Когда у нас получится снова

      — Ненавижу порт-ключи, — шипит девушка, приземлившись в атриуме Министерства. Мужчина подхватывает ее под локоть, помогая удержать равновесие.              Она шумно дышит.              — Ты бы предпочла аппарацию? — улыбается тот, щурясь.              — Ага, — тянет Гермиона, — чтобы ты потом собирал мои расщепленные части по континентам.              Мужчина смеется.              — Как думаешь, мне бы за это доплатили?              С губ Грейнджер срывается смешок, и она толкает его в бок. Проведя рукой по волосам, тот выпрямляется и кивает в сторону лифтов.              — Пойдем. Эванс нас ждет.              Гермиона мотает головой и нажимает на кнопку этажа ОМП. Мужчина хмурится и вопросительно смотрит на нее.              — У нас с ним встреча назначена на три. Сейчас только половина. Давай зайдем к Гарри сначала.              — Куда ж без Поттера, — закатывает глаза и следует за девушкой к кабинету главного аврора.              Грейнджер ухмыляется и оглядывается на него через плечо.              — Прекрати делать вид, будто мы снова в Хогвартсе, — произнеся последнее слово, девушка тушуется и закусывает нижнюю губу. Устремляет глаза в потолок и тихо выдыхает. Не сейчас.              — Привычки, — пожимает плечами мужчина, широко улыбаясь.              Кабинет Гарри завален множеством коробок с нераскрытыми делами, а рабочий стол устелен пыльными папками, из-за которых едва видно макушку главы аврората. Тихо приоткрыв дверь, пара улавливает недовольные бормотания и тихие причитания под нос.              — Примите нас без предварительной записи, главный аврор Поттер? — весело тянет мужчина, заходя в кабинет следом за Гермионой.              От неожиданности Гарри подпрыгивает и вытягивает шею, рассматривая посетителей.              — Вы вернулись! — восклицает он, вставая. — Я думал, что вы возвращаетесь только завтра. — Поттер обнимает сначала Гермиону, а затем пожимает руку ее напарнику. — Садитесь. Как Америка?              Гермиона раздраженно закатывает глаза, откидываясь на спинку стула.              — Конфиденциальная информация, Поттер, — издевательски тянет мужчина, стреляя глазами. Гарри ухмыляется, подхватывая.              — Нотт, конфиденциальная информация — это как ты устроился в отдел международного сотрудничества и стал работать с Гермионой, а то…              — Америка так себе, — прерывает мужчин Грейнджер. — Она согласна на переговоры, но выдвинула слишком много условий для будущего сотрудничества, которые для нас неприемлемы. Посмотрим, что скажет Эванс.              Гарри понимающе кивает и поджимает губы.              — Уверен, вы сделали все, что в ваших силах.              — В отличие от тебя, видимо, — губы Тео растягиваются в улыбке, когда он обводит показательным взглядом коробки и папки в кабинете.              — Если бы я знал, что стать главой аврората — умереть смертью храбрых в бумажной волоките, то подумал бы пять раз, прежде чем соглашаться, — смеется Поттер, поправляя очки.              — Тебе просто нужно чуть больше времени, — ободряюще говорит Гермиона, вставая. — Пойдем, — обращается к Нотту, который уже вальяжно развалился на кресле, закинув ногу на ногу.              Гарри окликает их около двери.              — Встретимся сегодня? Джинни тоже соскучилась.              — Сам Гарри Поттер зовет меня выпить? — Нотт удивленно охает и широко распахивает глаза, прикладывая руку к сердцу. — Не могу отказаться! Знаешь, чем меня подкупить.              — Такой ты клоун, — бормочет Гарри, качая головой.              Гермиона замирает и глубоко вздыхает. Она хотела остаться сегодня дома. Закрыться на все замки, провести вечер, закутавшись в плед перед камином, и открыть бутылку вина, преданно ждущую ее в дверце холодильника. Подобные командировки имеют свойство выматывать, и обычно ей нужно некоторое время, чтобы вновь влиться в поток лондонской жизни.              Шестое чувство, словно дьявол, сидящий на плече, нашептывает на ухо, что идея — дрянь. Что сегодня нужно запереться в четырех стенах, сослаться на множество дел, которые накопились за время отсутствия.              Но она…              Оборачивается, губы растягиваются в улыбке, а в глазах загорается притворный огонек.               — Конечно, Гарри.

___________________

      Почту разбирать не хочется. Несколько писем и рабочих извещений, пару пропущенных выпусков Пророка, от подписки которого пора давно отказаться.              Гермиона недовольно смотрит на скопившуюся кипу и решает, что это может подождать. Открывает бутылку вина, наливает полбокала и делает глоток.              Она облокачивается на кухонную тумбу и устремляет взгляд в сторону камина. Пергамент, лежащий на нем издевательски усмехается. И девушка задается вопросом, почему он все еще там. Почему не сожгла его по прошествии стольких лет, почему выделила место у всех на виду. Словно отрезвляющее напоминание.              — Что это? — хмурится Джинни, приподнимая стопку книг, из-под которых выглядывал пожелтевший пергамент. Она берет письмо и уже собирается его развернуть, хихикая. Они обе уже изрядно пьяны.              Грейнджер подскакивает с кресла и выхватывает бумажку. Комкает ее и откидывает в противоположный угол. В огонь почему-то вновь не решается.              Сначала это было чем-то связующим. Она сохранила его, чтобы перечитывать и искать причины, объяснения, которые, возможно, пропустила при первых перечитываниях. Потом она рвала его, вымещая свою боль и злость, а затем исходясь еще более горькими слезами, бережно восстанавливала.              Но в итоге это стало напоминанием. Напоминанием, сотканным из разрушенных надежд и стекла. Как горящий уголь, который, если ты обхватишь подушечками пальцев, обожжешься и запомнишь еще надолго, что к нему лучше не прикасаться.              Так и она. Касалась уже давно заученных слов, обжигалась, но оставляла на самом видном месте, чтобы периодически вспоминать, что уголь бывает горяч.              — Никак не могу выкинуть, — она машет рукой и разливает по бокалам янтарную жидкость. Они чокаются и смеются. Возможно, именно сегодня она сможет избавиться от него.              В баре душно. Гермиона пробирается через толпу к столику в углу, сразу же замечая перешептывающихся друзей.              Тео хмурится и проводит рукой по лицу, качая головой. Он говорит что-то Поттеру, который непонимающе смотрит на него, а потом закатывает глаза, поднимая руки в капитулирующем жесте.              — Гермиона! — стоя около бара, кричит через все помещение Джинни. Она рассчитывается и левитирует напитки к их столику, через мгновение накидываясь с объятиями на подошедшую подругу. — Кажется, тебя не было целую вечность.              Грейнджер усмехается.              Чувство вины неприятно жалит, напоминая ей о школьных временах, когда она отдалилась от друзей. Как огрызалась на Джинни и специально избегала Гарри с Роном. Как погрязла в своем маленьком мирке, в который входили лишь двое.              — Грешным делом, подумал, что ты не придешь, — шепчет на ухо ей Нотт, когда она садится рядом с ним. На губах друзей появляются понимающие ухмылки.              Боже.              Гермиона кидает на них раздраженный взгляд и толкает Тео локтем в бок. Веди себя нормально.              Она устала доказывать друзьям, что между ними ничего нет. Что в один момент совершенно две разные плоскости наложились друг на друга, и это случилось. Как случаются взрывы и лавины. Тогда только он мог ее понять. И тогда только с ним она могла объясниться, не боясь встретиться с осуждением в глазах.              — Грейнджер? — его голос пропитан удивлением.              Она резко оборачивается, вытирая рукавом кардигана соленые дорожки на щеках. Глаза широко распахиваются, а дыхание перехватывает. Только его не хватало.              — Грешным делом подумал, что это Миртл.              — Иди, куда шел, Нотт, — говорит она. Надеется, что прозвучит довольно грубо, чтобы парень развернулся и, не задавая никаких вопросов, покинул женский туалет.              Но он прищуривается и внимательно смотрит на нее. Осторожно, не делая резких движений, словно перед ним дикое животное, подходит ближе.              — Что случилось? — Гермиона понимает, что вопрос риторический. Это читается в его глазах. Словно в замедленной съемке, когда он только вошел, она видела, как его глаза затапливало понимание. Подобно тому как складываются пазлы. Как решается сложная головоломка.              — Все в порядке. Нотт, ради Мерлина, иди…              — Он не вернется, да?              И плотину прорывает. Всхлип срывается с ее губ, а глаза вновь наполняются слезами. Она даже не пытается их вытирать. Кивает и закусывает нижнюю губу.              Тео усмехается и едва различимо качает головой. Ей кажется, что от него волнами начинает исходить разочарование. Только не в ней. Он подходит ближе и сжимает ладонью ее плечо. Жест схож с поддержкой. С фразой “я понимаю”.              И страница перелистывается. Неизменно за поставленной точкой, насквозь пропитанной слезами, отчего чернила начинают плыть, идет новая глава. Всегда так: закрыв одну дверь, ты оказываешься перед входом в другую.              — Что нового? — спрашивает Гермиона, делая глоток огневиски.              — Мама настаивает на том, чтобы мы отыграли свадьбу летом. Видите ли, плохая примета — жениться осенью. Кто вообще это придумал? — Джинни всплескивает руками, посмеиваясь.              С губ Тео срывается смешок.              — Она просто боится, что Поттер одумается и сбежит, — Уизли комкает салфетку и бросает в него.              — Клоун, — Гарри закатывает глаза и переводит взгляд на Гермиону. — Как ты его терпишь?              Грейнджер уже приоткрывает рот, чтобы ответить, но брошенная за соседним столиком фраза заставляет ее напрячься.              — Не могу поверить, не успел вернуться, а уже на первой полосе, — говорит чей-то голос за соседним столом.              Девушка хмурится и возвращает свое внимание к друзьям. Замечает, что Нотт замирает, так и не донеся бокал до губ. Мужчина шумно выдыхает и немного прокашливается, а затем на его губах вновь появляется усмешка, и он делает глоток.              — Пару раз была на грани убийства, — кивает Гермиона, а затем показательно вздыхает, откидываясь на спинку стула. — Особенно, когда вспоминала, что мой лучший друг — глава аврората, и он меня отмажет.              — Если что говори, подставим кого-нибудь другого.              — Ну да, ну да, продолжайте делать вид, что вы меня не любите, — говорит Нотт, стреляя глазами на парочку, — но смею вас заверить, что без меня ваша компания гриффиндорцев была бы до невозможности унылая.              Гермиона делает глоток обжигающей жидкости и прикрывает глаза. Осознает, что чувствует себя прекрасно. Легко. В компании близких друзей, которые всегда будут рядом.              — Малфой вернулся. Сколько его не было?              И внезапно все звуки заглушаются. А ее будто помещают в вакуум. Секунда, и в ушах начинает звенеть. Так пронзительно, что становится физически больно. Дыхание перехватывает, без возможности сделать вдох. Слова набатом звучат в голове, сродни сотням игл, впившимся в кожу.              Она широко распахивает глаза, поворачивается, смотрит на замершего Нотта. Он знал.              Кроме Тео, никто не замечает ее реакцию. Гермиона резко зажмуривается и прикрывает лицо рукой. Тихо дышит, восстанавливая дыхание. Узел в животе ослабляется, а тиски, крепко сжимающие сердце, исчезают.              Шокотерапия — то, что доктор прописал.              Нотт кладет ей ладонь на предплечье, но девушка мотает головой, прося дать время. Джинни продолжает что-то щебетать о Молли и свадьбе, Гарри тихо бормочет ругательства под нос, а Гермиона умирает, оживая вновь.              Три года. Больше тысячи дней. Три мая и три Рождества.              Под кожей вспыхивает злость. На него, на себя.              — С тобой все в порядке? — спрашивает Джинни, заставляя поднять на нее глаза. Во взгляде читается легкая обеспокоенность.              — Да, — Гермиона прокашливается. — Тут очень душно, голова закружилась.              Поттер хмурится, смотрит на нее в упор. В зеленых радужках вспыхивает нечто, граничащее с пониманием.              — Хочешь, выйдем на улицу? — аккуратно интересуется Гарри. Девушка мотает головой, вставая.              — Все нормально, Гарри, — накидывает на себя легкий кардиган и берет висящую на стуле сумку. — Я, наверно, пойду домой, увидимся завтра? — и, дождавшись кивка, выходит из бара.              Она не успевает зайти в дом, как рядом раздается звук аппарации. Не нужно быть второй Трелони, чтобы узнать, кто стоит за ее спиной. Гермиона закатывает глаза и, не оборачиваясь, начинает искать в сумке ключ от двери. Курица-наседка.              — Грейнджер! — раздается голос Тео, который за пару шагов сокращает между ними расстояние. Девушка фыркает и смотрит на друга, приподнимая брови.              — Со. Мной. Все. В. Порядке.              — Готов поспорить, что ты была на грани обморока, — хмыкает Нотт и забирает у нее из рук ключ, которым она никак не могла попасть в замочную скважину.              — Ну, знаешь… — тянет Гермиона и на пару мгновений прикрывает глаза, собираясь с мыслями. Мыслями, которые не давали покоя. Которые держали в невыносимо подвешенном состоянии.              Вероятно, так себя чувствуют люди, у которых близкие пропали без вести. Они не знают, что с ними случилось, не знают, живы ли они. И каждый день строят теории, сами додумывают их жизнь и убеждают себя, что с ними все в порядке. Что вот-вот и, распахнув двери в один из знойных летних дней, увидят на пороге того самого.              Но легче от этого все равно не становится.              Гермиона заходит в дом и тут же направляется на кухню, начиная разливать по бокалам так и недопитую пару часов назад бутылку вина. Нотт удивленно вскидывает брови.              Делают по глотку и располагаются на диване перед камином.              — Хорошо, я готова об этом поговорить, — она откидывается на спинку и поджимает ноги под себя, не отводя взгляда от языков пламени. — Да, моя реакция, возможно, была слишком бурной. Я… мы ничего о нем не слышали больше трёх лет. И не буду отрицать, что до конца не отпустила этого человека.              — Грейнджер…              — Подожди, — девушка хмурится и машет рукой. — Я могу закончить? — стреляет глазами и звучит намного резче, чем планировала.              Тео закатывает глаза и безмолвно просит продолжать. Они не так часто за последние годы поднимали эту тему, предпочитая бессмысленным обсуждениям одного и того же — игнорирование. Как табу, о котором все помнят, но избегают любого упоминания. Будто, если случайно произнести имя или упомянуть событие-триггер, все загорится синим пламенем.              — Я… — она замолкает и закусывает нижнюю губу. — Было трудно, не знать, что на самом деле произошло. И постоянно — хотя, вероятно, это очень громко сказано, потому что я не думала об этом каждый день с восходом или последними лучами солнца — искала какие-то объяснения, оправдания. Возможно, даже в какой-то мере ждала, что он появится у меня на пороге и все объяснит.              Нотт неловко отводит взгляд и прикрывает лицо рукой.              — Ну, ты знаешь, что мы обменялись парой писем, и…              — Это уже неважно, — нет, она не знала, потому что еще пару месяцев назад, скорее всего, выпытала у него бы все подробности, но сейчас это больше не имело значения. — Услышав, что он вернулся, я опешила. И ты не можешь винить меня в этом, потому что это действительно было неожиданно.              Тео кивает.              — Думаю, первая любовь никогда не забывается. Просто со временем в памяти остаются только хорошие моменты, которые ты вспоминаешь с улыбкой и благодарностью. Вот так и у меня. Вряд ли я когда-то забуду, но я благодарна за опыт.              Вероятно, ремиссия наступает на последней стадии. И Гермиона была уверена, что та наступит, когда она узнает ответы на миллион вопросов в своей голове, с которыми она жила на протяжении этих лет.              Но оказалось достаточным просто узнать, что он снова в Англии.              И внезапно остальное стало неважным. Почему он не вернулся в Хогвартс после рождественских каникул? Почему написал ей лишь пару строк? Почему больше не пытался с ней связаться? Что произошло на самом деле? Где он был?              И в чем была проблема: в ней, в нем или в них?              Больше неинтересно. И это дарит болезненное облегчение. Уверенность в том, что, случайно встретив его посреди Косого переулка или в Министерстве, ничего не екнет. Ничего не разобьется внутри, рухнув осколками в ноги.              Так оно и происходит: тебя отпускает тогда, когда ты этого не ожидаешь.              Они продолжают говорить о чем-то отвлеченном, обсуждая работу и завтрашнее собрание с Эвансом. Тео пытается шутить, Гермиона снисходительно улыбается.              В воздухе что-то витает, посылая вибрации прямо в сердце. Кончики пальцев немного горят.              Конверт, лежащий в метре от них, насмехается, словно словив девушку на лжи.              “Сильно не скучай, Грейнджер. Скоро увидимся. Твой Драко”

____________________

      — Мисс Грейнджер? — Амелия стучится и спустя пару секунд заглядывает в кабинет. — Утренняя почта.              Гермиона кивает и забирает из рук секретарши кипу бумаг. Перебирает незаинтересованно, редактируя свое расписание на неделю, добавляя пару срочных встреч.              Она закатывает глаза, когда видит название газеты, которую, вероятно, случайно принесла ей вместе с почтой Амелия. Грейнджер предпочитает избегать Пророк, в котором после войны стало втрое больше сплетен.              Хватка слабеет. В глазах начинает рябить, а к горлу подкатывает ком. И ее почти выворачивает, когда сердце пропускает удар.       

“НАСЛЕДНИК МАЛФОЕВ НЕ УСПЕЛ ВЕРНУТЬСЯ В ЛОНДОН, КАК ОБЪЯВИЛ О ПОМОЛВКЕ!”