Ради мира

— 20 — Хотя боевые кони степных воинов славились своей скоростью, повозки сильно замедляли движение, и вскоре после того, как в полном молчании мы выехали из Чанъяня, глаза у меня начали слипаться. Заметив это, Сун убедил меня пересесть в повозку, где я почти мгновенно провалилась в сон. Из полного неясных видений сна меня пробудило исчезновение непрестанного покачивания и тряски, сопровождающих движение по неровным дорогам. Снаружи звучали гортанные голоса, ржание лошадей, и множество других непонятных звуков. — В чем дело, Мэйси, Линь? — приподняв бамбуковую циновку, защищающую оконный проем от ветра, спросила я жмущихся к повозке служанок, которым выпало сомнительное счастье сопровождать меня к месту, которое отныне должно было стать моим домом. — Ваше Высочество, вы проспали почти весь день, — почтительно приседая, ответила более бойкая Линь, — варвары, кажется, решили остановиться на ночь рядом с рекой. Тот парень, что забавно говорит на нашем языке, сказал нам ждать здесь, пока не приготовят палатку. Забавно говорящим парнем был Яло, которого я уже встречала полгода назад. Тогда я думала, что он слуга Ачжуня, но Сун назвал его своим другом, так же, как показавшихся мне знакомыми Нуэра и Су Ишэ. Эти два мощных воина с суровыми лицами уже одними взглядами нагоняли страх, и если бы тегин не сказал, что безоговорочно доверяет каждому из них, я побоялась бы и близко к ним подходить. В отличие от них, на лице простодушного Яло почти постоянно сияла дружелюбная улыбка. — Не надо называть их варварами, Линь, — улыбнулась я. — Мы же будем жить среди них. Линь скривила лицо. В отличие от Мэйси, обычно державшей свои мысли при себе, она никогда не скрывала того, что думает. — У них нет ни городов, ни дворцов. Живут в палатках, готовят на кострах. В Тан нищие лучше живут. Так что варвары они и есть. И как Ваше Высочество согласились на такое?! В ее голосе звучала понятная мне горечь. Я-то стала женой тегина по собственной воле, а их никто и не спрашивал. Мне стоило труда убедить императрицу, которая хотела послать со мной восемь служанок, сократить их число до двух. Выбор пал на Мэйси и Линь, потому что у них не оставалось в Тан близких родственников. Сун пообещал, что в Соколином войске девушек не обидят, но все же они будут лишены привычного уклада, и им придется учиться жить по-другому. Мне тоже. Я не знала пока, как обернется жизнь в стане Соколиного войска, просто собиралась сделать все возможное, чтобы степь по-настоящему стала мне родной. Тем более что, когда прошлой ночью я поделилась с Суном своими сомнениями, его слова: «Не бойся. У тебя все получится, принцесса. Я буду рядом», — не только подбодрили, а еще и придали уверенности в том, что я не останусь наедине с возможными будущими проблемами. — 21 — В свадебную ночь мы с Суном так и не нашли сна. Когда я объяснила тегину причину своей паники, он лишь покачал головой и заявил, что никакие шрамы не заставят его отказаться от меня, с такой убежденностью, что мне стало стыдно за собственные страхи. В постель он так и не вернулся, чему я порадовалась уже утром, когда выяснилась причина моего вчерашнего недомогания, а всю ночь мы так и провели в разговорах. Лишь незадолго до рассвета я задремала во время затянувшейся паузы, а когда очнулась, Сун уже ушел, чтобы проследить за подготовкой к отъезду. Прощание с Лэйянь и Шуюем вышло быстрым и немного неловким, — сестра не скрываясь тихо плакала, и от этого у меня тоже щипало глаза, — но в какой-то степени освобождающим для всех нас. На прощанье я поклонилась друзьям и ушла, унося в душе память об последних мгновениях жизни, к которой уже не будет возврата. На широкой дворцовой площади перед распахнутыми настежь воротами Тьенци выделялась отдельно стоящая группа всадников: император Тан в окружении пяти стражей обменивался прощальными словами с ханом Яньли и тегином. Позади них в полной боевой готовности ожидали триста воинов Ашилэ, приготовленный для меня экипаж, украшенный флагами Тан, и два десятка повозок с так называемым «приданым». Хан Яньли отказался от почетного эскорта, и дядя дал согласие, но все знали, что до самой границы войска Ашилэ все равно будут неявно сопровождаться войсками Тан. Я подъехала, останавливая своего вороного по правую руку тегина, уловила промелькнувшее в глазах дяди одобрение, и подняла глаза на Суна. Он изучающе посмотрел мне в лицо, потом оглядел мое новое жемчужное платье для верховой езды, покроем напоминающее мужскую одежду, подбитый белым мехом плащ, — подарки от императрицы к свадьбе, — и негромко сказал: — В пути небезопасно. Принцессе лучше сесть в повозку. Конечно, я не собиралась всю дорогу провести в седле. Но, уезжая, может быть, навсегда, хотела еще раз проехать верхом по улицам родного города, чтобы запечатлеть их в своей памяти. К тому же, рядом с Суном никакая опасность меня не страшила. Я возразила: — Принцессе Тан не пристало прятаться, будто происходит нечто постыдное, или ее увозят против воли. Сегодня я покидаю Чанъань в качестве супруги тегина. Мое место — рядом с мужем. Сун не стал настаивать на своем, только спокойно попросил: — Держись рядом. — 22 — Набросив на себя плащ, которым укрывалась пока спала, я спустилась из повозки и осмотрелась в подступающих сумерках. Дорога в этом месте шла по окраине леса, слева от которого широкая каменистая осыпь полого спускалась к мелководной речушке. Оградив часть этой осыпи от дороги повозками с «приданым», между которыми стояла и моя повозка, несколько воинов ставили уже вторую большую палатку, в то время как другие поили и чистили коней в речушке или что-то готовили на нескольких разожженных кострах. Не увидев снаружи никого из предводителей, я решила, что они, должно быть, обсуждают свои дальнейшие планы в уже поставленной палатке. Узнать наверняка не представлялось возможным, да и не было так уж важно, хотя любопытно. Немного понаблюдав за оживлением и не заметив никакого интереса к себе со стороны воинов, я решила вместе со служанками пересечь дорогу и уединиться для естественных надобностей в лесу. Однако, стоило нам выйти за ограждение, как позади что-то лязгнуло, и оглянувшаяся на звук Линь приглушенно вскрикнула. Обернувшись, я увидела протискивающегося следом между повозками воина в ратном облачении. Это был Нуэр. — Провожу, — коротко ответил он на мой вопросительный взгляд. — Мы и сами не заблудимся, — попыталась отказаться я. — Приказ тегина — не оставлять принцессу без охраны, — невозмутимо парировал Нуэр, и мне пришлось сдаться. Когда мы вернулись, Нуэр, обменявшись с Яло несколькими фразами на степном наречии, проводил нас во вторую палатку, где нас дожидалась простая еда: мясная похлебка с рисом, лепешки и чайник с травяным отваром. — Что это? — сморщила нос Линь. — Как они смеют предлагать нам свою варварскую еду? — Заткнись, Линь, — неожиданно одернула ее Мэйси. — Или ты считаешь себя лучше Ее Высочества, которая отказалась брать в дорогу блюда дворцовой кухни? Если тебе что-то не нравится, можешь просто оставаться голодной. — Я не… — Линь залилась краской и замолчала. — Не ссорьтесь, ешьте, — я взяла одну из чашек с похлебкой и решительно отпила глоток. — Совсем не плохо. В степях нет придворных поваров, так что будет лучше, если мы как можно скорее привыкнем к этой пище. Девушки неуверенно потянулись к еде, оказавшейся действительно довольно вкусной, во всяком случае, скоро наши чашки опустели, да и от горки лепешек почти ничего не осталось. Тегин появился, когда чайник с отваром наполовину опустел. Задумчиво оглядел перепуганно вскочивших служанок, посмотрел на меня, потом окликнул: — Яло! — Тегин, — парень появился немедленно, будто ожидал у порога. — Отведи девушек в повозку принцессы и оставайся там рядом. — Да, тегин, — он приложил ладонь к груди, принимая приказ, и махнул им рукой: — Идемте. Они посмотрели на меня, ожидая позволения, и покинули палатку вслед за Яло. — Не замерзнут они? — сомневаясь, спросила я Суна. — Там теплая перина, и их двое. Спать в холодной палатке едва ли более предпочтительно. Конечно, я мог бы вас всех троих согреть… — Нет! — резко вырвалось у меня до того, как я успела осознать, что он просто подтрунивает надо мной. Сун чуть усмехнулся, наклонился ко мне и, прежде чем вовлечь в поцелуй, прошептал: — Даже не думал об этом…