Конченые

             — Я сегодня допоздна… скорее всего. — Останешься у миссис Ян на ночную смену? — Джисон перевернул блинчик, не обращая внимания на брата, собирающегося на работу. — Иди в жопу, — Кристофер схватил свою куртку, висевшую на спинке кухонного стула, и на ходу закинул горсть хлопьев в рот. — Не забудь оплатить счета, иначе приедет Генри и обрежет нам провода нахуй. — Как в прошлом месяце? — Как в прошлом месяце, — констатировал Кристофер и хлопнул дверью. Джисон закатил глаза: — Почему это не может сделать Феликс… — задал он риторический вопрос в пустоту, перекладывая блинчик в тарелку. — Потому что Феликс готовится к экзаменам, ему поступать в этом году, — голос Кристофера заставил Джисона дернуться. — Может, хоть один человек в нашей семье в люди выбьется… Забыл мобильный, — Кристофер объяснился на немой вопрос Джисона и его приподнятую бровь. — Не скучайте! — Соскучишься тут… — И переведи Чанбину за сегодняшнюю смену! Еще один хлопок входной двери заставил Джисона цокнуть. Что ж… быть вторым по старшинству для Джисона оказалось тем еще грузом — как минимум грузом в лице семнадцатилетнего Феликса и четырехлетнего Сынмина. Окей, двадцатиоднолетний Кристофер тоже подбешивал. — Тук-тук. А еще подбешивал Чанбин. Иногда, правда, потому что Джисон с ним пересекался исключительно в моменты передачи Сынмина в руки Чанбина. И все. Кажется, он был их троюродным дядькой… но в целом — не факт. Все равно подбешивал. — Заходи. — Мелочь проснулся? — Можешь сходить и разбудить его, — Джисон начал печь следующий блинчик. — Доделаю завтрак и переведу тебе бабки. — Без проблем… так-так, где мой племяш!.. Чанбин поднялся по лестнице на второй этаж под недоуменный взгляд Джисона. Как вообще можно любить нянчиться с детьми? Это же такой пиздец… но против Джисон, конечно же, не был: ему меньше возни. Бабок, по правде, тоже меньше… но ментальное здоровье всегда важнее. — Доброе. — Есть будешь? — Не-а, поем в школе, — Феликс уселся за обеденный стол и грузно свалил на него свою голову. — Я всю ночь делал эти ебаные тесты. — То-то зенки красные. — Не, это от травки… сделаешь кофе? — Я похож на служанку? — Джисон положил очередной блинчик на тарелку. — Нет, но, думаю, костюмчик служанки тебе бы пошел. — А я думаю, что ты бы пошел нахуй. Феликс устало посмеялся: — Сон-и, ну сделай кофе, я сейчас помру. — Ладно, — Джисон выключил плиту. — После школы сгоняй оплатить счета. Такова цена за кофе, — сказал он прежде, чем брат успел что-то возразить. — Пидрила… — И найди подработку, не сиди дома. — Я хожу в школу. — Ты ходишь в школу летом на дополнительные, чувак, это такой отстой… я не верю, что ты сам не в состоянии сдать экзамены для поступления! — Мне нужны высшие баллы для стипендии! — Феликс почти взвыл. — Крис не потянет мою учебу, а работать и учиться одновременно я не смогу! — Ну я же так делаю. — Ты учишься на кондитера, чел… — Феликс хлопнул себя по лбу. — А я хочу стать врачом! — Нахуя, кстати? — Джисон наливал воду в чайник. — Слушай, погонял бы ты по моим точкам… расчёт — семьдесят на тридцать. — Всего тридцать? Иди нахуй. — В смысле — нахуй? — Джисон хохотнул. — Моя травка — мои бабки. На которые, к слову, все вы живете! — Крис так-то тоже работает. — Он так-то получает меньше, чем я. Вывод делай сам… тебе сахар надо? — Не, спасибо, — Феликс, помолчав, все же хмыкнул: — Шестьдесят на сорок. — По рукам. Но только на этой неделе — я отдохнуть хочу просто. Позаниматься своими делами. Поучиться! — и рассмеялся. Феликс не сдержал хохотка тоже. — Мы ушли, — Чанбин спускался с лестницы вместе с Сынмином на руках. — Придем к семи. — Без проблем, — Джисон кивнул. — Привет и пока, — Феликс махнул им рукой. — Кстати, Джисон… — О нет, ты хочешь что-то попросить, — Джисон поставил тарелку с блинчиками на стол. — Нужно бабло — отработаешь, когда скатаешься по точкам. — Не, не это, — Феликс стащил у брата один блин. Джисон цокнул. — Я сегодня останусь у Хенджина скорее всего… мы, это… — Совместная проектная работа на летние каникулы, да? Джисон посмотрел на него с подозрением. Феликс сглотнул: — Вообще-то мы с ним десять лет как лучшие друзья. — Понял, — Джисон пожал плечами. — Ладно, без проблем. Но сначала школа, счет и сбыт — потом валяй хоть на все четыре. — И мне нужна твоя машина. — Да, конечно, скатаешься на ней… — Нет… типа… на всю ночь. — Нихуя себе запросики, — Джисон аж завтраком подавился. — А с чего бы это вдруг?.. — Чисто братская просьба… — Так, — Джисон пригрозил пальцем. Не в шутку. — В прошлый раз ты брал мою тачку, чтобы трахнуть Джоан, а мне пришлось потом раскошелиться на химчистку! — Да ладно, это был всего лишь один единственный раз! — Феликс отмахнулся. — Я обещаю, что не буду трахаться в твоей машине… и вообще, я же с Хенджином буду, как я при нем буду кого-то трахать? Джисон со смешком поджал губы и утер масло с уголка рта: — Ладно, — согласился в итоге. — Если проебешься — больше, чем на девяносто на десять не рассчитывай. — Спасибо! — улыбнулся до ямочек. Джисон фыркнул. Феликс свалил на дополнительные ближе к девяти утра. Джисон сегодняшний день от и до решил посвятить себе любимому: наконец-то побрить рожу, принять расслабляющую горячую ванну и намутить печенья: отдельно для старших и отдельно для Сынмина. Еще для сбыта можно было попробовать что-нибудь начудить… Ближе к двум часам дня Феликс закончил с дополнительными занятиями по биологии и химии, оплатил счета за свет и воду и уже держал курс в бар Кевина, чтобы скинуть вес и получить обещанные сорок процентов. — Привет, не отвлекаю? — Привет, Хенджин. Я за рулем, — Феликс сворачивал на парковку. — Что такое? — Отец спрашивает, не можешь ли ты принести зелень сегодня. Феликс неприкрыто засмеялся: — Что он, снова в повара заделаться хочет? — Типа того, — голос на том конце невесело хмыкнул. Феликс прочистил горло: — А у него разве нет сегодня вечерней службы? — А как одно другому мешает? Тем более, когда это — мой отец. — Резонно… ладно, я возьму. Как раз хороший день для этого. — Думаешь? — Стопроцентно. — Я хочу посмотреть серию «Мистера Пиклза». Мне ждать тебя до вечера или я могу сейчас? — Жди! — Феликс заглушил двигатель. — Не вздумай! Она последняя! — Ладно, — Хенджин на том конце чем-то шуршал. — Мне, кстати, тоже возьми. — Чего? — Петрушки, блять… до встречи! — Ты такие слова не говори! Не гневи Господа нашего! — Пока, придурок. — Сам такой! Пока. Феликс улыбнулся — а как осознал, сразу же хлопнул себя по щеке. Работа не ждет, бабки сами по себе в кармане не появятся! Не время было отвлекаться… на все это.

***

      Отвлекаться на все это времени не было. Миссис Ян так и сказала: — Крис, по-братски, сделай быстро и красиво, ладно? У меня сегодня деловая встреча, не подведи, пожалуйста. — Конечно. Но я не понимаю, Анна, почему Вы переживаете… Я ж все равно у Вас дома сидеть буду с Вашего ноута… — Деловая встреча будет у меня в гостиной! Как ты себе представляешь картину, на которой левый чел делает мою работу при моих же коллегах? — Понял-принял-обработал! — Кристофер кивнул. — Сделаю в лучшем виде! — Вот и славно! — женщина мило ему улыбнулась. — И, пожалуйста, если Чонин не выйдет из своей комнаты до двенадцати часов дня — выломи дверь и разбуди его. В два часа он должен быть у врача! Если он снова пропустит сеанс, я буду очень сильно злиться. — Не обещаю, но постараюсь, — Кристофер сдержанно кивнул. — Славно! — она взяла свою сумку и ключи от дома. — Рассчитываю на тебя, работник месяца! — Ага… Кристофер отсчитал всего лишь семь секунд после того, как дверь за Анной закрылась — и на лестнице показалась знакомая фигура. Фигура, бесившая Кристофера до скрежета зубов. — Приветик, Чан-и. — Как здорово, что ты проснулся сам. Не пришлось выламывать твою дверь, — Кристофер не обратил внимания на обращение к нему, которым, вообще-то, разрешалось пользоваться только семье и близким. А сын Анны, при всем уважении к ней самой, близким человеком для Кристофера не был. — Я давно проснулся, просто не хотел попадаться маме на глаза… — Мне неинтересно, по какой причине… — Правда красиво? — парень оттопырил горловину футболки, показывая засосы на груди. — Похоже на космос, да? — Похоже на гематомы от металлической трубы, — Кристофер переобулся. — Я работать. — Откуда ты знаешь, как они выглядят? — Приходилось встречаться. — Ого, — парень спустился по лестнице вниз. — А ты опасный мальчик… — Я старше тебя на четыре года. Прикройся. — Я пока еще одет. — Я про твой рот, — Кристофер прошел мимо в кабинет. — Не мешай мне. У твоей матери сегодня планы, и я должен успеть все сделать до ее прихода. — Как скажешь, — он пожал плечами. — Сварить тебе кофе? — Чонин, — Кристофер остановился, чтобы обернуться на него. — Меня не интересуют парни. А если бы интересовали — то не такие шлюховатые, как ты. Чонин мило улыбнулся. Кристофер молча прошел в кабинет Анны.       Вообще, Кристофер всегда был против, когда Джисон привлекал Феликса во «взрослые» дела. Да, курнуть с ними травки было можно, но вот сбагривать ее кому-либо — ни-ни. Но Джисон об этом не сказал бы, а Феликс бы и под дулом пистолета не сознался, что катался по точкам вместо Джисона. В их братской общине были доверительные, близкие отношения, но старшему было необязательно знать прям совсем все. Он и без того грузился. Про травку мистер Хван спросил чуть ли не с порога: — Притараканил? — Конечно. — Тогда проходи, — мужчина пропустил его в дом. — Налички нет, давай номер карты. — Считайте подгоном от моего чистого сердца в обмен на то, что вы отпустите Хенджина погулять ночью, — Феликс полез в рюкзак за зип-лок пакетиком. — По рукам? — По ногам, ёперный театр, — мужчина цокнул. — Он завтра идет со мной на дневную службу. И чтобы он был в состоянии на нее пойти! — Да какой базар, мистер Хван, — Феликс отмахнулся. — Он у себя? — Да. И передай, что я скоро ухожу. Пускай помоет посуду за мной! Я не успеваю. Феликс кивнул и взлетел по лестнице на второй этаж. Вваливаться в комнату Хенджина всегда было интересно — нередко Феликс заставал его в неоднозначном виде. Вот сейчас, например, Хенджин, сидя на полу у зеркала, мазал мазью татуировку на бедре, сделанную пару недель назад, и застань Хенджина в таком положении отец, а не Феликс, метафорической пизды Хенджин получил бы невероятной. — Пап, я все!.. Блять, — Хенджин кинул в Феликса крышку от мази. — Стучаться не учили? — Успокойся, это всего лишь я… твой батя почти свалил. — Знаю, — Хенджин вернулся к татуировке. — Закрой на щеколду. Феликс, выполнив чужую просьбу, прошел к кровати, на которую бесцеремонно плюхнулся. Хенджин за десять лет в целом привык. — Пиздец, папашка-священник, курящий травку и испытывающий ненависть к геям и татуировкам… анекдот какой-то. — Это моя жизнь, лол, — Хенджин невесело хмыкнул. — Че принес сегодня? — Крим-кукис, — Феликс достал из рюкзака еще один зип-лок пакетик. — У Джисона они самые крутые уродились в этой партии. — Заебись, — Хенджин встал с пола и надел штаны, туго завязывая бантик из веревочек. — Я хочу пиццу. Какую заказать? — Четыре сыра. — Постоянство — залог успеха, — Хенджин прошел к двери и подобрал крышечку. — Погнали сегодня на пристань ночью? — Давай, — Феликс пожал плечами. — Мне все равно куда ехать. Главное, чтобы с тобой, — и кокетливо похлопал ресничками. Хенджин инсценировал приступ рвотных позывов: — Мерзость. — Да ладно тебе! — Феликс закатил глаза. — Иди сюда, понюхай, как бошки пахнут! Сказка. Хенджин плюхнулся рядом плечом к плечу. Феликс открыл пакетик: — Прям ванильным мороженым в рожке пахнет! Чувствуешь, как сладко? Хенджин в запахе травки понимал ровным счетом нихуя. Ну, не дерьмом воняло — уже хорошо. Ему был важен эффект, а не составляющие. — Ну, нормально вроде, — Хенджин пожал плечами. — Ты же в курсе, что я не шарю особо. — Не ценитель ты прекрасного, Хенджин! — Феликс закрыл пакетик. — Я тебе буквально самые лучшие припер! На свой страх и риск! — Спасибо, — Хенджин повернул голову в его сторону и постарался улыбнуться. Феликс посмотрел тоже. Тихо произнес: — Хочу поцеловать тебя. Хенджин сразу же отвел взгляд: — Папа пока еще дома. — А когда уйдет — можно будет? — Он еще не ушел. — Я спросил, когда он уйдет — можно будет? — Такова плата за травку? — Хенджин пытался пошутить. Феликс хмурился. — Шутка. — Лучшие друзья могут целоваться без причины. — Ага, особенно, когда один из них — гей. — Вполне, — Феликс пожал плечами. — Ты уходишь от вопроса. — Так, надо заказать пиццу, — Хенджин потянулся в карман домашних штанов за своим телефоном. — Четыре сыра, говоришь? Феликс приподнялся на локте и пристально посмотрел на Хенджина. Хенджин стойко выдерживал этот взгляд — ровно до того момента, пока Феликс не повернул его лицо в свою сторону, схватив пальцами подбородок, и не поцеловал. Вот до этого момента все было нормально — а сейчас, всего за пару мгновений, у Хенджина все органы рухнули вниз и между ребер заскребло. — Хенджин! Я ушел! Хенджин отпрянул от Феликса в одну миллисекунду. Отец не зашел бы в комнату — хотя бы по той причине, что Феликс задвинул щеколду. — Хорошо! — ответил он чуть дрогнувшим голосом. — Увидимся утром! Феликс свалился обратно на спину: — У меня встал. — Поздравляю, — Хенджин поднялся с кровати — от греха подальше. — Колу взять к пицце? — Ага, — Феликс подложил руку под голову. — Закажи еще поцелуй от Хван Хенджина. Знаю, дорого, но я оплачу. Хенджин уткнулся в телефон. Действительно, в чем проблема? Они лучшие друзья, а лучшие друзья — это самые близкие друг другу люди. Они могут целоваться когда захотят. В этом не было ничего такого — и вправду. Только у Хенджина каждый раз потом сердце ебашило как ебнутое. Но так-то — да, конечно, Феликс абсолютно прав. — Прибор достанешь? Я свой не брал. — Да, сейчас, — Хенджин оформил заказ и убрал мобильный на тумбу. Из верхнего ящика достал жестяную коробочку, в которой лежало все необходимое. Феликс сел на краю кровати, когда Хенджин подошел к нему, чтобы отдать коробочку, и притянул его ближе, взяв за запястье. Посмотрел снизу-вверх, тихо сказал: — Он ушел. — Ты меня уже поцеловал. — А у нас какой-то лимит на поцелуи что ли? — Феликс вопросительно приподнял бровь. Хенджин выдохнул. Надо было вмазать четырнадцатилетнему Феликсу за то, что тот когда-то предложил учиться целоваться друг на друге. Нет, справедливости ради — и четырнадцатилетнему Хенджину надо было вмазать за то, что тот согласился. Потому что сейчас, три года спустя, Хенджин понимал, что чувствовал неприлично много в процессе. Лучшие друзья такое чувствовать не должны. — Это был двухсекундный чмок в губы, а не нормальный поцелуй, — Феликс потянул его ближе к себе. — Поцелуй меня — и я отстану. — Почему ты не целуешься с другими? — Хенджин встал между чужих ног. Феликс улыбался: — Потому что никто другой не целуется так же вкусно, как ты, Хенджин. И не скулит мне в рот. И не жмется ко мне… — Иди нахуй. А прижимался я один раз — и то, потому что мы сожрали экстази, окей? — Окей, — Феликс заулыбался, положив ладони на чужие бедра. — Так что? — Сначала травка, — Хенджин всучил ему эту злосчастную коробочку и отошел обратно к тумбочке, чтобы что-то проверить в пиликнувшем телефоне. — Ла-а-адно, — Феликс закатил глаза. — С привкусом крим-кукис твой рот еще вкуснее. — Иди нахуй, я сказал. Феликс посмеялся.       Кристоферу так и хотелось сказать: «Иди нахуй», но это все еще был сын Анны, и так прямо грубить ему он не мог: — Я занят, — ответил вместо зудевшего и крутящегося на языке лаконичного послания куда подальше. — Я все же сварил для тебя кофе, — Чонин подошел к столу, за которым работал Кристофер, и поставил поднос. — Печенье мама пекла, кстати. Очень вкусное. Кристофер тяжело выдохнул и выдавил из себя наигранно вежливое: — Спасибо. А теперь не мешай мне работать. — А я мешаю тебе? — Чонин присел на край стола, уперевшись руками позади. — Я, может, наоборот пришел, чтобы помочь? — Это моя работа, а не твоя, — Кристофер поднял на него взгляд, надеясь, что он выглядел довольно угрожающим и доходчивым. Чонин облизал губы: — В очках ты выглядишь очень сексуально, кстати. Тебе идет. Кристофер в который раз за этот день тяжело вздохнул: — Не мешай мне. — Я лишь немножко отвлекаю тебя, чтобы ты не грузился так сильно… Кристофер тарабанил по клавишам, перепечатывая половину написанного Анной текста. Видимо, она писала все впопыхах, раз наделала столько ошибок, и вообще… это было намного интереснее бесполезных разговоров с Чонином. — Чан-и… — Не называй меня так, — Кристофер не отвлекался от экрана ноутбука. — Сгинь. Чонин заболтал ногами: — Да ладно тебе, мы могли бы и подружиться. — Нет, не могли бы. — Тогда потрахаться. Кристофер снял очки и грубо потер переносицу: — Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю? Чонин гаденько улыбнулся: — А ты? — Я не буду тебя трахать. Дай мне сделать работу твоей матери, — он нацепил очки обратно и снова уткнулся в экран ноутбука. Чонин притворно вздохнул: — Ты в курсе, что с такой задницей как у тебя, быть натуралом — грех? Кристофер тарабанил по клавишам. Игнорировал. Чонин коснулся ступней чужого бедра: — И вообще, люди по природе своей бисексуальны, ты знал? — Убери ногу. — Откуда? — Убрал. Живо. — Ты мне приказываешь в моем же доме? — Чонин посмеялся. Подозрительно добро. — Аккуратнее, вдруг тут где-то камеры напрятаны… а если сказать маме, что ты домогался меня… как думаешь, кому она поверит? — Это шантаж? Боже, мелочь, успокойся, — Кристофера таким было не пробить: слишком много пережил, и шантаж малолетки его не то чтобы пугал. Тем более, он знал, что Анна — адекватный человек, который в такой бред верить не стал бы. — Мне восемнадцать на следующей неделе. — Свали. Чонин слез со стола и, наклонившись к чужому уху, тихо произнес — ядовитым шепотом: — Можешь поломаться еще недельку, но на свое совершеннолетие я затащу тебя в кровать. — Обязательно. Чонин ушел, прикрыв за собой дверь в кабинет. Кристофер, переведя дыхание, снова занялся работой. Сын Анны словесно домогался его уже почти полтора года, поэтому в общем и в целом Кристофер был привыкшим. Бесило — еще как. Но угрозы он от Чонина не чувствовал. Подростковое — пройдет.

***

      Джисон любовно подрезал кустики, когда его телефон затрезвонил. — Алло? — спросил он, обходя владения. — Да-да, слушаю… а, — Джисон нахмурился, когда сверху послышался шорох. — Я могу перезвонить тебе?.. Да-да, пару минут… Джисон отложил ножницы в сторону и взял биту, тихими шагами поднялся по лестнице из подвала в дом. Шорох доносился откуда-то с кухни. Сердце немножко постукивало — совсем чуть-чуть, от волнения, вероятно. Но к этому Джисон был давно привыкшим — пару раз к ним в дом вваливались, но ни разу дело не доходило до биты. — Эй-эй, спокуха, племяш, — Чанбин одной рукой держал Сынмина, а вторую поднял, когда Джисон направил на него биту. — Свои. — Ты сказал, что придешь в семь. Времени всего шесть часов вечера. Нахер так пугать? — Непредвиденные обстоятельства… — В лице Грейс? — Пока! — Чанбин наклонился к Сынмину, чтобы поправить кофту на нем. — Спокойной ночи! — Пока, — попрощался Джисон, и Чанбин ушел. Сынмин был молчком — как и всегда. — Есть хочешь? — спросил Джисон у младшего, поставив биту к стене. — Молчание — знак согласия. Садись за стол. Сынмин без вопросов сел за свой детский столик, положив на него руки и голову. Копия Феликса по утрам. — Устал, да? Дядя Чанбин снова возил тебя в парк? Я ему за это не доплачиваю, кстати, так и передай послезавтра, — Джисон разговаривал с младшим, но в ответ получал только молчание. — Блин, перезвонить надо! Посиди тихо пока что… Сынмин кивнул. — Алло, да, еще раз привет… что-то срочное? А, ага… погоди, надо записать… Сынмин, подай блокнотик с карандашом, на тумбе лежат… да-да, слушаю… — Сынмин послушно выполнил просьбу, притараканив старшему то, что он попросил. — Ага, да… в семь? Завтра? Думаю, смогу… я постараюсь. Да, спасибо еще раз. До встречи! — Джисон сбросил и положил телефон обратно в карман. — Радуйся, мелкий, — обратился он к севшему за стол Сынмину. — Привезли твою кровать! Больше не придется ютиться с Крисом на одной… ты рад? Сынмин снова молча кивнул. — Вот и славно… так, я разогрею суп. Ты будешь? Третий кивок — бессловесно. — Всем бы таких младших… вот Феликс, когда в твоем возрасте был, тоже паинькой казался, как вырос — все, пиши-пропало, свое мнение, свой взгляд на мир, капризы… ужас, короче. Вот поэтому ты мой любимый младший брат. Но иногда твое постоянное молчание пугает, конечно… ты уже умеешь разговаривать, почему молчишь? — Не хочу отвечать, — прозвучало слишком осознанно-взросло как для четырехлетки. — И то справедливо, — Джисон пожал плечами. — Ладно… суп, а потом поедим печений с какао. Как идея? — От тебя воняет, — Сынмин прикрыл нос рукой. Джисон недоуменно приподнял бровь: — Чем? Я же мылся… — Травой. — А, точно… — старший принюхался к себе. — Разогрею суп и переоденусь. Сынмин не ответил.

***

      Хенджин, казалось, кивал просто потому, что ему было прикольно это делать. Феликсу, как не курившему шишки, было забавно за ним наблюдать: — Хорошо? — Сдохнуть пока не хочется. — Это было после герлскаутов. — На меня все действует примерно одинаково, когда ты рядом, — Хенджин улыбнулся. — Да, это печально… — Еще как… у Криса есть аллергия на шмаль, я говорил? — Боже, — Хенджин прислонился плечом к стене. — Самая отвратная аллергия… я сочувствую. — Но у него это периодически происходит… зависит от сорта, как мы поняли… Ко врачу с такой проблемой не пойдешь, — Феликс хмыкнул. — А врача-травокура мы пока не нашли. — У папы есть знакомый, — Хенджин почесал плечо. — Могу спросить. — О, было бы круто, — Феликс подвинулся ближе к Хенджину, соприкасаясь коленями. — Нет плохих мыслей? — Пока без негатива, — Хенджин тяжело вздохнул. — Нам бы через час свалить, пока папа не пришел… ему не нравится, когда я курю траву. — Странный он у тебя… — Какой есть, — пожал плечами. — Каждый имеет право на ебанцу. — И то верно… — Феликс переложил ладони на чужие бедра и склонился к лицу Хенджина. — А теперь? — Что?.. — он спросил это с подозрительной улыбочкой, отвернувшись в сторону стены. — Я хочу целоваться! — прозвучало довольно капризно. Хенджин мог на это только посмеяться. — Не смешно, Хен-ни. Ты обещал. — Напомни, почему мы это делаем… — Потому что ты согласился учиться целоваться вместе. — Это было три года назад. — Я все еще помню наш первый поцелуй. Хенджин поджал губы: — Мило, — выдавил из себя спустя пару секунд. — Мы были трезвые. — А потом зажимались по всем углам — мы в моем доме не целовались только в комнате Криса, наверное. Но он бы нас убил, если бы узнал. — Я думаю, он замечал. — Не, не факт, — Феликс словесно отмахнулся. — Джисон, может, запалил тогда… но мне никто никогда никаких претензий на этот счет не высказывал. Тем более, что я реабилитировался, когда ему после моей поездки с Джо-Джо на его машине пришлось отвозить форд в химчистку… — Мне не нравится Джоан, — Хенджин скрестил руки на груди. — Не говори про нее. Феликс приподнял уголок губ: — Ревнуешь? — Да. — Ты мой единственный лучший друг. «Так в том и дело», — Хенджин почти сказал это, но вовремя прикусил язык. — Так что не к кому ревновать. Мы просто пару раз потрахались, и все… — И целовались? — Мне не понравилось с ней целоваться. — Врешь. — Нет! — Феликс прислонился своим лбом к чужому. — Ну посмотри на меня, я говорю правду. Мне не нравится Джоан. Мы просто друг другу помогли. Хенджин ничего не ответил — закрыл глаза и потянулся вперед, коснулся губ Феликса. Целоваться с ним всегда было приятно, а по накурке — вообще пиздец. Феликсу нравилось целоваться эмоционально и грубо, Хенджин любил медленно и мягко, но после травы Феликс всегда был солидарен с Хенджином, потому что ему хотелось смаковать чужие губы: привкус конопляного масла просто бы не позволил Феликсу действовать как варвар. Хотя думалось — вообще, такого Хенджина, размякшего и мягкого после травки, хотелось уложить на спину и подмять под себя, трогать его везде, задирать одежду, можно было бы даже шорты с него стянуть… Но Хенджин не смог бы ответить что-то внятное, а пользоваться им Феликс права не имел. Даже если сам Хенджин однозначно на это намекал. Пусть и не очень осознанно. — Джисон хотел сделать… печений… амстердамских… — Феликс с трудом отвлекся, чтобы это сказать. — Будешь? — Буду, — Хенджин повел горячим языком по чужим губам. — Потрогай меня. — Где? — В рифму ответить? — У тебя нет пизды, я видел, — Феликс посмеялся в поцелуй. — Где тебя потрогать? — Я уже… сказал, — и пересел на чужие бедра, обхватив лицо в чашу ладоней. — Где хочешь. Хенджин однозначно намекал — снова. Феликс смотрел на его губы, не отводя взгляда. — Не хочешь? — Хенджин звучал печально, даже если старался улыбаться. — Хочу, но совестно, — признался честно, положив ладони на чужие. Сжал. — Ты не в адеквате, вроде как. Хенджин вздохнул и поджал губы: — Тогда целуй меня, чего отвлекаешься? Это было справедливо. Феликс потянулся вперед, обняв его за спину, и глубоко поцеловал — так, что Хенджин позорно заскулил, прижавшись ближе. Его язык очертил контур чужих губ, а когда Феликс их приоткрыл — юркнул между ними, касаясь кончиком зубов. Феликс сжал пальцами его спину через ткань домашней футболки, горячо выдохнул, когда Хенджин бессовестно коснулся его языка своим. — Покажи… язык, — Хенджин отстранился немного, — хочу сделать… кое-что. Феликс не спросил — просто показал, смотря на него из-под полуприкрытых век. Хенджин обхватил его язык губами и начал посасывать, двигая головой. В этот момент Феликс понял, что ему нечем дышать — и делать этого и не хотелось, если честно. Он все еще смотрел на лицо Хенджина, находившегося непозволительно (очень даже позволительно!) близко, и тяжело редко дышал, боясь разрушить момент: Хенджин почти никогда не активничал, предпочитая плыть по течению и отдавать контроль в руки Феликса. Потому что такой Хенджин, мокро его целующий, был на вес золота: он снова прижимался к нему, и Феликс чувствовал чужой вставший член, упирающийся ему в живот. Это было приятно — почти до кружащих звездочек перед глазами. — Нам нужно валить, — Хенджин остановился, прижавшись лбом к чужому. Феликс цеплял его нижнюю губу зубами. — Папа придет скоро. — Мы тихо. — Мы не можем тихо, — Хенджин устало посмеялся. — Продолжим в машине. — Джисон меня убьет, — Феликс капризно захныкал, сжав Хенджина в объятии. — Не хочу. — Ну так мы же не трахаться там будем. После поцелуев не придется ничего убирать. Феликс отрицательно помотал головой: — Не хочу. — А я не хочу жить на улице. — Поживешь у меня. — В вашей братской общине? Я убегу оттуда на второй день. Больше одной ночи я никогда не выдерживал, ты же знаешь. — У Сынмина давно не режутся зубы. Он не кричит больше. Он вообще всегда молчит. — Пойдем в машину, — Хенджин с трудом слез с его бедер и пересел на кровать, поправил подол футболки. — Иначе я не согласен. — Деспот! — Феликс все равно снова полез к нему целоваться, забравшись руками под чужую футболку. — Я даже потрогаю тебя. — Без одолжений, — Хенджин отвернулся и сжал чужие запястья. — В машине. Мое последнее слово. — Бяка, — Феликс фыркнул, но послушался. Отсел обратно на свое место. — У меня стоит. — У меня тоже. — Так может мы решим эту проблему?.. Хенджин встал с кровати, одергивая футболку в который раз: — Если болит — помоги себе сам. Я в душ и погнали. — Можно с тобой? — Нет, — Хенджин показал средний палец и вышел из комнаты. Феликс рухнул на кровать, поджав ноги к груди. Сердце ебашило как ненормальное.       Сердце Кристофера в скором времени должно было просто не выдержать. Чонин был тому причиной. — Мама задерживается, — сказал он, стоя у зеркала в коридоре — после душа. — Я закончил с работой, поэтому не буду ее дожидаться. Пока. — Так быстро? — Чонин отвлекся от своего отражения и посмотрел в сторону Кристофера. — Может, останешься на чай? — Ага, обязательно. В другой раз. — Ты такой грубый, — Чонин, впрочем, обиженно не звучал. Наоборот — как-то неуместно кокетливо. — Мне нравится. Останься на чай. Он тебя не разочарует. Кристофер устало на него посмотрел: — У меня есть чай дома. С семьей попью. Пока. — Чан-и, чего ты ломаешься, я не пойму… к тебе само в руки падает, бери — не хочу… — Так я и не хочу, — он прошел по коридору в прихожую, чтобы собраться и уйти. — Поэтому не беру. — Неужели я непривлекателен? — Меня интересуют женщины. — Я буду снизу. — Женщины без членов. — Ну так ты на него не смотри. Справедливо — но… — Блять, — Кристофер чуть повысил голос — вся эта ситуация за полтора года его подзаебала. Он всегда старался сдерживаться, но Чонин был невыносим. — Я сказал — нет. Что непонятного? — Ты просто цену себе набиваешь. — Я просто не хочу иметь дел с местной малолетней шлюшкой. Так понятно? Даже если бы мне нравились парни. Чонин вопросительно приподнял бровь: — С местной кем? — Шлюшкой. — С чего ты это взял? — С того, — Кристофер застегнул джинсовку. — Поэтому отстань от меня. Тебе ничего не светит. — Посмотрим, — Чонин пожал плечами. — Не забывай, чей я сын. — К сожалению, не забуду. Пока. Кристофер подошел к входной двери и дернул ручку. Заперто. — Ой, кажется, кто-то ее закрыл. — Открой дверь, — Кристофер даже не обернулся. — Не смешно нихера. — Я и не смеялся! Кто бы это мог быть… блин, я не знаю, где найти ключ… — Чонин, — Кристофер глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Вспылить было нельзя. — Открой, пожалуйста, дверь. Мой рабочий день окончен и я хочу пойти домой, провести вечер в компании семьи. Если тебе нечего делать — это не мои заботы. Ты не можешь просто запереть меня у себя… — Уже смог?.. — он издевался. И не боялся за это получить — едва ли Кристофер был способен поднять на кого-то руку, если его жизни ничего не угрожало. Кристофер обернулся через плечо: — Мне вызвать полицию? — Можешь попробовать, конечно, но если они начнут шманать твои карманы — пеняй на себя. Кристофер поджал губы: — В моих карманах ничего нет. — Правда думаешь, что от тебя не пасет травой? Дурака из меня не делай. — Интересно, откуда ты знаешь, как она пахнет… твоя мама в курсе? — Моя мама мне и показала. Что ж, сильный аргумент. Только Кристофер все равно все еще хотел попасть домой. — Открой. — Что мне за это будет? — Не нажалуюсь твоей маме. Чонин посмеялся: — Ну попробуй. Посмотрим, что она скажет на это. Двадцати однолетний лоботряс пиздит на сына миссис Ян. Удачи. Кристофер мог бы выломать дверь, но до прихода Анны оставалось часа полтора, если она задерживалась, два — максимум. Кристофер мог и подождать ее в кабинете, пока она не вернется. — Открою, если ты кое-что сделаешь. — Придумай что-нибудь помимо шантажа, пожалуйста… — Кристофера прервал телефонный звонок. Светилось имя Джисона. — Привет, что случилось? — Почему же что-то должно случиться? — Джисон звучал немного заторможено. Кристофер сразу понял, в чем дело. — Сынмин с Чанбином? — спросил обеспокоенно. — Не, спит в кровати. Устал за сегодня. — А ты? — А я? — Не прихуел там часом? — Кри-и-ис… — Не «крискай» мне! Приеду домой — пизды получишь. Отбой. Чонин слушал со стороны: — Что-то случилось? Кристофер помассировал висок: — Открой дверь. У меня проблемы. — У тебя проблемы? А почему они должны меня ебать? Чонин улыбнулся. Кристоферу хотелось по этой наглой роже съездить кулаком. Держался. — Тебя же мои проблемы не ебут. — В чем дело? — Кристофер искренне недоумевал. — Почему ты ведешь себя так? — Не хватает мужского внимания. Отец вечно в экспедициях, то на Аляске, то еще в где-то в хуево-кукуево… Вот, стараюсь компенсировать. Ты на его роль подходишь замечательно. У меня как раз дэдди-кинк. — А я все еще не горю желанием ебать малолеток и парней. Открой. Чонин надул губы и капризно сказал: — Поцелуй в обмен на ключ. Решай. Кристофер честно держался из последних сил — но это его добило: — Каким же нужно быть отчаянным придурком, чтобы шантажировать меня так. Может, по причине того, что ты — ебнутая капризная малолетка, с тобой все еще никто не встречается? Потому что терпеть тебя — уму непостижимо. Ты отвратительный. Или ты открываешь дверь, или я вызываю полицию. Заебал. Чонин не переставал улыбаться — даже если уголок губы еле заметно дернулся: — Не груби мне, Кристофер. — Сперматоксикозная малолетка, которую не волнует ничего кроме своей собственной персоны. Ты с таким подходом никогда себе никого не найдешь. — Разберусь. — Разберись с дверью, пока я ее не выломал. Чонин цокнул — но ключ из ящика тумбы все-таки достал. Открыл дверь: — Пока-пока, — произнес ядовито. — Еще увидимся. Кристофер быстрым шагом сошел с крыльца и направился в сторону своего дома. Чонин сидел у него в печенках. Домашние, к слову, тоже иногда сидели в печенках — вот например Джисон: чем он успел нахуяриться, пока Кристофера не было? Загадка. — Объяснись. — Минхо припорол новый сорт. Мы попробовали. Кайф. — Пиздец. Где Феликс? — С Хенджином. Он не придет, — Джисон бездумно щелкал каналы на старом телеке, подпирая рукой голову. — На моей тачке. Наверное, трахаться будут. Кристофер на такое предположение вопросительно приподнял бровь: — Они встречаются? — Они уже сколько времени по всем углам сосутся. Не знаю. Наверное. — Не замечал… Но так-то Кристофер образно рукой махнул — не его дело. Больше другое волновало: — Ты накурился при Сынмине? — Он уже спал. — А если что-то случилось бы? — Как видишь, ничего. Кроме моего нереального кайфа. Даже думать лень. — Че за сорт? — В рот не ебу. — Легалка? — Не осведомлен. Кристофер запер за собой входную дверь и прошел в гостиную, сел рядом на диване: — Еще осталось? — Это была пробная доза. Минхо сказал, если мне понравится, он даст семечек. Пятьдесят на пятьдесят. — Хуя. Может, шестьдесят на сорок? Так-то у нас растет все, а не у него. — Он химичит, а не я. Достойная оплата труда, никто не в минусе. — Разумно… — Кристофер не знал, в который раз за день он тяжело вздыхал. Джисон медленно повернул голову в сторону старшего: — Запара на работе? — Ага. — Миссис Ян приставала? — Она не такая. Тем более, у нее есть муж. А вот ее сын… про это Кристофер никогда не рассказывал — не хотел грузить мелких. Зачем им об этом было знать вообще? — Я б ей вдул. — Пидрила, — Кристофер закатил глаза. — Она очень хорошая женщина, прекрасно относится ко мне, ценит как сотрудника. И я не такой мерзкий как ты. — А я — такой. — Ну так иди и трахни ее, зачем ты мне о своих влажных фантазиях рассказываешь? — Захотелось поделиться. — Делись этим со своим психотерапевтом, я спать. — Спокойной. Кристофер задел его плечом и поднялся с дивана: — Будет плохо — зови. — Мне охуенно сейчас. Не беспокойся. Спокойной. Душ пришлось принять холодный — горячую воду, по всей видимости, растранжирил Джисон. А в кровати распластался Сынмин, обнявший своего медведя как коала. Кристофер аккуратно присел с краю и полез в телефон, чтобы ответить на непрочитанные сообщения. Некоторые из них его не обрадовали от слова «совсем». Чонин: «Приветик, котенок» Чонин: «Спишь?» Чонин: «А я нет. Сижу и думаю о тебе» Чонин: «Ты очень горячий, когда злишься, в курсе?» Чонин: «И как после этого к тебе не приставать? :)» Кристофер давно должен был заблокировать Чонина в мессенджере. Но даже спустя полтора года этого не сделал. Чонин бесил, притом бесил сильно, но ответа на то, почему младший миссис Ян все еще не был у него в черном списке, не находилось. Может, на случай, если что-то случится — и миссис Ян не сможет связаться с Кристофером напрямую. Да… поэтому. Крис: «Я уже сказал тебе сегодня все, что о тебе думаю. У тебя кинк на унижения, я не пойму? Зачем ты пишешь мне? Я не понимаю» Чонин: «Ты мне нравишься» Крис: «А ты мне — нет. Пока (: » Кристофер вышел из диалога, чтобы ответить другим, более адекватным людям. Сверху всплыло уведомление из переписки с Чонином. Чонин: «Выеби меня, тогда я отстану» Кристофер скрипнул зубами. Крис: «Не отстанешь.» Сынмин мирно посапывал, изредка ворочаясь во сне. Хоть кого-то ничего не волновало. Чонин: «Давай заключим сделку» Крис: «Че? Какую еще сделку, придурок?» Чонин: «Расписку» Кристофер негромко вслух посмеялся. Крис: «Будто она тебя сдержит» Чонин: «Заверю ее печатью» Крис: «Отвали» Чонин: «Ты очень многое теряешь, Чан-и» Крис: «Что теряю? Шанс заразиться?» Чонин: «Как подло» Кристофер закатывал глаза. Чонин: «Я охуенный нижний» Чонин: «У тебя такого секса никогда в жизни не было» Чонин: «Я обещаю» Чонин: «Я отстану» Крис: «Что за гиперфиксация на моей персоне?» Чонин: «Ты мне нравишься, я же уже сказал» Кристофер на это скептично хмыкнул. Больше отвечать не стал — улегся на самом краю кровати, чтобы не тревожить спящего Сынмина, и положил телефон под подушку. Принялся считать овец.

***

      Феликс считал минуты — в мыслях. На Хенджина смотрел — не скрываясь, а Хенджин делал вид, что ничего не понимает. Феликс кусал губы: — Хенджин, — пытаясь дозваться. — Так и будешь молчать? — А что я должен сказать? — прижавшись щекой к спинке пассажирского сиденья. Облизнувшись. — У меня все хорошо, если ты об этом. Феликс щелкал костяшками: — Я вижу, что у тебя все хорошо. — И чего ты тогда переживаешь? Феликс не переживал — Феликс смотрел на Хенджина и хотел целоваться. Внутри кипело — как сильно. — Ликс? Ну ты чего? — Хенджин склонился к нему, уперевшись рукой в чужое колено. — Не понимаю, чего ты дуешься. Что-то не так? У Феликса появлялось стойкое ощущение, что Хенджин над ним маленько издевался. — Все так, — ровно выдохнул Феликс. — Все в порядке. Просто кто-то обещал мне продолжить начатое. Не знаешь кто? Хенджин не сдержал улыбки — порядком обкуренной: — Не могу вспомнить… И закусил нижнюю губу. У Феликса чуть ли глаз не задергался: — Я тебя сейчас так засосу — задохнешься. Угрожал — в шутку. Или нет. Сам не понимал. В отличие от Хенджина — он ничего не курил, потому что был за рулем, но чувствовал себя таким же обкуренным, если не больше. Надышался, по всей видимости. — О как… — Хенджин склонился совсем близко — повел кончиком носа по чужой щеке, коснулся уголка губ Феликса своими. И выдохнул — обжигающе. До мурашек, разбежавшихся по загривку. — Целоваться хочешь, значит… Терпеть таких издевательств Феликс не мог — физически. Он для них был слишком пубертатным подростком. А Хенджин был слишком притягательным — особенно по накурке. В таком состоянии он себя не сдерживал — и его раскрепощенность выбивала у Феликса почву из-под ног. Такой Хенджин — на вес золота, воистину; он не стеснялся, не строил из себя недотрогу — искренне хотел и просил большего. Жался всем телом, почти скулил Феликсу в рот — и целовался взасос, скользя языком по чужому. Феликсу дыхания не хватало — и башню срывало; он вообще забывал о том, что они просто лучшие друзья. В такие моменты Феликсу хотелось простого-человеческого обладать Хенджином — и Хенджину, вероятнее всего, хотелось того же. — Давай на заднее… переберемся… — на неровном дыхании. Сбиваясь на полуслове. — Потрогаешь… меня… Приказ, просьба, предложение — Феликс не разобрал. Он был согласен на что угодно — лишь бы Хенджин снова поцеловал его так и заскулил — от того, что Феликс с ним делал. Это было гораздо интимнее и горячее, чем громкие стоны. Феликс за этот скулеж был готов отдать что угодно. Но больше, все же, хотелось брать — Хенджина. Взять его на заднем сиденье, выбить из него весь дух — и держать под собой, пока он душу не выкончает. С такими недружескими мыслями по отношению к Хенджину Феликс жил последние несколько лет. — Расстегни… садист, — почти прошипел. — Давит же… — А что, у тебя встал? — с очевидной издевкой. Хенджин клацнул зубами — аккурат над чужим ухом: — Я тебя в этой тачке похороню. Феликс смотрел в чернющие глаза напротив, прижимаясь ко лбу Хенджина — и еле сдерживал себя в штанах: — Силенок не хватит. — Проверить хочешь?.. — с угрозой. Феликс посмеялся — и неожиданно шумно выдохнул, ощутив обхватившую его ладонь Хенджина. — Нравится? — с очередной издевкой. Феликс сцепил пальцами чужое запястье: — Ты доиграешься. — Правда?.. И что ты мне сделаешь?.. «Я тебе отсосу», — почти сорвалось, но Феликс метафорически прикусил себе язык; вместо этого потянул Хенджина за воротник футболки, заставляя пересесть к себе на бедра: — Будешь выебываться — ничего не получишь. Феликс нагло пиздел. Хенджин знал об этом — но смиловался: — Хорошо… тогда я займу свой рот чем-то более полезным. Но не тем, о чем подумалось Феликсу — Хенджин снова посасывал его язык, обхватив ладонями лицо, и терся о него через джинсы. Скулил — так сладко, что в кончиках пальцев кололо. Феликс с трудом расстегнул молнию — сжал в кольце и размашисто повел вверх-вниз. На сухую. Хенджин жалобно захныкал: — Я не девчонка, — с недовольством. Феликс довольно хмыкнул. Но план сладкой мести с треском провалился — в момент, когда Хенджин взял в рот три его пальца, вылизывая каждый по очереди. Смакуя. Феликс вцепился в бедро Хенджина — намертво. — Так будет лучше, — и напоследок аккуратно сплюнул в ладонь. Феликс только от этого был готов кончить. Уже не разгоряченность — лихорадочный жар по всему телу. И ни одной благодетельной мысли в голове. Губы Хенджина блестели от слюны — вкусно; на какой-то момент Феликсу показалось, что он мог их сожрать. И всего Хенджина — тоже. Никто и никогда не доводил Феликса до такого состояния — прежде Феликс не чувствовал себя животным. — Ты чего?.. — с еле уловимой обеспокоенностью в интонации. Хенджин двинул бедрами — и приластился поалевшей щекой к шее Феликса, царапнул по ней ногтями. — Пиздец… ты очень твердый. — Я тебя сожру, — не в силах скрыть это. — Ты че творишь?.. — Удовольствие получаю… и доставляю… вроде как, — с легким смешком. — Не понравилось?.. Этот вопрос Феликс решил оставить без ответа — иначе его занесет. Так Феликс еще ни разу в жизни себя не компрометировал. Хенджину лучше было не знать об этом — Хенджина нужно было целовать, чтобы он не сподвиг Феликса на очередное признание. Это было слишком. Точнее — все, что происходило между ними сейчас, было слишком. Но хотелось еще — потому что Хенджин просил. Хныкал, притирался, просил — и еще раз хныкал, притирался, просил… и хныкал — до неразборчивого шепота. Феликс держал головку его члена в сжатом кулаке — тер медленно, дразнил, удерживал Хенджина за бок и не позволял двигаться. Не хотел облегчать чужие страдания. Хенджин влажно дышал ему на ухо — и слегка прикусывал мочку: — Быстрее… пожалуйста, Феликс… я так никогда… не кончу. Феликс на это не велся — продолжал в своем темпе; собственные джинсы становились тесными до боли. — Феликс… — все еще на ухо. — Не мучай меня… я хочу кончить. — Нельзя, — ласково. — Ты Джисону салон запачкаешь. Хенджин почти что взвыл: — Пожалуйста! — уже на грани отчаяния. — Не издевайся надо мной!.. Феликс не мог не делать этого — был зависим от такого вида Хенджина. Раскрасневшийся на лицо, вспотевший, судорожно дышащий — и откровенно молящий, чтобы Феликс довел его. Феликс и доводил — до истерики. Без зазрения совести. Хенджин дрожал всем телом — мелко; на каждое движение руки Феликса пытался ухватить распухшими губами побольше воздуха, царапал его запястья — и не переставал поскуливать. Это явно было выше его сил — все, что Феликс с ним делал. — Ликс… — просяще. — Пожалуйста… хватит… я так не могу больше… Феликс наслаждался зрелищем — как садист. Хенджин бился затылком о подголовник — вздрагивал, но никак не мог кончить. Феликс не позволял: — Меньше выебываться будешь. Где-то сбоку. Смутно. — Был бы изначально хорошим мальчиком — получил бы то, что хотел, без мучений. Хенджин ему на это ничего не ответил — обхватил одной рукой спинку водительского сиденья, а второй стянул волосы Феликса на затылке, притягивая к себе. Не целовал — кусался, размашисто лизал, словно одичавший, и несдержанно постанывал — тихо-тихо, глушил все звуки в поцелуе. Феликс задрал футболку Хенджина, повел ладонью выше, к груди, и сжал пальцами сосок; но дурная мысль стрельнула в голову в ту же секунду — и футболка Хенджина оголила весь его торс. Феликс не попросил — потребовал: — Подержи. Не рукой — зубами. Хенджин ощутил, как в пояснице коротнуло, когда Феликс коснулся губами груди — и втянул кожу. Пальцы мягко потирали верхушку соска — и через пару мгновений их заменил рот, кончик языка обвел вокруг. Хенджин больше не держал Феликса за волосы — обеими руками обхватил сиденье, запрокинув голову, и закусил губу. Грудь ходила ходуном. Хенджин не стонал — мычал, чтобы не быть таким оглушающим, и напрягся до кончиков ногтей. Ни одной светлой мысли — только желание. Совершенно плотское, грязное и пубертатное — лишь бы Феликс не останавливался. Лишь бы он продолжал — держать его под своим контролем. Лишь бы Феликс… — Умница, — с короткими поцелуями от груди по шее — и до горячей щеки. — Вот так… хорошо было? Лишь бы Феликс сделал так еще раз. Но Хенджин не мог ничего сказать — в горле пересохло из-за частых вдохов и выдохов. Трясло всего, как от озноба, и в голове по-прежнему пусто — только комариный звон в ушах. — Вроде не ухайдокал ничего… ну, кроме себя. Хенджину — честно — настолько было наплевать… пока Феликс не стер сперму с его живота — и не взял испачканный палец в рот. С причмоком: — М-м… крим-кукис. И посмеялся. Хенджин горел — то ли от стыда, то ли от вновь нахлынувшего возбуждения, то ли от всего вместе. Довольная морда Феликса только бензина в огонь херачила — Хенджин толкнул его в грудь, прижав к сиденью, с трудом слез с чужих бедер и плюхнулся рядом, все еще не способный выровнять дыхание. — Хочешь попробовать?.. — Феликс снова собрал на влажные пальцы стекающие по животу капли — но преподнес их не ко рту Хенджина, а к своему. Слизывать на этот раз не торопился. Дразнил. — Вот настолько ты мне нравишься, что я твою сперму глотать готов… Лучше бы Феликс молчал — заткнул бы свой грязный рот своими грязными пальцами и молчал. Потому что после этих слов у Хенджина, уже соображавшего примерно хуй да нихуя, окончательно отказали тормоза. Он не понимал — творил ли он совсем пиздец или это все еще было в рамках того пиздеца, который они устроили. Сложно. Одно просто — желание, ударившее в самое темечко. Как обухом. Хенджин даже протрезвел — буквально на пару секунд, пока расстегивал чужие джинсы, но его накрыло снова, прямо затопило, когда он взял в руку все еще возбужденный член Феликса. И окончательно все поплыло — когда Хенджин, сгорбившись, склонился и накрыл его ртом. — Хенджин, ты… о черт… — пытаясь сделать вдох. — Черт… черт-черт-черт… Точно рассыпаясь. Феликс инстинктивно приподнял бедра — и вцепился в сиденье под собой. Из глаз только искры не летели — из-за резкой перемены. Вместо джинсов он находился в плену чужого рта — и честно не понимал, что из этого смертельнее. Хенджин завел за щеку — Феликс неверяще огладил ее дрожащими пальцами: — Пиздец, — единственное, что он мог сказать сейчас. Других слов не находилось. Хенджин аккуратно двинул головой, взял немного глубже — и плотным кольцом сжал у основания. Феликс выдохнул — низко, гранича с рычанием: — Пиздец… Хенджин, пиздец… — закрывая глаза, не в силах смотреть на это. Слишком. Хенджин повел языком по длине — и кончиком очертил головку: — Мне челка… мешает… — в перерывах между короткими касаниями. — Убери ее. Теперь скулил Феликс — настолько остро все чувствовал. И губы Хенджина, вскользь ведущие вверх и вниз, его мокрый язык, ласкающий головку — и дрожь, когда Феликс собрал волосы и туго стянул на затылке. — Посмотри на меня, — тихо, будто боясь. — Феликс, пожалуйста, — Хенджин ластился щекой к его бедру — и все еще касался губами члена. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Феликс бы сдох, если открыл бы глаза. Он был уверен — потому что вперемешку с мыслями о том, каким охуенным был Хенджин и как охуенно ощущался его рот, были опасения, назойливо зудевшие в черепушке. Феликс не знал, как от них отделаться. — Феликс, — глухо. — Пожалуйста. Когда вообще шутки и дружеский флирт успел перерасти в это?.. У Феликса не находилось ответов — но и вопросы, скорее, были больше риторическими. — Если тебе не нравится… я могу прекратить. — Продолжай, пожалуйста… я просто… я умру, если посмотрю на тебя, — не размыкая век. Дыхание спирало. — И я так… я так больше… чувствую… Все ощущения — обострены до предела. Феликс мог прочувствовать каждый миллиметр — и даже биение чужого сердца. Трясло всего — как и Хенджина совсем недавно. Трясло — и не отпускало до самого конца. Напоследок — добило, когда Хенджин вместо того, чтобы отстраниться, взял глубже и позволил Феликсу кончить в свой рот. Сглотнул — а то, что не успел стереть пальцем с уголка губ, слизал Феликс — в миг обезумевший от такого. Хенджин был повален на спину в ту же секунду. И это все продолжилось бы — если бы не затрезвонивший мобильный Феликса, выпавший из кармана куда-то в ноги в процессе. — Ответь, — Хенджин с трудом отстранил его от себя — и только в этот момент смог полноценно вдохнуть. — Вдруг Крис или Джисон… — Так похуй, — Феликс прижался лбом к его неровно вздымающейся груди. Подтянул Хенджина за бедра — вцепившись до побелевших костяшек. Притерся. — А если этой мой отец? — Хенджин прозвучал до ужаса обеспокоенно — телом хотел, а головой понимал, что это может быть чревато. — Сколько вообще времени?.. — Так не ебет… — Феликс! — Хенджин зарядил ему по плечу. — Ответь! Это — ожидаемо — был Джисон. Джисон, который — как, сука, и всегда — звонил очень, блять, вовремя. Феликс зло выдохнул: — Ал-лё? — Ты где? Третий час уже. Долго шароебиться будешь? — Я же предупреждал, что я на всю ночь свалю… Недолгая пауза. — А че дышишь как?.. — секундное озарение. — Так, мелочь ты пузатая, снова мне в салоне гадишь?!.. Хенджин не сдержал смешок. — Нет, все чисто. Джинни проглотил, — невозмутимо. Джисон на том конце метафорического заверещал: — Да фу-у-у!.. Какой ты мерзкий!.. Как Хенджин вообще с тобой дружит?.. — Ликс тоже проглотил, — вдогонку от Хенджина. Феликс прыснул со смеху. — Пиздец, — на том конце. — Вы ужасные люди. И сбросил. Феликс откинул телефон куда-то на сиденье, спросил: — Все? Больше никому ответить не надо?.. Хенджин мотнул головой — в отрицании: — Нет… а ты… еще хочешь? Без раздумий: — Да. Еще хочу. От этого почему-то стало волнительно — Хенджин смутился. Будто и не держал во рту член парой минут ранее. Губы все еще блестели от слюны и прочих непотребностей: — Мне утром так-то с отцом в церковь идти. — Надо хорошенько нагрешить, чтобы не бессмысленно было на коленях замаливать потом. Феликс вытер большим пальцем под губой — и Хенджин, казалось, еще больше от такого покраснел: — Не богохульствуй. — Ты оскорбился? Хенджин мотнул головой: — Ладно… правда домой пора. Отец, наверное, на пороге со сковородкой меня уже ждет. Мне еще мимо него как-то проскользнуть надо, чтобы он не понял, что я обкурился. — Да ты уже адекватный вроде, только пешки огромные. Хенджин сомневался, что это из-за травки. — Но да… я тебя отвезу. Мне завтра так-то на допы снова идти, поспать бы еще пару часиков… По Феликсу видно было — не хотел он домой, никаких дополнительных не хотел и отпускать Хенджина — тем более. Но внутри отчего-то начинало подозрительно тревожно — что-то не так. И от этого чувства необходимо было избавиться. Что-то не так — может, в том, как Хенджин теперь на него смотрел, пока застегивал джинсы. Может, в том, что он молчал всю дорогу до дома — или в том, что не поцеловал его в щеку на прощание, как всегда это делал. — Спокойной ночи, — с неловкой улыбкой. — Спишемся. — И тебе спокойной. Феликс проводил его взглядом, подождал еще какое-то время, пытаясь прийти в себя, и все-таки уехал. По пути обратно — думал. Усиленно. И почти довел самого себя до истерики. — Ты че пришибленный какой? Не в то горло пошло? Вопрос Джисона Феликс услышал не сразу — старшему брату пришлось щелкнуть пальцами у него перед носом: — Ал-лё, земля вызывает! — Не ори, спят все. — Ты че какой грузанувшийся? Феликс чуть мимо стула не сел — благо Джисон успел подхватить его под руку: — Что случилось-то? С Хенджином поругались? — Мы трахнулись. Джисон скептично хмыкнул. — В твоей машине. Извини. Но там все чисто. — Так вы не угарали надо мной что ли?.. Феликс отрешенно застучал пальцами по столу: — Не-а. — И… ну… трахнулись и трахнулись — чего бубнить-то? Не понравилось? — Я в восторге, — хотя по выражению и не скажешь. — Просто задумался… — А ты умеешь?.. В Джисона бы что-нибудь полетело, если бы под рукой оказалось. Но ничего — кроме салфетницы — рядом не стояло. — Не грузись. Дружбу сексом не испортишь. Было и было, похуй. — Да, наверное… — и, спохватившись: — Не говори Крису. Пожалуйста. Джисон пожал плечами: — Мы знаем, что вы сосетесь уже давно. И нам как-то похуй, если честно. Предохраняйтесь только. И все. Джисон, уже давно отошедший после покура, сделал для Феликса горячий шоколад — а сам, не решаясь мешать мыслительным процессам в голове младшего брата, утопал спать. Феликсу бы тоже поспать — только всю ночь он провел, борясь с непреодолимым желанием сорваться обратно к Хенджину. Единственное, что он сделал — это написал ему сообщение. Феликс: «Ты мне нравишься» Но отправить — не смог. Положил телефон на пол и, укутавшись одеялом, отвернулся к стене. Тревожно засчитал овец.