Ради мира

— 30 — Отточенная годами военных походов способность и во сне оставаться настороже пробудила тегина, стоило кому-то отодвинуть полог, входя в шатер. Вошедший не задержался внутри, а почти немедленно удалился, из чего Сун сделал вывод, что его смутил вид полураздетой Чангэ, в поиске тепла прижавшейся к нему и обвивавшей его всеми конечностями. Сон сморил их внезапно и почти одновременно, между ласками, поцелуями и рассказами о событиях проведенного порознь дня, поэтому теплое покрывало так и осталось лежать рядом забытым. Осторожно, чтобы не разбудить принцессу, высвободившись из сладкого плена, Сун поднялся, укрыл Чангэ покрывалом, с улыбкой проследил, как она завозилась, заворачиваясь в него будто в кокон, и, быстро одевшись, вышел из шатра. — Тегин. Великий Хан направил посыльного напомнить, что он ожидает доклада, немедленно, — приглушенно доложил ожидавший снаружи Нуэр, не поднимая взгляда. — Хорошо, уже иду, — сказал Сун. — Не пускай никого в шатер, пока меня нет. Пусть принцесса спокойно поспит. — Будет сделано, — кивнул тот. Оглядываясь по сторонам по пути к походному шатру Великого Хана тегин заметил, что войска Сиби До и Дар Бая уже разбирают свои лагеря, готовясь к отходу. Становища их кланов находились западнее Главного Шатра, так что они, видимо, намеревались отделиться от остальных войск и идти через перевал Циньтянь, сократив таким образом обратную дорогу на два, а то и три дня. Вот только позволит ли хан Сиби До увести войско после того, как выяснится правда об участии его племянника в нападении на их стоянку? Вопреки ожиданиям Суна, отец был не один, кроме него в шатре находились предводитель Дар Бай и Шээр. Увидев входящего тегина, хан прервал оживленный разговор с Дар Баем и, придирчиво оглядев почтительно склонившего голову Суна с ног до головы, благодушно заметил: — Сун, ты наконец появился. Вроде не ранен, мог бы сразу прийти, как добрался. — Было поздно, когда я вернулся, — ответил Сун. — Поскольку ничего срочного не было, не стал беспокоить отца. — Да-да, все понимаю, сын. Не терпелось с молодой женой в постели покувыркаться. Шээр рассказал, что ты эту принцессу давно себе присмотрел, еще полгода назад в Ючжоу. К чему было скрывать? Отправили бы сразу посольство за ней, и войска на Тан гонять не пришлось бы. Сун поглядел на шада. Шээр смотрел в сторону, всем своим видом выражая недовольство реакцией хана на его разоблачение. Но чего он ожидал? Мирный договор с Тан и сопутствующий ему брак уже были заключены, и хану ничего не оставалось, как сохранять лицо. К тому же Ли Шимин не поскупился, и «приданое» принцессы с лихвой возмещало упущенную выгоду от похода на Тан. — Ладно, расскажешь мне об этом в другой раз, — продолжил хан, не дожидаясь ответа. — Давай к делу. Скажи мне, что я не зря чуть не загнал насмерть сотню коней позапрошлой ночью. — Не зря, — подтвердил Сун. — Рассказывай, — приказал хан. Сун заколебался. Дар Бай уже много лет был побратимом хана Яньли и одним из немногих, кому хан безоговорочно доверял. Возможно, отец делился с ним своими подозрениями. Но стоило ли посвящать шада в то, что им известно о недобрых замыслах катунь? Должно быть, угадав его мысли, хан сказал, смотря на Шээра тяжелым взглядом: — Вы давно не дети. Шээру пора решить для себя, на чьей он стороне. Краем глаза уловив недоуменный взгляд шада, Сун наклонил голову, принимая слова отца, и коротко рассказал сначала о нападении, которому они с Чангэ подверглись возле храма, потом о том, что произошло на стоянке после отъезда хана, и о результатах расследования Хао Ду. — Отец. В Чанъане пытались убить меня, — сказал он. — На стоянке умереть должны были мы с тобой оба. Жизнь принцессы Юнхуа также была в опасности. Человек, который свел Сиби Дая с наемниками, оказался бывшим служащим прошлой династии. Он сознался, что между сторонниками восстановления династии Суй в Чанъане и кланом Сиби уже давно имеется тесная связь. А о связи Сиби До и катунь тебе рассказывать не нужно. Слушая Суна, хан все больше мрачнел и тяжело двигал челюстью, борясь с душившим его гневом. Дар Бай не поднимал глаз от своих рук, неосознанно сжимая их в кулаки. А Шээр, поняв, к чему ведет рассказ, побледнел и уставился на него ошеломленным и неверящим взглядом. — Это все, — закончил Сун. — По счастью, они не застали нас врасплох, поэтому удалось обойтись малой кровью и избежать смертей. Сиби Дай и те, кто был с ним, мертвы. Наемниками займутся люди Тан. Но мы должны решить, что делать с Сиби До и его воинами. Он зашел слишком далеко, это нельзя оставлять безнаказанным. — Ты прав, сын, — хан согласно кивнул. — Дар Бай. Я доверяю тебе войско Сиби До. Разберись, кто там кому служит. Предателей нещадно уничтожить, остальным назначить новых командиров. Но чтобы никаких слухов о причастности катунь. — Как прикажет Великий Хан, — стукнул себя кулаком в грудь Дар Бай, поднялся и, повинуясь знаку хана, покинул шатер. — Что касается Сиби До, — продолжил хан, — о нем уже позаботился Шээр. Этот предатель пытался развернуть войска и устроить внезапное нападение на Тан в то время, когда мы обсуждали мирный договор, находясь на враждебной территории с малыми силами. Хорошо, что Шээр не стал медлить и снес ему голову, хотя это и слишком легкая смерть для мерзавца. Сун понял теперь, почему отец выбрал именно этот раз, чтобы просветить шада. Убийством Сиби До Шээр доказал свою преданность хану, и тот стремился закрепить успех, одновременно оказав ему доверие и показав, каковы последствия предательства. — Дядя хан, — с трудом проговорил Шээр, — что бы ни случилось, я не позволю тебе оказаться в опасности. Но… ты уверен, что мама… на самом деле замешана в этом? Сиби До был жадным до власти ублюдком, он мог сам замыслить предательство… Хан поймал взгляд Суна, указал глазами на шада, предлагая ему ответить. Раньше он поступал таким образом, чтобы посеять между ним и Шээром недобрые чувства и пробудить в них дух соперничества. Теперь же делал это скорее по привычке. Скрепя сердце, Сун подчинился. — Отцу давно известно, что катунь строит планы использования войск Ашилэ для восстановления династии Суй. Но, пока он жив, ее планам не осуществиться. А пока Великого Хана охраняет Соколиное войско, она не может навредить ему, не выдав себя. На войне, конечно, может всякое случиться, но Ли Шимин предложил мирное решение, и с ним у катунь практически не осталось шансов достигнуть своей цели. Единственное, что ей осталось, — избавиться от нас с отцом, пока мы еще на территории Тан, чтобы направить войска Ашилэ дорогой мести. — Это все только предположения! — в возбуждении воскликнул шад. — У тебя есть доказательства? — Таких, чтобы представить на совете рода Ашилэ — нет, — спокойно ответил Сун. — Поэтому, и еще потому, что отец верит в твою непричастность, твоя мать остается катунь, хотя мы давно знаем о ее действиях. — Дядя хан?.. — беспомощно обратился шад к хану. — Все, как сказал Сун, — сурово глядя на него, подтвердил хан. — Ичэнь заслуживает смерти, и до сих пор я щадил ее, потому что Сун просил об этом ради тебя, сына моего старшего брата. Но мое терпение на исходе. На следующем Курултае я собираюсь раскрыть ее планы всему роду Ашилэ. Посмотрим, как она сможет оправдаться. Он повернулся к Суну. — Сун, ты хорошо потрудился. Отпускаю тебя, иди к своей женщине. Завтра к вечеру, как придет обоз, разберем лагеря и в обратный путь. Поклонившись отцу, Сун вышел из шатра, но не успел одолеть и половины пути до своего шатра, как сзади раздался окрик шада: — Постой! Он остановился, повернулся к вышедшему за ним следом шаду. Шээр все еще был бледным, с непривычным для него, растерянным взглядом. — Про мою маму… это на самом деле не предположения? — судорожно сглотнув, спросил он и, когда Сун не ответил сразу, добавил: — Может, ты мстишь мне за то, что было ночью? Сун смерил его недружелюбным, хотя и без гнева, взглядом. В душе шевельнулось сочувствие, но показывать его тегин тем более не стал. — А что было ночью? — бесстрастно спросил он. — Шад, еще раз попробуешь использовать Чангэ для своих грязных игр, клянусь, я переломаю тебе все кости. Скажу это один раз, не дойдет — пеняй на себя: наша вражда не должна затрагивать непричастных. Ни с моей стороны, ни с твоей. Твоя мама виновна, это правда, а не выдумка ради мести. Ее планы идут во вред роду Ашилэ. Когда отец раскроет ее вину перед всеми кланами, ей будет непросто жить в степи. Продолжай верить в ее невиновность, и пострадаешь вместе с ней. Или можешь убедить ее остановиться. Тогда, возможно, отец даст ей еще один шанс. Не дав Шээру времени на ответ, Сун развернулся и поспешил в свой шатер, к своей все еще спящей принцессе.