Фиолетовые небеса. Ясон

Срань началась в обед. Когда Гефест наконец-то проснулся на плече у своего напарника, нервно дернулся от настойчивого стука в дверь всем своим огромным, идеально вылепленным телом. Кто там долбился, догадаться было не сложно. Ясон, наивный, собирался до вечера лежать вот так, баюкая спящего старпома в объятиях, растянуть последние мгновения покоя, насытиться ими впрок. От настырной стукотни в номер полукровка едва сдержал полный раздражения стон. Гест, конечно же, моментально включился, вышколенный годами казарменной жизни. Рывком вскочил с кровати.И замер, ошарашенно глядя на свое непосредственное начальство. Абсолютно голое. Среди скомканных, местами им же прогрызенных простыней. — Что? Как? Видимо, обнаженный напарник в привычные утренние пейзажи не вписывался. Ясон, стараясь не смущать старпома еще больше, плавно сел в изгвазданной постели. — И тебе доброе утро, Гест. Кажется, это по наши души. Принц соизволил вспомнить вчерашнее. Кивок на дверь. До напарника начинает доходить, что их там активно хотят из коридора. — Принц? — грубо вытесанное из плоти лицо новы не особо умело выражать удивление. Оно, в принципе, не было создано для эмоций. Но старалось изо всех сил. Яс даже умилился такой небывалой экспрессии. — Мелхисанф. Я так его про себя называю. Его родители, конечно, не коронованы, но кто, как не рыжая мамаша Мелха, тянет на королеву всех мутантов? В голосе капитана — терпение и участие. Он готов говорить вот так еще долго. Пусть пришедший там расшибает о дверь кулаки, голову - все, что болтается. Не открывать эту треклятую дверь — потаенное желание, которому, точно, не сбыться. — Ну, наверное, да… — заторможенно соглашается Гефест и начинает собирать их вещи с пола. Молча. Видимо, кардинальные изменения в их отношениях после стольких лет дружбы, только дружбы и ничего, кроме дружбы, воспринимаются туго. Ясон решил дать напарнику всё переварить. Спокойно оделся в цивильные шмотки, пошёл открывать. На пороге, вопреки ожиданиям, околачивался вовсе не сам Мелх царственной персоной, а телепат и пирокинетик из их команды. Парни выглядели собранными, загнанными и злыми. Особенно телепат. Такое впечатление, что с вчера бедолага вообще не спал. — Командир требует, чтобы вы явились в защищенный переговорный кабинет В1 на этаже 5/74. Сейчас же. Было это «вы» актом уважения к Ясону или касалось сразу обоих штурмовиков команды - никто уточнять не стал. Гефест просто пошёл следом за напарником, и никто из сопровождающих не стал возмущаться. То ли давно привыкли, что Ясон всюду идет в комплекте со старпомом, то ли выражение хари у Геста было слишком свирепое, чтобы к нему соваться, не обладая реген-фактором первого уровня. Кабинет для переговоров был примечателен таким количеством экранов и защитных систем, что иной эсминец позавидует. От последнего его отличало только то, что кабинет этот не летал и не мог похвастаться дальнобойными пушками. С какого хрена их приволокли именно сюда, Ясон догадывался. Его пара не только всё вспомнил, но, видимо, решил что-то предпринять по данному вопиющему поводу, не отходя далеко от кассы и от туши своего новообретенного партнера-полукровки. Похвально. Такую бы прыть да в благое русло. Мелхисанф встретил их не один. Медик отряда был тут же. Целый консилиум свидетелей собрал, мудак распрекрасный. — Капитан, сказал бы, что рад вас видеть, но нет, — не под наркотой его пара опять стал тем ещё куском дерьма. Красивым до боли и таким же до боли говнистым. — Напомните, о чем я вас предупреждал, когда принимал в секретный отдел? Не то чтобы тогда Ясона особо спрашивали, куда-то там принимая. И не то чтобы он солгал, сказав, что ни на кого из членов команды Мелха глазами сверкать не будет. Но стоя перед полковником - чистым, затянутым в мундир и холодным, как космическая бездна - Ясон был оглушен вовсе не этим. Нет. Его пара: нежеланная, неудобная, не способная ответить взаимностью - больше не была ею. Мелхисанф что-то сделал с собой. Ясон смотрел, ощущал, каждым нервом чувствовал - нова напротив ему чужой. Совершенно, абсолютно. Метка парности разрушена, и внутри всё переворачивалось от ощущения утраты и горя. Словно его возлюбленный умер. А его труп стоит, смотрит презрительно, что-то говорит. Зачем-то ещё дышит. Мёртвый. — Ясон? — на плечо легла тяжёлая рука. Гефест телепатией не обладал, но они друг друга слишком хорошо чувствовали. Старпому сейчас было плевать на чужие взгляды. Он был, точно, готов ввязаться в самоубийственный мордобой со вчерашними сослуживцами, если кто-то помешает выяснить происходящее с напарником. Только эта мысль: о возможном ещё худшем развитии событий и последствиях для Гефеста - выдернула Ясона из пике внутреннего ужаса. Он ещё раз взглянул на Мелхисанфа. Вынудил себя сфокусировать поплывший взгляд на утонченном лице в обрамлении черных локонов. Теперь его красота казалась далёкой и пустой. Зачем она трупу? В нём словно сломалось что-то важное. Потерялось где-то между вчера и сейчас. И нова, которого видел Ясон, больше ничего не значил. Облегчения это не принесло. Чувство непоправимой утраты и горя уже сминало внутри всё заслоны, выпивая остатки моральных сил. Потеря пары убьёт его гораздо быстрее, чем непринятие этой же парой. Даже если сам Мелхисанф вот он. Смотрит нестерпимо тёмными глазами. Чего-то ждёт. Чего ему ещё нужно? — Не понимаю, о чем ты, Мелх? — забив на субординацию, бесцветно спросил капитан, потом накрыл руку друга когтистой лапой. Сжал. Посмотрел в дымчато-голубые, полные тревоги глаза. — Всё в порядке, Гест. Не нервничай. Такая реакция принца не устроила. Но стоя перед угнездившимся за столом заседаний полковником - чистым, затянутым в мундир и холодным, как космическая бездна - Ясон был оглушен вовсе не этим. — Хватит ломать комедию! Я вспомнил, что вчера было. Ты же не будешь отрицать этого? У тебя на меня стоял. Значит, ты нарушил устный договор. Значит, ты всё это время скрывал потенциально-опасную информацию. Понять только не могу, как удалось это провернуть? Отец был прав: всё гибриды нестабильны. Как скоро ты сорвался бы и натворил какой-то хуйни? Аск, осмотри его. Что он там сделал со своими глазами? Почему визуально связь не отражается? Ожидаемо принц сложил два и два, и, видимо, всё утро продумывал, как лучше провести разоблачение. Вот только вспомнил вчерашнее он точно не сам. Наличие телепата само за себя говорило. Мелхисанф позволил перелопатить собственную память, вытащить заблокированные неведомым препаратом воспоминания насильно. Топорное вмешательство нарушило метку парности. Ясон был готов горько, болезненно хохотать. Мелхисанф так сильно стремился поймать его с поличным, что попросту убил. Оттериминировано. Медленно. Явно, не так, как планировал. Тем временем медик подошёл, чтобы просканировать глаза капитана. Тот молча позволил. — Полковник, тут какие-то линзы. Симбиотические, похоже. Снять? — Не нужно, я сам, — упреждает действия сослуживца Яс и привычно тыкает в уголки глаз когтями. Ему уже плевать на подобные мелочи. Линзы больше не нужны. Но позволять ковыряться в своих глазах — лишнее. Гефест и так напряжен, как сейсмический датчик в центре протонного взрыва. Еще психанет. Собирай потом кучу документов и справок, по какой причине техника в радиусе сотни метров вдруг самоосозналась и поползла резвиться. Отцовское изобретение сворачивается в пару прозрачных капсул, и их получается легко подцепить подушечками пальцев. Змеиные глаза без белков смотрят на всех присутствующих устало и безразлично. Кажется, больше всех удивлён Гест. Молчит, оглушенный. Смотрит в ярко-желтые глаза напарника с немым вопросом. — Не понял? — Мелхисанф подходит ближе. — Что, разочарован? — в голосе Ясона боль может различить только Гефест. Поэтому именно он дёргается. А принц непонимающе трясёт головой с такой силой, что смоляные локоны хлещут по мраморной коже. Он не согласен так легко сдаваться. — Зовите умая. Этот урод меня не проведёт. Я точно знаю, что видел. Так и хочется сказать, что он не то чтобы видел, скорее, чувствовал собственным стоящим членом, которым тыкался в ширинку Ясона. Но сейчас уже так вселенски похуй на ухищрения полковника, что полукровка просто позволяет всему происходить. Оказывается, за время, пока он баюкал в объятиях Гефеста, деятельный принц успел найти целого чистокровного умай-тэ. Нелёгкая задача. Греев в содружестве нов не то чтобы много. А этот, судя по полоске серебристых символов на груди, еще и высокопоставленный ученый из агоры социологии. Мужчина высок, статен и прожил немало. Собранные металлическими кольцами на затылке хи доросли почти до талии, что выдает взрослую сильную особь. Он немного ниже Ясона и настороженно-агрессивного Гефеста, застывшего у его плеча. Слишком широкая грудная клетка сходится к узкой талии и покатым, клиновидным бедрам. Умай-тэ внимательно осматривает собравшихся. Почти принюхивается к атмосфере в кабинете заседаний, как настоящий хищник. Тёмно-серая, почти чёрная кожа отливает серебристым блеском. Синие глаза кажутся всепонимающими и спокойными, как танталова бездна. Раскосые к вискам, слишком яркие для человека. Метку парности на грее Яс считывает как-то странно. Она есть, только располовинена, словно часть выдрали с корнем, а вторая половина разрослась, заполняя собой брешь. — Ну? Есть на этом гибриде отметина? — Мелхисанфу не терпится. Умай-тэ сосредотачивает всё внимание на Ясоне. Наталкивается на уставший пустой взгляд. Яс мог бы превратить мозги мужчины в кашу ещё до того, как тот откроет клыкастую пасть. Но, во-первых, это преступление. Во-вторых, ничего не изменит уже. — Да, есть, — соглашается умай-тэ, но ещё до того, как победоносное выражение разливается сиянием по лицу Мелхисанфа, добавляет полным сочувствия голосом. — Прими мои соболезнования, собрат. Я тоже потерял одного из своих пар. Это чудовищно. Мне повезло больше, чем большинству наших родичей. У меня пар было изначально две. Но эту боль невозможно ни с чем сравнить. Я сочувствую твоей утрате. Виснет тишина, в которой каждый переживает своё. Разочарование. Потрясение. Досаду. Неловкость. — Что значит - утрате? Пара этого урода сдохла? От эмоциональной встряски Мелхисанф перестаёт следить за языком. Это заставляет поморщиться даже Ясона, который в своём вакууме из боли и оцепенения мало что сейчас способен ощутить, кроме горя. — Метка парности разрушена. Я сказал всё, что от меня требовалось. И не считаю нужным присутствовать далее на этом гнусном представлении. Умай-тэ недоволен. Он уходит, при резком развороте к бронированной двери хлестнув на прощание воздух длинными хи. Задерживать его никто не рискнул. Притихшие сослуживцы явно ощущают неловкость. Даже Гефест, который тяготится чужими взглядами. Потому что они не дают возможности обнять напарника прямо здесь и сейчас. — Это всё? — смотреть на Мелхисанфа по-прежнему почти физически больно. Только теперь не потому, что Ясон не может притронуться к своей паре. Потому, что подполковник — живое надгробие. Напоминание о том, что утрачено. — Свободен, — кивает острым подбородком на дверь принц, и они с Гефестом сваливают, оставив троих сослуживцев за наслоением экранов и брони. — Эта ситуация хуже, чем я думал, — умай-тэ обнаруживается в коридоре и выглядит не таким отстраненно-возвышенным, как в кабинете для переговоров. Он кажется, скорее, удрученным и злым. — Поговорим? Ещё один кабинет открывается по введённому греем коду. Яс не знает, спланировал ли это хитроумный умай-тэ или просто у него такой высокий уровень доступа, что никакие двери не помеха. Они с Гестом привыкли преграды на пути попросту выносить. Плечом, телекинезом, волной плазмы. Как придется. — Сынок, ты понимаешь, что эта холеная мразь хотела тебя подставить и спровоцировать процесс остракизма всех гибридов? Возраст умай-тэ, конечно, позволял ему так обращаться к Ясону, но вот наличие у капитана вполне живых и весьма серьёзных родителей делали данное обращение весьма преждевременным. — Назовитесь, для начала. Нас не представили. — Нирей Рид, Агора социологии, восьмая ступень. Я был одним из тех, кто разработал программу ассимиляции и социального сосуществования для гибридов. Закон о праве рандеву, как его потом окрестили. Тебе повезло, что поблизости оказался именно я. Кто-нибудь менее опытный мог бы сказать этому щенку лишнего. Пострадали бы все наши собратья. Черные когти на почти черных руках умая нервно подергиваются. Он постукивает ими по своим плечам, сплетя руки на широкой груди. — Какого таргета полковнику неймется? — вместо Ясона в диалог вступает Гефест, осторожно оттесняя капитана от умай-тэ. Перекрывает напарника плечом, словно перед ними враг, и выбитого из колеи гибрида нужно любой ценой защитить. Яс на такое проявление заботы сумрачно улыбается, подходит к напарнику вплотную, слепо утыкается лбом в плечо. Сейчас только ощущение его близости удерживает от желания размозжить самому себе голову. С его-то уровнем телекинеза эта задача легче щелчка. — Он меня в команду взял только для этого. Чтобы дискредитировать гибридов. Думаешь, сын правителей таскался бы по казармам, выбирая пару силовиков? Для этого есть гиперсвязь и рекрутеры. Так нет же, специально приехал, пропустил через перенастроенную мясорубку, чтобы убедиться, что протяну достаточно долго, чтобы встретить пару при нем. Наверное, надеялся, что это произойдет в бою. Идеально, чтобы с врагом. Прецедент для откатывания неугодных его папаше реформ - лучше не придумаешь, — говорить, вжавшись в плечо Гефеста, странно, но так проще. Только чтобы задать прямой вопрос Нирею, поднял взгляд. — Я прав? Умай-тэ кивнул осторожно, словно слишком резкое движение могло спровоцировать что-то жуткое. — В общих чертах. Не думаю, что Алуллим Алалгар в курсе данной затеи. Скорее, это инициатива самого Мелхисанфа, чтобы заслужить одобрение отца. Он на удивление зависим от мнения родителя. Я обсужу вопрос компетентности четвёртого отпрыска Эфемериды на следующем заседании агоры. Гест был напряжен, как струна. Стоял, отмеряя дыхание, словно удары по тренажерному чурбану. Не шевелился, опасаясь спугнуть Ясона за своей спиной. — Как этот урод разрушил метку? Зачем? — наверное, единственное, что сейчас интересует нову. — Телепатическое вмешательство в память всегда влечёт за собой урон сознанию. Именно поэтому телепаты могут только считывать и передавать мысли. Те, которые сейчас активны в коре мозга. Воспоминания лежат глубоко. Их извлечение возможно только насильственно. Это разрушает метку парности. — Погодите, если это так опасно, почему эта информация не известна всем? Я перелопатил либрариумы касательно греев и гибридов во всех возможных базах. И ничего подобного не находил. — Потому что в содружестве по-прежнему рождается мало телепатов. Не настолько мало, как подобных тебе технокинетиков, но мало. Это снижает риск вмешательства до минимума. А ещё… Подумай сам. Если это станет известно повсеместно, как много наших пар захотят воспользоваться шансом отвязаться от внимания полукровки или умая? Тот же Мелхисанф сделает всё, чтобы подвергнуть вмешательству телепата как можно большее количество связанных с нами нов. Даже без их ведома. Блок, как у тебя, есть далеко не у многих. Гефест удивлённо вскинулся. — Блок? У меня нет телепатического блока. — Есть. Ты резистентный. Проникнуть в твою голову я мог бы только силой. Сломав этот блок. Но делать этого, конечно, никогда не стану. На себя Гесту слишком плевать, чтобы развивать тему. Он тревожно оглядывается на напарника. — Что будет с Ясоном? — Он угаснет. Молчание. Кажется, за эти несколько секунд внутри новы что-то тоже гаснет и крошится, как камень под ударами репульсорной волны. Ясон видит, как ссутуливаются всегда широко расправленные необъятные плечи. — Сколько осталось? — голос новы похож на предсмертный хрип. — Сложно сказать. Собратья по-разному переносят утрату пары. Но больше года на моей памяти не продержался никто. — Мы можем что-то предпринять? — Мне жаль. Тут ничего уже не изменить. Твой друг обречён. Нирей вышел, оставив оглушенных напарников переживать услышанное. Каждого - по-своему. Ясон пытался понять, чем грозит одержимость Мелхисанфа идеей скомпрометировать гибридов. Мысли были ленивыми, но он упрямо их думал. Чтобы не думать о себе. Гефест осознавал весь ужас случившегося. Пытался уложить в голове сказанное. Он был готов наблюдать, как напарник уходит к своей паре, заводит семью, заводит детей. Но не агонию, растянутую на год, потому что один самонадеянный идиот решил выслужиться перед папашей. Развернувшись к капитану, Гефест смотрит жадно, с ужасом, истекая болью из глаз, как чёрная дыра излучением. — Яс? — такой жалобный хрип. Старпому он жутко не шел. — Я в порядке, — безжизненно и упрямо. — Нет, не в порядке! — нова почти кричит, словно это поможет. — Ну, тут уже лучше не станет, — правда действует. Как пневмомолот по незащищенному затылку. Голова Гефеста клонится вниз. — Мне жаль… — Ты ведь не виноват, — полукровка накрывает когтистой лапой оперенный короткими иглами золота беззащитный затылок. — Яс! Последний возглас подбросил Гефеста, словно внутренний взрыв. Вжал в оглушенного и вялого напарника. Нова сомкнул объятия, как клещи, исступленно впился губами куда-то в чешуйчатую шею гибрида, зажевывая ею собственный хриплый всхлип. Гефеста трясло. Ясон гладил его по спине, тщетно пытаясь успокоить. — Я убью его… — послышалось среди хрипов и попыток проглотить рвущийся наружу ужас. — Не стоит. Он не знал. — Если бы знал, было бы ещё хуже. — Да. Но какая теперь разница? Напарник молчит. Ему, видимо, новый, мертвый голос Ясона — нескончаемый источник боли и напоминание о смертном приговоре. — Давай… Давай уволимся? Напишем рапорты. Улетим так далеко, как сможем? Тогда я обещаю его не трогать, — все-таки выдавливает из себя старпом. Яс не хочет соглашаться. Не видит смысла. Но всё равно соглашается, не в силах отказать Гефесту, который впился в него с жадностью наркомана. — Хорошо. Познакомлю тебя с семьёй. Хочешь? Конечно же, он хотел.