Ради мира

— 25 — В голове еще плавали обрывки приятного сна, в котором мы с Суном скакали наперегонки по бескрайней, залитой солнцем степи. Не желая отпускать сновидение, я некоторое время бездумно смотрела на сидящего напротив мужчину, пока до затуманенного сознания не дошло, кем был нежданный гость. Зажмурившись, я потрясла головой, чтобы окончательно прийти в себя, осторожно села, поморщившись от прокатившегося по телу комочка остаточной боли, распрямила затекшие плечи и, поскольку он все еще молчал, первой задала вопрос: — Что привело сюда молодого хана? Мне сказали, это шатер тегина Соколиного войска. Шад усмехнулся, — насмешливо, но не злобно, — продолжая сверлить меня взглядом. — Вот как, — заговорил он, чуть растягивая слова, — ты меня знаешь. Интересно. Тулук сказал, что видел, как мальчишка, приехавший сегодня с Великим Ханом, таскался в Ючжоу с Суном. Мне стало любопытно: это принцесса притворялась мужчиной или дерзкий мальчишка превратился в принцессу Тан, чтобы быть рядом с моим братцем… Ты однозначно девушка, так что у меня прямо от сердца отлегло. Сговор с врагом мог бы стоить Суну жизни, но преступление во имя любви — другое дело, дядя хан наверняка будет снисходительным. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ровно ответила я, на мгновение испытав ощущение пойманного врасплох воришки, тут же сменившееся спокойным любопытством: мне не в чем было себя винить, зато очень интересно, чего добивался своими словами Шээр. — Ну, Сун до сих пор не проявлял особого интереса к женщинам, — с притворным сочувствием объяснил шад, намеренно уводя разговор в сторону от темы сговора с врагом. — Дядю это всегда очень расстраивало, какой же будущий правитель без наследников. Так что он смягчится, когда поймет, что его приемный сын — не «обрезанный рукав», так ведь говорят у вас на Центральных равнинах? Не удержавшись, я рассмеялась, прикрывая ладонью рот. Представить Суна «обрезанным рукавом» было выше моих сил, да и сомневалась я в том, что сам шад хотя бы мгновение верил в такое. Однако, фантазировал он смело. Шээр с удивлением и любопытством во взгляде переждал мой смех, потом спросил: — Что тебя насмешило, принцесса? — Знаешь, Сун говорил, что ты часто не выбираешь средств, но до такого я бы не додумалась. Как-то несерьезно. Зачем это тебе, Шээр? Даже если добьешься своего и станешь победителем для всех вокруг — сам-то ведь все равно будешь знать, что выиграл нечестно. Ухмылка быстро исчезла с его лица. Шад жадно отхлебнул из кувшина и раздраженно процедил сквозь зубы: — Нечестно? А ты думаешь, Сун всегда играет по правилам? — Мгм, уверена в этом. Он снова отхлебнул вина, поднялся, навис надо мной и, наклонившись, почти прошептал мне на ухо: — Посмотрим, принцесса, будешь ли ты все так же уверена в его безупречности, когда дело коснется тебя. — Ты мне угрожаешь? — отклонившись в сторону от его пропитанного алкоголем дыхания, я едва сдержалась, чтобы не передернуть плечами от пробежавшего по спине холодка, что, впрочем, не отразилось на спокойном тоне моего вопроса. Шад выпрямился и хмельно ухмыльнулся. — Не бойся, принцесса, тебя я не трону. Ты мне нравишься. Думаю, мы с тобой станем друзьями… Ладно, пойду я, а то как бы прикормыши Сокола, что снаружи топчутся и подслушивают, глаза мне не выклевали. Еще увидимся! Он отсалютовал кувшином и вышел из шатра, оставив меня размышлять о значении всего сказанного и о том, как отразится вражда между братьями на нас с Суном. Тегин рассказывал о шаде без злости, сожалел о разрушенной детской дружбе, и мне показалось, что и Шээр скорее «играет» в ненависть к тегину, чем действительно ненавидит его. Может, поэтому он не вызвал у меня настоящего страха и неприязни, а только опасение, что он еще доставит нам неприятностей. — 26 — Все произошло почти так, как Сун и предполагал. Где-то через час после того, как отряд хана и Чангэ незаметно уехали, а лагерь затих, будто бы погруженный в сон, обе палатки одновременно загорелись от десятка горящих стрел, пущенных из глубины леса, и ночную тишину сменили боевые крики, лязг оружия и свист стрел. Нападавших оказалось неожиданно много, часть из них продолжала скрываться в лесу, прицельно пуская оттуда стрелы в освещенных заревом горящих палаток воинов Ашилэ. Они просчитались, думая, что темнота послужит им достаточным укрытием. Сун был одним из немногих в Соколином войске, чье ночное видение почти не уступало дневному, но не единственным. Против бесшумно ступающих, хорошо видящих в темноте воинов, по приказу тегина заранее спрятавшихся на окраине леса, скрывавшиеся в лесу убийцы были практически безоружны. Когда ближе к рассвету к лагерю в спешном порядке подскакал отряд конных воинов Тан, очевидно, вызванный из Чанъаня сопровождающими их наблюдателями, битва была закончена. Больше полусотни нападавших были мертвы, если кому-то удалось выжить, они предпочли отступить и скрыться. Кроме десятка серьезно раненых со стороны Ашилэ потерь не было, если не считать сожженные палатки и попорченные пожаром покрытия некоторых повозок. Двое знакомых тегину мужчин, возглавлявшие отряд Тан, оставили коней и, безошибочно отыскав его среди кажущегося беспорядка, быстро направились в его сторону. Сун спокойно наблюдал за ними, не делая ни шага навстречу. Хао Ду с подозрением приглядывался к раненым воинам, перевязывающим свои раны, к останкам сгоревших палаток и сваленным возле них телам нападавших. Вэй Шуюй озабоченно озирался вокруг, заметно побледнев при виде обгоревшего остова экипажа принцессы. — Где принцесса Юнхуа? — выпалил он едва подойдя, забыв или не заботясь об этикете. — С ней все в порядке? Напомнив себе, что Вэй Шуюй ему не соперник, к тому же выказывает тревогу не только от своего имени, но и от имени императора, Сун ответил нейтральным тоном: — Великий Хан и принцесса покинули лагерь до нападения. К этому часу они должны уже достичь лагеря основных войск. — Ты… отправил ее верхом за двести ли? — неверяще воззрился на него тот. Сун сузил глаза: — Посланник Вэй не уверен в силах принцессы или не верит в правдивость моих слов? — сухо поинтересовался он. — Чангэ — девушка, а не воин. Ей не выдержать такой долгой скачки! Неужели ты настолько безжалостен? — возмущенно воскликнул Вэй Шуюй. — Не забывайся, Вэй Шуюй. Чангэ — моя жена, — осадил его Сун. — И она не беспомощна, как тебе хотелось бы думать. Если ей потребуется отдых в дороге, она его получит. Здесь сегодня было небезопасно. И будет небезопасно дальше, пока обоз движется со скоростью улитки. Только когда она окажется в основном лагере, ей больше ничто не будет угрожать. Вэй Шуюй удержался от дальнейших слов, зримо стараясь вернуть себе самообладание. Хао Ду воспользовался его молчанием и задал вопрос: — Тегин знал о засаде? — Подозревал. Часть из них — наемники, как и те, что напали на нас возле храма. Часть — воины степей. Мы разберемся со своими предателями. С наемниками разбираться вам. — Могу я взглянуть на тела? — угрюмо спросил Хао Ду. Приглашающим жестом Сун повел рукой в сторону лежащих тел и, не обращая больше на него внимания, снова обратился к Вэй Шуюю: — Повозка принцессы сгорела, а ее служанки сильно напуганы. Без повозки им придется ночевать под открытым небом, а Чангэ — весь оставшийся путь ехать верхом. Ты знаешь, что большинство селений на нашем пути пусты, жители бежали, опасаясь войны. Если хочешь помочь как друг, поговори с девушками и найди для них крытую повозку, чтобы не слишком выделялась среди других. Времени у тебя не много, через пару часов мы двинемся дальше. Подумав, Вэй Шуюй кивнул. — 27 — Дневной переход после ночного сражения не принес никаких неожиданностей. Неудивительно, ведь от места стоянки почти на сотню ли перед ними расстилалось открытое пространство, на котором все было как на ладони и не представлялось возможным скрыть даже небольшой отряд наблюдателей Тан, все так же сопровождающий их на расстоянии. Сун полагал, что их больше не потревожат. Хао Ду подтвердил, что убитые им возле храма наемники имели на груди такие же татуировки, как и те, что напали на их стоянку ночью. А среди убитых степняков оказался один из младших племянников своевольного и жадного до наживы предводителя Сиби До, которого они с отцом давно подозревали в сговоре с катунь. Именно его Сун видел в Чанъане беседующим с дворцовым стражником. Сиби До, войско которого было четвертым по силе среди участвующих в походе против Тан, конечно, не осмелился бы открыто выступать против хана. Но теперь, когда участие его сородича в покушении было подтверждено, это уже не имело значения. Того, кто предал Великого Хана, и весь его род ожидала смерть, таков был закон степи. После того, как решено было снова остановиться на ночлег, Сун передал командование Тургулезу, командиру отряда войск хана, отдал несколько распоряжений своим людям и пустил коня вскачь. Следовало доложить отцу об исходе прошлой ночи, хотя, если говорить начистоту, гораздо сильнее его подгоняло желание поскорее вернуться к Чангэ. Самому себе Сун признавался, что немного тревожился и уже скучал по своей принцессе. К лагерю войск Ашилэ он подъехал уже после полуночи, заранее замедлив коня, чтобы не вызывать лишней тревоги у стоящих на страже воинов. Его, конечно, узнали. — Тегин, доложить Великому Хану о вашем возвращении? — спросил его страж, совсем юный воин из личного войска хана. — Не надо, ничего срочного, — Сун покачал головой. — Я сам доложу утром… Здесь все в порядке? — Угу, — закивал тот. — Все спокойно. Великий Хан вернулся еще утром. Оставив ему своего коня, тегин прямо прошел к своему шатру. Внутри никого не оказалось, но, по крайней мере, меховое покрывало на кровати было смято, показывая, что под ним недавно спали. — Где сейчас принцесса? — спросил Сун у стоящего возле шатра воина. Это был один из восьмерки Нуэра. Тот махнул рукой в сторону зарослей неподалеку от лагеря. — Вон там, за перелеском, есть тихая заводь. Принцесса, должно быть, пошла туда. — Одна? — Она ждала, когда все уснут, думала уйти незаметно. Но Нуэр пошел следом. Следуя указанному направлению, Сун вскоре увидел Нуэра, почти слившегося с деревом, возле которого он стоял, и, неслышно подойдя к нему, тихо спросил: — Где она, Нуэр? Нуэр молча повел головой вправо и Сун, сделав шаг вперед, увидел в нескольких десятках шагов от них Чангэ и Шээра, беседующих о чем-то на берегу небольшой заводи. Шад вдруг наклонился и… Кровь бросилась Суну в лицо. Это слишком походило на поцелуй, от которого принцесса даже не попыталась уклониться. Ради этого она ушла из шатра украдкой?.. Рука сама легла на рукоять висевшего на поясе кинжала. Нет, Чангэ не стала бы так себя вести, одернул себя Сун. Всего лишь очередная провокация Шээра. Будь тегин чуть менее хладнокровен, он уже бросился бы на шада с твердым намерением как минимум пустить тому кровь. Но он давно научился не поддаваться эмоциям. Не время и не место устраивать кровавые разборки. Тяжело двинув челюстью, Сун задавил бушующую внутри ярость, отпустил кинжал, и, не оборачиваясь, сказал: — Возвращайся в лагерь. И, когда Нуэр безмолвно повиновался, подошел к тем двоим. Чангэ заметила его первой, отступила от все еще склоненного к ней шада и неуверенно выдохнула: — Сун? Шээр неторопливо выпрямился и развернулся, глядя на него с неприятной ухмылкой. — А вот и наш доблестный тегин. Похоже, ты очень спешил, Сун. Так сильно скучал по своей женщине? — Исчезни, шад, — бесстрастно произнес Сун. Шээр хотел было что-то сказать, но передумал, должно быть, увидев в его взгляде обещание смерти. Только насмешливо бросил через плечо, прежде чем уйти: — Удачи тебе, принцесса! Какое-то время Сун и Чангэ просто молча смотрели друг на друга. Принцесса выглядела ошеломленной и встревоженной, но не казалась виноватой, не пыталась оправдываться, и это немного успокаивало. Так как она со всей очевидностью ждала первых слов от него, Сун наконец спросил: — Зачем ты сюда пришла? — Хотела помыться, пока все спят, — ответила она, мгновение поколебавшись. — А Шээр… — Делай что хотела, — перебил ее Сун. — Только поторопись, вода холодная. Он отвернулся, предоставив ей возможность уединения, и не сдвинулся с места, пока сзади не прозвучало тихое: — Сун. Ты можешь обернуться. Чангэ действительно поторопилась, даже не стала мыть волосы. Сун задумчиво посмотрел через ее плечо на темную гладь воды и начал развязывать пояс. — Раз уж я здесь, тоже сполоснусь. Подожди меня. Слова прозвучали резко как приказ, но тегин этого не заметил.