Охотничий инстинкт

      Гробовщик ещё дремал, так сладко, что Грелль даже целовать его не стал, чтобы не разбудить, укутал только посильнее одеялом. Сам, всласть выспавшись, умыл лицо, оделся в его клетчатый пижамный костюм, ибо собственный сдуру куда-то зашвырнул и теперь не мог найти, и овчинные домашние сапоги. Заварил чай с малиной и мятой, не удержавшись перед соблазном капнуть туда любимой настойки, и вышел посидеть на заднем дворе, где для этой романтической потребы был приспособлен искусно сколоченный столик и две скамейки. В праздном безделье опуская ложечку в банку сгущёнки и долго её посасывая, глядел на своё отражение в железной кружке. По каменистой дорожке застучали чьи-то лёгкие, торопливые шаги. Кто-то бежал сюда. Парень повернулся. Ния, встретившись с ним взглядом, порядочно остановилась перед домом и не решалась зайти без разрешения. — Привет, — Грелль заулыбался, подойдя к ней. Ния с радостным смущением опускала глаза, что-то пряча за спиной. Протянув свёрнутый альбомный лист, она показала большим пальцем от себя. — Что это? Мне?.. — парень нерешительно взял подарок. Ния потянула его за руку, понуждая сесть на корточки, и настойчиво надавила ладонью ему на грудь. — Я? Это я? — пытался её понять. Девочка закивала. Грелль развернул лист. Вот тебе и раз!.. Рисунок цветными карандашами. Нет, не рисунок, а настоящее произведение искусства. Худенький юноша, наделённый нежной, совсем девичьей красотой, прикрывал обеими руками обнажённую грудь. Огненно-рыжие волосы обвивали его тело, постепенно становясь языками пламени, взметались высоко над головой, украшенной венком из цветов. — Ох, с ума сойти… Это же просто… Очень… очень красиво, — оробевший от изумления, поблагодарил Грелль. Ему никогда не дарили ничего подобного. Ничего, столь более прекрасного. Неужели эта девочка видит его именно таким? Неужели он действительно такой?.. Погладив его по плечам, Ния обхватила себя руками. Грелль понял, что это значило. «Ты сильный». Она не улыбалась, но смотрела так тепло и чисто своими пронзительно-недвижными синими глазами, и отступали все тревоги. Ния поболтала в воздухе руками, и Грелль без особого усердия понял её. — Поиграть? Во что поиграть? Она сняла льняную ленту с головы, приложила к глазам. В Лондоне, помнится, дети играли в «слепого охотника», и Грелль частенько сам от нечего делать любил морочить им головы. «Звери» разбегутся, а он хлопнет в ладоши прямо у носа незадачливого «охотника», уведёт куда-нибудь к чёрту на рога — вот потеха! Отчего бы теперь не подурачиться? Одумался он только тогда, когда повязка незаметно легла ему на глаза и проворные ручонки туго завязали её. — Ээ..! Ния, ты что, хочешь, чтобы я..? Подожди, подожди! Так нечестно! — отчаянно запротестовал. Абсолютно не улыбалось ему быть несуразным идиотом с завязанными глазами, который оступается и встречает физиономией деревья и углы домов. Поздно. Девчонку это не волновало. Услышав хлопок, Грелль бестолково расставил руки, вскочил и сразу же запнулся о какой-то дурацкий корень, торчащий из земли. Снял бы повязку, да только выйти из игры трусом, тем более перед девчонкой — несмываемый позор. Если выходить, то только победителем! Хлопки потихоньку отдалялись, уводя от дорожки. Грелль вертел головой, жадно прислушиваясь, и размеренным шагом ступал вперёд. Каменистая тропа становилась мягче, ровнее, ноги всё меньше находили препятствий. Чувство дезориентации перестало сковывать поступь. Грелль бежал, нёсся, летел, подгоняемый горным ветром, с кошачьей ловкостью перепрыгивал ветки деревьев. Кусты хлестали по лицу, царапали, но не могли остановить. Он — охотник, обязанный во что бы то ни стало поймать жертву. Азарт игры разгорался внутри, вытеснял усталость. Хлопки то дразнительно приближались, то пропадали на целые минуты, то раздавались у самого уха, возбуждая ловчий инстинкт. — Поймаю! Сейчас поймаю! Берегись! — выкрикивал, заливаясь восторженным смехом. И хватал руками пустоту, ахал от досады и с удвоенной страстью рвался на влекущий звук. Сладостное головокружение на целую минуту овладело им. Грелль мягко упал на траву, раскинул руки и ноги и просто лежал, с упоением слушая своё загнанное сердце. — Грелль… — ласковый женский голос достиг обострённого слуха, отразился многократным эхом где-то в глубине рассудка. Парень частично отрезвел, завертел головой, пытаясь понять, к каким чертям его занесло. Неловко встал: мышцы ног подёргивались после долгого бега. — Чёртова повязка… Чтоб тебя! — кое-как сорвал с глаз ленту, туго сдавившую виски. — Ния! Ты где? — сиплый крик потонул в лесной глуши. — Хлопни ещё раз! Куда запропастилась? — Иди за мной, Грелль... Я помогу тебе найти дорогу, — вновь зазвучал в голове манящий голос, отдаляясь, на мгновения превращаясь в нежный шелест листьев. — Не бойся!.. Напрягая слух, Грелль прокрадывался на звук собственного безумия, озираясь по сторонам, подчас припадал к деревьям и замирал, убеждаясь, что всё это не более чем плод фантазии. И с приятно щекочущей тревогой внутри ступал дальше. Что-то, как сперва показалось, большая пчела, громко прожужжало за спиной и вонзилось в дерево. Поначалу Грелль не воспринял увиденное всерьёз. Не сразу даже одёрнул руку. И отуплёнными глазами таращился на стрелу, секунду назад вонзившуюся между указательным и средним пальцем. Галлюцинации?.. Паниковать абсолютно не за чем? Чтобы в этом убедиться, провёл пальцами по древку стрелы, попробовал выдернуть: прочно, гадина, засела. Недоверчиво тронул острый, как бритва, контур вставленного в неё пера. Больно уж реалистичная галлюцинация… Греллю не нравилось это. Совсем не нравилось. Резко повернулся от дерева в надежде, что голова опять закружится и он через некоторое время проснётся. Спортивно сложенная скуластая девица с рыжими, туго стянутыми вокруг головы косами стояла в паре метров от него, натянув тетиву. Прищуренные глаза смотрели в упор с явной угрозой. Новая стрела зловещим остриём стремилась прямо в лицо. Поборов секундное оцепенение, Грелль рефлекторным движением взмахнул своей косой. — Эй, эй!.. Плохая идея! — сурово прикрикнул. И в следующий миг стрела отшвырнула спиной к дереву невидимой волной, сравнимой с сильным ударом, и вонзилась в полудюйме от виска. И ей-богу вонзилась бы ближе, если б Грелль вовремя не повернул голову. Растопыренные пальцы беспомощно потянулись за косой, отлетевшей в траву. Певучий шёпот неведомых слов приласкал слух, вник прямо в голову. Шею тронуло что-то мокрое и прохладное, будто бы язык. Щекотное прикосновение притупило здравомыслие, сняло контроль над плотским инстинктом и сменилось прикосновением, уже другим — короткого изогнутого ножа. Кто это, что это, чёрт подери?! Лесная панорама задрожала перед глазами. Ноги и спина ватно обмякли. Не заметил, как упал. И уже придавленный лицом к земле, изо всех сил пытался побороть колдовское опьянение, бился и брыкал ногами, чувствуя, как чужие руки обездвиживают его. — Резвый какой! — послышалась грубоватая усмешка. — Неудобно тащить будет. Давай. Пусть чутка расслабится. — Тащить?! Куда тащить?! Пустите, суки! Какого чёрта вам надо?! — заорал, отрезвлённый страхом. Его перевернули, но руки уже были связаны за спиной и — вот дьявол — крепко — не вырваться. Вторая девица бесцеремонно уселась ему на грудь и склонилась к лицу. Пушистые, светло-рыжие волосы коснулись шеи. Потеряв от смятения и злости способность говорить, Грелль скалился, глядя в бесстыжие глаза. — Сейчас ты немного отдохнёшь. Ладно? Мы не хотим, чтоб тебе было больно, — улыбаясь, сказала она. Преувеличенно ласковый голос леденил кровь. Затем поднесла к губам какую-то трубочку и дунула Греллю в лицо. Парень, ослеплённый едкой пыльцой, похожей на перец, закашлялся, задыхаясь. На языке появился мерзкий, приторно-сладкий вкус. Хотел ругнуться, но голосовые связки онемели. Как и руки. И ноги… не пошевелиться. Лишь веки с трудом поднимались. Всё тело заполнила неодолимая тяжесть. И страшная паника залила каждую жилу. Грелль только сейчас, предельно беспомощный, осмыслил весь ужас. Кто они? Что от него хотят? Куда, господи, собираются нести? — Давай глаза ему завяжем? Вот этим, гляди. Не надо, чтоб он видел пока… Похоже, нашли ленту. «Не надо, чтоб видел?» Что видел? Грелль напряжённо вдумывался во все слова, которые мог расслышать. Казался знакомым этот протяжный металлический отзвук в их голосах. Примерно как у Дервена… — Áйрэс, в деревья нельзя стрелять. — Ха! Блюстительница порядка… Это последнее, что Грелль услышал, ибо сознание покинуло его, как ни пытался бороться со сном, внезапно одолевшим. — Эй… Эй! Просыпайся. Стоять можешь? Та, которая звалась Айрэс (Грелль узнал её по голосу), грубо тормошила его за плечи. Почувствовав ногами землю, парень приоткрыл глаза и зажмурился от болезненно яркого света, что пробивался сквозь плотную крону деревьев. Обрадованный, что может хотя бы двигаться, потоптался на месте, разминая затёкшие ноги. Руки развязывать ему, однако, не спешили. Попробовал сориентироваться, насколько далеко его утащили. Чёрт знает… Лес как лес. Как было тут всё одинаковое, так и осталось. Только гадать и остаётся. Стояли они у подножия пологого скалистого холма. Вела к нему тропинка. К невысокой пещере, заваленной круглым слоистым песчаником, наподобие двери. Вторая девица что-то прошептала в сложенные ладони и дунула на них, склонившись к земле. Раздвинутые вокруг тропинки кусты зашевелились и начали постепенно сдвигаться, замаскировывая путь. «Не люди. Точно нет», — наконец осенила Грелля скверная мысль. Язык ещё вяло ворочался во рту. Кричать не мог, только невнятно простонал: — Коса… — В сохранности. Получишь обратно, но не сейчас, — заявила Айрэс и поторопила свою спутницу: — Брáнвен, скорее! Открывай. Привыкшими глазами Грелль разглядел в центре камня большой круг с выдавленными очертаниями глаз и рта. Вокруг — спиралью вилась непрерывная линия. Девушка достала из-за пояса нож, тщательно протёрла рукоять и прислонила её к камню. Изображение тотчас двинуло загоревшимися глазами. Линии рта разверзлись, и изнутри глухо прогремело: — Куда идёшь? — Куда считаю нужным, — будничным тоном ответила девушка. Горящие глаза глубоко закатились, рот что-то прохрипел, и каменная дверь с тяжким, похожим на стон, скрежетом выехала из скалы. — Вперёд. Пошевеливайся! — Скупая на нежности, Айрэс толкнула его вслед за подругой, не дав опомниться. — Чёрт, больно! Не трогай!.. — шипел Грелль, дёргая руками, которые саднила тугая, тонкая верёвка. Бранвен не убирала нож, держала для острастки. Подземный ход вёл то ровно по прямой, то резко сворачивал, то расходился на несколько лазов. Настоящий лабиринт. — Смотри под ноги! — кричала Айрэс, отпихивая парня от края пропасти, в которую вдруг обрывался пол. Грелль брёл в какой-то болезненно-пьяной дремоте. Сил не хватало всё это осмыслить. Всё слишком внезапно. Слишком недостоверно. Нет, не верил. Нет, не с ним всё это происходило. Могильную темноту тускло освещали факелы, вставленные в мраморные руки и лапы, что торчали из стен. Со всех сторон таращились, выделанные из цветного камня, страшные рожи с разинутыми ртами. С потолка, заросшего сталактитами, капала вода прямо на голову. Стойкий запах сырости наводил на мысли, что спустились прямиком в склеп. И чем дальше уводил этот путаный коридор, тем ближе подкрадывался страх безысходности. Чем бы ни было это место, отсюда не выбраться. Бичующие вопросы роились в голове: в какой момент он оказался неосторожным? Как навлёк на себя такую беду? — Что вам от меня нужно? — собравшись с духом, спросил сдержанно и твёрдо. — Нам-то что? Спрашивай у того, по чьей милости ты здесь, — сухо бросила Айрэс. — По чьей? — в тревожном нетерпении допытывался Грелль, пытаясь заглянуть ей в лицо. Ответа не получил. Длинный узкий коридор, что находился за дверью, расширялся в целый зал с высоким потолком. Поначалу не понять, откуда здесь взялось столько света — не яркого, но чрезвычайно приятного и чистого, какой возможен только в летний погожий день. Задрав голову повыше, Грелль увидел: свет идёт прямо из витражей, в виде которых оформлены грани пирамидального потолка. И это не солнечный свет… Это звезды, мерцающие тысячами бриллиантов. Посреди зала стоял длинный стол на кованых ножках, у которого, перекладывая приборы, безобидно хлопотал худенький юноша в белой тунике, с блаженно-мечтательным лицом и стянутыми в гладкий, длинный хвост тёмными волосами — единственное, пожалуй, живое существо здесь. Прямо из стены, обложенный мраморной кромкой, бил фонтанчик: вода стекала в маленький прудик, в котором плавали белые цветы, вроде озёрных лилий. Трудно было привыкнуть к этой комнате после мрачных лабиринтов подземелья. Бранвен незаметно подкралась сзади и одним взмахом ножа распорола верёвку, что стягивала изнывающие руки. — Мáрвин! — рявкнула Айрэс и в бешенстве сжала в кулаке стрелу. — Выходи уже! У нас нет резона с тобой в прятки играть. Марвин? Кто этот чёртов Марвин?..