Оплачивая чувства

«Это могли бы быть мы, если бы ты согласился встречаться со мной». Примерно такого содержания Чимин получает сообщения каждый день. И, к удивлению, под текстом нет пошлых фоточек и вообще намека на секс (а может хотелось бы). Там милые фото спящих котят, целующихся уточек и переплетённых вместе рук. Потом на фотографиях появляется сам Чонгук: грустно завтракающий в одиночестве блинами. Чонгук в магазине с задумчивым лицом из-за выбора: «рамен с острой говядиной или морепродуктами? Но лучше бы ты!». Белые кроссовки Чонгука, которых вообще-то пара, но с подписью, что скучают без нее. Возможно, он имеет в виду точно такие же, только поменьше размером, что пылятся у Чимина в шкафу. На третьи сутки появляются видео, где альфа подробно расписывает весь свой день и заваливает Чимина вопросами. Но ответов не получает. Чимин мысленно даёт неделю, потом ему должно надоесть. Но то ли Чонгук решил устроить в переписке с ним свой личный блог, то ли у него слишком много упертости, но сообщения становятся только чаще и содержательнее. Кажется, Чимин узнает о нем фактов больше, чем за все время их совместного проживания. Иногда на фотографиях вместе с ним появляется Хосок, но каждый раз с дописью: «мой друг милашка, но я же милее, правда хён?». С этим сложно даже мысленно не согласиться. Когда появляется видео из душа, где альфа просто решает поделиться, что купил себе точно такой же гель, которым пользуется Чимин, у последнего немного съежает палец с экрана и ставит реакцию. Чонгук успевает это заметить, прежде чем Чимин убирает недоразумение. Тем же вечером получает несколько обнаженных фото, и реакции уже ставит умышленно. На следующий день Чимин предлагает альфе секс и после этого попадает уже сам в тотальный игнор. После которого уже собирается позвонить и извиниться, но потом думает, а какого собственно хрена? Что за внезапные приступы святой невинности со стороны альфы? Будто не он трахнул пьяного омегу через несколько часов после знакомства. Чимин бы отправил ему в ответ свои обнаженные фото, чтобы тоже помучался, но подобного компромата на себя старается не создавать и не хранить, кто его знает на что способны обиженные альфы. Хотя о Чонгуке в подобном ключе мыслить совершенно не хочется. Затем к Чимину приходит укол обиды. Ему так отказали? Он, конечно, прекрасно услышал условия Чонгука, что либо все, либо ничего, но не воспринял их всерьез. К тому же почему альфа так легко отказывается от секса с ним, если сам Чимин делает это сквозь скрип зубов? Вскоре Чонгук опять появляется со своим: «я сегодня получил отлично на паре, я молодец?». Чимин с облегчением выдыхает. И начинает отвечать. Сухо, несколькими словами, все ещё мало рассказывая о себе, но давая понять, что жизнью альфы активно интересуется. И после такого Чонгук наглеет ещё больше. Он зовёт на свидание. Где оно будет проходить и как, держит в секрете, для интриги, наверное. Но Чимина это не подкупает. Как и свитер с надписью: «твой альфенок», в котором Чонгук не постеснялся пойти в универ. К Чимину приходит посылка с похожей не менее слащавой и дурацкой надписью, точь в точь по размеру и очень мягкая, но составляющая компанию кроссовкам в том же шкафу. Чимин чувствует себя совсем потерянным. Он долго взвешивает все за и против, но к окончательному решению все никак не приходит. Разум твердит, что на провокации Чонгука вестись нельзя, что мать права и от своей привязанности к нему нужно избавляться. Сердце же скучает по альфенку, требует встретиться с ним прямо здесь и сейчас, и окончательно сделать своим, забрать себе всего без остатка, как тот и предлагает. В один из вечеров Чимин натыкается на контракт. Рассматривает размашистую подпись альфы и глазами пробегается по пунктам. Как же забавно, что Чонгук нарушил почти каждый из них, и Чимин по сути сам позволил ему это сделать. Разрешил играть в отношения, хотя всем изначально было понятно, что никаких чувств между ними нет и совместное будущее им не светит. Не поприпятствовал переезду к себе, сам же проявлял ненужные знаки внимания: подвозил в универ, помогал с покупкой одежды, хотя мог просто дать на нее деньги. Даже свой отпуск он полностью посвятил Чонгуку. Так что не стоит удивляться, что сейчас без него Чимину очень тоскливо. Что же он на самом деле чувствует? Привязанность? Симпатию? Или что-то по-серьезнее? Это уже давно не только похоть и любование красивым лицом. Обычный секс-партнер не вызывает желание защитить от своей же матери, спрятать от тех, кто не постыдится тыкнуть в него пальцем и высказать, что Чонгук пришел на все готовенькое, не заставляет думать о себе почти каждую минуту и жалеть, что не может быть сейчас рядом. Чимин хочет Чонгуку всего самого лучшего, чтобы тот был счастлив в конце концов, и если тот видит свое счастье рядом с ним, то может хватит сопротивляться? Если бы только знать наверняка, что Чонгук не врёт и что не путает восхищение с любовью, то Чимин бы рискнул. Он уже привык бороться с системой, разрушать глупые стереотипы одним своим существованием, привык к осуждению и косым взглядам. А их будет, конечно, не мало, стоит только вывести Чонгука в свет и представить своим альфой. На кого больше выльется хейта, ещё стоит погадать, и выдержит ли это Чонгук. Не убежит ли при первой же трудности? У Чимина словно начинается ломка. Простых сообщений оказывается недостаточно. От ни к чему не обязывающих встреч Чонгук отказывается (и где у него столько терпения берется?), а согласиться на его условия — равно стать настоящей парой. Одиночество, за которое он так тщательно все время боролся, начинает душить. Расслабление после напряжённого и трудного рабочего дня, где всем от Чимина что-то нужно, не приходит ни после бокала вина, ни даже после целой бутылки. Только на утро головная боль и нежелание что-либо делать. Все сложнее поднять себя из кровати, все нервнее Чимин в ожидании новых сообщений. Он даже надевает те глупые белые кроссовки! Совсем не вписывающиеся под деловой костюм, но от чего-то так приятно сидящие на ногах. В те дни, когда Чонгук совсем ему ничего не пишет у Чимина выдаются поистине самыми неудачными, то он кофе на себя прольёт, то забудет о важном отчёте, без причины сорвётся на не вовремя подвернувшихся под руку сотрудников и ещё больше прославится среди них строгим тираном. Затем получает извинения от альфенка за то, что весь день был занят учебой, и все становится вновь замечательно. Но что если, однажды подобного сообщения Чимин больше не получит? Что если Чонгуку надоест? Если он сдатся на полпути? Он должен бы радоваться такому исходу, но сама мысль об этом вызывает горечь во рту. А если к его альфе прилипнет какой-то другой омега? Молодой и красивый? В его учебном учреждении полно таких, Чимин несколько раз замечал тех на фоне видео его альфенка из универа. За таким альфой бегают толпами, долго ли устоит он без омежьего тепла? Чимину же мысли о других альфах противны. Он старается поменьше с ними контактировать, потому что неосознанно начинает сравнивать тех с Чонгуком и ещё больше скучать. Горячий кофе в очередной раз обжигает язык. Чимин мычит от неприятного ощущения, но терпеливо все проглатывает. Принесший напиток Миндже просил не спешить, но он пропустил его слова мимо ушей, зависнув над предложением о свидании. Пальцы печатают машинально отказ, но в конце вздрагивают, когда дверь неожиданно распахивается. Мать приходит чем-то до жути довольная (наверняка, решила что Чимин ее послушал, ведь с Чонгуком с тех пор ни разу не встречался), и опять без предупреждения. — Чимин-и, опять ты весь в работе, — причитает привычно. — Уже обед давно, а ты небось ничего не ел! А ну быстро пошли в ресторан. — Не хочу, — вяло сопротивляется, откладывая переписку на потом, мать ещё в телефон не постыдится заглянуть. — Отказы не принимаются. Нас уже ждут, — она нервно топает ногой и поглядывает на часы. — Кто? — без особого интереса уточняет, соглашаться ведь все равно не собирается. Аппетита нет совсем. — Господин Чхве любезно нас пригласил. Там и Джинхо будет. Чимин раздражённо выдыхает. Только этого ему не хватало для полного счастья. От него когда-то отстанут или нет? — Я не хочу видеться ни с одним, ни с другим. — Чимин! Это просто обед, чего тебе стоит? — Просто обед уже был в вашем доме! После этого я месяц от него отделаться не мог. — В каком вашем доме? — возмущается она пуще прежнего. — Это и твой дом тоже. Мы семья. А ты ведёшь себя, как ребенок! — Ребенок? — Чимин невесомо усмехается. — Мне уже тридцать, мам. Пора бы тебе меня уже отпустить, не думаешь? У меня есть свои желания, представляешь? Может хватит указывать мне, что и как делать? — Не глупи. Я хочу тебе всего самого лучшего. И даже после твоего некрасивого отказа такому влиятельному альфе, пытаюсь загладить твою вину, чтобы позже не было проблем. А ты тем временем путаешься с малолетними альфонсами. — Мне плевать. — Грубиян. — Я хочу Чонгука, — Чимин поднимается с места. Кофе так и остаётся недопитым и одиноким, как Чимин несколько минут назад, а может и после в будущем, если срочно что-то не предпримет. — Разве прилично говорить о таком? — она слегка кривит накрашенные красной помадой губы. Чимин ее больше не слушает. Он спешно покидает кабинет, а затем и сам офис, предупредив Миндже, что сегодня на работу уже не вернётся.

***

Чонгук замирает на месте, когда видит сообщение от Чимина. Идущий сзади него Хосок врезается в его спину и матерится, но Чонгук не обращает на него внимание, он разворачивается и спешным шагом идёт к выходу. — Эй, ты куда, пара вот-вот начнется! — кричат ему в след, но его это не волнует. Какие к черту занятия, если Чимин написал, что ждёт его на парковке? Его машину он видит сразу и, еле сдерживая лезущую на лицо улыбку, двигается в нужную сторону. — Прогуливаешь? — спрашивает омега, когда Чонгук садится на переднее сидение и уже было по привычке тянется за поцелуем, но одергивает себя. Сначала нужно все прояснить. — А ты, хён, почему не на работе? — Взял выходной. — Тогда я тоже. Чимин на это усмехается. — Твоя машина здесь? — Нет, я езжу на автобусе. — Почему? — Чимин недовольно хмурится, а затем обводит Чонгука внимательным взглядом, на том надета простая одежда. — Ты что, отверг мои подарки? У альфы испугано расширяются глаза. — Нет! Я просто… — Что? — Чимин недовольно хмурит брови. — Мы разъехались всего несколько недель назад, а ты уже выбросил меня из своей жизни? Или может ты решил найти себе другого «папочку», поэтому вернулся в образ бедного студента? — видя, что альфа от шока не знает, что сказать, Чимин растягивает губы в улыбке, и сменяет грубость на милость. — Расслабься, я пошутил. — Ну и шуточки у тебя, — Чонгук сверлит его обиженным взглядом. — Ты все ещё считаешь меня таким, признай это, хён. Чимин тяжело вздыхает и заводит мотор. Чонгук ждёт от него объяснения, и те следуют уже после того, когда они трогаются с места. — Сейчас мы поедем в одно место и там серьезно поговорим. Чонгук нервно ёрзает на сидении всю дорогу, он понятия не имеет, что ожидать от Чимина. Но на случай, если его решат окончательно отвергнуть, уже придумывает аргументы, почему это лучше не делать, к сожалению, в список входит лишь: наличие выносливости, пресса и обещания, что он будет стараться быть для Чимина лучшим альфой. Не густо. Приезжают они в кафе. То самое, где состоялась их вторая в жизни встреча, после которой Чонгук согласился на «сахарные отношения». Занимают свободный столик, Чимин сам делает заказ, пока Чонгук прожигает его нетерпеливым взглядом. Когда официант уходит и они остаются в относительном уединении, Чонгук не выдерживает и начинает разговор первым. — Почему именно это место? — С него все началось. — Вообще-то началось все с клуба. — Знаю, но вряд ли есть смысл ехать туда днём, и к тому же клуб — не самое лучшее место для свидания. Чонгук слишком очевидно теряется. Чимин на это улыбается и решает больше не изводить альфу. — Да, это свидание, — и добивает, — настоящее. — Хён… — И прежде, чем ты окончательно уйдешь в эйфорию, хочу прояснить: мы вместе, но пока в тайне, по сути все останется прежним за одним исключением — я буду воспринимать твои и свои чувства всерьез. Больше никаких игр. Мы должны быть друг с другом предельно честными, и если я узнаю, что ты меня обманываешь, все закончится в тот же момент, без шанса на восстановление. Согласен? — Чимин вываливает на него всё сразу. — Хён, почему ты такие хорошие новости, объявляешь так негативно? — Чимин на это закатывает глаза, а Чонгук, уже не сдерживая улыбки, продолжает. — Конечно, согласен. Я тебя не подведу. — Хорошо. Чонгук протягивает к нему руку, чтобы взять чужую ладонь в свою. Нежно обводит кожу большим пальцем и с блестящим взглядом шепчет: — Я тебя люблю. Чимин рвано вдыхает воздух и резко одергивает руку. — Ты слишком спешишь. Это очень громкие слова, ты можешь ошибаться. — Ты сказал, что будешь воспринимать мои чувства всерьёз. Но продолжаешь во мне сомневаться, — недовольно хмурится Чонгук. — Я же не заставляю тебя отвечать тем же. Прими их как должное. — Просто это очень неожиданно и быстро. — Ох, поверь, я шел к этому достаточно долго. Не желая больше оставаться на расстоянии, Чонгук пересаживается поближе к омеге. Окольцовывает рукой тонкую талию (он успел позабыть насколько хён хрупкий в его руках) и вдыхает запах шампуня со светлых волос. Чимин вздрагивает и нервно косится по сторонам. Чонгук тоже осматривается — никому до них нет дела, посетителей мало и каждый занят своим. Чонгук бы и поцеловал Чимина прямо тут, но что-то ему подсказывает, что омега будет этим недоволен. Да и ещё стоит разобраться, что значит его «в тайне». Прятаться по квартирам, а на улице делать вид, что они не знакомы? А что с родными и близкими? С родителями? Ох, если мать Чимина узнает, Чонгуку точно не поздоровится. — Давай поедем к тебе, — предлагает он. — Ещё даже заказ не принесли, — тяжёлый вздох альфы щекочет шею. Чимин пытается сдерживать улыбку и казаться строгим. — У нас только началось свидание, а ты сразу тащишь меня в постель. Все альфы такие? — Я так скучал по тебе, хен. А ты меня совсем не жалеешь, — Чонгук притворно дует губы. — Разве ты сам не хочешь меня сейчас поцеловать? — Хочу, — отвечает без заминки. — Но мы должны научиться сдерживать свои желания. Чонгук в ответ бурчит, что он точно сдерживаться не собирается, а если Чимину надо, то пусть сам учится. Когда приносят обед, альфа уже весь на взводе. Он быстро поглощает еду и сверлит недовольным взглядом медлительного Чимина. Тот слишком очевидно над ним издевается своей нерасторопностью. В машину он возвращается чуть ли не вприпрыжку. Как только они садятся в салон тянет к себе омегу для поцелуя. Сминает пухлые губы своими, кажется, полностью съедая с них блеск. От Чимина привычно пахнет ванилью, его любимым цитрусовым гелем и совсем немного самим Чонгуком, который приклеился к нему и не хочет отлипать. Но его мягко отталкивают и напоминают, что им нужно ехать. Чонгук с огромным нежеланием отстраняется, стекает вниз по сидению и поправляет джинсы в области паха. — Поедем к тебе, — внезапно объявляет Чимин. — Почему ко мне? — У меня мать в последнее время любит заявляться без приглашения. Будет не очень приятно, если она застанет нас во время процесса, — затем, немного подумав, коварно улыбается. — Или ты хочешь познакомится с ней в менее формальной обстановке? — Нет, спасибо. Ко мне, так ко мне. — Чонгук начинает судорожно вспоминать, не разбросаны ли у него везде вещи, успел ли помыть утром посуду и застелить кровать. Выводы напрашиваются неутешительные — беспорядок точно присутствует. — А может лучше в отель? Чимин бросает на него прищуренный взгляд. — Ты что-то от меня прячешь, Чонгук? Или кого-то? — на что тот отрицательно машет. — Разве нормально своего парня везти в отель? — возмущается. У Чонгука захватывает дыхание. Даже знание о том, что Чимин над ним подшучивает, не огорчает сладость момента. Чимин его. И он сам это признает. Держать себя в руках оказывается очень трудно. Чимин это замечает. — Я тебя смутил? — Ничего подобного, — делает вялую попытку защититься. — Теперь я понимаю, почему ты вел себя так нагло. Это весело. Чонгук мысленно обещает позже обязательно отомстить. А пока он просто будет наслаждаться моментом и таким игривым Чимином. Дверь в квартиру он открывает с волнением, боится, что омега, привыкший к роскоши, засмеёт его скромное жильё, побрезгует небольшим беспорядком и сбежит. Но Чимин возмущений не выказывает, он сначала рассматривает с интересом обстановку, потом с не меньшим интересом поглядывает на Чонгука. Что значат его взгляды, альфа узнает уже через пару минут, когда Чимину надоедает выжидать. Он обвивает шею альфы руками и тянется за поцелуем — медленным и тягучим, будто пытается как следует распробовать чужие губы. — Честно говоря, я думал, что ты набросишься на меня ещё с порога. Не ожидал, что самому придется тебя уламывать, — хихикает, затем спускается губами к шее. Лёгкие прикосновения вызывают щекотку. Чонгук после отмирает и резко подхватывает его за бёдра, заставляя от неожиданности пискнуть. Ладонями сжимает упругие ягодицы и с драгоценной ношей перемещается в спальню. Мысленно благодарит себя за то, что кровать все-таки чиста и заправлена. Опускает на нее Чимина и отстраняется. Тот бросает на него игривый взгляд и медленно проходится языком по пухлых губам. — Хён, я тебя съем, — это должно было прозвучать, как угроза, но по-издевательски вздёрнутым бровям Чимина вверх, очевидно, что он принял это как вызов, мол, посмотрим ещё кто кого. Чонгук полностью освобождает себя от свитера, чужому взгляду предстает обнаженная грудь и сильные руки, ими же он припечатывает дернувшегося к нему омегу обратно к кровати. — Лежи смирно. — Наглый… — продолжить он ему не даёт. Сразу же врываясь в чужой рот с языком. Чимин издает хнык, его запах становится насыщеннее, а сам он начинает тереться об альфу. Чонгук стягивает с него брюки, разрывает поцелуй и опускается ниже к чужим ногам. Губами выцеловывает всю поверхность, начиная со стоп и заканчивая внутренней поверхностью бёдер, там же он слегка прикусывает, заставляя расслабившегося Чимина дернуться от неожиданности. — Это только начало. — Только не на видном месте. Хочется на это воспротивиться. Понаставлять укусов и засосов там, где каждый сможет увидеть, чтобы понимали, кому Чимин принадлежит, и не смели даже заглядываться в его сторону. Поэтому вполне ожидаемо, что с альфы вырывает недовольный фырк, затем ещё один укус, но уже за другое бедро. То, что Чимину нравится происходящее, очевидно, по его вырвавшемуся с губ стону. Как же красиво он это делает! Его голос будто создан, чтобы издавать настолько прелестные и возбуждающие звуки, что у Чонгука из-за них дёргается член в штанах. Кажется, только одни стоны Чимина могут довести альфу до грани. Главное, чтобы сам омега об этом не прознал и не устроил ему испытание. Кончить без дополнительной стимуляции будет очень стыдно. Чимину надоедают издевательства, поэтому он хватает альфу за волосы и смещает голову в сторону паха. Чонгук сразу же проводит языком по ткани белья, принимая чужие правила. Задирает рубашку повыше, чтобы не мешала, и смещается губами на живот. Там же кусает. — Блять, Чонгук, ты сосать собираешься сегодня или нет? Чонгук издает смешок, а затем ставит условие: — Только если разрешишь оставить засос на шее. Чимин разумно решает, что спрятать засос будет проще, чем самостоятельно сдвинуть тяжёлого альфу в нужную ему сторону, сквозь скрип зубов соглашается. Влажный язык проходится по чувствительной коже, оставляя на ней дорожку слюны, затем слегка болезненно втягивает ее между губ и отпускает с громким чмоком. Чонгук немного отстраняется, чтобы полюбоваться сделанным, но настойчивые ладони, давящие ему на плечи, не дают ему делать это слишком долго. Он избавляет омегу от уже влажного белья и губами обхватывает покрасневшую головку, ладони вцепляются в бедра, а большие пальцы слегка давят на их внутреннюю поверхность. Чимин под ним дёргается и член проникает глубже в рот. Чонгук ласкает его языком, одну ладонь перемещает на ягодицы — пальцами проводит между ними, собирая выделившуюся смазку. Толкается внутрь на пробу, сначала одним пальцем надавливает на тугие стенки, затем добавляет второй, находит чувствительную железу и начинает откровенно трахать пальцами. Чимин хнычет и извивается, то дёргает за волосы, чтобы отстранить рот альфы подальше, то наоборот надавливает на затылок, чтобы взял глубже. Все творящиеся с его телом манипуляции в итоге доводят до пика, сопровождающимся громким вскриком и дрожанием. Чонгук не вовремя вспоминает, что звукоизоляция в доме откровенно ужасная, но из-за давящего в штанах члена становится так наплевать. Он переворачивает расслабившегося Чимина на живот. Вжикает молнией и облегчено выдыхает, когда в паху начинает меньше давить. Наконец-то избавляет себя от джинс и трусов. Раздвигает ладонями ягодицы и сразу толкается. Чимин, уткнувшись лицом в подушку шипит от стимуляции. Кажется, даже материт альфу, но не сопротивляется. Через несколько минут, он уже сам активно насаживается на член и стонет, настолько пошло, что Чонгуку приходится затыкать его ладонью, чтобы не заставил кончить раньше, чем хотелось бы. — Ну что, папочке нравится? — вот и время мести Чонгука за сегодняшние издевательства пришло. — Заткнись, — Чимин хотел бы продолжить, но нагло засасывающие мочку уха губы заставляют поперхнуться словами. Чонгук затем низко шепчет на ухо: — Или может мне остановиться? — но, несмотря на угрозу, толкается глубже и быстрее. — Чон… — Гук. Да, малыш, это я. За малыша он получает болезненный укус в ладонь, которая пыталась заткнуть омегу. Чимин, кончая во второй раз, сжимает Чонгука слишком хорошо. Альфа в последнюю секунду успевает выйти и запачкать ягодицы спермой. Отдышавшись, он тянется за салфетками и стирает белесые улики. Чимин переворачивается на спину, Чонгук оттирает омегу от его собственной спермы, затем придавливает крепкими объятиями. — Тебе понравилось, хён? — спрашивает, целуя в щеки, губы и прикрытые веки. — Конечно, альфенок. Но если ты ещё раз забудешь о презервативе, останешься без члена. Чонгук смотрит на него круглыми виноватыми глазами. Слишком мило выглядит для того, кто Чимина буквально минуту назад затрахал. И как его можно за что-то ругать? Эх, этот несносный альфенок. Чимин же даже обессиленный с подсохшими на щеках слезами от удовольствия, находит в себе силы на возмущения. И как в такого омегу можно было не влюбиться? Ох уж этот упрямый хён.