Кисло-сладкая игра (Sweet and sour game)

- Не получается у меня даже баскетбольное принятие паса нормально, коряво так, - выдыхает Чимин спертый воздух, упав на маты прямо спиной, - с утра волейбол, вечером баскетбол и никакого конечно секса... Третий, последний день подготовки к завтрашней финальной баскетбольной игре лагеря подходит к концу. Даже церемонию все не так ожидают и дальнейшее веселье у костра, салюты, музыку, прощальную ночь без сна, как добровольное состязание волейболистов и баскетболистов. Пак и Мин остались убираться. Остальные ребята ушли десять минут назад из зала гулять перед отбоем, довольные, но измотанные: Юнги не может ручаться за всех, но сегодня они сыграли пробный мини-матч - и вышло неплохо. Хотя бы какое-то подобие игры завтра создастся на обозрение. Не упускает возможность себе дать подзатыльник, ведь за своим капитанским упрямством утянул Чимина, который вроде и старается, но не умеет распределять силы - и выходит катастрофическое ничто с бубнёжными губками. Он с утра отдастся волейболу, и это по праву его первостепенная задача здесь, но после всего к вечеру, когда необходимо было изучать мастерство баскетбола в ускоренном режиме - Чимин становится хуже улитки, невнимательным и очень мечтательным не о том. Его глаза порой сами по себе отходили от площадки куда-то вдаль, а тело реагировало на подачи слишком поздно. И если собственные товарищи поддевали в этом, приструняли, то Юнги никогда и слова плохого не сказал, в сердцах понимая, что Чимин и баскетбол - разные. Как и любовь к ним - разная. Шуга любит отдельно саму игру от Чимина, совсем не наседая на парня, чтобы тот был в совокупности и тем, и другим одновременно. Хотя его задница неплохо смотрится в пробежке с мячом, это он отрицать не станет. Ободряюще поднимает дух мягко на ухо при первой возможности контакта, когда сам обучал броскам, ноги, стойку, руки выстраивал лично. Если же Мин видел границу между баскетболом и Чимином, то второй - нет. У Чимина в глазах весь мир тускнел, все настоящие занятия из рук забывались, а попытки быть усердным превращались в размягчение. Для Чимина Юнги плюс баскетбол равно новый способ себя и его истомно извести. Даже сейчас он лежит на матах, будто самый уставший, будто невзначай поддев словами. Юнги не хочет подкалывать, ведь причина столь смешна, но в запущение состояния и таких уже откровенных слов Чимина виноват он. - У тебя все прекрасно получается, - вместо произносит вяло, сев рядом. Оба знают, что доля лести в этом есть. Юнги сам обговорил с их капитаном завтрашнюю позицию Чимина, где бы Пак несильно мешался, но, зная рвение парня быть всегда и везде, даже если не хочет, даже если остановят - маловероятно такое вмешательство поможет. Чимин рывком за майку сзади его тянет, опрокинув на себя так, что Шуга в развороте упирается локтями на мат с двух сторон от его головы. - Ты... что... какого... - Я обожаю твою игру, но ужасно не хочу в нее завтра играть перед всеми. С тобой, лично, хоть до оргазма доводи меня этими бросками. Ты же видишь, как отвратительно играю - это ты должен был только что сказать. Не вовремя подаю, не ловлю мяч и вообще под ногами только мешаюсь. Парадокс да? Ведь в волейбол-то я играю гораздо лучше... - Ты хочешь, чтобы я тебя отчитал что ли? Это глупо, да, это не твоя игра, но зачем я буду требовать от тебя не твоё? Моргнув, Чимин жмет его лямки сильнее и тянет на себя. - А мог бы выпустить всю свою дерзкую кислость и потребовать от меня все. Выжать, как выжимаешь команду на каждый идеальный результат. Дрогнуло где-то в груди с отдачей аж в брови, поэтому в эмоции Юнги насупился. - Я знаю к чему ты клонишь. - К чему? - К грубости. - помедлив, Шуга выдыхает. - К подчинению. - помедлив, не уходя во взгляде под собой. - Не получишь. Чимин серьёзно не впервой наслышан почему Юнги является капитаном баскетбольной команды, а в лагере воочию увидел эти методы воспитания. Бывали дни, когда на пляже или площадке раздавались грозные, призывные речи от Шуги в сторону команды. Можно было даже не задавать вопросов почему их тренер мог иногда отсутствовать на тренировках, когда настоящий тренер номер два заменял его первоклассно. За несколько недель картинка почему это самая сильная, авторитетная вообще команда - сложилась сама собой... из-за Юнги. Он был в своей среде, как и команда под таким руководством. Однако с волейболистами он обращался лояльно, порой как с пришедшими детьми впервые на баскетбольную площадку. А что было с Чимином? С Чимином он был нежнее всех, незримо и не так заметно, но все же мягче любого. А когда к Паку относишься нежно, увидев он однажды совсем другой подход, знаете, что с ним происходит? Вот это: - Ну так и не жди от меня ничего завтра, соврав мне, что я хорошо постарался. В сексе тоже будешь хвалить, если совсем не так будет? Симуляции только не хватало ещё... Согнув колено и нечаянно тыкнув Юнги в пах, сверкнув глазами, Пак изящно в изгибах откатывается и присаживается. - Бесстыжий, - тихо шипит Мин, раздвинув слегка бедра для облегчения боли от тычка, - кислый тут только ты. Похвала не значит симуляция, похвала - это стимул быть еще лучше. А в случае с тобой... Оперившись на локти, Шуга сглатывает, смотрит на его спину. Вспоминает недавние выходки, внезапное оголение, отобранную смазку и так далее. - Выжать хорошенько, да и не один раз для профилактики. Я так больше не могу. - Сегодня? - развернувшись, Чимин прячет губы вновь в плече и блестящие большие глаза не сводит. - После отбоя. У меня ночью... будь готов. - Еще, назови меня еще так, - в темноте знакомых очертаний комнаты и глухом хлопке спиной о дверь Чимин запрыгивает в очередной попытке, но просто съезжает в скольжении вещами об вещи Юнги. Нужно быть голыми для этого, смекают оба. Укусив в шею, получив сладкий вскрик с эхом, после чего тут же заткнув в поцелуе, Мин тащит с него верхнюю одежду и соревнуется в напоре губами. Пахнет от него изумительно чем-то цитрусовым, ближе к лимону понимает Шуга и ощущает только прилив слюны во рту. - Бесстыжий, - шепчет на моменте отдаления через снятие ворота своей футболки и отброса на пол, подцепляет ответный томящийся взгляд, вновь опрокидывается в поцелуй с поочередными словами в сочные губы: - сладкий... кислый... бесстыжий... малахольный... - Сам такой, - сипит Пак в обиде за последнее слово, укусив за губу, но тут же от шлепка обширной пятернёй по ягодице скулит как можно тише. А звон-то какой возбуждающий раздался, а саднящая боль-то как разгорячила с полтычка, - ай, я не твой мячик! Мин улыбается сквозь поцелуй, место от шлепка начиная тут же гладить фантастическим ощущением. Вскоре приходит совсем другое решение, и он брякает внизу застежкой джинс Чимина, стягивая вместе с бельем. Маленькая розовая головка тут же податливо выскальзывает из-под ткани, сама ныряя в ладонь Юнги, как к хозяину - Чимин от этого содрогается до мурашек. Уделив ей минуту мастурбации с любовным шепотом в губы, Мин продолжает. - Мм... - мнется в поцелуе Пак, не совсем понимая, что происходит, а после яркого отрыва от губ, перемещения все в той же темноте на кровать прямо тычком грудью и лицом, коленями на пол в раздвинутом состоянии, он кусает со всхипом уже покрывало. Поцелуй, еще один, прикус, звонкий чмокающий звук, а вот и капля слюны потекла по округлости, но тут же собрана острым и горячим языком, а после и вовсе место шлепка ласкается под тихое мычание Юнги. - Такой классный в этой позе, - тихий комментарий. Пак это уже слышал... на баскетбольной площадке, когда получил похвалу. - Ах, - Чимин опрокидывается лицом сильнее в покрывало, подгибая под себя руки, бедра наоборот раздвигая, а поясницу пуская в волну дрожания. На правую щеку ложится, скользит в изгибе по кровати, чтобы заглянуть назад и простонать от вида: Юнги полураздетый, в спешке штаны только расстёгнуты с обзором на резинку белья, без футболки с красивыми линиями живота, волосы взъерошены, руками обхватил максимально ягодицы Чимина, спрятавшись половиной лица, той, что ласкает, за ягодицами, - Юнги... Юнги... - М? - безотрывно целуя тёплую кожу, Мин цепко устремляет взгляд на него, заставляя Чимина всхлипнуть. - Капает... п-пачкаю... - выдыхает еле тот, продолжая тыкаться в ответ, лишь бы максимально быть к нему всем телом. - Что пачкаешь? - проведя жаркими ладонями сбоку по напряжённым бёдрам, слегка проминая ягодицы в своей игорной манере, Мин интересуется. - Ковёр. Не сразу сообразив, Шуга настораживается, а только потом заглядывает под его колени: с головки Чимина течёт и капает прямо на мелкий ворс коврика у кровати, куда он пристроил парня в спешке. - Не пойдёт, это всё моё, - до мурашек интимно шепчет утвердительно Юнги, - так и что же мне делать с твоей сочностью? Слегка отодвинувшись вправо, под непонимание и томление во взгляде Чимина ложится на ковёр спиной, макушкой прямо впритык кровати. Затем заведя руки к бёдрам Пака, обхватив, тянет к себе боком, чтобы тот сел сверху. Проскользив пальцами по ткани, переместив ноги с двух сторон вровень над его лицом, Чимин усаживается пока на грудь Юнги и смотрит под себя. Красноречиво парень выставляет блестящий алый язык, собирает первые капли с головки и тем самым приглашает вообще сесть на него. Чимин в приятном шоке привстает, с мурашками пододвигается плотно грудью о край кровати и аккуратно оседает, получая тут же мощный влажный толчок. Безумие - эти звуки, эти настырные руки на ягодицах, эти сжатые веки с черными ресницами Юнги, когда он по интуиции наслаждается и дарит наслаждение. Придерживая член, Чимин медленно оголяет крайнюю плоть, второй рукой крепко держась за покрывало. Влажность дразнит его, раскрепощает до того состояния, когда сам начинает толкаться на его языке. С несколько минут такой прелюдии Шуга приподнимает бедра, целует быстро в основание члена и для передышки садит Чимина обратно чуть ниже. Рассматривает его покачивания на своем дыхании с груди, красивые попытки быть сексуальным в забросе руки в откидывании нависшей челки, а маленькая россыпь пота на теле и очередной предъэякулят с головки выглядит, как личный афродизиак. Проведя языком по дёснам, Шуга шепчет: - Мой язык готов к следующему, - с кивком указывает на его продолжающий сочится член. - Черт, сладкий... не смогу такое сделать, Юнги-я... я никогда в такой позе, да еще и в твои губы... - Значит попробуем, мне что ли жалко? - сжав обе крепкие ягодицы на себе, заставляя Чимина простонать все равно в желании, Мин подталкивает его под поясницу вперёд и открывает шире рот, чтобы принять в себя чужое возбуждение. Шумно задышав в потолок, Чимин хватается за сбитое покрывало на уровне своей груди и ощущает, как влажность рта Шуги несравнима ним с чем. Бесстыдство тут ещё как причём уже от обоих, и кто кого на что толкает нужно посмотреть: Юнги его в трении на себя садит полностью, наслаждаясь дальше гладить руками в беспорядочности по бедрам, ямки в пояснице продавливает сильнее, найдя точку фиксации. Пока сам Чимин в ответную совершает поступательные плавные движения с бесподобным стоном через закрытые губы, через каждые полминуты опускает глаза и дрожит мокрыми ресницами. Быстрый ритм в хлюпанье вскоре сбивается, на моменте очень глубокого положения Чимин замирает, раскрывает рот и без звука стонет в покрывало с хриплым выдыхаемым воздухом и судорогой ног. Смотрит вновь под себя на Юнги, на эти прекрасные мокрые губы, прикрытые глаза с длинными ресницами, которые Мин поочерёдно то открывает, то закрывает, являя на свет затяжной фетиш не кончать ради такой картины. Но это очень тяжело, как и очень приятно. Раскрасневшись от проникновения, Чимин с грохочущим сердцем больше не выдерживает в прямом смысле иметь чей-то рот, вновь превращаясь в покладистый шарик из мандаринки. С подхватом Юнги под подбородок, вынимает осторожно член с длинной дорожкой слюны, тем самым заставляя Мина вопросительно посмотреть в одышке. - Не хочешь больше? - Не могу я просто так иметь твои губы! - Да уж как мог забыть, что ты романтик? - Не в этом дело, - вытирает ему губы своим тылом ладони, жарко нашептывая, - Юнги-я, я чувствую себя грязным. - Тебя вылизать? Сипло рассмеявшись и закрывшись лицом в ладонях, Пак восседает на нем. - Юнги... - все также закрывшись, произносит еле слышно, - я спятил, похоже, прося сделать меня еще грязнее так, чтобы смывать с себя ничего не захотелось. - Хочешь грязный секс? - Очень... безумно, - получилось высказать как эхо по ветру. - Это будет наш первый, уверен, что хочешь таким его? Я могу расстелить простынь, быть медленным и не кончать на тебя или... в тебя... Чимин от последнего услышанного хочет озвереть настоящим тигром. - Еще хоть раз в жизни услышу вопрос от тебя, начинающийся с «уверен, что хочешь...», и я... На толчок под бедра Чимин ойкает, опрокидывается вниз к нему в объятие, успев схватится пальцами за краешек покрывала. Приняв вес, конечности и все изгибы Чимина, Юнги прямо так продолжает лежать и влюблённо рассматривать его через маленький прищур. Гладит по голой спине, раздвигая бедра вновь. Будто спросив лишь темными глазами: «Войти?», и получив кивок со смущённой улыбкой, Юнги чмокает в губы с грязным комплиментом: «Я испачкаю всю твою кожу», а Чимин мягко хихикает и расслабляется. На проникновение пальцем Чимин окончательно падает к его губам для зоны комфорта, задышав, может, даже замурлыкав, но вновь в нежности. Поддаётся сам, приподнявшись и тут же сев на всю длину фаланг без всяких болей. Слегка привыкнув, выпрямляется и начинает с безотрывным взглядом толчки. Тело само возбуждается так красиво, расцветая под руками, глазами, дыханьем Юнги. - Доставай... - просит шёпотом Чимин через несколько минут, принимая уже три пальца одновременно. Приподняв бедра парня, Юнги тащит вниз свои ограничительные ткани прочь, даже слегка ойкнув, как член в лёгкой пружинящей отдаче выпадает и выпрямляется тут же. Как же он его хочет...как же он его сейчас окончательно.... Заглянув под себя тоже, Чимин сглатывает, терзает нижнюю губу от внушительного размера органа на фоне, а скачки на пальцах продолжает чуть тише. - Не кусай губы, - Мин ласково шепчет ему в кончик носа, - будут щипать, сладкий, когда станешь цитрусы есть, - тоже посмотрев куда нужно и прямо ощутив желанное проникновение, вздрагивает, - что-то я перетерпел окончательно, мгх, обалдеть как он встал... попробуешь сам насадиться? - Наверное, - неуверенно, что вот оно - желанное, хрипит Пак, вскинув на него взгляд и прижавшись руками к щекам с двух сторон, - сейчас... - заглядывает глубже с неподдельным беспокойством, но с огромным желанием, - меняй, мой сладкий... меняй и вставляй. Юнги последние толчки пальцами совершает, просто сходя с ума от растяжки, ведь вся длина до ладони входит, а пространства еще хоть отбавляй. Вынув их с теплой густой смазкой, распределяет у входа, затем не стесняется и собственный член увлажняет с доверием только к такой подготовке. Чимин наблюдает за каждым действием, ощущая прострелы в груди в очередном неверии, как человек в интимный момент сливается с тобой так идеально. Сливается так быстро и спокойно без боли под общий выдох, дрожании в каждом суставе. Замерев в первых ощущениях настоящего диаметра его органа, Чимин в потемках рассматривает звезды перед глазами, насаживается чуть увереннее, ослепляясь в самом конце ускорения и влажного шлепка. - Ой, - выдыхают томно одновременно. Не передать тот миг, когда ягодицы коснулись его паха, как нечто правильное, а член совсем не доставляет дискомфорт и вообще кажется, что прячется между ними - был и нет уже, пропав внутри Чимина. Осмысление, что уже связаны, подтверждается через первый лёгкий толчок от Юнги лишь тазом. Он также первый стонет глухо, возвращая Чимина на землю своим ведомым до мурашек голосом. Мягко приняв ягодицами вибрацию, Чимин блаженно разлепляет веки. Затем открывает рот, смотрит под себя на него, улыбается, заставляя Шугу повторить еще-еще-еще, а после выстанывает так до дрожи эротично, как ознаменует их долгожданное соитие. - Ого... Чимин-а, как сладко ты умеешь, - хрипит Мин, не слышав еще такой реакции. Понравилось несомненно, за порцией чего отправляется снова, сцепив перепачканные от смазки пальцы в замочек на его ягодицах в обхвате и начиная насаживать на всю длину. Как начав, так и продолжив, Чимин озвучивает каждый нежный тычок в простату крышесносным стоном, но в маленьком желании быть тише, ведь за стенками люди. Получается плохо, реакцию тела ничем не заглушить - и вскоре он на ответные низкие красивые стоны Юнги переходит своим в гортанное дребезжание с вибрацией выдохов. Соревнуются, играются, влюблённо улыбаются. - Шуга, это так... - шепчет Пак, опрокинув голову вниз, уткнувшись губами в его, чмокнув, - как же хорошо! А ты не хотел... ах, да-а-а... - Хотел... всегда хотел, везде и всюду. Чимин кусает губы, тут же получая поцелуй в сопротивлении так не делать. Оба немного оглушены ещё всем происходящим, вообще планируя это не сегодня, но, когда планы идут строго по планам - не так интересно. Неизведанность, так требуемая Чимином от Юнги, совершается прямо сейчас. Переписки давно приобрели реальный характер, а вирт - уже реальный секс. Осознавая это, Пак улыбается в поцелуй и углубляет его сильнее, вперемешку всхлипывая и возгораясь от своих же стонов, звуков под бёдрами. Где-то отдалённо прилетает прекрасная мысль о любимой позе для любимого, под руководством которой Чимин меняет положение спустя, расположившись задом, наклонившись локтями вниз и раздвинув бедра шире. - Шуга, - постанывая в темноту, - Шуг... Не договаривает, последнюю гласную имени выдохнув с проникновением и уткнувшись лбом в скрещенные ладони. У Юнги с его ягодицами взаимная и трепетная любовь, потому что нет и минуты, чтобы он перестал их гладить по доступной площади и длины рук. Дальше тазовых косточек достать не может, поэтому их в трении доводит до муторного состояния так, что Чимин с упором на колени задирает лодыжки и носочки стоп под тупым углом, переходя в ощущение невесомости. Настолько красивых мышц с вибрацией складочек кожи от толчков Шуга ещё не видел: в Чимине, может, не все идеально для кого-то, чересчур плавно или приторно, но видеть эти изгибы сначала на фотографии, затем в игре, затем в купании моря, затем в душевой, Юнги не побоялся последней мысли, затем на своём члене - бесподобно. - Ты такой пошлый, когда стоишь так. - Я такой пошлый, потому что перед тобой хотел стоять так, - отвечает Пак, начиная перебирать свои волосы на макушке, пока утыкается лицом вниз, - сколько ночей я кончал в такой позе, ты даже не представляешь... У Шуги новый фетиш рождается прямо сейчас на осмотр этих пальчиков в собственных волосах, а с более глубинным проникновением Чимин их сжимает с силой, вновь отпуская переменно. - И во что ты упирался? - Мин приятно поддет до глубины души, проведя мягко по разведённым бёдрам. - В... ах, - Чимин толкается в ответ только сильнее, - в стенку... - еще толчок, но уже в мягкий пах, - в чертову холодную, ах... Юнги плавно опадает сверху, обняв под живот одной рукой, другой облокотившись для упора. Иной угол наклона вырывает из Чимина вдвое больше несдержанных всхлипов. Под собой он пальцами сбил весь ковер, но со скрещением поверх ладонью Шуги расслабляется. Поза фантастическая, они фантастические, время суток фантастическое, которому дают свое название, как и этому лету. Из Чимина непроизвольно на пике очередного толчка в чувствительную железу вырывается высокий гаснущий стон под одновременный всплеск под себя. Не знает, куда точно кончает, так как глаза вспышкой ослеплены, затем они же погружаются в темноту, как и тело размякает от напряжения. Струйка из обильной переходит в скудную, когда Чимин в проверке устремляется рукой и обнаруживает, что Юнги уже давно собирает в ладонь его, так называемый, «фейерверк». - Сладкий, я хочу ещё, - спустя полминуты одышки и принятия Юнги в своём лучшем и незавершённом состоянии, шепчет Чимин. Встает с локтей, обхватив руку Юнги на животе и обернувшись слегка в развороте, где его губы тут же принимаются в долгий мягкий засос. Мин мажет Паку живот его же спермой, содрогаясь и пока замерев в движениях вообще. Не выходит, однако, не желает даже покидать то, где нереально в ощущениях. - Ты знал, что когда кончаешь, - сквозь оторвавшиеся губы произносит, - сжимаешься везде так мило, как при чихании? Пальчики на руках, ногах, лопатки сводишь на спине, я молчу об этом, - Мин через пространство от члена пульсирующую дырочку ему гладит, - словно ты в эту секунду меня не отдашь никому и ни за что. Я влюблён, знаешь? - Считай, что на языке моего тела - это значит, что я очень люблю тебя, - принимая и сам отдавая вновь поочерёдные поцелуи, соглашается Чимин. Он сейчас вообще не от мира сего, если кто захочет пообщаться, то все будет тщетно. Чимин выбит, красиво в следах на теле помят, ведь он сейчас в полном погружении своего человека и вообще не желает видеть остальной мир, особенно, чтобы кто-то знал и видел, чем занят. В безотрывном поцелуе Чимин продолжает трение и поглаживание его рук, выгибается спиной в шикарном изгибе, а ягодицами плотно припечатывается до упора. - Какую позу хочешь ещё? - шепчет Мин. - С тобой - без разницы... В миг отстранения для исполнения желаний они, будто, просыпаются и одновременно остро ощущают голодную нехватку без тесноты тел. Расположившись спиной на пол, Чимин тянется, утаскивая Юнги над собой за плечи. Прямо без помощи рук Мин входит и с новой волной содрогания от прекрасного ощущения наполненности забрасывает его ноги к себе на бедра, которые парень элегантно скрещивает и позволяет Юнги ощутить себя желанным. Чимин же легко и просто принимает толчки, как всю раскачку до полного откидывания кистей вверх по поверхности. Лица настолько близко, что даже темнота не помеха разглядывать яркие эмоции. Шуга настолько сильно залюбовался им, как замер в нависшем состоянии. И лишь дыхание, шумное, теплое, отдает в губы Чимина. - Что такое, сладкий? - ощутив остановку, но продолжая размягчаться от пульсации внутри, спрашивает Пак. - Мне так хорошо с тобой, - признается растроганный Мин, - я даже не предполагал, что ты так умеешь заниматься любовью. Я забываюсь где я, что делал, какое сегодня число, ел ли вообще. Обхватив сильнее руками, Чимин прижимается и целует в чувственные губы слишком с глубоким забросом языка внутрь. Снова постанывает в новом накатывающем ощущении, когда толкается за них двоих. Разлепив веки, ласково гладит ему щеку у самой губы. - Шуга. Мой Мин Юнги... Трепет в зрачках Юнги выражается в ярком блеске, а фокус нисколько за это время не сменился дальше личности Чимина. На каждое его самостоятельное, сексуальное наслаждение, ведь Пак не теряет минуты и забирает сполна все, что хотел сразу, Шуга просит сердце сильно так не биться. А оно не слушается, подрывается в скачке, как и он сам, начиная активно входить глубже и высекая в памяти момент, когда лето вокруг и в душе - это не время года. Чимин тянется по струнам, казалось, всех своих мышц, сжимается с приятным хрустом в сухожилиях, задирает подбородок и повторно кончает с шумным дыханием у раскрытых красных губ. Второй раз пережить узость вокруг члена Шуга не может, изливаясь с полминуты следом за ним, успев вовремя освободиться и теперь смешать их жидкости на животе Чимина. Ее так много, что потекла по талии тонкими витиеватыми узорами, проникла в ямку выпуклого пупка, устремилась на пах между разведенными все еще бедрами. С прикрытыми глазами Пак не стремится разбираться в окончании и просто блаженно продолжает лежать, лаская одной рукой свой пресс. А со стороны явится картина, будто на нем белый кружевной корсет, созданный из общей любви. Шуга же напротив выпрямился, подтолкнул его бедра к себе, не дав ни одной струйке покинуть площадь теплых тел. Он разнежился от красоты до самой высшей степени, даже начав массажировать низ живота Чимина, слушая в ответ мягкие всхлипывания, чувствуя под пальцами сокращение мышц. - Чимин-и, как ты? - Прекрасно, - причмокнув сладко губами, не раскрыв глаз, Чимин явит на своем лице нежное умиротворение. Знает, что всё - был не сон, но боится распахивать веки. Никто после занятий любовью не продолжал его так любить, любя не меньше самого процесса, - как же ты меня растянул... о боже, мне нужно будет привыкнуть. - Я понял. - Я о том, что нужно почаще этим заниматься, - слегка приоткрыв глаза, дарит красивый прищур Пак. - И я о том. Закусив губу, Чимин быстро отпускает ее, рассматривает трепетно обновившегося Юнги в новой роли прямо в эту ночь. - Шуга? - М? - А ты прекрасно справляешься с тем, кому я хотел отдаться этим летом. - Ах, да? Был выбор еще кого-то? - Разве что продолжать мандаринки целовать и... Юнги заворожённо ожидает, с остывшей жидкостью меж пальцев поглаживая его грудь под собой. - Сделать все, чтобы попасть в один лагерь с тобой. Это я подал заявку и предложил нашему капитану постараться выиграть квоту от университета, когда узнал о зачислении твоей команды. - Так хотел ко мне, что тоже следил за моей жизнью? - Мин не показывает удивления, даже догадывался немного такому идеальному стечению обстоятельств. Однако Чимин сам себя немного раскрыл, когда стал действовать. - Да, сладкий. А вот первый шаг сделал ты сам, написав мне, хоть и анонимно. - отвечает Чимин, игриво улыбнувшись и вместе с его пальцами вперемешку сжимая свои же все еще набухшие соски. - У нас это взаимно - хотеть друг друга. Юнги с ухмылкой наклоняется, все ещё находясь меж бёдер парня: им это обоюдно приятно не прекращать. Припав грудью в липкость тела и уткнувшись губами в губы, но с медленным, вымотанным поцелуем, Мин говорит: - А я пообещал себе, что если попаду в этот лагерь после всех наших стараний в команде и, как ты указал, под моим строгим надзирательством, то в первую же ночь пребывания здесь - признаюсь тебе в любви. - Но почему именно с того фото ты завязал диалог? - Лаская в ответ губы, Чимин жаждет разговоров. - Не каждый знает, публикуя такое с подтекстом, что я люблю мандарины, особенно такие вкусные, - чмокает мягко в уголок с ямочкой, - сладкие, - наклоняется и чуть сильнее целует в родинку у ключицы, - приятно кислые, - замирает на выдохе у груди, собирает общую влагу с соска, как и сам Пак почти не дышит, - Чимин-а... ты моя самая любимая мандаринка, - возвращается к губам. Тихо всхлипнув, Пак поддаётся, сжав левой кистью его пальцы и свою грудь одномоментно. Где-то с краю свисает покрывало, стащенное Чимином в страсти: его-то он наощупь через поцелуй подбирает сбоку, тянет и желает эту предпоследнюю ночь лагеря, этот наступающий в отяжелевших веках сон провести с ним в обнимку на полу. А на завтра у них пролетает совместная баскетбольная игра вничью. Как лёгкий миг дополнения и напоминания, что их настоящая совместная игра свершилась уже ранее с лучшим счетом 2:1 в пользу Чимина пасами в виде оргазмов. Они были там, где нужно, с тем, кем нужно, в том моменте, котором нужно. - Теперь мы - команда, Юнги-я? - после гуляний у костра в прогулке у моря вдали от всего и всех спрашивает Чимин. На обозрение всем присутствующим он не стал надевать подаренную майку с фамилией Юнги, а сейчас спокойно расстёгивает спортивную кофту, проходит вперед, слегка оголяется и являет красивый вид со спины с надписью на ней «Мин». Светлые волосы под ветром пушатся, легкостью оттеняя вновь глаза, когда Чимин в полуобороте разворачивается, мило улыбнувшись ямочками в ожидании очередного контакта. Юнги настигает его по песку босиком, плотно припечатавшись, обняв за талию и замерев в глазах, пока Чимин поэтапно начинает дышать глубже. - Да, и мы теперь встречаемся, - шепнув как можно тише, словно счастье реально любит тишину, Мин носом утыкается в его. - Мой парень, - смакует приятно для себя Чимин, хихикнув и прижавшись под бок. Они гуляют еще какое-то время, держась за руки, обсуждая прошедшую игру, а также будущее продолжение лета, ведь Чимин получил согласие от родителей провести с Юнги еще неделю. И завтра новое, что-то неизведанное, почти непланируемое на их пути, но очень желанное. А что очень желанно, то обязательно станет осязаемо. Придя в любимое место за стадионом, ребята присаживаются в уже примятую так по-ностальгически траву. Достав наушники одни на двоих, Мин вдевает в левое ухо Чимину с заправленной прядью назад, а себе помещает в правое. Усаживает парня между бёдер, наклонив спиной, свои руки сцепив спереди у него на груди. Между осмотрами тёмно-синего моря Чимин гладит ему кисти, несколько раз поцеловав и щекой припав к предплечью. Нежность Юнги, незримая и индивидуальная, подарена Пак Чимину. Игра, в которую Мин играет, создана им же со всеми правилами и ходами назад (прошлое) - вперёд (будущее), приманив к себе ещё одного искушенного игрока, любящего флёр азарта - подарена Пак Чимину. Теперь их в команде двое. И однажды эта команда обязательно приобретет одну фамилию на двоих. Дыхание в дыхание посидев в лёгком качании и объятии под музыку, Юнги достаёт из кармана яркий мандарин, выставляет перед глазами Чимина. На фоне моря он выглядит потрясающе, словно натюрморт. - Откуда ты это всегда берешь? - хихикнув, приподняв голову с задранным подбородком, Чимин улыбается, чуть тише просит в секунду замирания всего мира: - Поцелуй меня. Нагнувшись, Мин целует в подготовленные вытянутые губы, улыбается от его прикусов, когда Чимин не даёт отстраниться в приятной жадности пробовать свой самый лучший цитрус на свете.