Ради мира

— 28 — Вокруг меня всегда было много лиц противоположного пола. К юношам из благородных семей, с которыми мы вместе тренировались в воинских искусствах и играли в цуцзюй, я относилась как к друзьям. Дядя, между военными походами, охотно помогал мне овладевать «мужскими» науками, будь то каллиграфия, стрельба из лука или изучение военных стратагем. Даже среди воинов дворцовой стражи я никогда не чувствовала стеснения, забегая к ним послушать рассказы о сражениях и победах. Поэтому полгода назад я не видела ничего необычного в том, чтобы, притворяясь юношей, просить незнакомого человека спрятать меня в его караване, провести ночь в заброшенной охотничьей хижине в компании вытащивших меня раненой из воды мужчин, пройти долгий путь от Чанъаня до Ючжоу в сопровождении лишь безродного мальчишки, или общаться со случайным знакомым в Ючжоу. В этот раз все было по-другому. Среди множества воинов в лагере Ашилэ я оказалась единственной женщиной и потому чувствовала себя очень неуверенно. Стоило ненадолго выйти из шатра, чтобы оглядеться и размять ноги, как внимание всех оказавшихся поблизости мужчин переместилось на меня. Они разглядывали меня с недвусмысленным интересом и обменивались впечатлениями на своем гортанном языке, то и дело взрываясь от хохота, — я вовсе не хотела знать, что они говорили, — но даже у варваров, какими я считала степняков, делая исключение только для Суна, есть какие-то понятия о приличиях, во всяком случае, никто из них ко мне не приближался. Не решаясь заговорить о своих женских проблемах с Нуэром, я могла только попросить его проводить меня к протекающей неподалеку речушке, чтобы напиться и немного освежить лицо, с завистью поглядывая на полуобнаженных воинов, резвящихся в холодной воде неглубокой заводи. Про себя я решила дождаться ночи и вернуться, когда здесь никого не будет. Однако, все пошло не по плану. Мне удалось покинуть шатер, не потревожив сидящих рядом у костра стражей, и незамеченной выбраться из лагеря, но уже почти у реки из-за кустов наперерез мне вышел мужчина. Несмотря на темноту я сразу узнала его. Как и он меня. — Принцесса?! — удивленно протянул он одновременно с моим: — Что ты здесь делаешь, шад? Он огляделся и не видя больше никого, насмешливо заметил: — Ищу уединения… для тайной встречи с прекрасной принцессой. — Прекрати, Шээр, это не смешно, — с упреком сказала я, по-прежнему не чувствуя никакой исходящей от него опасности. — А я разве смеюсь? — спокойно возразил он. — Ты неосторожна, принцесса. О чем ты думаешь, бродя ночью без охраны? Считаешь, мужской одежды достаточно для защиты? Или что титул жены тегина делает тебя неприкосновенной? В лагере, полном молодых мужчин, у многих из которых с этим тегином свои счеты? — Это ты о себе? — спросила я, с трудом скрыв непроизвольную дрожь, пробежавшую по телу после его слов. Он ухмыльнулся. — Не совсем. То есть, меня тебе бояться незачем, я же обещал, что ничего с тобой не сделаю. По крайней мере, если сама не попросишь… Что же касается Суна, у нас с ним, конечно, свои счеты… — шад вдруг легко обхватил ладонью мой затылок, наклонился ближе, глаза в глаза, и продолжил, явно довольный собой: — Прости, принцесса, не могу упустить такой возможности… Ты ведь хочешь узнать, каков твой муж в гневе? — Что ты имеешь в виду? — недоумевая, спросила я. — Что у нашего тайного свидания появился свидетель. Взглянув через его плечо, я увидела шагающего к нам тегина. В одно мгновение в моей душе сменилось несколько эмоций, — удивление, облегчение, радость, — прежде чем смысл слов шада дошел до сознания, отозвавшись смущением и растерянностью. Я торопливо отошла от Шээра, который тут же обратился к Суну с издевательским приветствием. Тегин даже не посмотрел в его сторону, буравя взглядом меня, но сказанное холодным и пустым тоном: «Исчезни, шад» хранило в себе такую угрозу, что по спине у меня пробежали мурашки, а Шээр предпочел удалиться, оставив нас наедине. Сун продолжал молча смотреть на меня, как будто чего-то ожидал. Мне хотелось сказать, как я рада его возвращению, расспросить о том, что произошло прошлой ночью, почему он вернулся так быстро, было ли с ним все в порядке. Но я опасалась, что если сделаю вид, будто ничего не произошло, это может вызвать новые подозрения, а любое объяснение прозвучит как попытка оправдаться. Я пока не настолько хорошо знала своего мужа, чтобы уверенно сказать, ревнив ли он, и не скрывается ли под его бесстрастной маской готовая вырваться ярость. И потому молчала, предоставив ему решать, о чем говорить и что делать дальше. Его решение оказалось весьма практичным. Наконец-то смыв пот и дорожную пыль, я почувствовала себя гораздо лучше, и даже обрадовалась, когда Сун решил последовать моему примеру. Только моя надежда на то, что холодная вода остудит его гнев, и тегин просто отпустит ситуацию, не оправдалась. Возвращаясь в шатер, Сун крепко сжимал мою руку в своей, и мне пришлось едва ли не бежать, чтобы поспеть за его широким быстрым шагом. А как только мы оказались внутри, он стащил с меня мой кафтан и, быстро избавившись от своего, повалил меня на кровать, прижав своим телом. Поцелуй был стремительным и безжалостным, хотя вырвавшийся у меня стон выдавал скорее ошеломление, чем боль. Терзая мой рот, тегин не отрывал от меня нечитаемого взгляда, а у меня в голове вертелась мысль: «Ты хочешь показать мне свой гнев, тегин? Или наказать за воображаемую вину?». Но то, что еще могло произойти, меня не беспокоило, хотя сейчас я была к этому даже менее готова, чем в нашу брачную ночь. Я верила обещанию Суна: «Не бойся. Я не стану тебя неволить». — 29 — Такой ярости Сун не испытывал даже тогда, когда шад попытался свалить на него свой провал в Ючжоу, подговорив Ван Цзюнько засвидетельстовать перед Великим Ханом его «сговор» с посланником Тан и предательство Ашилэ. В этом не было ничего нового, разве что придуманная Шээром ложь была еще отвратительнее, чем его предыдущее вранье. Но как он посмел использовать для своих грязных игр Чангэ? Это переходило всякие границы. Принцесса не выглядела испуганной, но это еще ничего не значило, она умела скрывать свои страхи. Так что шад успел наговорить ей? Почему Чангэ вела себя так отстраненно, будто и не рада его возвращению? Холодной воде не удалось остудить ни его гнев, ни беспокойство, ни желание. Занятый усмирением внутренних демонов, Сун не сразу осознал, что его грубый, жадный поцелуй, возможно, причиняет боль, что Чангэ не отвечает на него, а терпеливо чего-то ждет, всматриваясь в его глаза с немым вопросом. А осознав, едва не взвыл от пронзившего его чувства вины. Как вышло, что он снова потерял контроль, раня принцессу? Он оторвался от ее губ, заставил себя сосредоточиться на лежащей под ним девушке и глухо спросил: — Напугал тебя? Сделал больно? Чангэ покачала головой. — А шад? Она снова покачала головой. — Он ничего мне не сделал. И ничего не было… не могло быть. Он просто хотел позлить тебя… Сун, с тобой все в порядке? Ты очень сердишься? — Не на тебя, принцесса. — Сун попытался улыбнуться. Улыбка получилась горькой. — Прости, я потерял самообладание. Не хотел быть грубым, никогда — с тобой. — Хорошо… — прошептала Чангэ, кладя руки ему на плечи и притягивая к себе, чтобы первой коснуться его губ. Старательно загнав все темные мысли в самый дальний уголок души, Сун нежно и неторопливо ответил на поцелуй, осторожными прикосновениями лаская скрытое под тонким полотном нижней рубахи тело принцессы. … Нуэр, заглянувший в шатер поздним утром, чтобы передать тегину распоряжение хана явиться для доклада, через мгновение вылетел оттуда, пламенея ушами. Тегин и его молодая супруга спали, тесно сплетенные в объятиях, в одних нижних одеждах, даже не потрудившись укрыться покрывалом от царящего внутри холода.