Пропасть между нами

Натянув повыше горло свитера, чтобы прикрыть мерзкий след на коже, Гюнтер осторожно постучал в дверь кабинета Саши. Он никогда не позволял себе просто врываться в его рабочее пространство. Россия был против его участия в политике, очень редко посвящал его в свои дела, Бальшмидт знал лишь необходимую малость всего, что творилось в мире. Спорить не было смысла, да и не хотелось. Гюнтер смирился с тем, что должен подчиняться Саше. -Заходи. Открыв дверь Пруссия едва заметно улыбнулся. Саша, как обычно, сидел над какими-то чертежами с самым сосредоточенным выражением лица. Россия обожал оружие и большую часть свободного времени посвящал его разработке. -Что ты хотел, Гюнтер? – Не отрываясь от работы спросил Брагинский. -Я приготовил обед. Спустишься на кухню или тебе принести сюда? Россия сдержал счастливую улыбку, ему была приятна забота Гюнтера, но показывать это открыто Саша банально смущался, хотя никому бы об этом ни за что не рассказал. -Сейчас спущусь. – Мягко ответил он, - Кстати, Стив останется здесь до завтра, у нас ещё дела появились, так что его тоже нужно позвать. Американская рожа, несомненно, отбивает аппетит, но никто не обвинит меня в том, что я не радушный хозяин. Пруссия мгновенно поник. Он очень боялся Стивена, помнил его угрозу. Но рассказать о таком Саше?..Гюнтер стыдился того, что случилось много лет назад, стыдился того, как ужасно с ним поступили. Непроизвольно всхлипнув от воспоминаний Гюнтер мгновенно прикрыл рот рукой, но Россия его услышал. Рука с карандашом замерла на чертеже, и Брагинский с недоумением глянул на немца. -Что с тобой? Гюнтер? – Саша сделал шаг в его сторону, но Пруссия тут же отступил на шаг назад, - Что, черт побери, происходит? -Ничего, все хорошо. – Бальшмидт постарался взять себя в руки, - Я просто неважно себя чувствую. -Заболел? – С сомнением протянул Саша, - Ты поэтому в свитере? Обычно же всегда раздражаешь меня разговорами о том, что в доме жарко. -Да…Да! – Через чур отрывисто ответил Пруссия, - Меня морозит, температура поднялась. -Высокая? – Беспокойство России было очевидным, - И ты ещё на кухне что-то делал? -Все в порядке, - Гюнтер выдавил улыбку, - Не мог же я оставить тебя голодным. Саша подошёл к нему почти вплотную и мягко коснулся его щеки. Бальшмидт смущенно отвёл взгляд, стараясь побороть желание уткнуться в грудь Брагинского и зарыдать от страха и боли, что он испытывал из-за американца. -Ненормальный. – Россия улыбнулся, - Я всегда могу просто заказать еду, не нужно мучить себя. -Мне нравится готовка. «Особенно, мне нравится готовить для тебя» - Пронеслось в голове Гюнтера, но он не стал это говорить. -Давай пообедаем, и ты пойдёшь отдыхать? -У меня нет аппетита. – Пруссия понимал, что не сможет находится рядом с Джонсом, - Сейчас накрою вам на стол и пойду отдыхать. -Иди в постель. - Россия раздраженно выдохнул, - Черт! Ты же не прислуга здесь, неужели не ясно? Иди ложись, я принесу тебе горячий чай и малиновое варенье. Гюнтер улыбнулся и, неожиданно для себя, а ещё более неожиданно для Саши, приподнялся на носочки и мягко поцеловал его в щеку. Россия в одно мгновенье стал похож по цвету на спелый помидор и этот факт заставил немца улыбнуться ещё шире. -Ого…-Только и смог произнести удивлённый Брагинский, - Это…это…Солнышко, похоже, у тебя правда температура, идём, я уложу тебя. Пруссия только кивнул и пошёл за Сашей. Он не знал, зачем это сделал, знал только, что он этого хотел до безумия, ведь заботливый Александр заслуживал хотя бы частичку ласки и любви, пусть на большее пока сам Гюнтер не решался. Через пол часа Пруссия был с максимальными удобствами устроен в постели, а рядом на тумбочке стоял поднос с чаем и вареньем. Гюнтер же решил воспользоваться возможностью все обдумать в тишине и одиночестве. Отхлебнув горячий чай Пруссия лихорадочно соображал, как же ему поступить, стоит ли, наконец, решиться на отношения с Александром? Гюнтер понимал, как тяжело им будет, ведь характер России далеко не всегда такой, как сегодня, хотя, как рассудил немец, если позволить его чувствам выйти наружу, дать ему то, чего Саша так жаждет, все может быть иначе. Ведь на самом деле Брагинский, несмотря на свою злость, безумно желал нежности, он хотел как получать её, так и отдавать, а если ко всему этому добавить секс…Воспоминания их единственной ночи стрельнули в голову и в паху сладко потянуло. Гюнтер выдохнул и зажмурился, вспоминая все, что было. В пьяном бреду Саша, после всего, рассказывал, что секса у него не было очень давно, он никого не хотел, кроме немца. Тогда, с недовольством, Пруссия почувствовал, что от этого у него заиграла гордыня – смертный грех, но такой притягательный и приятный. От таких мыслей и горячего чая стало невыносимо жарко. Подумав, Гюнтер стянул с себя свитер. Неизвестно, что будет, если Саша заметит засос, от одной только мысли в дрожь бросало. И тут, как назло, в комнату внезапно зашёл Россия. -Я принёс тебе таблетки!.. Пруссия от испуга дёрнулся и пролил чай на одеяло. Шикнув, он отставил чашку и скинул с себя мокрую ткань. -Ты чего? – Саша покачал головой, - Осторожнее надо, не обжегся? -Нет, все в порядке, - Взгляд немца заметался, - что ты там говорил, таблетки принёс? -Да, я… И в ту же секунду взгляд Александра скользнул вдоль шеи Пруссии. Саша не поверил глазам. Он видел…засос? Александра передернуло, настолько мерзко ему стало. Это ведь…это сделал Америка, больше некому! Если бы Пруссия этого не хотел, он бы обязательно закричал, попросил помощи, но ничего такого не было, значит ему это…нравится? -Что у тебя на шее? – Едва слышно произнёс Россия, - Это ведь засос? Это сделал Америка? -Саша, я…-Гюнтер едва не начал задыхаться от ужаса, - Позволь мне все объяснить!.. -Стивен, чтоб ему провалиться, все мне и так объяснил. – Александр нахмурился и опустил голову, - Я сначала не поверил, но, теперь я вижу, это все правда. Как ты мог так со мной поступить? -Что он тебе сказал?! – Пруссия истерично вскрикнул, чем слегка удивил Сашу, - И ты…ты вот так…Ты винишь меня в этом?! -А кого ещё? – Холодно произнёс Россия, - Вы…Нет, на него плевать, ты, в нашем доме, посмел вот так себя вести?.. -Саша, я… -Молчи! – Отрывисто прохрипел Россия, - Я знаю, что вы виделись, когда я отпускал тебя к Германии. Пруссия не верил в то, что слышал. Он видел в глазах Брагинского смесь разочарования и отвращениях. Сердце пропустило удар от боли. Гюнтер зажмурился, надеясь, что это просто плохой сон и он скоро проснётся. -Ты не понимаешь, он!.. -Замолчи! – Россия не давал ему высказаться, - Что «он»? Чем он лучше? Ублюдок, каких ещё поискать надо!..А, к черту, я не хочу ничего выяснять. Пруссия не знал, что на это сказать. Он чувствовал себя ничтожеством, его изъедало чувство стыда и непонимания, почему Россия так поступает с ним, почему вдруг так внезапно отстранился от него. -Мне нужно побыть одному. – Саша нахмурился и отвернулся, - Поживи некоторое время у Германии. Пруссия сильнее задрожал. Саша ведь просто выгоняет его, выгоняет из-за событий, которые были ему неподвластны. -Я думал о тебе лучше. – Прохрипел потерянный Гюнтер и выбежал из комнаты. Выдохнув, Россия рухнул на кровать немца. Руки тряслись от переизбытка эмоций. Саша не понимал, почему Пруссия, казавшийся ему ангелом, на деле оказался самым настоящим демоном, которому плевать на его чувства, который за его спиной развлекался со Стивеном, а при нем изображал невинность. «От моих прикосновений шарахался,» - Уныло подумал Александр, - «а с этим ублюдком заигрывает. Чувствую себя полным дерьмом». Бальшмидт выбежал на улицу. Он хотел спрятаться от всего, в первую очередь, от едкого разочарования, что отравляло его душу. За их домом раскинулся старый сад. Саша не желал за ним ухаживать, а Пруссия не мог справиться в одиночку, но сумел оборудовать среди яблонь небольшую беседку. Там он часто находил уединение, в котором особенно сильно нуждался сейчас. Рухнув на старые деревянные доски, Гюнтер закрыл лицо ладонями. Почему все в его жизни так несправедливо? Раннее детство Пруссия провёл в одиночестве, был слаб, не мог за себя постоять. Он никому не был нужен, никто о нем не позаботился. Тогда, будучи ребенком, покой он находил лишь в церкви, где его не били, не унижали, ничем не попрекали. Именно тогда Пруссия понял, что будет жить по Божьим законам. В минуты отчаяния он всегда мог обратиться к библии. Позже у него появился младший брат. Германия много значил для Пруссии, он окружал маленького брата заботой и любовью, но когда попытался привлечь его к религии - все пошло прахом. Своевольный Бернхард кричал и ругался, убегал из дома, не желая жить так, как хотел его старший брат. Монотонные и скучные речи Гюнтера о грехе и праведности он просто ненавидел. Пруссия тогда не догадался, что нужно было отложить библию и просто провести время с братом. Выяснить его интересы, помочь в учебе, обучить чему-то действительно важному и нужному. В детстве Германия часто требовал внимания - дергал его за штанину и кричал, чтобы тот обратил внимание на него. А когда понял, что это бесполезно, просто замкнулся в себе. Да, они друг другу помогали, но между ними не было связи, не было ничего. Как сейчас Гюнтер может просто взять и приехать к нему? Но все это меркло в сравнении с тем, как больно было Пруссии от поступка Александра. Америка так унизил его, а Саша обвиняет Пруссию, а не того, кто все это сотворил. Такой поступок выбивал почву из-под ног. «Я ведь почти решился быть с ним,»-Гюнтер вытер резко полившиеся слёзы,-«Говорил, что любит и я поверил, но разве так поступают, когда любят?» Ещё хуже было то, что Россия его выгнал, выкинул, как ненужную вещь. Бальшмидт всегда жил так, как положено религиозному человеку, до жизни с Сашей. Так это, получается, наказание за его чувства? А за что его наказывали, когда Америка пытался изнасиловать его? -За что, Господи? - Прошептал Пруссия. Господь, по обыкновению, промолчал.