Любовь

      На самом деле, Хейзо всегда был очень контактным. Однако трогал он лишь тех, к кому был очень глубоко привязан, а таких людей можно было по пальцам пересчитать (причём по пальцам одной руки). Например, Сиканоин мог запросто обнять за плечи ту же Люмин или тискать за пухлые щёчки Паймон, но если это был посторонний для него человек, то тот удостаивался, в лучшем случае, дежурной улыбки, которую за столько лет уже почти никто не может отличить от настоящей. Из-за своей работы юноша уже и забыл, какого это — касаться кого-то и чувствовать ответные прикосновения к себе… Пока в его жизни не появился Казуха. Поначалу Хейзо держался с этим парнем ровно так же, как и с другими незнакомцами — одаривал дежурной улыбкой, в редких случаях пожимал руку. Так было довольно долгое время, пока однажды, в один осенний день, детектив не заметил, что Каэдехара мелко дрожал. В Инадзуму рано пришли холода. Казуха знал об этом, даже сам предупреждал досина, настаивая на тёплом шарфе. Однако он сам дрожал и усиленно тёр ладони друг о друга, несмотря на тёплую одежду и шарф. Это был первый раз, когда Хейзо увидел Казуху немного уязвимым, немного смущенным. В этот момент на бледном лице впервые появилась виноватая улыбка.        — Я быстро мёрзну, — тихо произнёс ронин.        — Я заметил, — детектив вздохнул и прижал его к себе, после чего принялся растирать тонкие пальцы. — Если ты знаешь о такой своей особенности, то должен одеваться ещё теплее, дурак.       Казуха ничего на это не ответил. Только подняв взгляд, Хейзо заметил, что парень удивлён. До этого Сиканоин никогда не вторгался в его личное пространство. Это было немым правилом, которое непонятно как появилось между ними. Однако в тот день всё изменилось… Изменилось навсегда.       После этого момента Хейзо и Казуха стали, на удивление, встречаться чаще. И касаться тоже… Сиканоин вдруг понял, что держал руки на плечах парня порой дольше, чем положено. Каэдехара, похоже, не был против. Почему детектив так в этом уверен? Потому что раньше ронин и сам не горел желанием идти на контакт, а иногда и убирал руки парня с себя. После того случая Казуха не пытался этого сделать, а иногда даже улыбался, особенно когда его брали за руку. В такие моменты детектив чувствовал какой-то странный, непонятный трепет. Интересно, с чего бы?       Время шло. Молодые люди стали ближе и много общались, особенно по вечерам, но в один день… Всё рухнуло. Казухе пришлось бежать из страны, а Хейзо… Хейзо вновь остался один. Без ронина ему было плохо, особенно по вечерам. Днём хоть как-то отвлечься помогала работа. Сиканоин смотрел на пристань и думал — увидятся ли они ещё когда-нибудь? Вдруг подул ветер, и на лоб юноши что-то легло. Детектив с удивлением обнаружил, что это был лист клёна. Горькая усмешка тронула уста. И когда он только успел так сильно привязаться к нему?       Год пролетел, как дурной сон. В один день Хейзо гулял по лесу и вдруг увидел его… Казуха сорвался с места и прыгнул прямо в руки детектива. Хейзо шумно выдохнул, заключив в крепкие объятия. Это были их первые прикосновения спустя долгий год. Рубиновые омуты встретились с изумрудными. Каэдехара встрепенулся, когда горячие пальцы коснулись его щеки. Сиканоин поджал губы, чувствуя, как в уголках глаз предательски защипало. Когда умер Томо, он не плакал, когда они с Казухой прощались, зная, что, возможно, никогда больше не увидятся, он не плакал, даже когда узнал о возвращении ронина, не плакал. Но сейчас… Сейчас Хейзо плакал. Плакал от трепетного прикосновения прохладных пальцев к его мокрым щекам, плакал от осознания, что теперь они снова могут быть рядом — разговаривать друг с другом и прикасаться к друг другу. Внутри где-то рядом с болью расцветало счастье. Сиканоин не мог остановить слёзы, вцепившись в такие жизненно-необходимые ладони пальцами.        — Я здесь, Хейзо, — шептал нежно Каэдехара ему на ухо. — Всё хорошо, не бойся, я не уйду. Я никогда больше не брошу тебя… Клянусь.        — Казуха… Я… — Сиканоин всхлипывал через каждое слово. — Прости, я должен был… Я…        — Тшшш, — его прижали к себе. — Ты не виноват. Всё хорошо. Теперь всё позади, и я рядом. Слышишь? Я никуда не уйду.       Хейзо пытался кивнуть, но смог лишь вцепиться в одежду ронина. Что-то необычайно-нежное коснулось его щеки, где-то ближе к уху. Казуха обнимал его, и всё остальное казалось уже неважным. Они снова вместе, и это — самое главное.       Незаметно летело время. Сиканоин и опомниться не успел, как они с Каэдехарой стали парой. Казалось, ещё совсем недавно их пути нечаянно пересеклись, а теперь… А теперь детектив просыпался от нежных прикосновений, от трепетного поцелуя в лоб и шёпота в ухо. И это, бесспорно, делало его самым счастливым в мире. Все проблемы, казалось, решились сами собой. Да, потребовалось много усилий с обеих сторон, но теперь они могли держаться за руки так долго, как им хотелось. Хейзо чувствовал, как это стало словно зависимостью. Ему нравилось обниматься с Казухой, нравилось целоваться и трогать… Трогать, трогать, трогать. Бесконечно долго проводить по изящной спине, по узким плечам, по острым лопаткам… По абсолютно любому участку кожи. И разве нужно было что-то ещё?       В один день было очень жарко. Ощутив это ещё дома, Сиканоин завязал высокий хвост, одел шлепки со множеством узелков, лёгкие лосины и новенький, лёгкий, словно крылья бабочки, хаори. Глаз Бога по-прежнему был закреплён на поясе. Какое-то время юноша занимался своими делами, пока в один момент не ощутил порыв тёплого ветра, запах клёна и объятия на талии.        — Казуха? — Хейзо обернулся, чувствуя нежные прикосновения к своим волосам. — Что-то не так?        — Я и не знал, — Казуха улыбнулся чуть шире, касаясь прохладными пальцами шеи детектива, — что тебе так идёт высокий хвост.       Досин комиссии Тэнрё вздрогнул. Его щёки вспыхнули. Сердце забилось чаще. Не успел он опомниться, как ронин коснулся его шеи губами. По спине побежали мурашки. Руки с тонкими пальцами уверенно легли на талию, притягивая к себе. Детектив прикусил губу. По телу пробежала волна жара. Казуха положил голову на сильное плечо:        — Великолепно.       Хейзо вздрогнул. Их взгляды встретились. Ох, ну, и как вот тут устоять?! Каэдехара распахнул глаза, на мгновение растерявшись от пылкого чмока в губы. Улыбнувшись, он развернул парня к себе, обнимая за талию. Их губы слились в нежном поцелуе. Сиканоин ненадолго окаменел — хотел сказать что-то о том, что они, вообще-то, на людях, но не стал. Слишком пленительными оказались губы напротив. Его руки легли на узкие плечи. Внутри всё затрепетало, защекотало от того, как ронин невесомо гладил его по спине, изредка надавливая на лопатки. Когда поцелуй пришлось прервать из-за нехватки кислорода, мягкие губы практически невесомо коснулись щеки.        — Казуха… — прошептал Сиканоин на выдохе, жмурясь от ласки, точно кот, получивший угощение. — Ну, не здесь же… Увидят.        — Значит, домой? — Каэдехара трепетно поцеловал пальцы любимого. — Покажешь мне свою причёску поближе?       Детектив кивнул, после чего коротко охнул. Казуха подхватил его на руки, после чего использовал силу своего Глаза Бога и взмыл высоко вверх. Вокруг затанцевали листья клёна. Досин комиссии Тэнрё покрепче ухватился за шею своего парня, широко распахнув глаза. Инадзума была словно на ладони. От этого вида захватывало дух. Ловко перепрыгивая с одной крыши на другую, ронин быстро оказался вместе с возлюбленным у их дома. Хейзо усмехнулся:        — Прилетели. Можешь поставить меня.        — Нет, — Казуха ловко подхватил его на одну руку, а другой быстро достал ключ и открыл дверь.       Сиканоин вздрогнул, стремительно краснея. Сердце словно сделало сальто назад. Во имя интуиции, этот парень всегда был таким сильным?       Ловко закрыв дверь, Каэдехара вновь перехватил парня на обе руки и понёс в спальню. Досин комиссии Тэнрё преградил путь бледным губам, которые уже тянулись за поцелуем, руками. Ронин в недоумении изогнул бровь. Детектив промямлил:        — Д-дай хотя бы десять минут освежиться…        — Освежиться? Хм, — обладатель алых глаз хитро прищурился, лизнув шею парня. — Замечательная идея!       Хейзо охнул, когда изящные руки стали мять его ягодицы. Красными уже были не только щёки, но и уши.        — И когда ты только стал таким извращенцем? — проворчал юноша, отвечая на короткие поцелуи.        — Не могу понять, почему тебе так не нравится, — его осторожно поставили на мягкий ковёр. — Ты только посмотри, — заботливые руки так же осторожно развернули его лицом к зеркалу. — Ты так красив! Словно вишня в снегу…        — Даже не начинай! — Сиканоин прикрыл лицо руками.       Он хотел ещё и отвернуться, но ему не дали. Нежные поцелуи опускались на шею и загривок, вызывая табун мурашек. Казуха слегка прижал парня к раковине, не давая возможности сбежать. Прохладные руки коснулись кистей, заставляя опустить их. Хейзо сглотнул. Он порой забывал, насколько Каэдехара, на самом деле, силён. Ронин трепетно целовал плавные изгибы шеи, изредка прикусывая горячую кожу. Детектив кусал губы, тихо выстанывая. Каждое прикосновение чувствовалось особенно ярко, особенно сильно. Пояс от нового хвори шёлковой змеёй упал куда-то на пол. Прохладные пальцы игриво скользнули к уже твёрдому соску. С бледно-розовых губ слетел рваный вздох.        — Будешь делать такую причёску для меня почаще? — хаори сползло вниз, открывая новые места для поцелуев.        — Вообще-то, я её сделал, потому что жарко… — короткий укус в лопатку заставил вздрогнуть. — Ай! Не кусайся там!        — Твои лопатки так прекрасны, — бледные губы зацеловывали лопатки, заставляя их хозяина нагибаться вперёд. — Они похожи на ветви самого прекрасного дерева вишни. Хм, а здесь, — тонкие пальцы коснулись небольшого бугорка под тонкими штанами. — Я так полагаю, самый сочный плод.        — Извращенец! — проскулил Сиканоин, чуть ли не всхлипывая.        — Ты слишком красив, моя любовь, — Каэдехара трепетно поцеловал его в щёку. — Рядом с тобой я забываю обо всём. Ты только взгляни, как замечательно ты выглядишь!       Хейзо поднял взгляд на своё отражение и зарделся окончательно. Весь красный, с засосами, растрёпанный, со съехавшим вниз хаори и пополывшим от возбуждения взглядом, он казался сам себя ужасно распутным. Ещё больше добивал жадный взгляд алых глаз за его спиной. Ловким движением рук штаны оказались сняты, а следом — уже и влажное от смазки бельё. Досин комиссии Тэнрё затрепетал, попытался вывернуться из цепкой хватки:        — К-Казуха, постой! Не прям здесь же! Это ведь…        — Отличная возможность тебе увидеть и понять, — ронин прикусил мочку уха. — Как сильно ты возбуждаешь меня.       Детектив застонал, чувствуя, как его парень начал играться с уже твёрдыми сосками. По всему телу бегали мурашки. Каэдехара целовал, кусал и бессовестно тёрся своим членом о упругие ягодицы. Сиканоину было дико стыдно, но его тело тянулось к этим ласкам, притираясь к уже твёрдому члену. Длинные пальцы игриво очертили бёдра, слегка надавливая на впалые косточки. Хейзо чувствовал, как его ноги предательски разъезжались. Новый стон потонул во влажном поцелуе. Казуха на ощупь нашёл флакончик со смазкой. С губ детектива слетел жалобный скулеж. Ронин нагло дразнил его, лаская сразу двумя пальцами медленно, но глубоко. Член, истекающий смазкой, тёрся о раковину. Всё тепло, казалось, сейчас просто расплавиться от всех этих ощущений. Каэдехара жадно метил шею, слегка сдавливая её пальцами. Сиканоин порой хрипел, закатывая глаза. Его бёдра дрожали и двигались навстречу методичным толчкам. Иногда с губ слетали визги. В такие моменты ронин хищно улыбался, толкаясь пальцами по простате с удвоенной силой.        — К-Казуха, подожди… Я же… Т-таак! — Хейзо пошло взвизгнул.       Всё его тело выгнулось, а глаза закатывались. Только благодаря рукам, которые пришлось упереть по обе стороны от рамы зеркала, он удержал равновесие. Горячее семя брызнуло на стекло. Казуха довольно заурчал, целуя любимого в загривок.        — Я хочу любоваться твоим личиком ещё, — сзади послышалось шуршание ткани. — Ты же мне разрешишь, верно?        — Д-да… Да! — Хейзо простонал на выдохе.       Каэдехара и сам не сдержал стона. Внутри его парня так горячо и мокро… От этих ощущений кружилась голова. Досин комиссии Тэнрё чувствовал, как дрожали ноги, видел, как развратно он выглядел в отражении зеркала, и понимал, что кончит сегодня явно не один раз. И кто бы мог подумать, что ронина так заинтересует высокий хвост?       Казуха толкался медленно, лениво наглаживая член своего парня, изредка играясь с яичками. От смазки дырочка громко хлюпала, а детектив под ним жалобно скулил, пытаясь задать свой темп. Однако рука на его бедре крепко удерживала на месте, а тело, недавно пережившее оргазм, было слишком слабо, что сопротивляться. Каэдехара прижался губами к мокрому виску возлюбленного. Его начинало мелко потряхивать. Толчки становились сильнее, быстрее. Тонкие пальцы сжали твёрдую плоть, теребя уздечку. Розовый язык проник во влажный рот.        — К-Казуха.! Казу… — в коротких перерывах между вздохами простонал Сиканоин. — Пожалуйста… Я… Тихк!       Взрыв удовольствия прошиб от макушки до самых кончиков пальцев на ногах. Казуха так сильно бил своим членом по простате любимого, что тот аж невольно расплывался в похотливой улыбке. Это был его любимый момент — видеть, как его возлюбленный получает истинное удовольствие только с ним. В один момент перед глазами всё поплыло, и побежали разноцветные пятна. Хейзо громко и пошло взвизгнул. Всё тело прошибло мощным разрядом. Казуха гортанно рыкнул, изливаясь в ещё сокращающуюся дырочку.       Стало тихо. Каэдехара едва удержал их обоих от падения. Они вместе опустились на коврик. Сиканоин развернулся к парню, прижавшись щекой к бледной шее. Было слышно, как он загнанно дышал. Его тело ещё слегка дрожало, а перед глазами стояла пелена. Казуха, тяжело дыша, целовал кисти его рук, прикрыв глаза.        — Ты — извращенец… — хрипло произнёс досин спустя, казалось, вечность, рассмеявшись.        — Прости, любовь моя, но ты слишком прекрасен, — ронин нежно поцеловал его волосы.       Детектив усмехнулся, спрятав пунцовые щёки в изгиб бледной шеи. Ну, вот и как тут не поддаваться, когда сердце трепещет в груди, словно бабочка среди цветов?       Они вместе навели порядок и окунулись в тёплую ванну. Вода приятно успокаивала. Казуха мурлыкнул, прикрывая глаза. Хейзо усмехнулся, поглаживая его по распущенным волосам. Тут он ощутил, как тонкие пальцы скользнули по его спине вниз, к ягодицам.        — Казуха! — его щёки порозовели.        — Знаешь, мне кажется, я не всё рассмотрел в твоей причёске, — Каэдехара приоткрыл глаза, хитро прищурившись. — Покажешь мне ещё раз?       Сиканоин непроизвольно вцепился в узкие плечи, чувствуя, как его усадили прямо на член. Сердце вновь пустилось в жаркий пляс. Ну, вот, и как тут устоять? Незаметно летело время. Настал день, когда Казуха отправлялся в новое приключение. На Алькоре его уже ждали. Хейзо, как всегда, проводил его. Солнце клонилось к закату. Людей было мало.        — Через два месяца здесь, да?        — Да. Не скучай тут без меня, хорошо?        — Угу…       А он уже скучал. Сиканоин заглянул в рубиновые омуты и не устоял. Жаркий поцелуй, крепкие объятия и нежный шёпот — всё, что ему было нужно. Потом он ещё долго махал кораблю вслед, стоя на пристани. Он не видел, но чувствовал — Казуха видит его и тоже уже скучает. Тут внезапно подул ветер. Хейзо прикрыл глаза, а когда раскрыл, увидел перед собой листик клёна. Не успел он опомниться, как этот листик коснулся его губ. Щёки запылали. Сердце забилось чаще. Нежная улыбка расплылась на лице сама собой. Ничего, через два месяца они снова встретятся и будут дарить друг другу и прикосновения, и поцелуи, а пока… Их будет передавать ветер. Ветер, что всегда даст им надежду.