Ради мира

— 13 — Как только советник Ду, всем своим видом показывая неудовольствие, покинул кабинет, император повторил приглашающий жест к столу. Сун дождался, пока тот первым опустится в низкое кресло, потом сел напротив. Привычно и неторопливо Ли Шимин занялся приготовлением чая, будто забыв о госте, но молча наблюдающий за его действиями тегин не сомневался, что ни малейшее его движение не избегает внимания императора. Сун предполагал, что тот удовлетворил его, скажем прямо, довольно подозрительную просьбу о встрече один на один не только, а может быть, и не столько ради того, о чем он собирался рассказать. Ведь, по сути, предупреждение об угрозе Тан он мог бы передать и через Чангэ. Возможно, император, как и он сам, хотел выяснить, насколько можно верить вписанным в текст мирного договора обещаниям, или же желал приглядеться к человеку, в чьи руки отдавал свою приемную дочь. Если она действительно была для него важна. Разлив приготовленный чай в две чашки, Ли Шимин подвинул одну Суну, сделал глоток из другой и проницательно заметил: — Тегин хотел что-то узнать. — Да, — не стал отрицать Сун. — За мной следили. Разные люди. Среди них были посланные из дворца? Император чуть откинулся в кресле назад, повертел в руке пустую чашку, сосредоточив на нем задумчивый взгляд. — У тебя зоркий глаз, как и ожидалось от степного Сокола, — ответил он с едва наметившейся усмешкой. — «Следили», наверно, слишком сильно сказано. Скорее, негласно сопровождали. Тегин покинул дворцовую территорию без своей охраны, мало ли что могло случиться. Мы отвечаем за безопасность гостей на нашей территории. У моих людей был приказ не вмешиваться без крайней необходимости. Сун недоверчиво хмыкнул. — Не будем обо мне. Но безопасность принцессы разве недостаточный повод для вмешательства? Она могла там умереть. — Это так, — кивнул Ли Шимин, мрачнея. — Только несколько человек знают о том, что находится в том храме. принцессу попросту не узнали, поскольку никто не ожидал, что она так легкомысленно выйдет в эти дни из дворца… Прими мою благодарность за то, что защитил ее, — добавил он, сложив перед собой руки в вежливом жесте, искренностью тона убеждая Суна, как не могли бы сделать никакие слова, что его забота о Чангэ не была притворством. — Ей не требовалась моя защита, — бесстрастно отмел Сун благодарность. — Чангэ и сама не беспомощна. — Я слышал иное. Сегодня тегин спас жизнь моей… приемной дочери. Как бы коротка ни была заминка императора, Сун услышал ее. Похоже, Чангэ не рассказала и об этом. Не слишком задумываясь, было это знаком доверия, простой забывчивостью или какой-то проверкой со стороны Ли Шимина, он невозмутимо произнес: — Я знаю, что Чангэ твоя племянница. Мы встречались раньше. Чуть сузившиеся на мгновение глаза императора были единственной реакцией, которой ему удалось добиться этими словами. — Вот как? — словно размышляя о чем-то, медленно произнес Ли Шимин. — Возможно ли, что вы встречались в Ючжоу? Это ты вмешался, когда мой человек хотел вернуть ее в Чанъань? — Она не хотела уходить, оставив город в руках продажного генерала, — согласно кивнув, скупо пояснил Сун. — Наследный принц рода Ашилэ помог принцессе Тан защитить город от своих сородичей. Для этого была особая причина? — поинтересовался Ли Шимин, буравя его взглядом. — Особая причина? — повторил Сун ровным голосом. — Мне было ее жаль. Ее взгляд был полон боли и гнева. Но ее чувство долга и уверенность в своих силах не могли не вызывать восхищения… — Это было правдой, хотя и не полной. Говорить о других своих чувствах тегин был не намерен. — Принцесса не знала, кто я. Она хотела остаться в Ючжоу. Я помог ей только в этом и до тех пор, пока император не представил свою приемную дочь несколько дней назад, больше ничего о ней не слышал. Эта новая встреча была непреднамеренной. — Однако, тегина устроило такое развитие событий, — заметил император, что не было вопросом. — Более чем, — спокойно подтвердил Сун. — 14 — Что Ду Жухуэй станет резко возражать против встречи дяди с тегином, было совершенно предсказуемо. Советник разразился гневной речью, общий смысл которой сводился к тому, что, излишне потакая принцессе (то есть мне, хотя я всего лишь передала слова, не пытаясь склонить дядю к какому-то решению), Его Величество рискует оказаться в ловушке опасного врага и подвергнуть себя и империю смертельной опасности. Я привычно пропустила его слова мимо ушей: старик искренне радел за Тан и был абсолютно предан императору, но при этом был чрезвычайно злопамятен и до сих пор не мог простить мне ни покушения на жизнь дяди, ни кражи печати Наследного принца. Удивительным было, с какой готовностью дядя согласился на встречу. Как будто и сам хотел того же, только не мог найти подходящего повода. Но еще больше удивило меня, что Сун согласился с моим присутствием при разговоре. За исключением дяди, мужчины старались держать меня в стороне от серьезных разговоров, поэтому вечно приходилось идти на разные уловки, чтобы оставаться в курсе важных событий. Советник Ду с мрачным выражением лица нервно вышагивал перед павильоном рабочего кабинета дяди, окруженным полсотней стражников личной охраны императора, готовых ворваться внутрь при малейшем признаке опасности. Очевидно, несмотря на все увещевания, его выставили за дверь, поэтому взгляд, который он бросил на меня прежде чем я начала подниматься по ступеням, был просто убийственным. Слуги отворили наружные двери, пропуская меня внутрь, и, подойдя к легкой раздвижной панели, отгораживающей вход в кабинет, я услышала негромкий голос Суна: — Особая причина?.. Мне было ее жаль. Ее взгляд был полон боли и гнева. Но ее чувство долга и уверенность в своих силах не могли не вызывать восхищения… Принцесса не знала, кто я. Она хотела остаться в Ючжоу. Я помог ей только в этом и до тех пор, пока император не представил свою приемную дочь несколько дней назад, больше ничего о ней не слышал. Эта новая встреча была непреднамеренной. — Однако, тегина устроило такое развитие событий, — обобщил дядя. — Более чем. Похоже, тегин не стал делать секрета из нашего прежнего знакомства, о котором я так и не поговорила с дядей. Тем лучше, мне никогда не нравилось притворство. Я сдвинула панель в сторону и, войдя, увидела их мирно беседующими за чашкой чая. Дядя тут же повернулся ко мне, улыбаясь. — Чангэ, присоединяйся к нам, я заварил твой любимый чай. — Благодарю, дядя. — Я улыбнулась в ответ, чинно опустилась на свое любимое место, расправила складки платья, и посмотрела на Суна. Он снова выглядел, как принц степей: в белом одеянии из шкуры волка, со сложно заплетенными и украшенными волосами. Только его взгляд не пугал больше холодом и суровостью, хотя и был все таким же пристальным, как на банкете, где мы встретились спустя полгода. — Как твои раны? — спросила я, немного смутившись от этого нескрываемого внимания, под серьезным, оценивающим взглядом дяди. — Не смертельны, — ответил Сун. — О них позаботились. Дядя прочистил горло, прерывая наш неловкий обмен любезностями. — Что ж, — обратился он к Суну, наливая чай в мою любимую нефритовую чашку и передавая ее мне, — теперь, когда Чангэ здесь, ты можешь сказать, что хотел. Ничего не изменилось в лице тегина, разве что он наконец перевел взгляд с меня на дядю и спокойно заговорил. — Как я сказал, сегодня за мной следили две группы. Людей из дворца заметить было несложно. Или они не прилагали усилий, чтобы оставаться незамеченными. — Он вопросительно посмотрел на дядю, тот лишь молча кивнул, подтверждая это предположение. — Позже я увидел человека, которого не должно было быть в Тан, беседующим с одним из ваших людей. Сначала я не придал этому значения, но вскоре появилась вторая группа. После того, как мы с Чангэ случайно встретились, мы провели довольно много времени в торговой части Чанъаня. Я решил, что они потеряли нас, потому что больше их не видел. Но они напали, едва мы вышли из храма. — Почему ты думаешь, что это были те же люди? — спросила я. — Тот, в кого ты кинула нож… я видел его ранее на улице. Возможно, он пытался сбежать, чтобы привести подмогу. Или хотел спастись, когда понял, что у них ничего не выйдет. Я посмотрела на дядю. Он молча слушал, с завидным терпением удерживаясь от вопросов, ответы на которые могли всплыть во время рассказа. — Полагаю, это не было спланированным покушением, — продолжил Сун, — а попыткой спровоцировать возобновление военных действий. В данный момент Тан испытывает значительные проблемы с численностью войск. Если это стало известным мне, может не быть секретом и для других. Приверженцы предыдущей династии еще существуют, и они не перестали мечтать о возврате власти. Сейчас довольно подходящий момент. Достаточно было бы уже самого факта нападения на принца степей, чтобы Великий Хан разорвал соглашение о мире. Убийство же всколыхнуло бы всю степь и стало концом Тан. Возможно также, что кому-то на руку была бы гибель хана в Тан… У меня нет доказательств, как нет и полной уверенности в правильности моих выводов, но, думаю, во дворце, среди дворцовой стражи есть и еще приверженцы династии Суй. Стоит ли это внимания, решать вам. Тегин замолчал. У меня на языке вертелся вопрос, но, не успела я и рта раскрыть, как этот вопрос, хоть и немного в другой форме, задал дядя: — То, что ты рассказал, как-то связано с катунь рода Ашилэ, принцессой Ичэнь? — Да. Но императору не следует вмешиваться в дела каганата. Со своими проблемами мы разберемся сами. — Ашилэ Сун, — в голосе дяди зазвучали суровые нотки, — ты сказал слишком много, чтобы от этого можно было отмахнуться, но недостаточно, чтобы убедить меня в твоей искренности. Разве в твоих словах сейчас не было угроз в сторону Тан? Взгляд тегина мгновенно захолодел так, что у меня по спине побежали мурашки, но ответил он совершенно спокойным тоном: — Если бы я хотел продолжения войны, берега реки Вэй были бы уже залиты кровью. К чему сотрясать воздух пустыми угрозами?