Фиолетовые небеса. Ясон

— Я не подпишу это, — почти брезгливо, ядовито, словно это у него мать - Медуза, и от неё передалась способность вырабатывать токсины в локтевых фистулах. — Вы должны выполнить условия типового договора. Пока не найдутся новые штурмовики, лишать отряд главной ударной силы недопустимо. И речи быть не может. Ждите. Через месяц должны прибыть вам на замену четверо нов из угла Такаэ. Тогда и уберетесь с моих глаз нахрен в ту дыру, откуда выползли. Мелхисанф цедит слова, как отраву в открытую рану. Гефест в ответ тихо бесится. Ясон безразлично смотрит в иллюминатор. Ему теперь плевать, где и как подыхать. Лишь бы скорее. Привезти Геста к родным и попросить отца провести ритуал раг-рам было, конечно, предпочтительнее. Безопаснее для самого старпома, так точно. Но Мелхисанф и его задания, подобранные по прекрасному принципу «сдохни или умри», тоже для этой цели вполне подходили. Такое же самоубийство, пусть и не ритуальное. Жаль только, Гефест в результате наломает дров. Может пострадать за компанию. Самого себя Ясон давно и вполне оправданно считал трупом. Внутри он омертвел и разложился. Превратился в безжизненный остов былой личности. Даже переживания о напарнике теперь казались далекими и глухими. Протекали где-то вскользь. Совсем далеко. За них приходилось хвататься почти через силу. Ясон заставлял себя это чувствовать. Встряхивал каждое утро, как ношеные брюки. Вынуждал шевелиться, есть, чистить оружие. Обнимать и целовать Геста. Повторять ему бессмысленные фразы. О том, что он в порядке. О том, что держится. О том, что любит. Что-то из этого даже было правдой. Только Ясон уже не помнил, что именно. Из кабинета полковника они вышли плечом к плечу. На следующую миссию отправились точно так же. Гефест смотрел серо-голубыми преданными глазами сквозь прозрачный щиток шлема и молчал. Захват гражданского транспорта федератами был не то чтобы невиданным происшествием. Люди постоянно охотились за новами. Для того чтобы изучать и использовать их способности. Пытаться разводить, как скот. Подчинить и превратить в рабов. Эта особенность человечества всегда вызывала в Ясоне глубокое отвращение. Даже сейчас оно всё равно ощущалось. Где-то на периферии постоянных отчуждения и апатии. Выпотрошенный корабль завис в пустоте. Техники уже считывали остаточные следы человеческого судна, чтобы проложить маршрут погони. Федераты здорово отставали в технологиях. Новы, бегущие с Терры от своих собратьев, решивших превратить новую ветвь эволюции в топливо для своего прогресса и неистощимой жажды комфорта, быстро и эффективно освоили технологии умаев. Придумали свои, родили целое поколение мутантов-умников, без активных способностей, как у Гефеста, но с интеллектом того уровня, за которым техногенная сингулярность не миф, а действительность, входящая в быт целого вида разумных существ с ноги, не постучавшись даже. Поэтому корабли нов были быстрее, прыгали дальше и в бою превосходили человеческие раза в три. Гонка с федератами заняла не больше пяти часов. Все это время команда сидела по своим ячейкам, хмурая и собранная. Ясон перепроверял собственную тяжелую броню класса "Гексатон". У напарника скафандр был почти без биотехнических вкраплений. Технопату ведь проще общаться с железом. Собственную защиту старпом проектировал ещё в учебке, потом несколько раз совершенствовал. Сейчас Гефест напоминал монолитный кусок грубо ограненного металла, неподвижный и хмурый. Он то ли предчувствовал пиздец, то ли перманентно пребывал в этом состоянии уже несколько месяцев, рядом с оттерменировано-мертвым Ясоном. Вся боль, тревога и тоска в их тандеме достались нове. Полукровка еле продирался сквозь накатывающую волнами апатию. Из последних сил цеплялся за своего старпома. Скалил уродские клыки в мягкое подбрюшье глухого шлема, стараясь царапать жвалами собственное небо. Боль немного отрезвляла. Гест потом матерился, если самоувечья не успевали зажить до того, как напарник добирался до туши своего личного проклятия. Но это помогало хоть на короткое время вынырнуть из своей локальной бездны. Заарканить фрегат ловчим гравиполем оказалось куда сложнее, чем догнать ублюдков. Человеческий пилот оказался изворотливым. Разнести посудину в щепки не позволяли заложники на борту. Федераты упрямились и лавировали, пытаясь дотянуть до пояса астероидов вокруг какой-то ничейной системы. Спустя ещё час мельтешения и залпов из репульсорных пушек, уходящих, в основном, в щиты обоих суден, пилоты нов все-таки смогли подцепить врага на пуповину гравиполя, радостно долбанули по судну электромагнитным излучением, выжигая электронику. Теперь на то, чтобы найти своих, было не больше часа. Система жизнеобеспечения на корабле накрылась вместе со всем остальным. У самих нов все судна давно уже альтернативно-живые. Немного не в той степени, что умайские, но вырубить такой корабль можно, только разобрав на куски. И то каждая отдельная часть будет упрямо до конца стараться сохранить жизнь экипажу. — Всем в десантный отсек. Окно - тридцать секунд. Ударная группа вперед. Маркеры целей на видоэкранах систем. Голос Мелхисанфа резал внутри черепа мягкую безвольную мозговую ткань. Крошил там все, взбивая белковую пену. Ясон встал, разрывая плевру, удерживающую его в нише. Глянул на напарника, который проделал то же и сейчас навешивал к локтевому креплению сопло плазменного ретранслятора. Использовать вторую способность в замкнутых пространствах Гесту было не очень удобно. Всегда оставался риск задеть своих. Все-таки поток высокотемпературной плазмы - это не обычное пламя. В таких условиях Ясон выступал предохранителем, за которым прятались остальные члены команды. Отсканированный корабль федератов был типовым. Тут сложно заблудиться, если посетил хотя бы один. Ровные коридоры, узловое деление помещений. Рубка в носовой части корабля, трюмовые отсеки в хвостовой. Жилые каюты сверху. Лаборатории и камеры для пленников — внизу. Они продвигались быстро. Гест не позволял никому из врагов приблизиться. Пробравшись на судно через прогрызенную в его боку брешь, новы перли вперед, как грави-каток. Разбились на три группы, идущие друг за другом. Быстро проходили уровень за уровнем. Яркие вспышки плазмы с рук Гефеста. Орущая система безопасности корабля. Проплавленные дыры в стенах, обгорелые трупы людей, запах которых не чувствуется. Количество которых не интересует. Ясон сминал в бесформенные комки тела тех, до кого не добрался напарник, по большей части заботясь о его прикрытии. Путь до нижних ярусов занял меньше десяти минут. За это время основная часть вражеского экипажа должна была эвакуироваться. Они всегда так делали, основываясь на горьком опыте: сопротивление новам не имеет смысла. В открытом столкновении соперничать с ними очень сложно. Нужен просто гигантский перевес в человеческой силе. Особенно если это обученные военные, а не гражданские, которыми набили трюм. Но сейчас им все еще пытались оказать сопротивление. Гефест матерился в коммуникатор, теснил последнюю волну противника. Позади что-то орали Мелхисанф и штатный телепат. Под прикрытием штурмовой двойки они вскрывали заваренный изнутри вход в лабораторно-тюремный комплекс палуб. — Их слишком дохуя что-то, — ворчит Гест. Стена рядом с ним выгибается, из-под металла лезут любимые техно-крабы напарника. Значит, дело и правда дрянь, раз старпом решил пустить в дело вторую способность. Как и большинство технопатов, свои поделки Гефест контролировал лишь условно. Спонтанная техноэволюция не предусматривала понимания внутренних систем механизмов. Они просто существовали. Не нападали на своего творца. В редких случаях особо сильного контроля могли его защищать. То, что у всех монстров Гефеста блокирована агрессия в сторону Ясона, должно было натолкнуть полукровку на нужные мысли еще в учебке. Но он слишком привык считать свою парность чем-то вроде врожденной прививки от чувств тем, кто рядом. Какой нормальный человек будет испытывать что-то к уроду, что не способен ответить взаимностью? Мелкие механические крабы упетляли дальше по коридору. Скорей всего, искать реактор и там клепать себе подобных из подручных материалов, окончательно добивая корабль федератов. Оставалось понадеяться, что команда успеет завершить миссию к этому моменту. И отлететь подальше. — Нирти, убери уже к чертям эту дверь! - за их спинами орет Мелхисанф. Аквапат, в основном, работал в тылу и обладал одной-единственной ударной способностью — разрезать материю разогнанной до предельных скоростей струей воды. Сейчас он тихо шипел что-то нецензурное в коммуникатор. Такой способ снять преграду был мотивирован страхом за сохранность гражданских внутри. Гест плазмой вынесет дверь на раз, но вместе с ней и половину стены, или разбрызгает кипящий металл внутрь, сопровождая все это ядовитыми испарениями. Ясон мог телекинезом сделать приблизительно то же. Менее опасно. Но Ясона Мелхисанф предпочитал держать на передовой. Капитан был эффективен в прямом столкновении. Скорость реакций и телекинез делали его отличным щитом для остальной команды. Когда из коридора перестали валить солдаты федерации, видимо, плотно увязшие в возне с крабами Геста, Ясон повернулся к двери лабораторий. Там было подозрительно тихо. Причина обнаружилась за вскрытым бронированным люком, в котором Нирти вырезал аккуратный арочный проём. Степень перфекционизма у аквапата была того уровня, когда по линии среза можно сверять лазерный луч. — Что тут у вас? — осторожно поинтересовался Ясон. — Пиздос, — ответил штатный телепат, который почти никогда не отходил от Мелхисанфа. Полковник тем временем смотрел на ряды камер стазиса, опутанных датчиками. Их содержимое сомнений не вызывало, но вот обмотка из проводов и прикрепленные взрывные устройства наталкивали на нехорошие мысли. — Уходим, — севшим голосом скомандовал Мелх. — Что? — Гефест стоял рядом с напарником монолитным куском металла. — Мы их бросим? — Ты слепой? Если задеть хоть один датчик, тут все рванет. Повезло, что Нирти вскрыл дверь в месте, где не прилепили взрыватели. На разминирование нет времени: корабль скоро распадется на куски. Мы либо уходим сейчас, либо все вместе тут сдохнем. — Я смогу преобразовать систему. — Во что? И как будешь контролировать то, что получится? Тут две сотни стазис-капсул. Вся система закольцована. Заденем хоть один контакт, и все рванет. Гефест ухватился за свою идею зубами, теперь не отпустит. Ясон слышал только цифру: две сотни гражданских. Ему хватило. Тут целые семьи маринуются. Оптом. И их предстояло бросить умирать. Федераты изменили тактику. Заминировали капсулы, чтобы в следующий раз преследователи понимали — спасти своих при транспортировке не получится. А вытаскивать с территории врага придется по одному. Чертовы уроды. — Я удержу получившийся конструкт, — безжизненно произносит Яс, глядя на ряды техногробов. — Гефест изменит, я подниму над капсулами и удержу неподвижным, сколько нужно. Вы заберете гражданских. Собственный голос кажется пластмассовым. В нем ни жизни, ни злости, ни лишних эмоций. — Как мы их заберем всех?! У нас основной транспортировщик грузов как раз ты! Предлагаешь по одному носить? Вскрыть стену и вытолкнуть в космос? Мелх упрямится. Он слишком сильно не доверяет полукровке. — Да хоть по одному и вручную! Это наши люди! Вытаскивайте их!!! — Ясон всё-таки сорвался на крик. Они с принцем смотрят друг на друга с чистой незамутненной ненавистью и орут. Под молчаливыми взглядами остальной команды. Третья группа, которая прикрывала отход, ошарашенно смотрит сквозь прорезь арки, не понимая до конца, что тут происходит. Никто не вмешивается. Никто, кроме аквапата-перфекциониста, у которого план операции в голове должен быть идеальным, иначе он заебет всех окружающих, даже Мелхисанфа. — Полковник, я могу часть обернуть в водные коконы и транспортировать. У нас у каждого есть грави-крюки. Это, минимум, связка из четырех капсул на одного бойца. Остальных возьмет Медей и вы. Получится по пять десятков на тех, кто может переносить грузы при помощи способности, а оставшихся заберут стандартным способом, сколько смогут. Нирти стоял в черно-зеленой броне класса «Протей», загибая пальцы и увлеченно упорядочивая хаос. Псевдо-живая, постоянно регенерирующая бронька, будучи изобретением на основе генотипа Медузы, могла в некотором роде считаться Ясону дальним родственником и смотрелась на фоне более тяжелого обмундирования остальной команды почти игрушечной. Но Нирти прекрасно умел ею пользоваться. А еще - выносить мозг полковнику так утонченно, ни на нанометр не отступая от параграфов устава, что тот, даже при большом желании, не мог накатать рапорт на нерадивого подчиненного. — Полковник, не дадите добро на операцию по спасению, я на вас рапорт напишу, — спокойно пророкотал Ясон, чувствуя, как этими словами отрезает от себя еще один ломоть чего-то едва живого внутри. Мелхисанф удивленно вскинул голову: через полупрозрачный щиток черно-синего шлема его черты почти не читались. — Ты охуел, капитан? — вопрос в лоб. — Нет, напротив. Только что выхуел окончательно. На них смотрели. Каждый в бригаде понимал: промедление может стоить дорого. И всё равно они тянули время. Ждали вердикта от полковника, которому предстояло выбрать между верой в способности полукровки и двумя сотнями жизней нов. — Ну, попробуй. Если эта срань рванет, нас всех разбросает на парсек вокруг. Мелхисанф зол, но приговор озвучен. Гефест шагнул вперед, заслоняя своей тушей Ясона. — Не рванет, — прошипел он, словно тут с чешуей на хлебале рассекал именно технопат, а не его ручной стремный полукровка. Поле, которое излучал Гест, не видел никто. Не факт даже, что это было именно поле. Их умники так и не выяснили принцип работы технопатии. Просто по лабиринту взрывателей и зарядов побежали искры, а потом все это дерьмо шевельнулось. Сразу же после этого сложная, тонкая система из щупалец-волокон и гроздьев молекулярной взрывчатки плавно поднялась в воздух над капсулами стазиса и замерла. — Выше, блядь! Мы не пролезем! — гаркнул Мелх, резанув по нервам узнаваемым до тошноты голосом. Ясон дернулся, но не оторвал взгляда от конструкта, который следовало удержать максимально неподвижно. — Нельзя. Если верхние щупы коснутся потолка, рванет. Вытаскивай капсулы так. Мелхисанф ведь был весь в папочку, гравикинетиком. Не настолько сильным, но, возможно, с возрастом показатели у него вырастут. Во всяком случае, процесс пошел. Пока Ясон держал взрывоопасного осьминога, капсулы вытаскивали одну за одной. Первых две связки ушли вместе с Нирти и Медеем. Мелх методично таскал оставшиеся, сгружая в гравизахваты бойцам. Транспортировка гражданских по кораблю, где еще могли околачиваться федераты, тоже несла в себе риск. Но он казался оправданным. Когда капсул осталось всего треть и Мелхисанф подцепил все, что мог утащить, вереницей связанных гравитационной петлей в гроздь, Ясон посмотрел на старпома. — Забирай последних и уходи. — Я вернусь за тобой. — Конечно. Они оба знали, что нет. Потому что удерживать созданную напарником поебень Яс не мог вечно. А стоило ей коснуться хоть чего-то, и вся эта молекулярная хрень рванет. Это если раньше не рванет реактор, в котором, скорее всего, уже вовсю резвились Гефестовы технокрабы. В гробовом молчании Гест принял в гравитационный крепеж четыре капсулы стазиса. Притороченные петлей транспортировщика к скафандру, они следовали за старпомом в полушаге, паря над полом. О том, что напарник ушел, Яс догадался по повисшей тишине. Только он - и последний подарок возлюбленного. Взрывоопасный цветок: сеть из датчиков теперь напоминала тонкие ростки, связки взрывателей — присоски, темные цилиндры взрывчатки — глаза. Все это колыхалось и подрагивало. Сложность была не в весе, а в необходимости контролировать каждый дендрит датчика отдельно, чтобы они не прикасались друг к другу. Запутанная система напоминала лабиринт или кровеносную систему, извлечённую из тела. Ясон отстраненно думал о том, что это идеальная смерть. В одиночестве. Зная, что Гест выбрался. Зная, что спас собратьев. Что может пойти не так? Он держал всю эту махину в воздухе скорее из упрямства и желая увидеть свой предел возможностей. Команда давно должна была достичь места прорыва на корабль и отойти на достаточное расстояние от выпотрошенного корыта федератов. Последние мгновения в тишине и молчании. Разве это плохо? Наверное, стоило поблагодарить Мелхисанфа. Он все-таки убил его. Но, по крайней мере, не бессмысленно.