Охотничий инстинкт

— Ох, прошу прощения, милые дамы… Зовите громче в следующий раз: с годами я не становлюсь острее на слух. Этот сонно мурчащий голос… Эта снисходительная насмешка, окутанная обманчивой робостью. Где-то там, в скромном уголке зала, из-под тени, из-под бесформенности плаща, накинутого на силуэт. Зыбкий, как дымка табака, благородный запах которого Грелль узнал бы из сотен других. Почему сон так долго не обрывается?!.. «Нет. Нет. Нет. Нет», — упрямо отрицал про себя, моля о том, чтобы скорее проснуться. — Моя безмерная благодарность, любезные сестрицы, — поднявшись с края скамейки, похититель в капюшоне прижал руку к груди. — Надеюсь, вы были осторожны? Юношеское тело ведь так некрепко… Какая жалость, однако, что я не имел возможности насладиться сим пикантным процессом лично. Но спасибо и на том. Не знаю, чем и благодарить вас. — А тебе есть, чем? — с жалостью усмехнулась через плечо Айрэс. Бранвен приобняла подругу за талию. — Себя не предлагай — не равноценно. Злодей поперхнулся дымом и сильнее спрятал лицо плащ, чтоб приглушить хихиканье. — Дамы, я, может, и рад бы, но… В моём возрасте осчастливить вас двоих сразу — задача не из лёгких. Грелль, забыв о своём бесправии пленника, прошёл мимо девиц. Несмело взялся за края капюшона, от всего сердца веря, что под ним окажется лицо кого-то другого, но не… Нет. — Что… что ты делаешь? — невнятно бормотал парень, кривя немеющие губы. Не допускал ни на минуту, что он, самое близкое и родное создание, способен предать. Глаза, не скрытые за длинной чёлкой, глядели прямо и спокойно. Ненавидел эти глаза. — Ты сам этого хотел. Гробовщик не пытался его обнять: знал, что незамедлительно получит по по лицу. — Что? — на прежней ноте недоумения переспросил Грелль. — А-а… Это я сам хотел, чтобы на меня напали две девки, связали и приволокли в какую-то… пещеру?! — А что мне оставалось делать? — ровным голосом осведомился мужчина. — Расскажи я правду, ты вряд ли бы согласился пойти со мной сюда. — Какую, мать твою, правду? — задыхаясь, прошипел Грелль сквозь зубы. — Что это такое? Что это за место? Кто они? Растерянность сменилась жгучей злобой на эту белозубую улыбку, которой больше не верил. — Давай для начала успокоимся. Присядем за стол, — Гробовщик переглянулся с девицами. — Если дамы, конечно, мне позволят… Ты требуешь от меня короткого и однозначного ответа, но при всём желании я не могу тебе его дать. Однако услышь главное: здесь никто тебе не желает зла. Этот вкрадчивый голос перестал быть убедительным. Перестал вселять чувство единственной защиты. Пустота, угнетающая силы, волю к жизни, — это всё, что осталось. С этим чувством Грелль присел за стол. Безучастно наблюдал, как парень-слуга, верно, привыкший к здешним распрям, ставит на стол горячее мясо, аккуратно порезанное, выпечку и фрукты. — Это бесподобно. Как я соскучился по вашей пище, — закатил глаза Гробовщик, наколов на вилку маленький кусочек мяса, и поднёс ко рту. — Держу пари, среди людей до сих пор думают, что кельты вегетарианцы. Вот потеха! Бранвен, что сидела напротив, распутно улеглась локтями на стол и, облизнув губы, прошептала: — Соскучился? Могу налить молока на блюдце и посмотреть, как слижешь… — О, дух… — взмолился Гробовщик, и глаза его заслезились от беззвучного смеха. — Бранвен, не дави на больное. Мне самому давно… десерт никто не предлагал. Прервав эту похабную болтовню, Грелль настойчиво кашлянул. — Кто-то обещал мне о чём-то рассказать. Гробовщик, который пропустил слова Грелля мимо ушей, участливо придвинул к нему булку с куском сыра. — Почему не ешь? Надо кушать. Голодать здесь опасно, особенно тебе. Мышцы не вырастут. О какой еде он говорил? Кусок в горло не полезет. Поняв, что с этого шута толку мало, Грелль повернулся к девицам. Теперь мог более внимательно разглядеть их одежду. Обе были в сатиновых рубашках болотного цвета, отороченных кожей, с такими же, кожаными, ремнями на рукавах и шнуровкой на груди. Разве что у Айрэс, на её пышных формах, шнуровка была ослаблена. Грелль тихо хмыкнул и отвёл взгляд. Привлекла его, конечно, не женская грудь, а интересный кулон на ней — кусочек металла в виде треугольного узла. У Бранвен такой же. И у парня, что прислуживал за столом. Однако… — Итак… Бранвен, боюсь, у меня не подходящий для этого голос. Будь любезна, расскажи нашему гостю, куда он попал? — угодливо заговорил Гробовщик. Девушка лукаво скосила на Грелля повеселевшие глаза. — Ллаур, — врастяжку прохрипела она странное слово. — Бездонье. Понимаешь? Чертоги Лунной королевы. — Лунной… королевы? — отупело переспросил Грелль. — Да-а… — кивнула Бранвен, растягивая губы в жуткой, неестественной улыбке. — Ты ведь помнишь? Дервен рассказывал нам, — ввернул Гробовщик. — Бритты, повинуясь природе завоевателя, оставили своих братьев и покинули Глин-Айл… — Но не суждено им было достичь заветных островов, — нараспев продолжила Бранвен, внезапно сделав грустное лицо. — Луна туманной хмарью застила им глаза. «Ввек вам блуждать ослеплёнными, отверженными, не сродниться ни друг с другом, ни с братьями, которых оставили, — молвила она. — Вы будете моими охотниками». — А те острова на самом деле заселили шотландцы. Хи… Мало кто знает. Дервен? Охотники? Луна? Солнце? Месиво из бессвязных слов теснило и без того усталый мозг. Но что же Гробовщик? Он-то какое отношение к ним имеет? Парень бросал поочерёдные взгляды на лица всех троих, суматошно ища ответ. — Вы жнецы!.. — осенило его. — Жнецы? — тихо переспросила Айрэс и прищурилась, будто узрела в этом слове какое-то унижение. — Мы охотники. — Жнецы, не подотчетные Департаменту. Вроде British Commandos, — влез с очередной подсказкой Гробовщик. — Охотники? Но вы ведь тоже собираете души? Или нет?.. — неуверенно уяснил Грелль. Айрэс тут же поправила, щёлкнув пальцами: — Эй! Собирают по помойкам. А мы охотимся за ними, и только за самыми лучшими. Как это называют англичане?.. Luxury! — с сарказмом хохотнула она. — Мы заманиваем людей за пределы родного им мира. Лестными обещаниями, красотой тела или просто охмелив до беспамятства. На охоте, знаешь, как на войне, все средства хороши… — проворковала Бранвен. — А если никакое из них не сработает, берём силой, — мрачно подмигнув, Айрэс сжала в кулаке стрелу и проткнула ей воздух. — Она, конечно же, шутит, — Гробовщик незаметно приобнял за талию. Но Грелль раздражённо убрал его руку. Господи, они галдели наперебой, не давай толком ничего понять!.. — Заманиваете людей? У них что, есть выбор перед смертью? Что за бред? — в упор не понимал. — О-о! Есть, и ещё какой. И обычно из двух зол выбирают меньшее. Хотя раз на раз не приходится… На этом моменте Гробовщик примолк, потому как в зал вошла какая-то девушка, она придерживала за плечи еле живого паренька, едва не волокла его на себе. — Айрэс, королева ждёт тебя, — сообщила она. — О, Марвин, ты здесь… Займись им тогда, если не затруднит. — О чём разговор? Нисколько не затруднит. Подоспевший Гробовщик бодро подхватил несчастного под мышки и, как куклу, усадил на складной стул со спинкой, ибо со скамейки он бы опрокинулся. По юношески свежему и красивому лицу скатывались капли крови, которые Гробовщик промокнул краем салфетки, как и губы, надорванные по уголкам, слипшиеся от пенистой слюны. Кровь текла из глаз… — Почему?.. — в отчаяние содрогнулся голос Бранвен. — Почему королева хочет тебя? Девушка, опершись руками о стол, с разящей ненавистью смотрела на Айрэс. Грудь её ходила ходуном от тяжкого дыхания. — Такая несправедливость, милая сестрица, — довольная собой, Айрэс поправила рубашку и собралась уходить. — Позволь-ка, я восстановлю справедливость… Бранвен, скрипя зубами, выхватила нож и немедля бы кинулась на соперницу, если проворный Гробовщик вовремя не возник бы между ними. — Позвольте-ка, я вам помешаю. Мы, конечно, знаем, что королева любит вас одинаково, — не теряя весёлости и харизмы, призывал он к миру. — Но королева не любит, когда лезут в чужие дела, — ядовито шипела Бранвен, сверкая на него глазами. — Тоже верно. А ещё не любит, когда стоят и бездействуют. Применять шантаж к тому, у кого нет выбора, — пустая затея, — беззаботно подытожил тот. Худо-бедно успокоив сестрицу, вернулся к больному пареньку, который, пьяно покачиваясь, закатывал безжизненные, ничего не выражающие глаза и норовил упасть со стула. — Что это с ним? — тихонько кивнул в его сторону Грелль. — Так, дела житейские. Не обращай внимания. Часов через пять-шесть будет как новенький. Придерживая парню голову, Гробовщик пытался аккуратно влить ему в рот какую-то тёмную жидкость из пузырька. — Он точно поправится? — невольно забеспокоился Грелль. Старался больше не смотреть в их сторону. Очень уж сие зрелище напомнило ему уход за парализованными людьми… Многое не укладывалось в голове. Жнецы, не зависимые от Департамента. Где же их начальство? Может, они и отчётов не пишут? Ха-ха. — Но как ты оказался в английском отделении? Заслали как шпиона? — насмешливо проронил. Гробовщик взял из вазы яблоко и присел рядом. — Проживши целую вечность в своём мире, не узнаешь, что происходит за его пределами. Думаю, ты меня поймёшь. В памяти сразу проплыли затхлые крыши Лондона под воем сирен, вечно пасмурное небо, бездушные блюстители порядка… Да. Понял. Вот только что Гробовщик пытался увидеть за пределами своего мира? Чего ему-то не хватало? — Ясно. — Нет, ничего ясного не было. — Так я тебе здесь за какой надобностью? — хмуро спросил. Теперь чувствовал себя ещё паршивее — не просто пленником, а никчёмным пленником, над которым потешаются. Гробовщик томительно молчал, похрустывая яблоком, и переглядывался с Бранвен. — Боюсь, королева не уполномочила меня поведать тебе о том, о чём хочет поведать сама. — Да что за королева? — Трёхликая… — вдохновенно вздохнул Гробовщик. — Ну люди бывают, знаешь, двуликие, а она трёхликая. Он и Бранвен перекидывались заговорщическими улыбками и, по всей видимости, ничего не планировали объяснять Греллю малость человеческим языком. — Может, наконец будешь вести себя как мужчина?! — с сердцем высказал Грелль, привстав из-за стола. Мало понимал эту фразу, но знал, что в ней много обидного. С языка слетело. А как ещё он мог достучаться до него?! Бранвен присвистнула. — Юнец дело говорит… — Это владения нашей королевы, и мы в любом случае обязаны тебя ей представить. Думаю, ваше начальство было бы не в восторге, пригласи ты Марвина без разрешения, — добавила она. — О, да… не в восторге. Весьма не в… — не договорив, Гробовщик захлебнулся трескучим смехом. Так и будет валять дурака — пора смириться. Не сказав больше ни одного толкового слова, Бранвен велела идти за ней. Грелль до последнего надеялся, что Гробовщик хотя бы проведёт его. Но тот отмахнулся, сказав, что должен отвести в спальню этого немощного парня. И к чёрту его. К чёрту их всех. Убитый осознанием, что потерял любимого, он плёлся за Бранвен, бесцельно считая шаги. По тем же тёмным, сырым коридорам, налево, вверх, прямо, прямо, налево… Как же долго. Лунная королева… Пытался нарисовать в уме её образ. Не мог. Отпало всякое желание фантазировать. Ничему уже не верил, даже собственному воображению. Чёрт, а существует ли в природе эта королева или это очередной плод всеобщего сумасшествия?!       Подойдя к высокой, фигурно окованной двери, освещённой двумя факелами вверху, Бранвен дважды постучала. Немного подождав, отперла дверь. Когда девушка перешагнула порог, Грелль увидел, как лицо её осветил дымный свет. — Он здесь, Белая леди, — кротко сказала она в тишину.       Небольшую комнатку, можно сказать, келью, трудно было назвать королевскими покоями. В глаза не бросилось никакой ослепительной роскоши, которую Грелль готовился увидеть. Ничего, кроме голых каменных стен, тройного зеркала в серебряной, потускневшей дочерна раме да вдоль ближней стены — узкого прудика, в котором степенно плавали жирные крапчатые рыбы. Воздух пах удивительно приятно, свежей прохладой с примесью неведомых трав. Не сразу узрел её сквозь белый непрозрачный свет… Она полулежала на высокой кованой постели, на которой казалась до крайности тонкой, подложив под голову гибко изогнутую руку. Покрывало из тёмного шёлка прятало лишь её ноги, сливаясь с чёрным кружевом лёгкого платья. Наконец увидев её воочию, Грелль не на шутку занервничал. Стыдливо оглядел свой неподобающий, потрёпанный вид, пижаму и овчинные сапоги. — Здравствуйте, королева… — слабым голосом поздоровался Грелль. Колебался: поклониться ему следует, или встать на колено, или же что-то ещё. Но лишь по-дурацки тряхнул головой. Она молчала, замерев, точно неживая. Однако Грелль определенно чувствовал на себе взор глаз, в черноте которых почти не выделялись зрачки. — Меня зовут Грелль. Очень… приятно вас видеть. Надеюсь, вы меня не будете пытать? — хихикнув, добавил. Что он творил? Разве так ведут себя с королевами? И тут её узкие, тёмные губы открылись. Она приподнялась на постели, сделав медленный, с шипением вздох. Так поднимает голову змея, разбуженная человеком. Не произнеся ни слова, слабым, чуть заметным движением головы повелела гостю сесть на увесистый табурет с двумя дощатыми ножками, что стоял у кровати. Грелль с осторожным любопытством разглядывал её вблизи. Никогда раньше не смотрел так близко и долго на женщину. Худобу лица, шеи, груди и плеч обтягивала кожа, прозрачно-бледная, сухая и шершавая, как старинный пергамент. Тёмные жилы змеевидно тянулись по впалым вискам, высокому лбу и острым вершинам скул. Длинные-длинные волосы, аккуратно заправленные за уши, ниспадали на кровать гладкой, матовой чернотой. Только две ослепительно седые пряди по бокам тугими жгутами стягивали голову. Греллем овладело искушение провести рукой по её волосам, почувствовать эту гладкость, сравнимую с изысканным шёлком. — Грэлл… — насыщенный металлом голос, будто из глубины вселенной, накатил неторопливой волной. — Спрашивай, раз хочешь. С минуту Грелль просто глазел на неё, шлёпая онемевшим ртом. — Аа..? Простите, я… я даже не знаю, о чём вас спросить. Если конечно… — Конечно знаешь, — оборвала его на полуслове. — Интересно, что случилось с Гвэйром, не так ли? — Простите? С кем? — Гвэйр. Юноша, которого ты видел там, за столом. Грелль нервно сжал руки на коленях. Чёрт побери!.. Ведь так. Этот страдалец упорно не выходил из головы. Но откуда она могла знать? — Это ведь вы его за что-то наказали, да? — шёпотом высказал свою чудовищную догадку. И содрогнулся, поняв, какую глупость брякнул. — Наказала? Никто его не наказывал. Стимуляция свойств личности, не более того. Ты, должно быть, изучал психоанализ в академии? Гвэйр едва ли прошёл период становления. Он совсем юн, ещё очень ненадёжно сформированный характером и уже довольно самоуверенный. Однако пока все мои охотницы сочли его как весьма посредственного любовника. Я ни в ком не подавляю индивидуальность, но если охотник не годен по этой части, он не готов к службе. Хриплый, без единой человеческой эмоции, голос её звучал примерно в одной тональности. До Грелля дошёл смысл сказанного. И как бы он ни был встревожен, и как бы ни жалел того красивого паренька, тотчас покраснел и зажёгся стыдным любопытством, как произошло бы со всяким неискушённым мальчишкой в разговоре со зрелой женщиной. — Вы сказали «стимуляция свойств личности»? А как вы это... делаете? — не удержался от вопроса. О чём тут же пришлось глубоко пожалеть. Королева протянула руки к его лицу. Боже, что она задумала?.. — Что вы хотите сделать? Нет!.. — попытался Грелль отпрянуть в последний момент. Но холодные пальцы плотно сжали виски, будто примёрзли. Неимоверная сила ледяным потоком хлынула под кожу, в кровь, прямо в мозг. Глаза парня изумленно расширились: в самом ли деле он всё это чувствует? И больше не закрылись. Вопящий ужас безысходности застыл на губах. Грелль усиленно пытался двинуть хотя бы одним мускулом. Ни один не поддавался. И любая попытка отзывалась болью, защемляющей кости. Не видел себя со стороны, но твёрдо знал, что он не человек и не жнец, а лишь красивое, голое, кукольное тело. Щёточка распахнутых ресниц мерзко щекотала верхние веки. К нему тянулось множество рук. Вот одни из них оказались самыми длинными. Дотянулись. Трогали с иезуитским удовольствием. Эти руки сильнее его. Им дозволенно всё. Они никогда не отпустят. Но этот запах… Боже, это его запах! Это его руки! Того гнусного чиновника из Лондона, душу которого пожал самой первой! — Задаёшь вопрос, но совсем не думаешь, в какую цену тебе обойдётся ответ. Идёшь на поводу у пустого любопытства. Очертя голову. Не беря в расчёт какие бы то ни было последствия, — звучал в голове голос королевы, непостижимо проникшей в его самый страшный кошмар. — Вот и над твоей личностью немало работы. Она убрала руки. Благодатная способность двигаться быстро вернулась. Грелль сидел, упершись локтями в колени, и прерывисто дышал. Сотрясала лихорадочная дрожь, стоило лишь вспомнить. — Очень… здорово, — признал он, переводя дыхание. — Но больше не надо. Пожалуйста. Понял одно — до этой минуты его понимание пыток было очень примитивным. А то, что творил с ним психиатр в Департаменте, — ерунда, не стоящая тех горьких страданий, которым любил предаваться. Могущество королевы нагоняло страх, но не отталкивало и всё равно не унимало опасного любопытства. Пристальнее вгляделся в её лицо и не нашёл в нём ни злобы, ни превосходства. Поди догадайся, что у неё на уме. Она снова молчала и смотрела неподвижными, совсем без ресниц, глазами, будто ждала ещё какого-нибудь вопроса. Грелль усердно задумался. И острее ощутил тяжесть, которую носил в душе с самого первого дня своей новой жизни. Она знает, она могла бы помочь — почему-то не сомневался. И рискнул испытать удачу. — Простите, королева. Глупый вопрос… Вы можете увидеть прошлое охотника... Который, допустим, потерял память? Задержав дыхание, ожидал нового сюрприза. — Грэлл, — будто глухой удар в колокол. — Я буду называть тебя Таáнги. Как и думала, собственные ошибки ничему не учат… Опять интерес без цели. — Вовсе нет! Не без цели! — горячо возразил. — Зачем тебе знать о своём прошлом? — Но как же? Ведь это..! — Именно. Даже самому себе не можешь объяснить, — настойчивее заговорила она, приблизив к парню лицо. — Зачем тебе знать о том, что не сможешь вернуть? Грелль беспокойно перебирал пальцами в воздухе в попытке придумать ответ. — Прошлое — это опыт. Оно нам нужно, чтобы учиться на былых ошибках, — вспоминал Грелль умные суждения, прочитанные во время учёбы. — Прошлое — это неотъемлемая часть каждого. Это правда, от которой нельзя убегать. Глаза королевы сузились в подобии усмешки. — Ты на ошибках настоящего-то не учишься. Зачем тебе прошлое? Ты смотришь перед собой и ничего не видишь. Имеет ли смысл оглядываться назад? Правда… Ты исступленно бежишь от неё в свой выдуманный мир. А теперь хочешь найти её? Противоречив до абсурда. Упрям. И наивен. Вынеся неутешительный вердикт, она встала с кровати и подошла к прудику с рыбами. Волосы и рукава, длинные, оголяющие плечи, чёрным шлейфом скользнули по полу. Пойманный лосось, бессильно шлёпая губами и обрызгивая всё вокруг, забился в её сильных руках. Грелль смотрел на королеву умоляющими глазами, надеясь, что она скоро прекратит мучения бедной рыбы. Теряя последние силы, лосось постепенно утихал. Чешуя отмершими кусками отваливалась и падала на пол, оголяя грязно-розовое мясо. В узких, женских ладонях гулко сокращалось сердце, ещё не сформированное, не защищенное рёбрами. Желеобразный комок внутренностей, перетянутый венами обрастал скелетом и кожей, обретая признаки живого существа. Птица! Точно. Глазастый птенец покрывался нежным, неровно темнеющим пушком. — Это птица лунь! — чувственно воскликнул Грелль, беря его в руки. — В Лондоне они тоже водятся. Я даже один раз нашёл в парке их птенца, точно такого. — Ему больше не надо дышать под водой, — без внимания к его словам сказала королева. Птенчик клювом попробовал на прочность палец Грелля, позволил погладить себя по спинке. И, полностью оперившись, взлетел к потолку и пропал в серебристых, ослепляющих струях света. Грелль усиленно сплетал в уме слова, которые эта женщина не смогла бы парировать. — Если спрошу, зачем меня пригласили в ваш замок и что теперь меня ждёт, тоже пойду на поводу у глупого любопытства? — спросил, немного осмелев. — А ты не задавал себе этот вопрос, когда отправлялся с Марвином на отдых в совершенно неведомое место? Когда брал объявление у первого встречного? Ну да… Строгое начальство хочет тебя подчинить и сломать, а незнакомый жнец-отступник с сомнительной репутацией желает тебе только добра. Ребёнок. Который даже не пытается повзрослеть. Она сочувственно покачала головой. Как ножом, резали эти стальные, бездушные слова. Грелль, окончательно выбитый из колеи, чувствовал себя несчастным глупцом. Понимал, что спорить бессмысленно. Негодовал. Зачем она так?.. Чего добивается? — Ну уж какой есть. И чужую роль играть не собираюсь, — запальчиво повернул он к ней голову. Ничего не оставалось, кроме как сменить тактику. — Никто не заставляет, — незамедлительно ответила королева. — Именно за этим ты здесь. — За этим?.. — плохо понял Грелль. — За чем? В каком смысле? — Тренировал бы хоть иногда дедуктивное мышление — многое бы понял, и уже давно. Грелль рухнул на табурет и сжал виски ладонями. От бессилия готов был зарыдать. — Сумасшествие… — измученно выдохнул. — Вы все здесь играете в какую-то сумасшедшую игру! — А есть ли для тебя разница между игрой и жизнью? — спросила в ответ королева. Просто издевалась! Грелль молчал, всеми силами стараясь не вспылить. Королева снова легла в постель и набросила на ноги покрывало. Был слышен сухой хруст её суставов. Положив голову на подушку, прошептала на протяжном выдохе: — Научись слышать хоть немного дальше, чем услышано, Таанги. Иди. Мне надо отдохнуть. Что же это такое? Почему они все что-то знают, но не хотят говорить? Что задумали? Грелль измучивал себя скверными догадками. Непонятно только, почему именно он им нужен. Что в нём особенного? Бранвен отвела его в пустую комнату с мягкой, чистой кроватью. — Тебе надо поспать, — первое, что сказала. — Королева велела тебе спать. — Где Гр… Где Марвин? — допытывался Грелль. — Ему пока нельзя тебя видеть, — улыбалась Бранвен. Эта фальшиво-ласковая, придурковатая улыбка уже злила. — Почему? — Он просил передать, что ты ему очень дорог. — Без тебя знаю, — буркнул Грелль, лёг на кровать и отвернулся, чтобы не видеть её. — Хочешь сигарету? Этот вопрос обрадовал и заставил повернуться. Девушка протягивала ему невзрачную коробочку с немецкими буквами. На мгновение Грелль смутился, но отказываться не стал. Затянулся несколько раз, глубоко, жадно, почти неотрывно. Никотин быстро всосался в кровь, принося головокружительно сладкое расслабление. Сколько не курил? Вроде с утра. А по ощущениям, целую неделю, не меньше. Бранвен заставила его выпить из кружки, которую притащила с собой. Уверяла, что это просто вода, даже сама из неё отпила, дабы укрепить доверие. Жажда, что усилилась после выкуренной сигареты, усмирила в Грелле капризного гордеца. Вода, и впрямь обычная, чистая, только обжигающе ледяная, что зубы сводило. Пил долго, захлёбываясь, не замечая, что вода течёт через край. Вдоволь напившись, признал, что сейчас одного этого достаточно для счастья. Укутался с головой в прохладную, хрустящую от чистоты простынь и, как только смежились веки, провалился в сон.