В тени чужой славы

🎵🎵🎵

Flashback

      Развязная девица, которая нехотя слазит с худощавых бедер парня, сменяется партнером его же пола. Противно-сладковатый дым от косяка местных дилеров лениво заполняет небольшую комнату. Молния на брюках медленно разъезжается под пальцами молоденького любовника с огненно-рыжими волосами, который опускается на колени, пытаясь добраться до нижнего белья. Девушка, что не смогла довести его до оргазма и была выкинута из vip-комнаты пару минут назад, оказалось совсем не виновата. Ведь и парень, уже некоторое время пыхтящий у его полувставшего члена, тоже не приносит удовольствия.       Рыжие или блондины, парни или девушки, высокие или низкие — никто из них не возбуждает так, как мысли о том, что на их месте должен быть Чон Чонгук. Мечты о нем после той вечеринки не выгнать из головы никак — не помогают ни наркотики, ни половые партнеры, имен которых он даже не знает. Его личный телохранитель, томящийся сейчас за дверью, который поставляет ему девочек и мальчиков для развлечения и прикрывает его перед отцом, в очередной раз слышит:       — Уйди!       Парень, которому он мог бы дать прозвище «Огонек», недоуменно выпрямляется, выпуская изо рта чужой член. Он не может понять, что делает не так, но в глазах заказчика видит только смесь отвращения с раздражением.       — Пошел вон отсюда! — резкий окрик не оставляет сомнений. Он слажал и больше не интересен господину. Отползая к стене, парень вытирает мокрые губы от противной солоности, но дверь тут же открывается и громила входит внутрь, поднимая рыжика за шкирку.       — Ты не услышал, что тебе сказали? — рявкает бодигард и выпинывает парня из комнаты, закрывая замок изнутри.       Его хозяин, а по сути — сын работодателя, лежит в постели на смятых простынях, пропитанных потом. Сегодня картина повторилась точь-в-точь, как и любая его попытка развлечься в последние несколько месяцев. И это неудивительно — молодой, горячий, ищет что-то в жизни, все пробует, а ему только хлопот от этого прибавляется.       — Прикройтесь, — неловко кряхтит охранник, накидывая на обнаженный пах парня простынь.       — Ты понял, что никто меня не интересует? — заторможенно спрашивает он, уставившись пустым взглядом в потолок. — Хочешь еще приволочь мне проституток?       — Это была ваша идея, господин, — замечает бодигард, который уже много лет находится рядом с парнем и едва ли не вырастил его с пеленок, пока его родители — чиновник и известная модель — вели так называемую светскую жизнь. Телохранитель невольно кривится, глядя на парня. Отчасти его жаль, и где-то в глубине души даже сердце щемит, как за родного сына, но все же он нанимался работать бодигардом, а не воспитывать великовозрастное дитя.       — Я хочу, чтобы ты все-таки собрал данные на того парня с вечеринки!       — Который вам посмел нагрубить?       — Подонок, — смачно выплевывает оскорбление молодой господин, выпуская клуб дыма в воздух. — Я должен получить его в постель во что бы то ни стало, но мне нужно знать его слабые места. Хочу взять его за яйца, а для этого нужно досье…       Голос становится приглушенным, а веки закрываются. Бодигард забирает косяк и тушит, а парень даже не пытается возразить. Его рука безвольно падает на кровать, а сам он засыпает крепким сном.       — Будет сделано, — чеканит старший, но хозяин его уже не слышит, пуская слюни на подушку. Охранник укладывает его ноги на кровать, полностью прикрывает пледом и оставляет так до утра, пока тот не проспится, а сам устраивается в углу охранять неугомонную задницу восемнадцатилетнего бездаря.

Now

🎵🎵🎵

       В воздухе витает запах пота вперемешку с дорогим парфюмом, а глухие стоны разносятся по тренировочной комнате. Чонгук делает последний рывок, озвучивая цифру пятьдесят синхронно с очередным жимом. Благодаря ежедневным занятиям спортом его фигура за последние три года значительно изменилась. Из худощавого парня он превратился в настоящий шкаф. Трапециевидные мышцы спины подкачались, а рельефы грудной клетки сейчас выделяет любая облегающая футболка или рубашка.       Закончив с очередным упражнением, он протирает мокрый лоб белым полотенцем и делает несколько глотков воды. Глядя на смарт-часы, отмечает выполненный на сегодня план по силовым нагрузкам и направляется в душ.       Прохладные струи воды контрастируют с разгоряченным телом, а отросшие пряди свисают на глаза сосульками. В мыслях странным образом возникает парнишка, с которым Чонгук столкнулся в лифте. Такой милый, слегка наивный и в то же время магнетически привлекательный. Встретить такую смесь сейчас — большая редкость. Он так испугался за разбитый телефон, что сам Чон почувствовал укор совести за всю ситуацию. Среди людей, с которыми сейчас общается Чонгук, этот парнишка бы был белой вороной, выделяющейся из серой массы алчности и лицемерия.       Чонгука даже посещает мысль: как было бы здорово иметь такого необычного человека своей половинкой в том самом смысле — отношений и навсегда. Скорее всего с ним интересно и сложно одновременно. Нет, не то, чтобы Чон не способен на искренние чувства и открытые эмоции, просто в мире шоу-бизнеса он немного очерствел. Ежедневно наблюдать за людьми, которые улыбаются тебе в лицо, но готовы вонзить в спину нож или, с удовольствием подставив подножку, наблюдать твое эпичное падение вниз — это реалии его нынешней жизни.       Звонок домофона отвлекает от мыслей, и Чон направляется к входной двери, а подойдя, наблюдает на мониторе угрюмого друга и по совместительству продюсера. Если Юнги пожаловал в такой час, значит дело не требует отлагательства, ну или он попросту ищет компанию для употребления крепких напитков.       — Че надо? — смеется Чонгук, наклоняясь к микрофону на мониторе.       — Давай, открывай! — бурчит Юнги, а когда дверь издает характерный щелчок, лениво берется за ручку, заходя в парадную.       Чонгук открывает и, ступая голыми ногами по ламинату, плетется в гостиную. Хлопком увеличивает приглушенный свет, окидывая взглядом комнату, а обнаружив в беспорядке лежащие книги на журнальном столике, аккуратно складывает их в стопочку на полку у телевизора. Сзади уже слышно ворчание друга, который по жизни такой, но Чонгук к нему давно привык. Ему порой вполне комфортно проводить время с Юнги. Тот никогда не говорит и не спрашивает ничего лишнего. Как правило, всё по существу и без лишних соплей. Порой они могут даже помолчать, понимая друг друга без слов. С тех пор, как Чон пришел в компанию Мина, пожалуй, он единственный, кто смог сблизиться с именитым продюсером. Они делятся с друг другом тем, чего никогда бы не поведали другим людям, но всегда остаются внимательны к личным границам.       — Чего так поздно? — глянув на бутылку текилы, что зажата тонкими пальцами гостя, Чон направляется в кухню взять шоты.       Он знает, что Юнги необычен в своих предпочтениях, даже в спиртном, поэтому достаёт специальные рюмки для этого напитка. В то время, как вся их тусовка пьет виски или дорогое вино, Мин предпочитает огненную воду из голубой агавы.       — День тяжелый был. Пятница, как-никак. Вот, решил зайти к тебе и немного расслабиться в непринужденной обстановке и хорошей компании, — он достает из кармана два лайма, протягивая их Чонгуку, на что тот смеется и опять направляется в кухню, теперь уже за ножом, тарелкой и солью.       Белая мебель с неоновой подсветкой и навесными шкафами, которые открываются легким нажатием пальца. То, что нравится Чонгуку и вполне соответствует его характеру. Минимализм, простота и современные технологии.       — Я только закончил тренировку. Ты рушишь мой режим своими внезапными визитами, — громкий стук бутылки заставляет обернуться и увидеть недовольный взгляд напротив, а также осознать, что шутку никто не оценил.       — Прости. Так мне уйти? — ворчит Мин, но все равно снимает кожаную куртку, бросая её на массажное кресло в углу.       Он любит уютную квартиру Чонгука, дизайн которой тот проектировал сам. Юнги бы тоже хотел быть как Чон — молодым, красивым и точно знающим, чего хочет. Он всё успевает, у него всё по часам, а главное: за что ни возьмись — всё получается превосходно. Мину иногда кажется, что его друг и по совместительству лучший артист лейбла не от мира сего. Невозможно быть настолько идеальным, особенно по сравнению с самим Юнги. Как им удается дружить столько лет, он удивляется до сих пор, но с благодарностью принимает эту дружбу, как и идеального Чонгука, позволяя контрастировать рядом с собой.       — Не начинай. Просто много пить не буду. Предупреждаю сразу, чтобы ты потом не нудел, — Чон возвращается в гостиную с уже порезанным кружочками лайма и красивой хрустальной солонкой, которую он привез из Франции, где был с концертами. — У тебя что-то случилось или просто тяжелый день?       Юнги устало выдыхает и присаживается на белый диван прямо у стеклянного столика, на котором Чон уже разливает текилу, и пододвигает к нему тарелку поближе. Он окидывает взглядом гостиную в надежде найти в ней то, что счёл бы неуместным. Но не находит, в очередной раз отмечая идеальный вкус Чонгука.       — Знаешь, Гук, если ты когда-то решишься стать продюсером, подумай об этом несколько раз, прежде чем подписываться на такое. Поверь, это неблагодарная профессия. Сначала ты чувствуешь этот драйв и удовольствие от происходящего, а потом тебя не радует ничего, даже деньги. Что мне с ними делать? Я богат, известен, но живу на работе и общаюсь с людьми, которых хотел бы не видеть сто лет.       — Эээ, — большая ладонь ложится на его колено и немного похлопывает. — Ты чего хандришь? Что случилось?       — Я так устал от этих бесконечных переговоров, от суеты, от бездарностей, которые так хотят быть кем-то. Устал выбирать деньги или таланты, порой отдавая предпочтение всё-таки деньгам. Я просто заебался и хотел бы отдохнуть от всего этого. Уехать куда-то в Индию, в какой-нибудь монастырь и провести там пару месяцев вдали от всех, — он подхватывает солонку, насыпает на внешнюю часть кисти щепотку соли, а потом берет шот и, лизнув горку белых кристалликов, осушает его. Немного кривится, берет лайм и впивается тонкими губами в кислющий тропический фрукт.       — У тебя новый подопечный? — интересуется Чон в надежде разузнать о заинтересовавшем его парнишке. Ему до жути интересно, кто такой Пак и смогут ли они ещё встретиться. Телефон, конечно, он взял, но где гарантия, что это действительно его номер?       — Да, — тихо произносит Юнги. — И он тот ещё экземпляр, — он откидывается на спинку дивана, запрокидывает голову и прикрывает глаза.       Этот день его реально вымотал, а когда Чимин со слезами на глазах подписывал контракт, продюсер почувствовал себя дьяволом, который покупает его душу. Ему даже стало жаль мальчишку, ведь он по сути ни в чем не виноват. У него шикарный, необычный тембр, который однозначно понравится публике. Не будь этого разбалованного сыночка чиновника, Мин однозначно и так взял бы над парнем шефство. Он слишком давно не встречал такие алмазы, одни бездарности вокруг.       — Пак Чимин? — Чон вопросом выдергивает его из болезненных мыслей, пока берет соль и шот, проделывая тот же ритуал, что и он сам минуту назад.       — Чимин? — внезапно распахнувшиеся глаза смотрят непривычно настороженным взглядом, а костлявая ладонь хватается за подлокотник, подтягивая расслабленное тело, чтобы оно приняло сидячее положение. — Откуда ты знаешь Чимина? Он что-то тебе рассказал?       — Кто он? Ты чего так напрягся? — Гук ставит шот на столик и прикусывает лайм, морща нос от его резкости. — Мы столкнулись в лифте. Такая забавная история вышла. Представляешь, из-за него разбился мой тестовый телефон.       — Тот, что тебе Apple подогнали?       — Да, он. Так вот… — Чонгук сам не понимает, почему воспоминания о Чимине вызывают у него столько теплых чувств. Он лыбится, рассказывая душещипательную историю, произошедшую с ним и Чимином, а потом финализирует сказанное: — Я видел, как он направился к тебе, вот и подумал: может новая восходящая звезда у нас будет?       Юнги заметно расслабляется и на каком-то этапе даже немного оголяет свои белые зубки в присущем ему оскале. Он кивает другу, безмолвно прося повторить, а после очередной рюмки снова откидывается спиной на диван.       — Нет, он не мой подопечный, хотя голосок у него неплохой. Он стажер, которого отправил ко мне Намджун. Милый парень, может будет бэк-вокалистом.       — Так давай его ко мне в команду, — громче необходимого вскрикивает Чонгук, привлекая внимание друга, поднявшего в удивлении бровь. — Ну… Мне не помешает ещё один бэк-вокал. Да и стажеры ко мне в команду постоянно просятся, ты же знаешь.       — Че? Понравился пацан? — Юнги смеется, глядя на растерянный вид друга, и похлопывает его по плечу. — Он симпатичный малый, но я его уже пристроил.       — Куда? К кому?       — Об этом я и пришел поговорить. Налей-ка ещё, — Юнги поднимается с места и делает несколько шагов в сторону окна, разглядывая ночной Сеул. — У нас скоро дебют новой звезды. Хочу, чтобы он участвовал в конкурсе «Маска». Но для него это всё впервые, и мне нужна твоя помощь.       — Моя? Только не говори, что я должен стать ему нянькой.       — Почему сразу нянькой? — Юнги поворачивается к Чону и медленно возвращается на диван. — Ты когда-то тоже пришел в компанию молодым, амбициозным и зеленым. Я помню твои растерянные глаза, бегающие постоянно по залу в поиске меня или своего концертного директора, ища в нас поддержку.       — Ну не прям так, конечно, — кривится Чонгук, вспоминая свой первый концерт в Пусане и то, как дрожали его ноги. Он как будто прирос к сцене на несколько минут не в силах сдвинуться с места. — Выкладывай! Что от меня нужно? Я слишком хорошо тебя знаю. Ты хитрый лис! — он бьет легонько Юнги в плечо, а потом напоказ машет кистью, будто та пострадала от сильного удара.       — Я хочу, чтобы ты тоже участвовал в этом конкурсе. Твой голос будет звучать на контрасте с его. И даже если он не займёт призовое место, его займешь ты. Плюс, мне важно, чтобы за ним присматривали, а у меня, как ты знаешь, часто встречи и переговоры. Я не могу быть рядом с ним круглосуточно.       — Так в чем проблема? С ним будет его команда, — парирует Чонгук, слегка надувая губы. У него и так плотный график, а тут ещё этот конкурс — вообще некстати.       — Ему нужен друг-коллега. Можно сказать, старший брат по цеху. Чонгук, я тебя часто прошу?       — Но у меня со временем совсем беда, — стонет Чон, потирая щеки вспотевшими ладонями. — Куда мне ещё этот конкурс? Да и по возрасту я не очень подхожу.       — Не говори ерунды. Вон Зико участвовал, когда ему было уже двадцать семь, а тебе лишь двадцать три. Чего в старики себя записываешь?       — И когда начинается подготовка? — Чонгук обреченно прикрывает лицо ладонями, а потом переводит взгляд на Юнги.       — Стартуем через две недели.

🎵🎵🎵

             Чимин с раннего утра сам не свой. Сегодня первый день записи, и даже вчерашний разговор с Тэхеном, опаздывающим сейчас на пару, его ничуть не успокоил. Пак привык быть ответственным и весьма придирчивым к себе, поэтому в рамках контракта, где его голос станет принадлежать другому человеку, он не может налажать. Всё кажется, что голос хриплый слишком, то горло побаливать стало… Он останавливается перед дверями компании, делает глубокий вдох и пытается успокоиться. В противном случае он просто не сможет спеть.       Юнги уже расхаживает по студии, перекидываясь с Дэвидом многозначительными взглядами. Первый день записи Чимина волнителен для всех, но больше всего Юнги тревожит не Пак, наверняка успевающий в компанию как штык в назначенное время, а Минки, которого пришлось вызванивать с раннего утра. Он был еще в кровати, когда продюсер пытался ему напомнить о записи в студии. Прикидывая по времени, что через скованный пробками Сеул Минки вовремя не доберется, Юнги только разочарованно кивает головой, а Дэвид поддерживает его виноватым подергиванием плеч.       — И зачем я только с ним связался… — корит себя Мин, глядя на часы. По шагам в коридоре он понимает, что Чимин уже здесь. Небольшая пауза и робкий стук в дверь подтверждают догадки.       — Добрый день, Юнги-щи, — здоровается Чимин нарочито деловым тоном, явно очерчивая рамки будущих сугубо деловых отношений. Мин понимает, что парень еще обижен, и вряд ли им удастся поладить в ближайшее время.       — Здравствуй, Чимин, — продюсер подходит ближе и приобнимает его, похлопывая по плечу.       Жест не слишком интимный, но в то же время это шаг на пути к доверию. Этот мальчишка жутко ему нравится не только своими вокальными данными, но и характером. Мин таких любит — милых и открытых, но в то же время зубастых, которые способны огрызнуться, когда их принципы и устои попираются такими говнюками как Минки. Власть и деньги — Юнги вкалывает ради этого, но больше всего их же и ненавидит. Он еще не позабыл, что хотел стать продюсером, чтобы помогать талантам, а не заключать сделки с собственной совестью.       Чимин ставит потертый рюкзак на кресло, здоровается с Дэвидом, который неожиданно притягивает его к себе, будто они старые друзья, а потом отпускает, указывая на комнату записи.       «Какое лицемерие», думает Мин, наблюдая за сценой объятий этих двоих. Противно от себя, от Дэвида, от Минки… Кстати, о Минки. Юнги опять набирает мальчишку, но тот нагло сбрасывает вызов. Накал раздражения Мин пытается сбросить, хрустнув пальцами. Нужно прийти в себя и начать работать, а не думать о зарвавшемся мальчишке.       Чимин заходит в помещение для записи и оглядывает его опять, будто находится здесь впервые, пока Дэвид не окликает его, протягивая листы с текстом. Он напевает мелодию и включает минусовку. Пак подхватывая за ним, что-то мурчит в микрофон и качает головой в такт музыке. Юнги смотрит на парнишку с величайшим наслаждением, инстинктивно топая по полу ногой и идеально попадая с ним в такт. У Чимина уникальный слух, он легко ловит мелодию с первой ноты, четко попадая в биты. Столкнувшись взглядом с поющим, Мин показывает ему большой палец, желая хоть как-то наладить контакт, но в ответ получает сдержанную улыбку. Ту дежурную, которую натягивают при виде самых неприятных людей. Не теряя надежды, Юнги продолжает внимательно наблюдать за Чимином, но его отвлекает скрип открывающейся двери. Причем, без стука.       — Всем привет, — Минки, демонстративно жующий жвачку, будто явился на свидание, а не на запись собственного альбома, вальяжно заходит в комнату и становится рядом с продюсером. Он оценивающе смотрит на Чимина, и Юнги благодарит небеса за то, что мальчишка в этот момент прикрывает глаза, ибо появление «заказчика голоса» даже всегда спокойного продюсера выводит из равновесия. Ему настолько неприятен этот тип, что он сдерживает себя из последних сил.       — Ну как он? — звучит весьма вызывающе, а взгляд испытующе буравит Юнги. — Вы уже успели что-то записать? Я хотел бы послушать.       — Ты вообще понимаешь, как идет работа над песней?! — Юнги шипит в ответ, наплевав на то, что это всё-таки чиновничий сынок. Пока Минки от него зависит — будет получать все претензии в глаза. — Ты знаешь, сколько проб нужно сделать, чтобы записать песню, сделать аранжировку и свести звук? — выкрикивает всегда уравновешенный продюсер.       — Нет, — мальчишка безразлично разворачивается и усаживается в кресло, закинув ногу на ногу. — А разве меня должно это волновать? Я плачу деньги, а он… — Минки тычет пальцем в нужную сторону. — Поёт песню. В чем вообще проблема?       — А в том, что ты позволяешь себе опаздывать на запись и ведешь себя так, будто тебя это вообще не касается, — Юнги наклоняется к Минки, вцепившись руками в подлокотники его кресла и добавляет: — И этот парень — не «он». Его зовут Пак Чимин. Имей, пожалуйста, элементарное уважение к человеку, который согласился на такую сделку. Думаешь, так легко найти подходящий голос и парня, который пойдет на такое? Мне стоило это немалых трудов, поэтому будь добр — запомни его имя. Думаю, ты еще услышишь о нем, а пока просто наслаждайся процессом.       — Так я плачу за это всё! — огрызается мальчишка, но Мин отворачивается, включает звук громче, и комната будто наполняется волшебством.       Идеальные тональности, в точности взятые ноты, плавные переходы заставляют Юнги восхищаться Чимином всё больше. Это всего лишь первый пробный раз, но продюсер уверен, что такими темпами к вечеру большую часть песни они запишут. Минки, поглядывая на Пака, брезгливо поджимает губы, выказывая максимум неуважения к парню за стеклом.       — Ты в курсе, что тебе все тексты нужно будет знать наизусть? — так же уловивший настрой заказчика, Дэвид решает внести свою лепту, получив от Юнги поддержку взглядом. Характер Минки просто ужасен, и они бы с радостью избавились от него, а пока только вынуждены терпеть амбиции этого чеболя.       — У меня с памятью всё хорошо, не бойся, — опять огрызается мальчишка, бесцеремонно переходя со взрослым мужчиной на «ты», на что получает очередной укоризненный взгляд от Юнги.       — Не нарывайся!       В комнате на какое-то время смолкают голоса, чему Мин несказанно рад. Вступать в бесконечные перепалки смысла нет. Этот разбалованный мальчишка вряд ли способен что-то понять, придется приспосабливаться. Юнги лишь вздыхает, видя, как тот, будто для галочки послушав Чимина несколько минут, достаёт телефон и устраивается в кресле поудобнее. Парень включает какую-то игру и полностью погружается в нее, больше не обращая внимания на происходящее.       Несколько часов работы, в течение которых Пак записывает первую заглавную песню альбома, пролетают быстро. По крайней мере для Юнги и Дэвида, которые наслаждаются работой с молодым дарованием. От скуки умирал лишь Минки: он то выходил поговорить по телефону, то затягивался сигаретами в туалете под красноречивой надписью «Курение запрещено», то просто ковырял носком обуви ковролин, лишь бы занять себя хоть чем-то.       Когда звучат последние строчки, Юнги хлопает в ладоши, обозначая окончание работы в студии. Чимин вешает наушники на микрофон и выходит из комнаты.       — Ты молодец! — Юнги снова его обнимает, упорно нарушая его личные границы. Тактика Мина теперь — идти напролом. Он хочет стать ближе с Чимином, чего бы ему это не стоило. — Правда, Минки?       Подсказка, зависшая в воздухе, накаливает градус неловкости, и в комнате на несколько секунд повисает тишина, которую всё-таки разрывает Дэвид.       — Я думаю, Минки тоже понравилось, — подтверждает он. — Это заглавная песня альбома, и она принесет успех.       — Да, это было хорошо, — наконец-то выдавливает из себя Минки под напряженными взглядами Дэвида и Юнги.       — Я рад, что справился, — голос Чимина тут же тухнет, превращаясь в скрипуче-канцелярский, которым общаются в огромных компаниях. Очевидно, что пребывание здесь, рядом с Минки, его тяготит и он чувствует неприязнь со стороны этого парня. — Следующая запись в четверг? В это же время?       — Всё правильно, — кивает Юнги. — Спасибо, Чимин, это правда было великолепно.       — До встречи, — игнорирует комплимент Пак, забирает свою сумку и выходит из студии, больше даже не глянув в сторону компании.       Быстрым шагом он идет по коридору, приближаясь к спасительному лифту. Ему настолько хочется покинуть это место, что он на ходу лезет в боковой карман рюкзака, чтобы достать телефон и даже не замечает выходящего из лифта человека.       — Айщ… — стонет, со всего размаху впечатавшись в упругие мышцы широкой груди. — Что за? — поднимает взгляд и видит знакомую улыбку, которая в последние дни не выходила у него из головы.