Фиолетовые небеса. Ясон

Они долго лежат молча. Слиплись кожа к коже. Гефест весит полтора центнера. Под ним приятно. Расслабленный после оргазма, он не шевелится, и от того кажется ещё тяжелее. Словно нагретая солнцем каменная брыла. Только шумно дышит под змеино-чешуйчатыми руками любовника, распластавшись квадратными лопатками по его груди. Умиротворяюще. — Как давно? — шепотом спрашивает Ясон. — Давно. С того момента, как увидел тебя. Признание — удар по затылку. Голова полукровки гудит. Мысли разбегаются. — Что?! Какого? Как? Почему молчал? Ясон нервно дёргается под напарником. Только после этого Гест приходит в движение. Вытаскивает из подбрюшья любовника липкий от смазки член. Поворачивается на сто восемьдесят, проелозив по коже любовника рельефной задницей и увитыми мышцами ногами. Привстает над ошарашенным Ясоном на руках, в упор разглядывая лицо с резкими чертами и сцепленными в замок клыками на щеках, словно его мать была самкой крокодила, а не легендарным генералом. — Что почему? Не сказал тебе? Яс, ты же умай. Пусть мама у тебя замечательная, сильная и все такое. Но по законам самих же умаев, ты один из них. Что бы там ни говорила Эфемерида и её агоры. Видит Бездна, я больше всего на свете хотел, чтобы твои глаза засветились, едва мы встретились. Но этого не случилось. Так что мои чувства были только моей проблемой. Я постарался стать тебе другом. Вроде, получилось. Кстати, а почему сейчас глаза не светятся. Раз ты уже…? Гибрид контужен произошедшим. Низ живота ломит. Растраханная полость горит и щиплет, заполненная спермой Гефеста. Но мысли жгутся ещё больней. — Линзы, — в итоге выдыхает Ясон. — Отец сделал, когда я в учебку решил идти. Переживал, что моя пара может быть врагом и воспользоваться нашей связью для своей выгоды. Они с мамой, знаешь, познакомились в допросной. Эту историю не афишируют. Отца взяли в плен во время разведки. Он на контакт не шёл. А когда встретил маму, та поняла, как может вынудить пленника сотрудничать. С того момента пытали уже не его, а её. Когда дело вошло в привычку, мама уже просто приходила в допросную, садилась напротив скованного отца и нарезала с себя куски. Регенерация у неё не настолько хорошая. Пока рана затягивалась, они успевали поговорить. Там же, в допросной, они и меня зачали. Так что у отца был повод подумать о том, что будет, если моя пара окажется врагом. Как он говорил, обеспечил мне простор для маневра. Гефест склонился ниже, прижимаясь тяжелым лбом к горячему чешуйчатому лбу, осторожно провёл пальцами по коротким хи, отчесал назад, заглянул в змеиные глаза с преданностью большого и опасного, но давно прирученного животного. — А пара оказалась не просто врагом, а сыном Аллулима и Эфемериды. Засада, да, капитан? — И не говори. Лучше бы какой таргет или квакер в глухой броне перепал. Там хоть какие-то шансы были бы. А Мелх завтра очухается и к стенке меня поставит. — Нет в мире такой стенки, к которой я позволю тебя поставить хоть кому-то, кэп. Так что отставить уныние. Ещё повоюем. Обычная, казалось бы, болтовня. Но лёжа друг на друге, чувствуя, как полуопавший после оргазма член напарника перекатывается между их животами, всё ощущаешь совсем по-другому. В эту болтовню хочется верить. Или хотя бы спрятаться в ее тени на время. — Как скажешь, Гест. Ясон легкомысленно соглашается не умирать. Обнимает своего друга-напарника-любовника крепче, в итоге сползая руками до бледных ягодиц, и осторожно их сжимает, вдавливая когти в нежную кожу. Гест отвечает уверенным движением бёдер навстречу. Отклячивает упругую задницу, выпрашивая ещё немного когтистых ласк. Поцелуем в приоткрытые улыбкой губы вминается с жадностью, не опасаясь драконьего набора зубов этой пасти. Действие увлекает. Ясон пробует на вкус рот своего старпома. Вылизывает. Пока тяжёлый нова елозит по распластанному под ним начальству вновь окрепшим членом. — Вижу, одного захода тебе мало. Всегда был выносливой скотиной, - шутливо ворчит гибрид, спихивая с себя нову и ловко переворачиваясь на живот. Опрокинутый на бок, Гефест виснет, любуясь золотисто-чешуйчатой спиной начальства. Мямлит растерянно: —Что? Яс, я не… — Твоё «я не» мне чуть пупок не проткнуло. Кончай трепаться, старший помощник Гефест Арда. Мы трахаться будем? Или тебе опять прочитать инструктаж про необходимость пользоваться возможностью, если на горизонте маячит пиздец? Давай. У тебя важная миссия: лишить меня девственности со всех сторон. Рассказать, как это делается, или ты в курсе? Они пялятся друг на друга всего мгновение. Договариваются взглядами, что куда эффективнее, чем бессмысленным пиздежом. Шутливый тон действует. Гест перестаёт скатываться в драму, нервно смеётся и подтягивает тушу Ясона к себе вплотную. Подминает, укладываясь грудью на широкие лопатки. Трется носом о короткие хи на макушке. Съезжает мордой ниже, легонько цапнув полукровку за затылок зубами в той же шутливой манере. Окрепший стояк потирается между горячих ягодиц. Ствол ложится между половинок, мажет мягкую кожу подсыхающей смазкой. Чтобы добраться до свежей, Гест лезет пальцами под живот капитана, в многострадальную пазуху. Зачерпывает там склизкого секрета, наносит на сжатое отверстие любовника и осторожно проталкивает в него пальцы. Ясон еле сдерживает стон. Лишь шумно выдыхает в чужую кровать, ткнувшись рылом в мягкую плоскость, послушно двигает бёдрами. Он насаживается, хотя ощущение проникновения чужеродного предмета в анус точно нельзя назвать приятным. Но вместе с этим ему всё же непередаваемо хорошо. От того, как Гефест поглаживает второй рукой по спине, от его частого, возбужденного дыхания, от ощущения тяжёлого члена, который уткнулся в бедро. Вскоре этот член утыкается выше. В кое-как растянутый анус. Давит смазанной соками Ясона головкой, мучительно долго проталкивается внутрь, все-таки выбивая из пасти капитана стон. В этот раз Гест не останавливается. Он идёт до конца сразу, вдавливается на всю длину. Медленно и неумолимо. Пока не оказывается внутри весь, замерев, только прижавшись пахом к ягодицам капитана. — Яс? Ты как? — губами в затылок спрашивает Гефест, и Ясону приходится приподнять голову, перестав грызть разомкнутыми челюстями кровать. — Всё хорошо. Давай. Я хочу, чтобы ты ещё раз в меня кончил. Сделай это для меня, Гест. Дважды просить возбужденного до предела старпома не приходится. Он просовывает способные гнуть металл руки под грудь Ясона, обнимает его на той самой границе — за которой сломанные рёбра и пара дней мучительной регенерации, начинает толкаться в подставленный, покрытый желто-песочной чешуёй зад. Растягивает, растрахивает, заполняет собой так глубоко и остро, что у Ясона не остаётся сил молчать. Он приподнимает плечи и запрокидывает голову назад, стонет в такт каждому удару. Раскрывает багровым цветком пасть, широко раздвигая жвала и вываливая на грудь лиловый язык. Это безумие. Это неестественно. Это не пришло бы в голову никому из его собратьев. И это позволяет окончательно себя отпустить. Какая-то архаичная часть сознания, привнесенная отцом-умаем, сейчас в полной панике. Его трахает не пара: распирает нутро до болезненного жжения, забивает вглубь собственное тепло, запах, возбуждение и желание. Но Ясону плевать. Он просто позволяет это с собой делать. Раскрывается и подмахивает, чувствуя, как массивный ствол проталкивается с каждым разом всё глубже и резче, сминая внутренности набухшей головкой. Потому что это Гефест. Потому что он уже давно часть Ясона. Куда более важная, чем парность, принесшая с собой только боль и отчаяние. Напарник кончает долго и бурно, порыкивая в утыканный хи затылок, ловя чувствительные отростки губами и втягивая их во влажный рот. Эта ласка пробирает Яса почти так же сильно, как ощущение пульсации Гефестова члена глубоко-глубоко внутри. Они лежат, словно сшитые воедино. Истекают потом, дыханием, уютным молчанием, в котором спряталось слишком многое. В конечном итоге Гест очухивается первым. Выходит из растраханного ануса, завороженно смотрит, как тот подтекает спермой на покрытые чешуёй бёдра. Только потом старпом врубает свою привычную заботу. Тащит капитана за руку, переворачивает разомлевшего на спину, чтобы заглянуть в расслабленно-удовлетворенное лицо. Разъемная челюсть на подбородке всё ещё не сошлась полностью. Нова проводит пальцами по этой борозде, восторженно улыбаясь. — Ты представить не можешь, как долго я этого хотел. Хотел тебя. — Ну, почему же. Могу. Может, не по части того, как долго, но как сильно… О том, что сморозил хрень, Ясон понимает только после того, как Гест поспешно отворачивается, пряча лицо. Нет, старпом всё понимает. В его глазах не укор, скорее, отблеск застарелой боли, что не он, что не правильно, что обожаемый Яс намертво привязан к другому, и этот поводок его рано или поздно удавит насмерть. Постепенно приходя в себя, Яс начинает понимать — он сделал хуже. Теперь, когда всё закончится, Гефест Мелхисанфу не простит. Теперь они в этом увязли окончательно, и самое страшное - вдвоём. Но… а было ли изначально иначе? Гест бросил брата с сестрой, старую команду, ведомый чувствами к гибриду, который мог ответить только вот так. Суррогатом. Благодарностью. Ответным чувством, которое совсем не похоже на тот огненный ужас, который взрывается внутри каждый раз, когда он смотрит на Мелхисанфа. Это чувство другое. Оно росло и крепло годами. Оно не принадлежит умаю. Оно — привилегия нов. Совершенно человеческое и по-человечески сложное. С парностью не сравнить. Гефеста Яс выбрал сам. И теперь готов за этот выбор сражаться даже с самим собой. Чтобы обнять широченную спину старпома, нужно быть тоже здоровой махиной. Но Ясон - тварь немаленькая, гибкая и горячая. Поэтому, прижавшись грудью к лопаткам зависшего на краю кровати партнёра, он чувствует, как тот блаженно вздрагивает и тут же накрывает обнимающие лапы на своей груди тяжёлыми ладонями-траками. — Не думай о нём. Не сегодня. Эта ночь только наша, - уткнувшись лбом в затылок Геста, говорит еле слышно, задевая кожу за ухом губами. Ясон сам не знал, что умеет так порочно и многозначительно шептать. Видимо, сказывается змеиная кровь. Теперь он понимает, почему у него аж пятеро братьев. Если мать так тоже умеет, не удивительно, что они с отцом плодятся, словно решили создать боевую команду только из своих змеенышей. Воспоминание о братьях успокаивает. Когда всё станет совсем плохо, он просто утащит Геста к ним. Семья позаботится о старпоме. Они его полюбят, как и Яс. Присмиревший Гефест откликается на прикосновения к своей коже, словно выпрашивающий ласку домашний кот. Очень большой, опасный и преданный кот. Растаявшего под ладонями нову Ясон ведёт в ванную, где они долго и старательно моются. Под конец Яс опускается перед мужчиной на колени, приветливо раскрывая умайскую пасть орхидеей. Позволяет запустить грубые пальцы в хи и трахать себя в глотку, истекая слюной на желто-чешуйчатую грудь. Скользя нечеловечески длинным языком под сжавшейся мошонкой. Проталкивая его, лиловый и подвижный, словно щупальце осьминога, в анус новы. Это просто. Обвести по кругу, надавить. Слушать гортанные хрипы и стоны напарника, пока он трахает услужливо подставленную глотку, забивая разбухшую головку массивного члена так глубоко, что дышать становится нечем. Это им необходимо. Просто чтобы завершить начатое. Чтобы Гест побывал всюду. Запятнал собой. Залил семенем. Даже если это заставляет что-то внутри содрогаться в ужасе. Даже если это неправильно и порочно. Плевать. Когда напарник кончает в горло, прижав голову к своему паху с такой силой, что на коже отпечатываются вмятины от крокодильих клыков, Ясон с благодарностью принимает. Глотает, исходя белковой пеной и придушенными хрипами. Ловит последние конвульсии члена на языке. Наслаждается. Капитан не помнит, когда и как они уснули. Просыпается, придавленный к чужой кровати тяжёлым телом. Гефест спит дольше и гораздо крепче, чем гибрид с его чрезмерно чутким слухом. Лежать, чувствуя, как напарник всем телом жмётся к нему, оказывается тоже очень интимным и важным. Почти так же оглушительно-приятно, как ощущать собственный возбужденный член внутри его рта, там, у двери. Когда украденного у его настоящей пары возбуждения еще хватало на эту жалкую имитацию секса. Большего у них просто не будет.