пропасть, в чёрную неизвестность, что таиться в самых глубинах вселенной.       О’Нил сделала ещё один шаг, попятившись назад и выставив руки, чтобы никто не подходил близко. Затем ещё шаг, и, развернувшись, — рванула вперёд. Побежала так быстро, что ноги зажгло от боли, мышцы сводило. Ветер хлестал по лицу, но все факты, происходившие снаружи, не беспокоили Сару, ведь она попросту их не ощущала.       Мир внешне сжался до такой крохотной точки, словно маленькая прорисовка на бревне или снежинка — такая крошечная, что сразу таит на руке. Мир строится изнутри наружу, а не снаружи внутрь. Именно поэтому девушка и не видела ничего вокруг — внутри неё мир рушился, разваливался на волокна.       Школьнице казалось, что она бежит по кругу, везде замкнутое пространство, она не может убежать дальше своего дома, словно стоит на месте. «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!» — вспомнилась Саре фраза, но она лишь заплакала сильнее, оборачиваясь назад. Она бежала быстро, но оставалась на месте, потому что мысли, голова — вся девушка думала и проживала одну и ту же ситуацию: смерть отца в горящем доме.       Эта мысль заставила ещё больше расширить глаза от ужаса. Сердце забилось сильнее, к горлу подкатила тошнота и О’Нил понимала, что её вырвет, ведь желудок мутило, перед глазами всё плыло, оставляя лишь точки. В носу щипало, а мозг только и мог, что повторять: «Его нет, его нет, его нет…».       Дети, что рождены в неблагополучных семьях, часто испытывают отрицательные эмоции к родителям, но не к ним самим, а к образу их жизни. И девушка, как и многие, хотела вырваться из дома, чтобы семьях их была нормальная, как у всех. Но когда отец погиб, она поняла, она почувствовала, как стало плохо. Как не хватает родного человека. Пусть теперь не было дома — это сейчас не так важно, как-то, что она осталась без родителей. Она не увидит его, не услышит голос, она одна, такая крошечная, в такой жестоком огромном мире.       Сара запнулась и упала на землю, ударившись коленками и ладонями о камни и стекло. Подняв голову, шатенка осмотрелась и поняла, что оказалась на автосвалке. «Ещё одно место Драконов! Опять Драконы!» — девушка со злости ударила кулаком по стеклу, что впилось в кожу до крови. Она понимала, что локации вокруг преследуют, школьница не могла убежать хоть куда-то в уединение. Это будут либо Драконы, либо Змеи, либо её сгоревший дом.       — А дальше — только кладбище. И мой круг ада замкнётся…       Вносило спокойствие только то, что шатенка добежала до автосвалки с её задней стороны, и до центра, где обычно собиралась банда — было далеко. Сара села, вытянув ноги и согнув их в коленях. На них поставила локти и уронила голову в ладони, ещё громче, с надрывом заплакав. Слёзы текли по грязным рукам, наполовину расцарапанных и в крови. Девушка громко закричала, хватаясь за волосы на голове. Вдалеке закаркали вороны, подрываясь со своих мест на мусоре и улетая. О’Нил замотала головой в стороны с такой силой, что волосы путались между собой, а тело вибрировало.       Подул сильный ветер, разнося листья и бутылки, что валялись вокруг. К ногам девушки прикатилась стеклянная бутыль из-под какого напитка. Та с ненавистью схватила её, ударяя о землю. Разлетелись осколки, бутылка в руке приобрела острые концы, разбившись пополам, превратившись в так называемую «розочку». Сзади послышались шаги, девушка развернулась, вскакивая на ноги и выставляя руку с оружием вперёд.       Вишня стоял напротив, подняв руки в знак капитуляции. На его лице отразился ужас, он попятился назад. — Сара, положи на землю, — мужчина кивнул на её руку. Но девушка сделала шаг вперёд, наступая на Дракона. — У тебя бешеный взгляд, я прошу, успокойся, — он споткнулся, на секунду оборачиваясь назад, чтобы сдержать равновесие и остаться на ногах. Школьница сделала два шага, почти прыжками достигнув Дракона.       Он встал в стойку, готовый выбить из рук разбитую бутылку. Адреналин бежал в его венах, сознание твердило, что по комплектации она не устоит и не убьёт, но вид был такой пугающий: руки в крови, волосы колтуном спутались, а на лице гримаса безумства.       Они стояли друг напротив друга: Дракон готовился обороняться, пока девушка застыла, словно провалилась куда-то сознанием. С каждой минутой взгляд её прояснялся, и она неожиданно откинула бутылку, попятившись назад от мужчины. Он вздрогнул и ногой пнул стеклянную тару дальше.       — Уходи, — сухими губами прошептала девушка, смотря в землю.       — Сара, я…       — Уходи, Вишня. Бога ради — уходи! — закричала школьница, разворачиваясь и шагая дальше. Обхватив плечи руками, она медленно плелась, пока не почувствовала, как её обняли, прижав к себе. О’Нил попыталась вырваться, но у неё ничего не получилось — тогда девушка примирилась.       Через пару мгновений она вновь заплакала, сильнее вжавшись в мужчину. Они остались стоять среди помятых машин и старых вещей, прижавшись друг к другу.       — Почему у меня не может быть всё, как у обычных подростков? Почему в моей жизни обязательно случаются какие-то несчастья на каждом шагу? — Сара упёрлась лбом в грудь мужчине. Слёзы медленным потоком стекали вниз, оставляя пятна на ткани.       — Жизнь сложная и несправедливая. Но ты должна научиться находить даже в чёрные дни позитивные моменты — например, людей, которые рядом с тобой. Это дорогого стоит, принцесса, — О’Нил замотала головой.       — Много ли этих людей в моей жизни?       — Неважно — сколько их, главное, что они есть. — Сара медленно обмякала в руках Дракона. Агрессия и накал с бессилием отступал на задний план. На них место пришло чувство вины и грусть, понимание, как много она не успела сказать отцу, а что, если она могла исправить эту ситуацию? Внутри образовался ком — тяжелый и вязкий. Он рассыпался, протекал через пальцы, как песок, но не простой, а зыбучий — полностью поглощающий школьницу.       Сара подняла голову, оставаясь в паре дюймов от лица Вишни. Его взгляд был серьёзен, привычного блеска шутливости в нём не было. Мышцы на лице расслаблены и непоколебимы, словно он надел маску напускного безразличия. Кудрявый тяжело сглотнул, а девушка поддалась впёред, касаясь своими губами его губ. Ресницы дрогнули, шатенка закрыла глаза и придвинулась ещё ближе. Оба замерли, боясь прервать момент. Поцелуй вышел лёгкий и немного смазанный, когда школьница отстранилась, выпутываясь из объятий Вишни.

***

      — Это точно всё, что ты бы могла сказать? — шериф с хмурым выражением лица постукивал ручкой по своему столу. Его глаза внимательно изучали Сару, что наклонила голову, почти прижимая подбородок к груди. Она ещё раз кивнула, выражая согласие. В кабинете повисло тяжелое и угнетающее молчание, прерываемое только треском потолочного вентилятора. За окном город накрыло пеленой холодной ночи — температура значительно понизилась до пятидесяти семи градусов по Фаренгейту.       — Да, шериф, это всё. Я возвращалась домой после прогулки. Кто, когда и зачем поджёг — не знаю. — Мужчина тяжело вздохнул, указывая рукой на дверь.       — Ты свободна, Сара. Я вызову тебя завтра, — он кинул тяжелый взгляд на Вишню, который стоял, прислоняясь к стене. В руках он крутил ключи, перекидывая их через пальцы. — Мы звонили миссис О’Нил, но она, по каким-то непонятным причинам, не взяла трубку, — он прокашлялся.       — И не возьмёт, — безразлично бросила Сара. На вопрос шерифа и заинтересованный взгляд Вишни, лишь пожала плечами, продолжая смотреть на стол пустым немигающим взглядом.       — Хорошо, это мы тоже выясним, — шериф поднялся и его действия повторила Сара, двигаясь к выходу. — Сегодня ты будешь ночевать у нас с Дереком дома, пока миссис О’Нил не объявится.       — Слишком много на себя берёте, шериф, — зло шикнула шатенка, потянувшись, чтобы дёрнуть ручку кабинета, но мужчина схватил её за локоть, разворачивая лицом к себе.       — Не смей мне язвить, Сара. Тебе нет восемнадцати, и мне плевать, что совершеннолетней ты станешь через несколько недель. Если ты наивно полагала, что я отпущу тебя с этим уголовником, то твоим ванильным мечтам не сбыться, — он сузил глаза, но девушка выдернула руку, презрительно кривя губы.       — У меня умер отец, и если вы наивно полагаете, — передразнила тон школьница, — что мне вообще кто-то из вас сейчас нужен, то мне плевать на всех. Оставьте меня в покое, — Сара вышла из кабинета, идя по белому коридору до главного поста.       Слёзы капали со щёк, оставаясь лишь прозрачными разводами на коже лица. На душе скребли кошки, было так плохо, что хотелось стоять под душем весь день, лишь бы смыть это ужасное чувство внутри себя — боль. Агрессия вырывалась сама по себе, девушка не хотела вымещать злость от потери на ком-то, но внутри её разрывало от эмоций, от желания плакать, забившись в угол, но никак не решать проблемы.       Осознание, что ужасное ещё впереди и только предстоит девушке — осмотр тела в морге, похороны — разъедало, словно её облили водой, а затем сверху сбросили щёлочь.       Сара вышла на крыльцо из участка. Засунула руки в карманы, внутри сжимая ладони в кулаки и вскинула голову к небесам. Тучи заволокли небо, виднелась только тёмная кайма от облаков. Холод и резкая смена температур была особенным контрастом по сравнению с последними днями — мороз пробегал по коже, когда ещё некоторое время назад все купались в жарких лучах. Но внутри было тоскливее и намного холоднее.       Шериф вышел следом, сзади раздалось два хлопка дверью. Прямо перед участком стояла полицейская машина, мигалки были не выключены, по всей видимости мужчина очень спешил в участок — он прибыл сразу с места происшествия, когда ему сообщили, что Сара пришла. Зажигание работало, ключи были вставлены, и школьница подивилась тому, что они не побоялись угона машины.       «С другой стороны — кто рискнёт угнать полицейскую машину? Села бы я в неё? Если бы вопрос был поставлен иначе, как в этих дурацких школьных тестах, где спрашивалось, села бы я в машину без тормозов, то да, села бы. Я бы села, завела её и поехала. Проехала мимо моря, последний раз запечатлела в своей памяти всю красоту шторма и величественности воды, выкрутила магнитолу на максимум и отпустила бы руль.       Машина бы проехала какое-то расстояние без управления, а затем под колёса отлетел камень, машина съехала влево, перевернулась, и упала в воду. Потом медленно потонула, утопая в пучине волн, которые своими лапами бы погружали транспортное средство на тёмное дно, кишащие неизведанными тварями…».       — Сара, садись, — девушка вновь вернулась к реальности вокруг. Шериф открыл заднюю дверь, кивнул головой на салон. Сзади раздался тихий шёпот Вишни, долетевший до уха.       — Принцесса, посмотри на меня, — он стоял сзади, школьница не видела его, но ощущала. Она замешкалась, переводя свои глубокие голубые глаза на шерифа и его машину. Внутри завыло, защемило, заломало кости. Девушка упала на колени, закрывая ладонями лицо и заплакала. Её ломают, словно куклу, которую впоследствии выкинут к сотнями другим. Сара одна, её никто не ждёт дома, мать не приедет, а отца нет. А всё потому, что однажды она совершила ошибку, цена которой была не по карману никому — расплачиваться родными приходится всегда, когда ты действуешь под порывом своего героизма.       Вишня кинулся к ней, подхватывая под руки и поднимая. Но девушка продолжала сидеть на сыром асфальте, закрывая лицо руками. Сил на то, чтобы разразиться гневом, дабы все оставили её в покое — не было. Хотелось, чтобы кто-нибудь пристрелил её…       — Вставай, слышишь, Сара! — она не понимала, чей именно это голос — в ушах ревела кровь, разрезая возможность слышать хоть что-то, кроме внутреннего голоса. «Голос отца ли был это?» — подумала школьница. Она не верит, не может поверить в то, что его не будет больше рядом. Она одна. И жизнь её, словно нитка, истончалась с каждым годом. «А доживу ли я до тридцати?».       Сара открыла глаза, возвращаясь в тот момент, когда ехала в машине. Шериф водил осторожно и педантично, останавливаясь перед каждым светофором и пешеходным переходом, несмотря на то, что в Сентфоре наступила глубокая ночь и людей на улицах не было. По радио играла песня близкая по стилистике к пост-панку и новой волне. Девушка прижалась к стеклу, перенося вес полностью набок. С неба начал накрапывать мелкий моросящий дождь.       — Вот проклятье, — пробубнил мужчина, включая стеклоочиститель. В окне лениво проплывали расплывчатые пейзажи, погруженные в кромешную тьму ночи. Машина притормозила, шериф заглушил мотор, отстегнул ремень безопасности и повернулся к Саре. Она не смотрела в ответ, лишь водила по стеклу пальцем незамысловатые линии.       — Могу я переночевать в машине? — спросила О’Нил, поворачивая свои красные глаза на него. Голос бесцветный и глухой, это не было просьбой — интонация не передавала вообще ничего, поэтому шерифу приходилось только догадываться: смеётся ли над ним Сара, язвит или действительно просит о невозможном?       — Не говори глупостей, — он вышел из машины и школьница глубоко выдохнула, прежде чем открыть дверь и пойти следом в дом.       В доме горел свет только на кухне и на втором этаже в коридоре. Когда входная дверь хлопнула, Дерек спустился вниз, облокачиваясь на дверной косяк, отделяющий зал от коридора. Он в привычном жесте поднял одну бровь, с вызовом взирая на Сару. Она закатила глаза, устало вздыхая и пытаясь сморгнуть подступающие слёзы.       — Поверь мне, я хочу этого ещё меньше, чем ты, — Никсон младший удивлённо вскинул обе брови, явно не ожидая подобной выходки. Шериф прошлялся, чуть подталкивая школьницу в зал.       — На втором этаже есть несколько свободных комнат. Ты можешь поселиться в одной из них, — Дерек последовал за ними, плетясь за Сарой. «Дерек Никсон — маленький, щуплый парнишка, который так сильно хочет быть похожим на своего отца. Любит газировку «Dr.Pepper», зачитываться журналами для взрослых и фильмы Квентина Тарантино», — девушка быстро посмотрела через плечо на парня. «Неудивительно, что они даже чем-то похожи».       Шериф открыл дверь, пропуская девушку в небольшую комнату, выдержанную в бежевых тонах. Одиноко стоящая кровать и небольшой шкаф с комодом. Напротив — большое окно в пол, завешенное занавесками. — Ну что, останешься здесь? Или показать ещё одну? — мужчина повернулся к Саре.       «Интересно, какая любимая сцена у этого щуплого подростка в фильмах Тарантино? Сцена перестрелки в рабовладельческом доме в фильме «Джанго освобождённый», где кругом были фонтаны крови? Или в фильме «Убить Билла», который является самым кровавым в фильмографии актёра, сцена битвы главной героини с огромным количеством бойцов?». — Я выберу эту комнату, — она шагнула вперёд, бросая: — Можете оставить меня одну?       — Да, конечно, Сара, — шериф положил руку на плечо девушке. — Ты можешь рассчитывать на нашу с Дереком поддержку. Душ напротив твоей комнаты, отдохни, я сообщу в школу, что тебя завтра не будет. Мне позвонить кому-нибудь из твоих друзей? Кэнди, например…       — Они не общаются, — констатировал Дерек, стоя за отцом и скрестив руки на груди. Сара невесело приподняла уголки губ. «Как же я забыла добавить, что Дерек терпеть меня не может. Сначала из-за Змей, теперь из-за Драконов», — она прищурила глаза, сбрасывая руку со своего плеча и смотря на Никсона младшего. «А он знает про последних? Или догадывается?».       — Нет, спасибо. Я хочу спать, оставьте меня, — шериф понимающе кивнул, закрывая дверь. За ней раздался шёпот — мужчина отчитывал своего сына за что-то, но девушке было неинтересно это слушать. Она села на край кровати, матрас под её весом прогнулся.       Сара сидела молча, совершенно не понимая, что делать в таких ситуациях, что думать, как плакать. Тишина — одинокая и полупрозрачная села рядом с ней на кровать, накрыла рукой её плечи. Голова стала совершенно пустой — школьница не слышала ничего, кроме дыхания и капель дождя, что скатывались по оконной раме за шторами. Тишина рядом раскачивались вместе с Сарой в обе стороны: вправо-влево, вправо-влево. Как волны раскачивают корабль в океане. Как одинокий буёк, ограждающий от опасности. О’Нил ощущала под пальцами холодное прикосновение воды, солоноватый привкус на губах.       Но тишина встала с кровати и ушла, хлопнув дверь. Сквозняк долетел до школьницы, она поёжилась и встала следом, подходя к комоду. Сверху лежало зеркало, перевёрнутое отражающей стороной к дереву комода, сделанного из тёмного материала цвета горячего шоколада. Она перевернула зеркало, ставя его на комод. По размеру оно было как листок стандартной бумаги.       В отражении появилась Сара, но она подалась ближе, ведь в зеркале была явно не она — на лице девушки не было следов от слёз, красных глаз или боли от утраты. Лицо было спокойным, невозмутимым. О’Нил в ужасе подняла руку, чтобы провести по щеке, но увидела в отражении, что рука была перепачкана в крови. Она закричала опуская взгляд на свою ладонь, но та была абсолютно чистой. Глаза вновь вернулись к собственному отражению — теперь Сара подняла вторую руку, и в зеркале она также была перепачкана в крови.       Девушка положила зеркало обратно, переворачивая его, как оно было изначально. Затем принялась снимать с себя одежду, чтобы лечь в кровать. «Это просто галлюцинации, ты устала» — твердила она себе в попытках успокоить бешено колотящееся сердце. Она сняла кожаную куртку и только сейчас поняла, что так и не отдала её Дракону. О’Нил сняла платье, отшвыривая его к выходу, взяла футболку, что лежала в верхней выдвигалке комода, надела, и вновь села на кровать, держа в руках кожаную куртку Вишни.       Девушка открыла один из карманов, что выглядел немного тяжелее остальных. В нём лежал небольшой нож-бабочка, ручки которого были сделаны в виде дракона. Она покрутила ножик в руках, затем отрыла другой карман. В нем лежали сигареты и зажигалка. Открывая последний, самый маленький кармашек, в дверь постучали, и шатенка соскочила с кровати. Куртка упала на пол, и из маленького кармана что-то выпало, глухо стукнуло о пол и покатилось под кровать.       — Чёрт! — прошипела Сара, наклонившись и заглядывая туда, куда укатился неизвестный предмет. Под сооружением кровати было темно и ничего не видно. В дверь постучали ещё раз. Девушка накрыла одеялом куртку и всё содержимое, что вытащила из карманов, и сказала: — Входите, — юркая и сама под него.       В комнату вошёл Дерек, и, не смотря на Сару, положил на комод штаны и тёплую кофту. — Ночью может быть холодно, так что оденься, — пробубнил он, и сразу же скрылся обратно за дверью. Школьница выдохнула, откидывая одеяло. Перед её взором снова оказались нож, сигареты и зажигалка. Она открыла пачку красных «Marlboro», которая оказалась наполовину пуста. Вытащила одну сигарету и зажала между губ, а затем подожгла. Никотиновая палочка задымилась, шатенка сделала затяжку и в горло ударил горький дым. Девушка закашляла, отнимая сигарету ото рта, держа между указательным и средним пальцем.       — Вот оно — искусство, — с иронией заметила шатенка, вновь делая затяжку, наполняя дымом рот насколько, насколько получалось, а затем закинула голову, выдыхая длинную струйку в потолок. По худым и обнаженным ногам прошелся рой мурашек. Школьница затянулась ещё раз, уже не чувствуя той первоначальной горечи и потушила сигарету о саму пачку, прожигая в ней дыру. Пепел смахнула на пол, кладя недокуренную сигарету обратно.       О’Нил выключила лампу, которая была единственным источником света, и попыталась уснуть. Время, затраченное на это занятие, было убито впустую. Она слышала, что шериф и Дерек о чём-то говорили внизу, шорох их действий и обострившийся слух школьницы вкупе дали причину для бессонницы.       Через час она услышала, как оба зашли в свои спальни. Вероятно, прошло часа два, когда все прокручиваемые сценарии собственной смерти были отклонены, а картинки сгоревшего дома и тела отца пронеслись в сотый раз перед закрытыми глазами. За окном раздался гром, устрашающе прозвенев в паре кварталах от дома. Следом последовал небольшой стук в окно, будто кто-то кинул камешек.       — Что за… — Сара приподнялась на локтях, когда стук повторился в третий раз. Босые ноги наступили на ледяной пол, живот стянул страх — липкий, мерзкий. О’Нил осторожно отодвинула шторину, заглядывая в окно. В кромешной тьме не было видно ничего, кроме деревьев, что под тяжестью ветра и дождя складывались пополам. Но когда девушка напрягла зрение, ещё раз вглядевшись, то приметила чью-то чёрную макушку.       — Вишня! — вскрикнула она, не на шутку испугавшись, и открыла окно, чтобы лучше его видеть. Мужчина вышел вперёд и махнул рукой, чтобы она спустилась.       — Я не могу, — прошептала девушка, но поняла, что Вишня её не услышал, ведь ветер унёс слова на своих парах. Тогда жестом показала, что Никсоны спят и она не может выйти.       — Спустись по трубе, — крикнул Дракон. — Я тебя поймаю. — Школьница посмотрела на свои голые кости ног и тонкую ткань футболки. Спускаться в неглиже она не могла, поэтому показала мужчине раскрытую ладонь, которую можно было расценить, как: «Пять минут» или «Подожди», но Вишня кивнул и Сара зашла обратно в комнату.       Она надела штаны, которые любезно оставил для неё Дерек, на пару размеров больше её самой, и ноги окутало желанное тепло. Сверху накинула кофту и кожаную куртку, засунув в карманы всё, что по праву должно лежать там. Она подалась к окну, но неожиданно вернулась обратно и наложила подушки под одеяло, создавая иллюзию тела. — Я умерла, а ты — мой труп, — сказала шатенка, глядя на сооружение из подушек.       — Готов? — Сара крикнула, наклоняясь вниз, чтобы Вишня услышал. Он кивнул, подходя ближе к трубе, которая была мокрой, отчего вдобавок становилась ещё и скользкой. Девушка выдохнула и перекрестилась, обхватывая трубу руками и перенося вес на неё. О’Нил начала резко скользить вниз, и, запнувшись о держатель, начала падать, но с криком приземлилась в руки Дракона. Он поставил девушку на ноги, поправляя куртку на ней.       — Давай уйдём отсюда, как можно дальше. Я не переношу запах их дома, — школьница направилась в сторону дороги.       — Я на машине, — крикнул Вишня, рукой укрываясь от нападок ветра. Сара не повернулась, а лишь подняла большой палец вверх, продолжая идти. Машина стояла недалеко, фары освещали кусок мокрого асфальта впереди. Девушка остановилась, с интересом смотря на логотип. Прищурив глаза, она смахнула капли воды с лица, и повернулась к Дракону.       — Это не та машина, на которой ты меня отвозил. Она твоя? — девушка указала пальцем себе за спину.       — Да. У меня неплохой доход, принцесса. Я владелец казино и могу позволить себе не одну машину. — Шатенка вскинула брови и протянула: — Достойно… — Вишня ухмыльнулся, убирая руки в карманы штанов. Взгляд его проследовал на машину спортивной марки угольного цвета.       — Могу я повести? — спросила Сара. — Пожалуйста. Я хочу отвлечься.       — Ты умеешь водить? — серьёзно поинтересовался мужчина. Проведя ладонью по волосам, он смахнул воду и направился к автомобилю.       — Да, — отрезала Сара, подходя к двери водителя. Вишня кивнул и девушка села за водительское кресло.       Машина внутри была из красной кожи. Приятное широкое кресло было немного отодвинуто от руля, и школьница подвинула его ближе, поскольку комплектация тела Дракона и её в общей совместимости была одна к двум. Руль комфортно находился в ладонях, автоматическая коробка передач, большой дисплей с кнопками управления. О’Нил присмотрелась внимательнее, а затем вскрикнула: — Она преображается в кабриолет? Можно откинуть крышу?       — Я думаю не стоит этого делать в дождь, — подмигнул Вишня. — Но да, ты права, эта малышка стоит своих денег.       По всему салону был отпечатан логотип известной дорогой марки автомобиля. Родстер явно был новым, ведь в салоне летал запах кожаной отделки. Сара завела мотор, включила нужную передачу и мягко двинулась с места. Они ехали вдоль абсолютной пустой улицы, и школьница придала газу. Вишня не сказал ни слова, даже не напрягся, но взгляд бросил на девушку.       — Если я сейчас заговорю о том, что нужно забыть всё, что ты знаешь, а затем спрошу, что бы ты хотел прежде, чем умрёшь — ты сильно испугаешься? — она откинулась на сиденье, не сводя взгляда с дороги.       — Вероятно, я бы не испугался, — Вишня повторил действия девушки, принимая как можно более расслабленную и непринужденную позу, но впиваясь глазами в дорогу, а пальцами сжимая собственное колено. — Поверни здесь направо, — он указал кивком головы на перекрёсток. Шатенка послушно выполнила указание, повернув направо, и теперь уже с интересом рассматривала местность, по которой они проезжали.       — Почему именно Элизабет? — неожиданный вопрос застал Кудрявого врасплох, он нахмурился и молчал, обдумывая, что ответить. Наконец, когда Сара подумала, что следует уточнить, что она имеет ввиду, он ответил: — Потому что если поползут слухи о том, что ты бывший Змей, можно будет сказать, что свою честность ты подтвердила вдвойне, предоставив убийство одного из своих бывший коллег, — мужчина показал кавычки на последнем слове.       Школьницы замолчала, обдумывая информацию, а затем кивнула, выражая своё одобрение и уважение к таким деталям. — Я давно размышляла над этим вопросом, но мои догадки не ставились на то, что вы так хорошо всё продумали, — она акцентировала слово «так», нервно постукивая по рулю.       — Куда мы едем? — поинтересовалось девушка через несколько минут их молчания, поворачивая голову к Вишне. Он загадочно ухмыльнулся, и театрально изобразил удивление: — Но ведь это ты за рулём, не так ли?       — Да, но контролируешь всё ты, — заметила Сара, распутывая клубок. — Несмотря на напущенное расслабление, ты внимательно наблюдаешь и держишь всё в своих руках, поэтому повторюсь: куда мы едем?       — Поверни, — сказал мужчина, и О’Нил завернула за угол, за которым оказался трехэтажный дом. — Тормози, Сара.       Машина остановилась возле дома. Дракон вышел первым, и открыл дверь школьнице, помогая ей выйти. Дождь плавно сходил, становясь всё мельче. Девушка отдала ключи, кидая их Кудрявому, который ловко поймал, убирая в карман. Пара подошла к дому, Вишня повернул ручку и зашёл во внутрь. В роскошном коридоре, отделанном красивой плиткой глубокого синего цвета, их встретил Итан.       О’Нил помахала ему рукой. Ей было непривычно видеть его в домашней футболке и штанах, с чуть растрепанной причёской и спокойным выражением лица. С их последней встречи в казино он изменился, ведь теперь на лице присутствовали следы драки. Сара прикрыла рот ладонью, Итан же небрежно пожал плечами, уходя в зал, и бросая через плечо: — Проходите.       — Итан наша местная домохозяйка, — сказал Вишня, на что его брат показал средний палец из гостиной. Пара проследовала за ним. Сара восхищённо начала крутить головой по сторонам. В гостинной были различные картины известных художников: оригинал картины «Цветы и зеркало», «Корзинка с вишнями» Эдварда Чалмерса, «Тройное изображение Гекаты». На другой стене весели «Любовники», «Кающаяся Магдалина» Доменика Танторетто.       К каждой картине снизу прилагалась золотая табличка с названием и художником. Подняв голову, шатенка увидела красивую люстру и расписной потолок: с одной стороны была срисована картина «Богохульство» Элирана Кантора, с другой — картины, написанные в стиле Константина Дворецкого, больше известного, как «Коста Дворезки».       — У вас не дом, а самая крупная картинная галерея! — воскликнула Сара, не переставая рассматривать обстановку вокруг.       — Я рад, что тебе нравится. Не зря я проработал гидом в музее долгое время, — Вишня закатил глаза на реплику Итана и повернулся к девушке: — Он бывший художник, и расписывал потолок вручную. — школьница широко раскрыла глаза, смотря на Гида. Тот смущённо пихнул брата локтём и добавил: — Я не один его расписывал…       — Так ты художник! — повторила Сара, бросаясь к мужчине, что сидел на белом диване. Рядом разлёгся Вишня, заглядывая в ноутбук на коленях у Итана.       — Не хочу прерывать череду восхищений, но лавры тебе достанутся позже. Почему ты читаешь про девушек-маньяков? — он скривился, когда Итан растеряно взглянул на брата. — Что? — недоумевая спросил Дракон.       — Джоанна Деннехи — в две тысячи тринадцатом году небольшой британский городок был потрясён совершённой здесь серией убийств. Местные жители пришли в ужас, узнав, что убийства, в общей сложности, троих мужчин совершила молодая местная жительница. Всех трёх жертв она забила до смерти. Помимо трёх жертв, на её счету — несколько покушений на убийства, причем их жертвы тоже были мужчинами. Джоанна заявила, что убивала… — начал читать Вишня, когда Итан захлопнул ноутбук, убирая его в сторону.       — Закрыли тему, я могу читать, что захочу, — отрезал мужчина, вставая с дивана.       — Что это за место? — спросила Сара, не обращая внимание на разговор.       — Это мой дом и по совместительству место для переговоров с важными персонами ради развития бизнеса — их или нашего, — объяснил Гид.       — Но зачем мы здесь? — спросила О’Нил, поворачиваясь к Вишне. Тот загадочно улыбнулся и сказал: — Ну ты же сама сказала, что хочешь отвлечься, — он увидел, что девушка сразу поникла, уходя в себя, и поспешил объясниться, соскакивая со своего места. — Мы будем бить тебе татуировку Дракона, как и у всех членов нашей банды.       — Татуировку? — переспросила Сара.       — Да. Итан — наш мастер по тату, — сказал Кудрявый, подходя к своему брату и кладя ему руку на плечи. Тот скинул её, спрашивая у школьницы: — Готова? — она кивнула и Гид продолжил: — Пойдём в кабинет. Будет бить самого красивого дракона в твоей жизни.

***

      Сара проснулась от ужасной боли в теле. Она разлепила веки и осмотрелась: комната была ей незнакома — это ни её дом, ни дом Никсонов. В голове, словно пазл, начали складываться события вчерашнего дня, и одни больнее других. Она посмотрела на большую двухместную кровать, в которой спала, на свою одежду — на девушке были вчерашние штаны и футболка, а кофту и куртку кто-то бережно снял.       Встав с широкой белой кровати, которая слепила глаза своей белизной, она дошла до двери и вышла. За ней Сара увидела широкую золотую лестницу, ведущую вниз. Перила её были скованы в замысловатые узоры, между которыми вплетались листья. Девушка осторожно спустилась, протирая глаза, чтобы окончательно проснуться. Внизу она увидела гостинную, но та оказалась пуста.       Побродив по первому этажу, школьница наткнулась на ещё одну дверь, которая была слегка приоткрыта. Шатенка вошла и обнаружила небольшую кухню. К ней спиной сидел Вишня, наклонив голову вниз, словно он спит. Перед ним стоял бокал, наполовину полный янтарной жидкостью, и полуоткрытый ноутбук Итана. Сара постучала в дверь, чтобы привлечь внимание Дракона. Он резко развернулся к девушке, вставая на ноги.       — Принцесса! Ты проснулась? — он постарался изобразить улыбку на измученном лице.       — Сколько времени? — поинтересовалась О’Нил, ведь сбилась со счёта времени ещё вчера. Вишня достал телефон из кармана и сказал: — Семь утра, двенадцать минут. — Девушка с благодарностью кивнула, проходя дальше на кухню.       — Знаешь, вчерашний день — это какой-то затянувшийся кошмар, от которого я всё не могла проснуться. Всё произошедшее кажется мне нереальным, словно эта неправда. Я не хочу верить в то, что отца больше нет, а дом мой сгорел до тла, — девушка села на высокий барный стул, придвинутый к столешнице.       — Тебе просто нужно это прожить, понимаешь? От боли возможно избавиться только тогда, когда ты прочувствуешь её, проживёшь. Возможно, нужно раз за разом плакать, принимать это, но в какой-то момент ты поймешь, что уже не так больно. Но нужно время, Сара… — Вишня сел рядом, наклоняя её макушку к себе и целуя. — Ты хочешь есть?       — Нет, я не голодна, — отрицательно помотала головой девушка.       — Принцесса, ты слишком похудела. Я видел вчера твои рёбра... Поешь, я тебя прошу. — О’Нил подняла футболку, и замерла, глядя на свежую татуировку чёрного китайского дракона, который перекрывал маленькую змейку. — Красиво, — наконец сказала девушка, вновь опуская ткань. Взгляд её также оставался немигающим и задумчивым.       — Это сожаление? — спросил Вишня.       — Это разочарование, — коротко констатировала Сара. — Саморазочарование.       — Я отвезу тебя обратно. Иначе поднимется шумиха — она ни к чему сейчас. — Кудрявый поднялся и направился к выходу. Школьница проследовала за ним.       В доме у Никсонов было тихо. Шериф уже уехал на работу, а Дерек ещё спал. Девушка зашла домой, аккуратно закрывая за собой дверь. Поднялась на второй этаж, стараясь не скрипеть половицами, и быстро нырнула в свою комнату. Только в ней школьница выдохнула, падая на кровать лицом. На душе было гадко, хотелось выть от бессилия. Где найти панацею, в которой школьница так нуждалась? «Почему жизнь испытывает меня на прочность, ставит эксперименты, как над какой-то мышью в лаборатории? Чем эта мышь хуже самих экспериментаторов, почему они достойны жизни, а мышь — нет?».       Мысли витиевато путались между собой. Сара бродила по собственному замку воспоминаний, отрывала дверцы, доставая оттуда информацию за её ближайший год. Картинки, которые сменялись другими, изображения, которые таяли на руках, словно прах. Смерть сидела на её кровати, мягко перебирала длинные волосы. О’Нил чувствовала её холодные, леденящие душу прикосновения, и с этими мыслями погрузилась в ещё один сон.

***

      Она открыла веки вновь, когда солнце во всю слепило за окном. Благо шторы не пропускали эти настойчивые и яркие лучи. Так чаще всего бывает: после затяжного и сильного дождя, после чёрных туч наступает яркое солнце. Сара простонала, переворачивая набок и закрывая лицо подушкой. Хотелось спать, как можно дольше, лишь бы не существовать в это мгновение.       Девушка села на кровати, продолжая тереть лицо руками, и направилась в ванную. Дома никого не было: Мистер Никсон был на работе, а Дерек ещё сидел на уроках в школе. Сара вспомнила Люка — светлого человека в своей жизни, и прикусила губу, ведь так и не связалась с ним после его драки с Майклом.       «Майкл. Майкл, Майкл, Майкл. Я не видела его уже давно. Что с ним? Могу ли я на него обижаться, ведь не помню, что точно было в переулке? Быть может, он пытался мне помочь? Надо позвонить ему», — девушка прочертила острым ногтём на своём запястье линию, чтобы сделать заметку на будущее.       Школьница сняла одежду, оставаясь абсолютной нагой перед зеркалом в ванной. Свежая татуировка смотрела на неё из-под пленки в районе рёбер. Величественный дракон, который полностью повторял главную эмблему казино. Сара пообещала себе, что обязательно сходит сегодня на смену, даже несмотря на то, что чувствует себя максимально паршиво, словно вот-вот вывернет свой желудок и забьётся в конвульсиях.       Но если она не отвлечётся, то съест себя сама, будет медленно разрушаться наедине со своими мыслями. Ей нужно быть сейчас где-то, с кем-то, лишь бы они не вспоминали вчерашний день, не жалели её. Смена начиналась в пять, а значит до этого времени она ещё успеет позавтракать и сходить к Адель за одеждой. Рыжая бестия хоть и не любила Сару, но связь поддерживала.       Адель любезно одолжила свои джинсы и футболку, а также пару комплектов нижнего белья. Не обошлось и без издёвки, но О’Нил проглотила её, убираясь как можно быстрее из дома Морнинг, словно украла одну из драгоценнейших ваз их семьи. Люка дома не оказалось, но его сестра не удостоила ответа, где он находится.       Сара направилась в казино. Время было четыре пятьдесят, когда она выходила от рыжеволосой. Жить без телефона, денег и одежды оказалось ужасно неудобно и больно — ты словно одинокий птенец без своего гнезда.       Шагая вдоль давно изученных улиц, она наклоняла голову как можно ниже к земле, чтобы не увидеть никого из знакомых. Голубые глаза вновь защипали, но школьница смахнула слёзы и зашагала быстрее в сторону игорного дома. Привычным жестом постучала в железное здание, но за ним последовала тишина...