Охотничий инстинкт

      Где-то на грани сна и забвения, в непрочном единении души и тела Грелль почувствовал, что лицо его трогает маленькая, тёплая ручка. — Ния… — слабо вытолкнул из себя подобие звука. Девочка смотрела серьёзными, понимающими глазами и гладила по щеке. Запах чистой постели и тепла растопленной печи навевал успокоение и манил снова в сон. Всё приснилось?.. Грелль заворочался. Тупая боль блуждала по телу. Будто его выжали, как выжимают бельё после стирки. Затылок под волосами щипало и пекло. Грелль потрогал: что-то налеплено, вроде пластыря. За изголовьем кровати заскрипели половицы от чужих шагов. — Ну вот. Ты выиграла, Ния. Всё-таки до восхода он не проснулся. Эх... — прозвучал опечаленный голос. Царапнул молчание смешок. — Ты..! — Грелль вскочил на кровати и сморщился от боли в костях. Его присутствие принесло облегчение, но и привело в ярость. Ужасы той ночи, не до конца осознанные, медленно всплывали со дна памяти. Напрасно заставлял себя верить, что это сон. Хотел закричать, ударить по лицу, обвинить во всём. Но, слишком для этого слабый, сонный и больной, лёг на спину и уставил глаза в стянутый досками потолок. — Все эти… охотники. Они все… — безнадёжно произнёс. — Они умерли, — беспечально согласился Гробовщик. — Только на одну ночь. По игре. Понарошку, понимаешь? — помолчав, он оставил веселье, заговорил тише и внятнее, стремясь донести что-то важное: — Чтобы избавить душу от нездоровых страстей и пережитков человеческого, которые порой тяготят. Играя, охотники совершенствуют мировоззрение. Это очень важно. Без этого никак. Понимаешь?.. И не дал ему ответить. — Ты же мечтал попасть в сказку? Я и подумал, что мог бы немного развеять твою скуку. Мой скромный подарок… Не осталось сил держать в себе обиду. Покрыть этого неизлечимого идиота самым отборным ругательством — единственное, на что сейчас был способен. Но глянул на немую девчонку, что, пригревшись у печи, жевала яблоко. И воровато отвёл взгляд. Вспомнил кое-что ещё… — Дервен..? — беспомощно прошептал и помотал головой. — Она знает. Они с дедушкой попрощались, — не стесняясь девочки, ответил Гробовщик. — Дервен сильно заболел к старости. Ещё немного времени, и он бы совсем перестал вставать. Счёл лучшим уйти достойно, не страдая и не обременяя своей немощью ни сына, ни её… — он положил Греллю руку на плечо. — Он хотел, чтобы ты это сделал. Так было нужно. Это естественный порядок всего природного. В нём не бывает начала без конца и конца без продолжения. У Грелля поднывало сердце, хотя слёзы более не жгли глаза. Всё выплакал прошлой ночью… Ния присела рядом на кровать, обхватила руками голову Грелля и повернула к себе. — «Дедушка живёт в яблоках», — сказала она жестами. — «В землю сеют семена. А потом собирают яблоки. Чтобы пить. Это хорошо». Хоть Ния и улыбалась, Грелль увидел, что глаза её ещё не высохли от слёз. На улице мужской голос окликнул девочку по имени. Она поцеловала их обоих в щеки и убежала. — Ты обещала меня нарисовать! — напомнил ей вслед Гробовщик. — Разве самоубийство — это не грех? — ещё не взял в толк Грелль. — Ведь самоубийцы… Гробовщик помалкивал, интригуя улыбкой. — Я тебе говорил: скучно, когда ничего не видишь дальше своего мира… Это по-прежнему был он. Его безымянный Гробовщик. Самый сказочный псих из всех психов на свете. Дрянной мерзавец, которого так страстно и нежно ненавидел и чёрта с два кому бы отдал. На шее болталась какая-то штуковина. Странно. Вроде амулет Дервена утопил в болоте. Воспоминание о вчерашнем вечере спонтанно вынырнуло из памяти, стоило только сунуть руку под пижамную рубашку. — Королева надела его на меня и сказала тебе передать, когда всё кончится… — неуверенно пробормотал Грелль, смутно вспоминая последнюю минуту наедине с королевой. Гробовщик с интересом повертел в пальцах треугольную подвеску, покачал её на шнурке. Что-то опять его развеселило. — То есть королева надела его на тебя? На тебя? И сказала передать мне? — детально переспросил он. — Как по-твоему, глупыш, стала бы она надевать его на тебя, если бы хотела передать мне? — Ээ… Ты это к чему? — застрял Грелль на его вопросе. — К тому, что он твой. Она тебе его подарила, разве не ясно? Ты ведь теперь охотник, разве нет? Мой маленький охотник… — Гробовщик повесил амулет обратно ему на шею и потрепал по щекам. — С днём рождения. — Что? Какой день рождения? — придурковато захлопал ресницами парень. — У тебя ведь его не было? Пусть будет в ночь после солнцестояния. По-моему, здорово придумано. Мм? — Здорово… Спасибо, — Грелль трепетно сжал подвеску в ладони, чтобы яснее убедиться: это не сон. Недоверчиво поглядывал на Гробовщика, улыбался, опускал глаза и чувствовал себя страшно счастливым. Конечно, благодарил его. Бесконечно благодарил, всем сердцем, которое знало в сотни раз больше слов, чем срывалось с языка. Мужчина потрогал его зябкие, намаянные в танцах и беготне ноги, огорчённо пощёлкал языком, укутал одеялом посильнее. — Надеюсь, хоть теперь позволишь накормить тебя? Грелль умирал от голода. Ближайшую неделю, наверное, будет способен только есть и спать. — Ещё чего не хватало! — вспылил он, видя, что задумал Гробовщик. — В постель мне будешь еду таскать? Я тебе что, лежачий больной? Может, ещё с ложечки покормишь?! Сам могу к столу подойти. Тьфу ты! Заботливый папочка… Мерзость. — Ни в коей мере. — Гробовщик поднял руки и, непричастный, отошёл к окну. — Сам так сам. Не претендую. От стола тянулись и манили ароматы горячей каши на сгущёнке и жареной колбасы. Грелль привстал, но, прискорбно поняв, что переоценил свои силы, нырнул опять в целебную теплоту одеяла. — Принеси…