Тропа центауреи

«Когда шестнадцать планет выстроились в ряд, Ипокриз обрел шанс на вторую жизнь. Было спасено тысячи душ, но восемь из них погубила роковая ошибка…»

Дневник Франчески-Вендиго

Помощь приравнивалась к слабости, именно так считал Оникс. Я поняла это, когда он отказался мне помочь встать. Когда оказываешь человеку безвозмездную помощь, неважно в чем именно, между вами образовывается незримая связь. Один начинает чувствовать зависимость от другого. Оникс был одиночкой. Нет нужды долго наблюдать за ним, чтобы понять такую простую истину. Все Ловчие разбиты по парам. Пегас и Луна, Рубин и Тритон, и только Оникс был один. Не думаю, что это случилось потому что шестого Ловчего так и не нашли. Даже если бы и существовал где-то шестой, этот мужчина никогда не согласился бы с кем-то делить свою добычу. Он словно охотник, нацелившийся на дичь, она уже у него под прицелом, уже его и никто не вправе вмешиваться и отбирать то, что принадлежит ему. Странность кроется в другом. Ловчие объединяются в пары не просто так. Я видела как работают Руби и Тритон, один всегда служит приманкой, другой, уничтожает. Это отличная тактика, особенно если взять в расчет то, что один Ловчий может убить максимум несколько бесов. При этом шансы на дальнейшее выживание стремительно несутся к нулевой отметке. Несоизмеримо мало. Какой же силой должен обладать Оникс, чтобы совершенно спокойно работать в одиночку? Он не первый год Ловчий, но на ногах стоит твердо и на мертвеца не сильно смахивает. Как такое возможно? Еще одна загадка… Помочь не помог, зато одолжил смартфон, чтобы я могла набрать Криспину. Наш диалог был очень коротким: — Я в лесу. Не мог бы ты… — Скоро буду. Он только отдаленно понимал, где я нахожусь и то, благодаря подсказкам Оникса, который до сих пор «отказывался мне помогать». — Муж? — спросил он, когда я вернула ему устройство. — Друг. Его лицо было точь в точь такое же, как тогда, когда я сказала, что собираю в лесу травы. Не верит он мне. — Ты знаком с понятием «дружбы»? — спросила, выдавливая из себя остатки дружелюбия. Не скажу, что их осталось много. — Слышал что-то. — Слышал? — какая интересная формулировка. — Мне казалось Ловчие дружны меж собой. — Мы просто коллеги, — он накинул на плечи плащ и достал из шкафа скипетр. Оружие Оникса ни в какое сравнение не шло с оружием лорда Тритона или леди Рубин. Скипетр отличался простотой. Обычная рукоять из темного металла, в которой можно разглядеть сотню, другую, вкраплений черных острых камней. Думаю, если скипетр сильно сжать, то камни вопьются в руку, и она начнет кровоточить. Может поэтому Оникс их перевязывает? — Почему ты решила, что мы дружны? — спросил он мимоходом. Я замялась, не зная, что сказать. Ответ на этот вопрос был столь же очевиден, сколь и ответ на другой: «Почему Оникс представился Ником?». — Вы провели вместе века — медленно сказала, наблюдая за мужчиной. — Народ Ипокриза вам благодарен за то, что вы есть, но мы все равно не можем дать ту поддержку, которую вы способны получить от себе подобных. Он замер. Я почти слышала как крутятся шестеренки в его голове. Иногда так хочется знать о чем думает человек рядом с тобой. Его мысли неспешные или проносятся с бешеной скоростью? Или может в голове не мысли, а образы воспоминаний, давно стертых и заброшенных в самый дальний угол? Оникс вздохнул и направился к двери. Но не дошел. Резко остановился на пороге и обернулся. Я вздрогнула от неожиданности. Лицо Ловчего было перекошено от злости и одновременно с тем в нем мелькали еще какие-то эмоции, очень знакомые мне. Тягость боли. Я знала, что он чувствует. Струны его души были задеты, слова попали в точку. — Ты сейчас сидишь в моем доме, на моей кровати, а до этого я нес тебя сюда на руках. Ты все еще ощущаешь разницу между нами? Разве мы не похожи на людей? Разве я не похож? В каждом его слове сквозила незнакомая эмоциональность. Он чувствовал злость, раздражение, неприязнь ко мне. Оникс мог чувствовать свои эмоции во всю полноту, и он спрашивал у человека с браслетами на руках про разницу между нами? Хотелось рассмеяться, громко, со слезами на глазах, но я подавила этот порыв. Сама. — Ты другой, — сказала, чувствуя, как совершаю ошибку. Но слова уже вылетели из уст. Он оскалился подобно дикому зверю и крепче сжал скипетр. — Ошибаешься, — бросил Ловчий и вышел наружу. Я не спрашивала куда он направляется. Он оставил меня наедине, чтобы самому быть как можно дальше. Ну и потому что с минуты на минуту меня заберет Криспин. Некоторые мысли бывают пророческими. Друг появился примерно через десять минут после ухода Оникса. Криспин тяжело дышал, стало быть бежал, и от него впервые не пахло сигаретным дымом. Он был без плаща, в легкой обтягивающей футболке и своих любимых изношенных джинсах. — Давай купим тебе другую одежду, — сказала, оглядев его с головы до ног. — Что произошло? В этот момент Ник позади меня заворочался, приоткрыл один глаз, зевнул, демонстрируя нам свои острые клыки, и спрыгнул с кровати, чтобы через секунду оказаться у Криспина на руках. Тот с нежностью погладил кота и улыбнулся. — Как мало человеку надо для счастья. — С ногой что? — продолжал допрашивать Криспин. — И что это за место? Он имел в виду хижину. Я замялась, не зная с чего начать. Что я могу ему поведать, а что из случившегося лучше утаить? Побег Ника и его странное поведение, появление синих васильков, встреча с Ониксом и бесом, в конце концов? — Не могу рассказать всего, — выдохнула и Криспин в ответ кивнул. Хотелось бы рассказать другу всю историю, но я понимала – нельзя. И хотя Оникс не брал с меня клятву или обещание, рассказывать о нашей встрече, пожалуй, не стоит. Вот только как в таком случае я объясню Криспину, как защитилась от беса? Рассказ был неспешным, я, наконец, могла вдоволь поругаться на Ника, который шутки ради, убежал в лес. Потом немного приукрасила историю, сказав, что кота не нашла и решила пособирать трав. Хорошо что Криспин не сильно разбирался во флоре, иначе бы знал – в этой части леса не только васильков не водится, но и полезных трав тоже. Поэтому Оникс и не поверил мне. Если он живет здесь давно, то знает каждый сантиметр этой части леса. Про нападение беса я наоборот рассказывала как можно быстрее. Не хотелось вновь переживать эти моменты, они еще свежи в памяти. — …когтями задел ногу. Мне удалось вырваться и убежать, но как понимаешь, далеко уйти я не смогла. Хижину вот нашла, — тяжелый вздох, — чью-то. Поэтому помоги мне встать, и валим отсюда к бесу на рога, пока хозяева не вернулись. На лице Криспина промелькнули сомнения и на секунду стало страшно, ведь если он попросит рассказать правду, то я не смогу отказать. Он был мне слишком дорог и даже сейчас вранье отзывалось неприятным чувством в груди. Криспин терпеть не мог ложь, он прощал мне моменты утаивания тех или иных событий, но ложь стала бы для него ударом. Отпустив Ника, он провел по абсолютно лысой голове рукой. Краски с его лица пропали еще во время упоминания бесов. — Не переживай, — сказала, будто мои слова могли ему как-то помочь. — Тебя чуть второй раз в жизни не сожрали, а ты мне говоришь не переживай? — его голос звучал ровно, но внутри бушевала буря, которую заталкивали поглубже браслеты. Я протянула руку и он не смог отказать. Взял мою ладонь в свою, перехватил за талию и помог подняться. Чтобы было удобней идти, он перебросил мою руку через шею. Я почти висла на его теле. Мы вышли из дома, я задрала голову и не увидев ничего нового, тихо пропела: — Серое небо мрачнее твоей красоты, в Ипокризе страшнее на бесов охоты. Зачем так кричать, если смерть за спиной, приготовьтесь, вы скоро умрете, умрете. — Строчка из песни популярной нынче группы. — Не знал, что ты их слушаешь. Думал, поп-музыка не твое. — Готовила ужин и включила телевизор задним фоном. Там как раз клип на эту песню шел, вот я краем уха и услышала… — И запомнила, — хмыкнул Криспин. — Инструментал просто ужасен, слишком много экспрессии, а текст интересный. — Так и предрекают будущее. — Не дай Великий, нам такое будущее…  Лунное сияние прочертило колеблющуюся морскую дорожку. Я слишком часто стала здесь появляться. Все от того, что мне выписали больничный, а нога все никак не могла зажить вот уже третью неделю. Мои дни и так друг от друга ничем не отличались, а теперь… Они стали еще более скучными и унылыми. Самостоятельно подняться с кровати я не могла. Спуститься вниз и приготовить еду отцу и себе, было не по силам. Но нам помогал Криспин, и я в который раз вознесла молитвы Великому, благодаря его за нашу крепкую дружбу. Еще через неделю я с удивлением обнаружила, что нога больше не болит, а все раны исчезли. Не поверила своим глазам, еще раз осмотрела ногу, сидя на кровати. Ник спал рядом. Оказывается, коты большую часть времени спят. А когда не спят, то едят или носятся по всему дому. И почему-то это происходит по ночам. В такие моменты мое желание схватить его за шкирку и вышвырнуть в окно возрастает. Пусть дальше бродит по своему лесу, но уже без меня. Нога и правда зажила. Абсолютно гладкая кожа, без шрамов или отметин. А ведь бес чуть ли не вспорол ее когтями. Четыре рубца должны были появиться обязательно. Но их нет. Исчезли, как и боль. Я встала, почувствовав себя полноценным человеком. До этого момента даже Криспин относился ко мне как к калеке. Попытки доказать ему, что я не инвалид и вскоре начну ходить, ни к чему не привели. Он не хотел меня слушать. Приносил в комнату завтрак и ужин, устроил генеральную уборку в доме (ту, что я не успевала сделать из-за работы), а еще он каждое утро приносил мне букет лесных цветов. Пока еще мороз не взялся за Ипокриз всерьез, в лесу прорастали очень любопытные растения. Было немного грустно, что я не могла их пособирать сама, но благодаря Криспину, на моей тумбочке каждый день появлялся новый букет. На удивление, ему удавалось находить абсолютно разные цветы и травы, еще ни разу не повторившись. Однажды он принес букет васильков. По рукам пробежали мурашки, стоило увидеть цветы. Я спрятала ладони под одеяло и спросила: — Где достал? — На поляне. А что? — Да так… А вдруг в тот день я просто наткнулась на васильковую поляну? Все же раннее утро, что угодно могло показаться спросонья. Сначала не заметила их в темноте, а потом как посветлело, их стало видно слишком отчетливо. Остальное додумала, все же лес – это не песочница, там вечный шум и кипит жизнь. Но как же та мертвая тишина в конце тропы? Угнетающее чувство, плотный воздух, холод, сковавший мои ноги? Тоже игра воображения или уже что-то иное? Присмотревшись к василькам, разочаровано вздохнула. Они другие. Азурия, такое название носит их сорт. А те васильки, я видела впервые в жизни, они похожи на своих собратьев, но чем-то неуловимо отличались. Криспин досконально осмотрел ногу, прежде чем сделать вывод о том, что я полностью здорова и могу приступать к работе. Будто я и без него этого не знала… В одну из беззвездных ночей я оказалась около темного моря и долго болтала с Алем. Ему я рассказала все без утайки. — Думаешь, невозможно? — спросил он, выслушав мои мысли о появлении цветов. — Да, — качнула головой. Мы сидели на берегу. В море в этот раз не заходили. Я черпала сухой черный песок рукой, чувствуя, как пищинки сыпятся через пальцы. — Этого просто не может быть! — возмутилась. В сновидениях я могла позволить себе эмоциональность. — Не знаю, сколько времени я провела там, но этого все равно бы не хватит, чтобы вырос хотя бы один росток. Разве что сорняки. — А как же магия? — спросил он. Его голова была запрокинута наверх. Аль любил наблюдать за небом и луной. — Какая магия? — удивленно моргнула. — Ловчие используют магию, чтобы сражаться с бесами, — пояснил он. — А магия – это нечто неподдающееся рациональному объяснению, правда? Вот и здесь так же. — Подожди, — взмахнула руками, — Ловчие используют силу Великого, его дар. Нет никакой магии, волшебство – это миф, сказки для детей. — Но ведь магия и сила действуют по одному и тому же принципу. — Все не так. Сила – это частица энергии Солнца. Когда на Великого пролилась благодать планет и каждая подарила ему частицу своей энергии, он обрел образ и силу. Эта сила стала его собственной, он мог ею распоряжаться как угодно, как мы можем, например, поднимать тяжелые предметы, если хорошо натренироваться. Просто он был вынужден уйти, и чтобы не оставлять нас без защиты подарил кроху своей энергии. Ты же знаешь все это! Сам мне рассказывал. Когда я была малышкой, Аль часто рассказывал мне про Ловчих, их силу, иногда даже про их героические подвиги. Это было так удивительно, ведь он единственный кто помнил не только свое имя, но и что-то еще. Аль отличался от других сущностей, в нем чувствовалась человеческая душа, в нем не было безэмоциональности. Он был живым… — Я помню, — сказал он, — но как в таком случае объяснить появление цветов? — У меня только одно предположение. — Тяжело вздохнула и легла на песок. Аль последовал моему примеру. Так мы и лежали, слушая шум волн разбивающихся о далекие скалы и тихий свист пролетающих мимо звезд. Я так отчаянно хотела найти разумное объяснение, что совсем забывала о том, что моя жизнь никогда не была «нормальной» в полном понимании этого слова. Криспин чудак с философскими мыслями и гитарой за спиной. Отец учил слушать лес, потому что верил в то, что он знает все, и эти знания в отличие от других достоверны. Не может зеленый гигант лгать. А мне при всей той ежедневной самобытности приходят в сновидениях скелеты в плащах, которые так самозабвенно просят помощи, что отказать им равносильно столкновению в пропасть. И я еще жаловалась на скуку? После знакомства с Ониксом и появлением Ника, мне уже не хотелось ничего менять. Пусть все идет своим чередом, ведь как однажды сказал Криспин: «Мы проснемся ранним утром, и мир уже не будет прежним»… Ждала ли я то самое утро? Не знаю, мне казалось, что мы давно его упустили. Все начало меняться. И следующие слова Аля подтвердили мои мысли. — Я вспомнил кое-что. ЧТО? Я вытаращилась на него, будто на его голове выросли рога. Подскочила на месте, подползла поближе и спросила: — Почему ты раньше мне не сказал? — Мне нужно было все обдумать, — сказал и замолчал. — Ну? — нетерпеливо спросила. — Что вспомнил? — Помнишь, как ты появилась здесь несколько недель назад? — Да, — сказала напряженно. — Ты плакала от ужаса и боли, — Аль не испытывал неудобств, в отличие от меня, и озвучил все как есть. — Я обнял тебя, и все было не так как обычно. Какое-то странное чувство, будто я держу в объятиях не тебя. Я нахмурилась, ничего не понимая. — В голове постоянно прокручивался этот момент и кажется, я понял, — он тоже сел на песок. Мы часто повторяем действия друг друга.  — Металл. — Запах? — уточнила. Чаще всего вспоминаются именно запахи, даже не образы. — Нет, — выдохнул Аль. — Мне показалось, что держу в руках что-то тяжелое, и это что-то было из металла. Обдумывала слова друга я медленно, но существовало несколько вариантов, способные подстегнуть его память. — Меч? Пистолет? Ружье? Ты держал в руках оружие? — предположила самое простое. — При жизни ты был охранником и возможно умер, защищая чью-то жизнь. — Не знаю, — пожал плечами он, — все возможно. Обычно после версий, которые чаще всего попадали в точку, люди со мной соглашались и к ним возвращались воспоминания. А к Алю они не вернулись. Значит, нужно думать дальше… У меня почти никогда не было отпусков, и что такое отдых я представляю весьма смутно. Еще хуже представляю, что значит возвращаться к прежнему ритму жизни после месяца проведенного в кровати. Это тяжко. Нога зажила, но боли от этого не убавилось, а даже наоборот. В один из дней, когда мы с Криспином шагали к переправе, он настолько внимательно меня разглядывал, что я, раздраженная до основания, спросила: — Ты во мне беса пытаешься рассмотреть или что? — Нет, — невозмутимо отвечал тот. — Пытаюсь прикинуть в какой день мне идти к посланнику. — Зачем тебе? Лично посланника храма Великого Солнца навещают только в двух случаях – бракосочетания или похорон. И поскольку вряд ли Криспин и леди Лу решили тайно обвенчаться, то… — Кто-то умер? — Да, — кивнул Криспин, и я почувствовала неприятный холодок в запястьях, — ты. — Что? — спросила, не стараясь скрыть свое возмущение. — Ты что несешь? — Правду. Криспин аккуратно взял меня под локоток и ускорил шаг. Как бы я не вырывалась, он меня не отпускал. — Ты выглядишь хуже барана на убое. А поверь мне, ничего кошмарнее я в своей жизни не видел. — Опустим тот факт, что ты сравнил меня с животным. Лучше скажи, почему я вдруг стала мертвой? — Потому что чернее кругов под твоими глазами только шкура беса. Я с сомнение взглянула на друга, а Криспин только тяжело вздохнул и начал мне объяснять словно маленькой неразумной девочке. — Гести, солнце мое, помнишь какое завтра число? Я задумалась. Вопрос был слишком неожиданным, а смотреть каждый день на календарь я привычки не имела. Зачем? В этом просто нет нужды. — Не помню, — сказала со всей честностью, на которую была способна. — Празднование пятого столетия со дня Заката Великого Солнца. А… вот он о чем. Не знаю, как праздновался этот день на других территориях (мне редко доводилось покидать дом), но на нашей непринято закатывать пиры. Радость вызывал не праздник, а заслуженный выходной. Как только солнце уплывало за горизонт, в прямой эфир выходили Ловчие, чтобы сказать народу Ипокриза несколько слов. Это была их прямая обязанность… Я нахмурилась. А ведь я ни разу не видела Оникса в этих эфирах. Он вообще никогда не появляется во Дворе Ловчих? Если вспомнить нашу беседу в хижине, то выходит, что у него довольно прохладные отношения с остальными Ловчими. Интересно почему? Разногласия? Огромная разница в характерах? Усмехнулась про себя, позабавленная этой мыслью. Сложно найти человека, с которым Оникс сошелся бы характером, скорее всего таких не существует. Смущает только одно. У Ловчих, как и у нас всех есть обязанности, а при одном взгляде на этого мужчину создается впечатление, будто он сам по себе. Оникс одиночка, не привык работать с кем-то в паре, но вот если он намерено игнорирует все аспекты своей работы помимо уничтожения бесов... Защита Ипокриза главная задача Ловчих, но не стоит забывать – они стоят у власти. Без них наш мир ждет разрушение. Оникса не привлекает власть? Почему? В каждом человеке есть алчная жилка, неужели ему все равно? Или он преследует конкретные цели? — Забыла совсем, — ответила Криспину, читая в его глазах осуждение. — О чем я и говорил. Тебе нужно развеяться. — Этим и займусь. Как раз закончились запасы багульника и девясила. Схожу в лес пока холод не забрал последние остатки. — Я не о том, — отмахнулся он от моих слов, словно от надоедливой мошки. — Идем завтра в «Нижние земли». — Не пойду, — сказала хмуро. Я не похожа на человека, вечно пропадающего в клубах. Из дома меня можно вытащить разве что в лес, насколько бы странно это не звучало. Слишком чужды были мне реки алкоголя, электронной музыки, бьющего в глаза ослепляющего света. Я могла понять, почему люди чуть ли не живут в этих злачных местах. Алкоголь туманит разум, с его помощью можно ненадолго забыть о серости. Там настолько ярко, что ноги прирастают к полу, а через несколько бокалов уже не хочется уходить. — Ты отказываешь мне уже в двадцать шестой раз. Криспин был завсегдатаем таких мест. — И в двадцать седьмой откажу. У меня дела. — Какие? Целый день не отрывать глаз от стены? — Уж лучше, чем валяться в пьяном бреду где-нибудь в подворотне. Кажется, Криспин обиделся. Идет рядом, отвернувшись к лесу, безрадостный и расстроенный. Советь постучалась в одну из дверец в моем сознании, но я не была настроена ей открывать. Помню, как тащила тело друга по пыльным дорогам домой, чтобы привести в чувство. Это был первый раз когда я увидела его в таком состоянии. Первый и единственный. Повторения не хотелось. — Разве тебя все устраивает? — спросил он, когда мы находились в лодке. Моя ладонь за бортом щекотала водную гладь. — В смысле? — Жизнь, которую мы проживаем. — Конечно. — Не лги мне Гестия. Твой голос дрожит каждый раз, стоит произнести ложь. Какой наблюдательный. — Что ты хочешь от меня? — сказала, не оборачиваясь. — Один раз. Я чувствую, завтра особенный день. Давай отпразднуем его так, как будто он последний. Я все же взглянула на друга. До вечера было еще далеко, свет дня обволакивал деревья, речную гладь и лодку. Глаза Криспина вновь были наполнены мудростью, выливающейся через край. Но эти падающие капли не касались земли, они вытекали словами, произнесенными им. Это ведь был Криспин, заботливый и добрый старик Криспин. Что могло пойти не так? Всего один вечер. Через двадцать девять часов я пойму, что большей ошибки в своей жизни не совершала. Телевизор размерено шумел под аккомпанемент закипающего молока. Показывали запись речи Ловчих. Ничего интересного. Как я и предполагала, Оникс не учувствовал в этом фарсе. Иногда создается впечатление, что Ловчих всего четверо, а пятый лишь игра моего воображения. О нем мало где пишут, почти не показывают, и рассказывают страшные небылицы. Не удивлюсь, если его не окажется в мире живых. Молочный суп почти готов. Мы с отцом, как и всегда, завтракали отдельно. Он в своем любимом кресле, я за столом. Когда мама была жива, мы всегда ели вместе. Отец сидел во главе стола, мама по левую руку от него, я по правую. Мы что-то бурно обсуждали, настолько бурно, что забывали про еду, и она быстро остывала. Мама подогревала ее вновь, ей это было не в тягость. Все так сильно изменилось… Что бы Криспин не говорил, сидеть и смотреть в стенку я не собиралась. Покормив Ника, и утеплившись в вязанный  голубой свитер, я подхватила плетеную корзинку и отправилась в лес. Ник, паразит, увязался следом. Виляя своим белым пушистым хвостом, он казался самым счастливым котом на свете. На очередном повороте, я решительно запихнула упирающееся животную в корзину. Все же разгар дня, люди бродят, обсуждают праздник, и вдруг посреди Ипокриза разгуливает ожившая легенда. Чтобы его точно не увидели, накрыла сверху небольшим клочком ткани, который всегда лежал на дне корзины. Когда мы подошли к лесу, Ник выпрыгнул, из-за чего я потеряла равновесие и неудачно свалилась на траву. На локте начала разрастаться огромная чернеющая гематома. Обругала кота словами далекими от лестных и отправилась дальше. Я точно знала, где именно искать нужные травы. А даже если бы не знала, спросила у леса. Он, не зарвавшийся Ловчий, в помощи не откажет. Отбор растений и их поиски доставляли мне огромное удовольствие. Нет ничего лучше чем слушать звонкую, словно хрустальный колокольчик, трель птиц, и шелест, от теплого ветра, трав. Когда корзина была полная, я обернулась, собираясь возвращаться, но не увидела рядом Ника. Он же только что играл с бабочкой рядом со мной… Где этот бесов кот? Повторять свои ошибки я не собиралась, поэтому искать его не стала. Пошла к выходу из леса, как вдруг почувствовала невесомое поглаживание на тыльной стороне ладони, державшей корзину. Длинный стебель синего василька касался моей кожи. Корзина выпала из руки, рассыпав все содержимое. Я попятилась и наткнулась на дерево, с ужасом наблюдая, как вместо собираемых мною растений, на траве лежала целая груда сладко пахнущих цветов. Песни птиц мгновенно стихли, ветер перестал трепать листву и несколько коротких прядей моих волос. Закрыла глаза, глубоко вздохнула. Нет сомнений, я оказалась на той же поляне, что и в прошлый раз. Но как? Это же совершенно другая часть леса! Васильки не просто высыпались, они вновь образовывали дорожку, только теперь она была короче. В прошлый раз меня остановил Оникс, я уже была готова переступить грань, в этот раз его поблизости нет, разумно ли пытаться? Меня влекла эта тропа, сомнений не было. И это чувство, кажущееся чужеродным, не так просто было подавить. Попыталась успокоиться, здравый рассудок, он мне сейчас очень нужен. Сделала шаг, потом еще несколько. И вот я опять оказалась на синеющей тропе. Не так уж и страшно, когда все происходит при свете дня. Уже нет корявых теней, выглядывающих из угла, правда, неожиданное появление цветов так и осталось жуткой традицией моего пребывания в этом лесу. И все равно, смертельная тишина угнетала. Тяжесть в каждом шаге, в каждом вздохе. Я остановилась там, где лежал последний василек. Что будет когда я сделаю шаг? Мир измениться или изменюсь я? Сзади раздался шорох. В тишине леса он прозвучал слишком неестественно. А потом, рядом мяукнул кот. — Ник? — сказала я, не успевая обернуться. Ник запрыгнул мне на спину. И когда он успел стать настолько тяжелым? Я опять полетела на землю, но в этот раз вперед. Лицом вниз. Плюх. Плеск и брызги во все стороны. Одежда промокает мгновенно, пузырясь в ледяной воде. Она заливается в рот, уши, нос. По инерции пытаюсь сделать вдох, но лишь больше позволяю ей заползти в свой организм. Руки упираются в острые камни, боль отрезвляет. Только теперь, распахнув под водой глаза, я понимаю, что здесь не глубоко. Выныриваю, сплевывая всю воду которая попала в горло. Легкие горят от нехватки воздуха, кашель душит. Начинаю слышать звуки, будто кто-то разом увеличил громкость шума. Мощное столкновение воды. Оборачиваюсь, совсем не ожидая узреть высокий горный водопад, который в солнечных переливах кажется невероятно широким. Я стою в воде по колено, мокрая, напуганная, в крови, стекающей по рукам. Камни оказались слишком острые. Великий, как же холодно! Тело знобит, содрогаясь от прилипшей к нему шерсти. Около моих ног беспечно плавает Ник, а чуть дальше от того места где я стою, небольшой уступ, вода стекает с него в маленькое озеро. Путаюсь в кувшинках, их здесь слишком много. По краям от водоема густые заросли, деревья на суше настолько высокие, что я не могу рассмотреть верхушки. Их зеленые ветви мягкие и эластичные,как множество длинных змей, они свисают вниз, касаясь озерной глади. Около берега стоит деревянная резная скамейка, ее спинку оплетает яркий плющ. Живописно, ничего не скажешь. Не знаю, куда я попала, но здесь царило лето, воздух был теплым и чуть-чуть искрился. Вот только согреться у меня все равно не получалось. Браслеты на руках все сильнее и сильнее впивались в кожу, еще немного и они ограничат доступ циркуляции крови. — Куда ты меня затащил, маленький засранец? — почти с ненавистью посмотрела на Ника. Это из-за него я оказалась невесть где. Еще одно доказательство того, что Криспина посещают совершенно бредовые идеи. Я никогда бы не подобрала кота, если бы не он. И не оказалась здесь. Нужно вернуться домой. По привычки схватила Ника. Все же нужно было оставить его в озере, может тут его дом? Развернулась и быстрыми шагами подошла к водопаду. Задержать дыхание и пройти внутрь. Ничего сложного Гестия, давай. Я уговаривала себя добрых пятнадцать минут и постоянно оборачивалась назад. Вдруг это просто иллюзия? Показалось… Но, как и в прошлый раз с васильками, холод сковывал мои ноги и все чувства, которые я испытывала, были более чем настоящими. Зажмурившись, шагнула и попала в темноту. Нет, я не забыла открыть глаза. Просто лес с этой стороны водопада был погружен в ночь. Сколько времени прошло? Я ведь не так уж и долго там пропадала. Как только глаза привыкли к темноте, я нашла свою корзинку. Все. С меня хватит. Нужно убираться прочь. Я достала из корзины смартфон, чтобы посмотреть время. Яркий экран показал десять часов вечера и двадцать четыре пропущенных вызовов от Криспина. Нажала кнопку «перезвонить». — Где ты? — не здороваясь, спросил он. Его голос звучал обеспокоено. Опять я заставляю его волноваться. — В лесу, — сказала чистую правду. — Ты же мне обещала, Гести. Я вздохнула. Да, обещала. Помню. — Уже иду обратно, — сказала и отправилась в сторону дома. — Встретимся около входа в лес. Криспин сидел на земле и курил. По нему и не скажешь, что он волновался. Скрестив руки на груди, улыбается потрескавшимися губами и держится бодрячком. Чего не скажешь обо мне. — Почему ты вся в воде? — его глаза смешно распахнулись и стали похожи на два фарфоровых блюдца. — Это… — я замолчала, обдумывая каждое слово, — долгая история. Не слишком интересная и очень опрометчивая. — Тебе нужно переодеться. С этим спорить не стала. Нужно, еще как. В своей комнате на втором этаже я почувствовала себя на порядок лучше. Рухнула на кровать прямо в мокрой одежде и поняла, что сил куда-либо идти у меня просто нет. Если бы я сказала об этом Криспину, он не стал бы спорить, уступил, как делал это почти всегда. Но обещание отдавалось в висках и не хотело отпускать голову. Приняла душ, ополоснувшись горячей водой. Она помогла мне согреться намного лучше чем теплый воздух. Мышцы постепенно начали расслабляться и все что напоминало теперь о моем странном приключении – это глубокие раны на ладонях, черная гематома, которая занимала большую часть руки, и ноющие суставы. Стоя около раковины, облокотившись на бортик руками, я разглядывала свое лицо в зеркале. Криспин попал в точку.  Краше в гроб кладут. И без того тусклые пряди волос утратили последнее сияние, глаза помутнели, будто серый цвет был способен стать еще более неприметным. Огромные синяки от недосыпа, были глубже чем обрыв Сайко. Стараясь вернуться в рабочий режим, я вечно недосыпала лишние пару часов. Нынешний мой вид наводил ужас не хуже бесов. Камин трещал, наполняя весь первый этаж терпким запахом жженого дерева. На низком столике лежала плоская узорная тарелка с отрезанным пирогом. Из его середины вываливалась вязкая черничная начинка. Мы купили его в пекарне рядом с домом, и он потрясающе пах корицей и тростниковым сахаром. Криспин тихо разговаривал с отцом, а на их лицах играло отражение языков пламени. Со стороны они казались семьей. Впрочем, ничего удивительного, Криспин и так был частью моей семьи. Частью моей души. — Закончила? — спросил он, улыбнувшись. Я кивнула. Наряжаться не стала, обычные черные джинсы и топ с широкими лямками. Сверху плащ и можно было отправляться. К ночному клубу «Нижние земли» мы подошли уже затемно. Даже на улице слышалась эта кошмарная музыка. Не знаю на кой бес Криспин притащил меня сюда, но танцевать и отрываться со всеми я не стану. Не заставит. Внутренняя обстановка была даже хуже, чем я могла предположить. Разноцветные огни вызывали головокружение и приступ дурноты, а люди на танцполе омерзение. А ведь уже завтра они будут стоять на ежедневной службе и возносить хвалебные речи Великому Солнцу. Какое поразительное двуличие. Столов или скамеек, куда можно присесть, не наблюдалось. Только длинная барная стойка, за которой стоял на первый взгляд приличный мужчина. Он смешивал алкоголь, создавая коктейли. Как художник произведения искусства, он вычерчивал свои порочные полотна. Мы усели на два высоких стула. Криспин сделал заказ и уже через пару минут нам протянули плескающуюся голубую жидкость. Я принюхалась, резкий запах мяты, голубики, и спирта. — Poreli ofeyw, ic xesard jaqwit[i], — сказал Криспин, подхватывая бокал. — Yetroif lifionis, ic xesard weo aqwi[ii], — ответила я. Звон бокалов потонул в громкой музыке. Алкогольный напиток разлился по горлу, отдаваясь теплом в теле. Я неспешно разговаривала с Криспином и не заметила, как после одного коктейля выпила еще один, а потом еще и еще. Может неосознанно, а может поскорее хотела забыть этот день, и весь тот ужас, до сих пор возникающий четкой картинкой в моей голове. То что я пьяна, смогла понять, только когда голова начала кружится, а взгляд размываться. К тому моменту, язык развязался настолько, что мне уже было все равно на все. Я рассказала Криспину про тропу из васильков и то, как я попала к волшебному водопаду. В какой момент история приобрела магический оттенок, точно сказать не смогу. Вспомнить не удастся. Друг все больше хмурился, слушая мою бессвязную речь. — Разве такое возможно? — спросил он, сжимая в руке пятый (или шестой?) по счету бокал. На него алкоголь не подействовал так как на меня. Он понимал, что происходит. А я уже нет. — Мне не могло показ…ат… — тряхнула головой, стараясь прийти в себя, — показаться. Было холодно. — Ты могла уснуть под деревом и проснутся от холода уже ночью. — Не веришь? — мой голос разрывался от обиды. Разумеется, столько лет дружбы и вот он, печальный итог. А ведь я никогда не давала ему повода усомниться в своих словах…или почти никогда. — Почему же? — сказал он абсолютно трезвым голосом, и я подумала, что у него в бокале вода. Отобрала стакан, принюхалась. Какая гадость. Мое лицо стало похоже на сморщенный лимон. Как такое можно пить? Это же чистый спирт! Вернула стакан обратно в его руку, не с первой попытки, но вернула. — Знаешь, что, — сказал Криспин задумчиво, глядя поверх моей головы,—  пойдем-ка, ты мне это место покажешь. — Сейчас? — я даже немного протрезвела. Мысли наперебой кричали, что хуже этой идеи, только отправиться к тропе в одиночку. — Да, — пожал он плечами, — а что такого? Фонарики у нас есть, — продемонстрировал Криспин встроенную в смартфон вспышку. — Не потеряемся. Так мы оказались в лесу. Даже не знаю, что делать, надрывно плакать или истерически смеяться. Ничего из этого. Эмоции мне не подвластны. Лес не хотел меня отпускать, я вечно оказывалась в ситуациях, которые, так или иначе, приводили меня к нему. Отец часто повторял: «Природа твой друг, Тия, будь с ней ласкова и она расплатиться с тобой лаской. Но только не заходи в чащу и не броди по нему ночью. Дневной лес жалует людей, они гости в его владениях. Ночной же не терпит чужаков, он путает дорожки, заводя путников в непроходимые болота. Они тонут, так и не узнав, что их жизни забрали в ту же секунду, как только они перешагнули черту ночного леса…». Ночной лес, он и правда, был другим, будто альтер эго дневному. Мрачный и пугающий, каждую ночь он выпускал на волю теней – своих верных слуг. Они бдели с земли, расползаясь по углам, прячась под толстыми переплетающимися корнями деревьев, скрывались в их листве, и глядели. Этот взгляд обжигал, спина чесалась, я чувствовала, как за нами наблюдают и от этого становилось жутко. Браслеты и звездная ночь помогли мне протрезветь окончательно. В организме не осталось ни капли алкоголя. Я брела рядом с Криспином угрюмая как стая воронов, пролетающая над нашими головами. Их крик разрезал пространство. До той поляны оставалось совсем немного и я, не выдержав гнета страха, взяла Криспина за руку, останавливая. — Не надо. Отголоски тех чувств с новой силой нахлынули брызгами водопада. Холод пробежался по рукам, хотя в плаще я не могла замерзнуть. Криспин удивленно взглянул на меня и крепче сжал руку. Его ладонь была горячая, как и он сам. Игра контрастов захватила полностью, заставляя замереть безвольной куклой. — Не бойся, Гести. Я ведь с тобой. Легче стало, но не намного. В чаще леса, куда мы направлялись, раздался шум. Кто-то бежал в нашем направлении. Рассмотреть фигуру из-за деревьев не выходило, не помогали даже фонарики. Грудная клетка была готова разорваться от мощных и частых ударов сердца. Это не мог быть бес. Просто не мог. Криспин встал так, чтобы заслонять меня от любой опасности. Черный плащ бесформенно свисал с его плеч, колыхаясь от постоянных порывов ветра. Шум становился с каждым мигом все громче, он неприятно отдавался в висках, вытесняя из головы все лишние мысли. И вдруг он исчез. Растворился в воздухе бесформенным облаком. Теперь лишь голоса, нарушали покой ночного леса. — Что за… — этот голос явно принадлежал девушке. Он был глубоким, с красивыми завораживающими нотками. Где-то я его уже слышала, вспомнить бы где… — Какая приятная неожиданность, леди Лу, — сказал тем временем Криспин. Подождите…кто? Прибывая в замешательстве, я высунулась из-за спины друга. От Ловчей нас отделял всего десяток шагов. Если не считать Оникса, то давно я не была так близка к приемнику самого Великого. Мне хватило одного взгляда на Луну, чтобы понять – молва врет. Вживую она была намного прекрасней, чем ее образ  в бардах. Экран телевизора или журналы, в которых Лу так часто светилась, не передавали всего ее очарования. Сейчас смоленые кудри еще больше чернели в ночи, они растрепались, но никак не портили ее красоту.  Лицо с милыми выделяющимися щечками, в глазах реки темного с горчинкой шоколада. На Ловчей был надет топ, почти точь в точь как на мне, за исключением разве что декольте. Ее топ был более раскрепощен, как и она сама. Ноги обтягивала гладкая ткань брюк, а на ногах удобные сапожки. В руке Ловчия держала скипетр. Он был безумно длинным, выше ее роста. Рукоять словно сотканная из лунных нитей мерцала теплым желтоватым светом, верхушку оружия украшал вырезанный из металла, заточенный до основания полумесяц. Его края были настолько острые, что при одном взгляде можно было порезаться. Криспин молчал, Луна тоже не спешила заговаривать, а у меня просто пропал дар речи. А ведь это мечта всей жизни Криспина, увидеть ее живьем. Вот так, как сейчас стоять друг напротив друга, смотреть глаза в глаза и молчать. Но затишье долго не продлилось, раздался перелив звонка и Ловчия подняла трубку смартфона. — Уничтожен, — девушка не успела выключить громкую связь и до нас донесся строгий голос леди Пегас. — Умничка, Пэг, — сказала Луна, с мягкой улыбкой на губах, — не жди меня. Ступай во Двор. После этих слов Луна положила трубку и подошла ближе. Она заметила не только Криспина, но и меня. Казалось, я ее привлекла гораздо больше, если судить по тому с каким интересом она разглядывала мое лицо. — Нарушаем законы? — хитро усмехнулась Лу. Она не казалась злой или недовольной, в ее голосе сквозили веселые нотки. — А кто из нас их не нарушал, — копируя усмешку Луны, отвечал Криспин. Признаться, он меня удивил. Восхищение Криспина то ли поугасло, то ли преобразовалось в нечто иное. Так и не скажешь, что он ни одну песню посветил милой Лу. — Точно, — заразительно рассмеялась она, вызывая улыбку и на моем лице. Само очарование. — Я тоже вечно нарушаю этот бессмысленный закон, — она сделала испуганное лицо и начала озираться, прошептав. — Только не говорите Пэг, а то она меня со свету сживет. Не так я представляла себе великую Ловчию. Не зря говорят, что из всех именно леди Луна ближе всех к народу. Ей удается завязать беседу из нечего, она не задает глупых и бессмысленных вопросов, не наставляет, не считает нужным поучать. И хотя Луна выглядела младше меня лет на пятнадцать, на самом деле у нас была приличная разница в возрасте.  Она старше минимум на полвека. — А ты? — она обратилась прямиком ко мне. — Тоже любишь нарушать все правила, созданные Пэг? Пришлось окончательно оставить спину Криспина в покое и выйти чуть вперед. Прятаться за другом вечно невозможно, а тут такая интересная встреча. Страх отпустил меня, спокойствие заполонило сердце. — Не сказала бы, — улыбнулась уголком губ и попыталась сдуть прядь, выпавшую на лицо. Безрезультатно. Я подняла руку, чтобы убрать ее и рукав плаща сполз, открывая на обозрение огромную гематому. В этот момент все изменилось. Улыбка растворилась с лица Луны, она пошатнулась, а ее глаза заволокло тьмой. Я увидела, как руки дрогнули, скипетр чуть не выпал из разжавшихся пальцев, но быстро был перехвачен вновь. — Чернота…зарождение бесовщины. Лу открывала рот, но вместо обычной речи наружу прорывался  низкий шипящий голос. Он одновременно бил по ушам, и обволакивал. Невозможно было пошевелиться, он захватил власть над моим сознанием и телом. — Мы не должны этого допустить. Она вновь пошатнулась, но устояла на ногах. Взгляд, тяжелый хриплый вздох, и Луна срывается с места, летит ко мне словно карающая ночная тень. Вот только цель Ловчей не ужалить, а убить. Уничтожить. Или искупаться в свежей крови? Она летела, ее ноги почти не касались травы, скипетр был занесен над моей головой. Мне казалось, что я смотрю на все это со стороны, время будто замедлилось, растягиваясь до небывалых пределов. Невозможно поверить в происходящее. Смерть? От рук Ловчей, спасительницы народа Ипокриза? Бред, да и только. Но… вот они, острые края скипетра, приближающиеся к моему горлу. Толчок. Я падаю, разбивая колени, тонкая ткань брюк моментально липнет к коже. Оцепенение тут же спадает, и я резко оборачиваюсь. Криспин сжимает ладонью полумесяц, кровь стекает  вязкой полосой по руке. Его лицо находиться в нескольких миллиметрах от лица Луны, они делят одно дыхание на двоих. В ее глазах мелькает расчетливая жажда, в его тепло и спокойствие. Он сжал полумесяц, который глубоко вошел в его тело, вдохнул последний глоток воздуха и сипло проговорил, встретившись с моими глазами. — Я всегда буду рядом с тобой. Обещаю…