С понедельника по воскресенье

      — Они идут! Идут!       Резко сорвавшись со своего насиженного места, Итэр поднимается с пола и бежит прямиком за порог деревянной приоткрытой двери — единственной преграды, отделяющей его от друзей, что прямо сейчас сидели в небольшом, красиво украшенном зале. Ребята из «ANEMO», Горо, Аято и Тома находились здесь по причине вынужденной дислокации — они терпеливо ждали завершения разговора Кадзухи и Скарамуччи, которых оставили наедине для выяснения отношений.              Для большинства произошедшее часом ранее (именно столько прошло с момента, как Скара нашёл яхту) не казалось чем-то из ряда вон выходящим или неправильным — они с большим пониманием отнеслись к случившемуся. К тому же, пока парни сидели за столом, сдерживаясь, дабы не начать пить и есть без именинника, Итэр успел поведать друзьям о причине той непростой ситуации, в которой Кадзуха и Скара оказались. В подробности менеджер вдаваться не стал, решив умолчать о личных делах этих двоих, к тому же… ребятам и без того было много что известно. Не замечать странностей в происходящем между Скарой и Кадзухой было невозможно.       — Они закончили?       Первым, что Итэр встречает, стоит ему только вернуться в зал — это вопрос от очень взволнованного Сяо: с виду он старался казаться спокойным, участвовать в диалоге с остальными и даже подшучивать над Хэйдзо (в ответ на его колкие комментарии), но в его голосе и жестах явно прослеживалась какая-то нервозность, вероятно, вызванная беспокойством о друзьях. Не каждый день увидишь, как Кадзухе перепадает по лицу, да ещё и в день рождения человека, ради которого он снял и украсил целую яхту, подключив к этому своих друзей.       — Да, они уже идут, — торопясь к своему парню, отвечает Итэр и, сев рядом с Сяо, оглядывает резко замолчавших друзей: все они внезапно притихли в ожидании подробностей от менеджера, которого они послали в качестве «дозорного». Всё это время Итэр сидел на улице чуть поодаль от начала палубы яхты, там, где стояли Скара с Кадзухой, и осторожно за ними следил. Он честно не подслушивал их разговор, только украдкой наблюдал, боясь, что Скара вытолкает Кадзуху за борт или, чего хуже, прыгнет сам. А учитывая непростой характер этого парня… такой расклад событий вполне мог произойти. Поэтому друзья и отправили Итэра контролировать ситуацию.       — Всё в порядке? Все живы? — интересуется у Итэра Тома, решившись озвучить вопрос, который, казалось, интересовал абсолютно каждого.       — Да, всё хорошо, я думаю, они помирились.       — Наконец-то, — устало вздыхает Хэйдзо, лениво откинувшись чуть назад — на спинку мягкого дивана. — Я так есть хочу, просто умираю…       — Ты как всегда… — усмехается Итэр, переводя взгляд к барабанщику, который в ответ только улыбается и укладывает голову на плечо рядом сидящему Горо. Хэйдзо, несмотря на свой привычный насмешливый тон, казался невероятно уставшим — впрочем, оно и было понятно. Он, как и Кадзуха, последние пару дней нормально не спал — и всё из-за подготовки ко дню рождения Скарамуччи.       — Ребята…?       Воцарившееся на несколько секунд молчание в преддверии прихода друзей наконец прерывается знакомым голосом, раздавшимся со стороны открывающейся двери, явившей слегка встревоженного вида Кадзуху, а рядом с ним такого же заметно растерянного… Скарамуччу.              — Кадзуха! Скара!       Заметив их, парни слегка приободряются и, вставая из-за стола, спешат к друзьям, дабы наконец-то нормально выяснить детали всего произошедшего:       — Кадзуха, ты в порядке? Как твоё лицо?       — Скара, у вас всё нормально?       — Скажите, что всё окей, я хочу выпить наконец…       Засыпая парней вопросами, тем самым заставляя их слегка замешкаться от внезапного потока любопытства, ребята едва могут сдерживать своё волнение и переживания: Итэр тянется обнимать Скару, словно в попытке поддержать его, Сяо и Тома пожимают руки Кадзухе, Горо с тревогой поглядывает на лицо Каэдэхары, а Аято, стоявший чуть поодаль, с задумчивым видом наблюдает за всем происходящим со стороны. Вероятно, парни и в самом деле очень сильно переживали за этих двоих…       — Всё в порядке, не волнуйтесь об этом, — первым делом пытается заверить друзей Кадзуха, слабо улыбаясь, — мы поговорили, всё хорошо.       — Точно? — поглядывая на Скару, переспрашивает Тома, на что гитарист в ответ лишь молча отводит взгляд в сторону.       — Да, — отвечает за Скарамуччу Кадзуха, не сводя с лица мягкой улыбки, — а вы тут были всё это время?       — Да, и мы устали тут сидеть, — вздыхает Хэйдзо, кивая в сторону стола, — мы даже пить не начинали.       — Не стоило вам ждать нас, — вздыхает Каэдэхара в ответ, переводя взгляд к рядом стоящему, молчащему Скарамучче, который, казалось, всё не решался что-то сказать…       — Скарочка, ты точно в порядке? — интересуется Итэр, как и все остальные, обращая внимание на слегка помрачневший вид солиста,       — Почти… — чуть виноватым тоном протягивает парень, запустив ладонь в свои волосы и в нервном жесте начиная их ерошить, — …я бы извиниться хотел за то, что случилось. Кадзуха сказал, вы ради меня всё это организовали, а я устроил хер знает что.       — Ай, да всё нормально, — заверяет его Тома, подходя ближе, — главное, что всё решилось.       — Ага, — кивает вслед за парнем Итэр, встречаясь со Скарой взглядами, — всё закончилось, и вы теперь вместе!       Вместе…?       Замечая, как лицо Скарамуччи в ту же секунду меняется, Итэр едва напрягается, оборачиваясь к Кадзухе, будто ища в нём поддержку сказанных им слов…       — Вы ведь теперь вместе…? — тихо спрашивает менеджер, уже неуверенный в том, что эти двое наконец-то стали парой. Но ведь…       — Хм… — смущённо улыбается Кадзуха и протягивает руку к Скарамучче, который, вновь отвернувшись, пытается спадающими к щекам волосами скрыть румянец на своём лице.              — Да. Мы теперь вместе, — тихо произносит он, кажется, даже сам не веря озвученным словам.

3:03

      — С днём рождения, Скара!       Громкий звон бокалов, сопровождающий такие же радостные, искрящиеся со всех сторон поздравления друзей, заставляет Скарамуччу впервые за свою жизнь ощутить то самое, часто описываемое другими людьми чувство какого-то особого восторга…       Никогда прежде на свой день рождения Скара не испытывал чего-то похожего: он никогда не воспринимал слова и пожелания поздравляющих людей должным образом, они были для него пустым, ничего не значащим звуком, но теперь…              — Надеюсь, мы отлично сработаемся, куколка! Ты ведь теперь часть «ANEMO», а?              …слушая эти задорные, окрашенные искренней отрадой голоса Хэйдзо, Итэра, Сяо и других ребят…              — Желаю тебе и всем нам больших успехов, Скарочка!              …различая в их пожеланиях нечто особенное, выделяющееся на фоне обычных разговоров и той рутины, к которой Скара привык…              — Спасибо, что доверился нам, Дзуши.              …и наконец осязая рядом с собой полюбившееся тепло, исходящее от человека, благодаря которому Скара находился среди всех этих людей…              — С днём рождения тебя!              …он впервые готов был признать свою ошибку. Он готов был смириться с мыслью, что день его рождения всё же не настолько обычная и простая дата, как он убеждал себя многие годы до этого, просто…              …дело было не в нём. Не в причинах и не в событии. Дело было в людях.       — Спасибо… вам.       Благодаря своим новым друзьям, несмотря на оттенок смущения и даже какого-то стыда за содеянное часом ранее, Скарамучча был так же искренен, как и окружавшие его люди. Они говорили правду. Они делились с ним своими пожеланиями и надеждами, высказывая и доверяя их так, как обычно это делают… настоящие друзья. Не коллеги, не вынужденные знакомые или приятели, а друзья. Скара ещё после той злосчастной встречи с Дотторе допустил мысль, что ему стоит пересмотреть своё отношение к этим людям. Всё же они — близкие Кадзухи, который очень вряд ли стал бы держать рядом с собой каких-то мерзавцев.       В этом вопросе, как и во многих других, Скара… всецело доверял ему.       — Так, хватит пить! — восклицает внезапно Итэр, прерывая общую попойку, которой ребята заметно увлеклись, пока озвучивали свои поздравления. — Вы забыли? Время подарка!              Подарка…?              Наблюдая за тем, как Итэр с Сяо, вставая из-за стола, отходят к дверям, Скарамучча слегка нервно сжимает пальцы своей руки, держа её на колене. Он едва заметно волновался, даже не подозревая, что именно друзья собираются подарить ему. Он и не ждал ничего, не говоря уже о каких-то предположениях…              — Не переживай так… — вероятно, обратив внимание на руку Скарамуччи, которую тот с силой начал сжимать, Кадзуха осторожно наклоняется к парню, дабы прямо над его ушком едва слышно прошептать:       — Тебе понравится.              Возможно, Каэдэхара и в самом деле желал немного успокоить его, но с тем взглядом, которым Скара одаривает гитариста после сказанного, было очевидно, что со своей задачей Кадзуха не справился. Слова «тебе понравится» ещё больше ввели солиста в ступор, и до тех пор, пока Сяо с Итэром не вернулись к столу, притащив знакомый чехол от гитары, Скарамучче никак не удавалось успокоиться…              — В общем, мы долго решали, что тебе такого подарить от всех нас, чтобы ты не подумал ничего лишнего, — начинает Итэр, продолжая выступать на сегодняшнем мероприятии в роли эдакого сглаживающего острые углы дипломата. — Мы сначала подумывали о чём-то более существенном, но, так как мы почти ничего не знаем о твоих предпочтениях, мы решили просто сделать одну очень символическую вещь… — продолжает он, принимаясь расстёгивать чехол от гитары, который держал Сяо. Наблюдая за ними, Скара был максимально сосредоточен, подумывая, что ребята решили подарить ему новую гитару или что-то похожее, но, когда вместо нового инструмента он внезапно обнаруживает свою любимую гитару фиолетового цвета, он вовсе приходит в откровенный ступор…               — Мы решили, что ты будешь не против, если мы… — откуда-то доставая чёрный маркер, хитро улыбается Итэр, — …заново распишем твою гитару!              Что…?       Услышав это предложение, которое на мгновение кажется Скарамучче немного странным, юноша в изумлении округляет глаза, смотря за тем, как парни, наконец достав его гитару из чехла, протягивают её ему в руки…              — Вы… правда хотите это сделать?              Не веря в то, что они захотели расписаться на его гитаре, Скара по очереди начинает оглядывать парней, смущаясь и даже слегка теряясь от озвученного ими предложения. Подобные жесты совершают только по отношению к настоящим, близким друзьям — тем, с которыми музыкант шёл плечом к плечу на одном творческом пути.              Именно поэтому на гитаре Скарамуччи было написано название его прошлой группы «FATUI», которое когда-то оставил Аякс и которое теперь от времени слегка поблёкло и подстёрлось…              — Давай, ты первый, — предлагает Скаре Итэр, садясь рядом с ним и отдавая ему в руки перманентный акриловый маркер чёрного цвета. Такой даже при огромном желании невозможно будет стереть.       — Что я должен сделать? — всё ещё пребывая в лёгком замешательстве, уточняет Скарамучча, поднимая просящий о помощи взгляд прямо к Итэру.       — Напиши что-нибудь особенное, — постукивая пальцем по своим губам, размышляет менеджер, — например, что-нибудь такое, чтобы тебе хотелось запомнить или обозначить для будущего себя.              Будущего… себя?              — Хм…              Украдкой замечая, как абсолютно все присутствующие с особым интересом принимаются наблюдать за его действиями, Скара слегка неуверенным движением открывает маркер и, поднеся к своей гитаре…              — А…?              …в самом углу пишет несколько робких цифр. Ноль три, ноль один.              Это была дата его рождения. А если быть точнее — то именно сегодняшний день, момент, когда в его жизни происходит столько открытий и событий, о которых он бы хотел помнить. Пускай со стороны это было слегка наивно, а для кого-то и вовсе непонятно — он действительно желал отметить для себя этот день.              — Какая прелесть… — комментирует написанное Скарамуччей Итэр, счастливо улыбаясь, словно радуясь тому, насколько для Скары теперь важна была эта дата.       — Теперь ты, — отдавая маркер обратно менеджеру, вместе с тем солист протягивает ему свою гитару, искренне любопытствуя, что именно его друг напишет.       — Я, значит, да… — продолжая ярко улыбаться, Итэр принимает в руки инструмент и, аккуратно повернув его, начинает водить маркером по гладкой поверхности, вместо фразы или своей подписи черкая какой-то… рисунок.       — Что это…? — слегка хмурясь, интересуется Скара, заглядывая под руку юноше, который осторожно прикрывал своё художество ладонью, будто боясь, что именинник увидит нарисованное раньше времени.       — Итэр… ты что делаешь? — так же, как и все остальные, наблюдая за происходящим, Сяо чуть наклоняется к юноше, чтобы рассмотреть рисунок, который спустя пару мгновений тот заканчивает и убирает руки.       — Готово! Смотрите!              Довольный своей выходкой, Итэр приподнимает гитару, чтобы показать начирканных на ней маркером двух миленьких мордашек, напоминающих…              О нет…              — Это Кадзуха и Скара? — усмехается Тома, различая в нарисованном знакомые образы.       — Да! Похожи? Я подумал, что, раз они теперь парочка, можно их нарисовать вместе, — светится от счастья Итэр, замечая на лицах своих друзей одобрительные улыбки — на всех, кроме самого Скарамуччи, который едва заметно… покраснел.       — Они очень милые, Итэр, — добродушно отзывается о рисунке Кадзуха, обращая мягкий взгляд к рядом сидящему Скаре, — тебе нравится, Дзуши?              Нравится ли ему? Ха-ха… Это было ужасно глупо, но вместе с тем достаточно забавно. И отчасти даже приятно.              — Я совсем не похож… — бурчит Скара в ответ, чуть отвернувшись, стараясь не показывать своего смущения. — Почему у меня такое сердитое лицо?       — Потому что это ты, — довольный реакцией парня, усмехается Итэр и передаёт гитару дальше — в руки Сяо.       — Я тоже должен…? — искренне удивляется Алатус, будто и не думая о том, что также будет участвовать в росписи чужой гитары.       — Ну конечно, все что-то напишут, я же говорил тебе — в этом заключается весь смысл…              Пока Итэр продолжал пояснять своему парню, что ему нужно делать, а тот сосредоточенно слушал и пытался подобрать идею для записи, Скарамучча, сидевший чуть спиной к Кадзухе, в одно мгновение начинает ощущать тепло его ладоней, которыми тот принимается обнимать юношу, обведя руками его узкую талию.              Это был совершенно привычный и безобидный жест со стороны того, кого Скарамучча мог теперь официально называть своим партнёром, но, вероятно, именно из-за этого его прикосновения ощущались теперь… немного иначе. Исходящая от них нежность и трепет, с которыми Кадзуха почти всегда обращался к Скаре, вызывали в юноше ещё больше того самого заветного, щемящего в груди чувства. Это был некий восторг, отдельный от простого понимания вещей — его часто называют красивым поэтическим выражением «бабочки в животе», которого Скара, к слову, никогда не понимал. Но сейчас, сидя совсем рядом с Кадзухой, прижимаясь к нему спиной, ощущая тепло его тела и ту мягкость, с которой он касался плеча юноши своим подбородком, желая уложить голову, Скарамучча действительно мог признать… что он переживает нечто подобное: возвышенное и так сильно отличающееся от всего, что ему приходилось испытывать ранее.              Сегодня и в самом деле был удивительный день.              — Я подумал об одной вещи… — спустя несколько секунд молчаливых раздумий Сяо наконец-то подаёт голос и, открыв маркер, принимается что-то писать на гитаре, — я не особо оригинален в подобных вещах, но мне показалось, что это будет правильным.              Делая несколько размашистых движений рукой, Алатус наконец заканчивает что-то рисовать и, убрав ладонь, позволяет друзьям увидеть красивое, стильно выведенное название…              «ANEMO»              — Я подумал, что, если бы с нами был Венти, он бы очень хотел написать что-нибудь такое, — поясняет своё решение Алатус, отдавая гитару Хэйдзо.              На самом деле… несмотря на то, что главного зачинщика и основателя группы с ними не было, Скарамучча не переставал временами вспоминать и думать о нём. Особенно в моменте репетиций…              — Это так мило, Сяо… — нежно протягивает Итэр, прижимаясь к своему парню чуть ближе, дабы обнять его. — Думаю, Венти очень оценил бы этот жест.       — Ничего такого, — на мгновение отведя взгляд, произносит Сяо, — я думаю, что наши с Кадзухой гитары тоже надо так подписать.       — Отличная идея, — соглашается Каэдэхара, поднимая голову с плеча Скарамуччи. — Венти очень понравится.       — Ну вы, конечно, молодцы… — встревает внезапно в разговор Сиканоин, перебивая ребят. — Мне места вообще вы не оставили, да? И где мне что писать? — недовольно кривит губы он, рассматривая гитару, на которой и в самом деле оставалось совсем немного свободного места для росписи.       — Напиши вот тут, — подсказывает ему Горо, который сидел рядом, с каким-то особым интересом рассматривая чужой инструмент.              Ситуация с этим парнем, к слову, больше совсем не волновала Скарамуччу. Пока Горо не сидит рядом с Кадзухой и не бросает на него свои взгляды — он его совершенно не беспокоит. Справедливости ради Горо и не делает ничего подобного — и единственный, на кого он без устали смотрел и кем любовался — был Хэйдзо.              — Тут…? — уточняет барабанщик, указывая на небольшое свободное местечко сверху, на что Горо коротко кивает, позволяя парню начать что-то рисовать.       — Самому… вредному… — проговаривая написанное, улыбается Хэйдзо, — члену… «ANEMO», — заканчивает он и дорисовывает рядом с подписью маленький… член.       — Хэйдзо! — возмущается Итэр, замечая его похабное художество. — Ты что творишь?       — Да ладно, куда без этого, — довольный своей выходкой, начинает лыбиться Хэйдзо, — и чего ты так взъерепенился, принцесса? Члены в нашей компании — это в порядке вещей! У нас тут ни одного натурала.              Вызвав негромкий смех среди компании друзей, Сиканоин начинает отбрыкиваться от комментариев недовольного Итэра, попутно передавая гитару Кадзухе — последнему из группы, кому нужно было оставить подпись.              Нехотя выпустив Скару из рук, Каэдэхара принимает инструмент, осматривая его и пытаясь найти место для записи, которого теперь и в самом деле не хватало.              — Попробуй на обратной стороне, может? — предлагает Итэр, на что Кадзуха, посчитав это неплохой идеей, решается повернуть гитару и подобрать уголок для своего маленького признания, но…              — М…?              В одно мгновение, стоит только Каэдэхаре осмотреть заднюю часть гитары, как вдруг он замирает, взглядом натыкаясь на вырезанный в корпусе набор цифр, напоминающий номер телефона, рядом с которым виднелась буква «Н».              Вспомнив об этой записи с номером Нивы, сделанной им несколько лет назад, Скара чувствует укол тревоги — особенно после того, как он замечает в лице Кадзухи какой-то странный, пробежавший в его взгляде холодок. Едва заметный, но…              — У меня есть идея, — внезапно произносит Каэдэхара, сменив свою мрачную реакцию на мягкую улыбку, что на секунду заставляет Скару усомниться в увиденном, а затем и вовсе отбросить эту мысль…              Видимо, ему просто показалось?              — Что ты придумал? — интересуется Итэр, наблюдая за тем, как Кадзуха вновь переворачивает гитару, и вместо того, чтобы написать что-либо своё, он просто берёт и уверенным движением руки проводит маркером по ранее сделанной записи — а именно по названию старой группы…              …напрочь перечёркивая злосчастное «FATUI».              То, что теперь навсегда останется в прошлом. То, что теперь не имеет смысла и ценности, то, что сохранится лишь в воспоминаниях о прошедших годах…              — Мне кажется, так будет правильно, — озвучивает свою мысль Кадзуха и, закончив зачёркивать название группы, отдаёт гитару обратно её владельцу. В ответ Скара лишь коротко кивает и, забрав инструмент себе, начинает с неким теплом рассматривать её.              Теперь она была совсем другого вида. Забавная, приятная, со смешными мордочками и названием группы, в которой Скарамучча, вероятно, обрёл не только статус солиста, но ещё и очень хороших друзей.              — Скара! Тебе нравится?              Слыша вопрос от Итэра, ждущего его реакции, юноша лишь мягко усмехается, не прекращая рассматривать свою гитару — подарок некогда близкого друга, человека, давшего начало всей этой истории…              Если бы только он был жив, если бы только он знал, через что Скарамучче пришлось пройти…       — Скара…?              И даже несмотря на всё это, на все трудности и проблемы, он не переставал ценить эту вещь, этот подарок, сделанный Нивой несколько нет назад…       — Мне очень нравится.              Отныне он и вовсе будет лишь с удовольствием брать в руки эту гитару. Теперь уж точно.              — Спасибо… вам.       

19:42

      Выбираясь из объятий тёплого сна, цепко обнявшего при погружении в горячую воду, Скарамучча с большим трудом пытается открыть глаза и, совершив титаническое усилие, наконец проснуться…              — Скара, не спи!              Ощутив на своём плече касание чужой руки, что сопровождалось знакомым голосом, в котором звучало подозрительно много энергии, солист устало поднимает голову и наконец приходит в себя.       — Нам пора выходить! Пойдём!              Наблюдая за Итэром и борясь с жуткой сонливостью, Скарамучча начинает осязать реальность, в которой он оказывается сидящим в тёплой, на ощупь очень приятной и мягкой воде, заполнившей просторный, выложенный камнями резервуар.       Его вид заставляет Скару вспомнить о событиях прошедшего дня и окончательно сопоставить увиденное с действительностью, в которой «ANEMO» после целой ночи, проведённой на яхте, решили отправиться на горячие источники.       Здесь, по заверениям Хэйдзо и Томы (успевшего посетить это место вместе с Аято несколько дней назад), имелась какая-то особенная, отличающаяся от остального курорта атмосфера, которую необходимо было успеть застать в вечернее время суток.       И как бы скептически Скара ни относился к идее посещения этого заведения (учитывая, что всю ночь до этого ребята развлекались и выпивали на яхте), по приезде сюда он вынужден был признать, горячие источники — это именно то, чего не хватало ему для ощущения полноценного отпуска.              — Скара… ребята уже собрались в зале, идём!              Наверное, именно поэтому, засидевшись в купальне с Итэром, с которым вновь было интересно побеседовать, Скарамучча смог за последнее время, отпустив все тревоги, по-настоящему расслабиться и, как итог, заснуть прямо в воде.              — Иду…              Скара не ведал, сколько времени он провёл в купальне и почему рядом с ним был только Итэр — его, впрочем, не волновало ничего из этого, кроме одного…              — А где Кадзуха…? — следуя за своим другом, солист тщетно пытался вспомнить события, предшествующие его короткому сну в купальне.       — Он ушёл с парнями ещё минут десять назад, — отвечает Итэр, подходя к двери, попутно начиная распускать собранные в высокий хвост волосы. — Я думал разбудить тебя, но он попросил дать тебе ещё время, чтобы вздремнуть.              Вот оно что…              Сонно выдохнув и пройдя в прохладное помещение, служащее раздевалкой, Скарамучча следом за менеджером принимается вытираться мягким махровым полотенцем, приятно согревающим и без того распалённую кожу.              Всё-таки Хэйдзо был прав, когда настоял на посещении горячих источников. Здешний бархатный воздух, нежные ароматы масел и средств для купания, а также приятная, оседающая по всей горной округе тишина — располагали к настоящему, полноценному отдыху, к тому, чего Скарамучче и его друзьям… очень не хватало.       Последние пару дней, с начала нового года, с момента, как только закончилась история с друзьями Хэйдзо, отпуск начал приобретать совершенно другие оттенки, более спокойные и радостные — такие, какими и должны быть воспоминания о проведённом времени на море.              Долгожданные репетиции, жарка мяса на пляже, прогулка на яхте и, наконец, горячие источники…              — Скара…              Услышав загадочный тон голоса Итэра, внезапно оказавшегося рядом, Скарамучча отвлекается от своих мыслей и оборачивается к другу, замечая на его довольном лице неожиданно расплывшуюся ухмылочку…              Что это с ним…?              — Можно тебе вопрос один задать…? — спрашивает он, не переставая выглядеть чересчур подозрительным…       — Попробуй, — соглашается Скара, чуть нахмурившись. И что это Итэр намеревается выяснить…?       — Помнишь, ты хотел подарить Кадзухе «то самое»…? — делая свой голос ещё тише, интересуется менеджер. — Ты успел? Или ещё нет?              Чёрт…              Вспомнив о «том самом» подарке, который Скара намеревался вручить Кадзухе на Новый год, солисту становится слегка не по себе. Он и в самом деле хотел сделать ему небольшой презент, но…              — Было как-то не до этого, — вздыхает парень, вспоминая, какой жуткий кавардак творился на их Новый год. Хэйдзо и его друзья, а затем бесконечные переживания из-за того, что Кадзуха не спал по ночам…              — Ну ты даёшь, — расстроенно протягивает Итэр, который, к слову, и был инициатором «той самой» идеи, — уже скоро отпуск кончится, а ты…       — А сам? — решив подначить юношу, ухмыляется Скарамучча. — Давно у вас с Сяо было…?       — Эй! Речь шла о тебе! — обиженно хлопнув друга по плечу, протестует менеджер. — И вообще, давай быстрее, парни нас уже давно ждут в зале.              Смущённо бросив это, юноша резко отворачивается и возвращается к одному из шкафчиков, дабы наконец высушить волосы и переодеться. Было видно, что Итэр слегка всполошился из-за возникшей темы разговора, с другой стороны… он сам её начал.              Но как бы там ни было, Итэр был прав: до конца отпуска оставалось меньше недели, за которую Скара, между отдыхом и репетициями, вечными походами на море и выпивкой должен был… найти время, чтобы собраться и наконец вручить Кадзухе его подарок на Новый год.              Скара и сам… безумно этого хотел.              

20:08

             — Кхм…              Именно по той же причине, по которой Скарамучче стоило поторопиться с подарком для Кадзухи, он прямо сейчас, встретив своего парня в зале, застывает на месте, натыкаясь взглядом на его… обнажённое тело.              Из-за повышенной влажности на территории горячих источников было достаточно жарко, что являлось причиной для отсутствия большей части одежды. Среди целой компании друзей почти все были либо одеты в тонкие хлопковые халаты, либо в плавки. Однако это не отменяло того факта, что Скарамучче было чертовски неловко прямо сейчас садиться рядом с Кадзухой, едва сдерживаясь, чтобы не взглянуть на его красивую, крепкую грудь, покрытую едва заметными капельками влаги…              Блять…              — Эй, Скара, ты как? Нормально себя чувствуешь?       — Да, кстати. Итэр сказал, ты заснул в воде?              Спутавшиеся в голове Скары мысли внезапно перебиваются вопросами, раздавшимися со стороны друзей: прямо сейчас, рассевшись за столом, они принимались расставлять закуски и выпивку: холодное пиво, фрукты, мясо на шпажках и всё, что обычно идёт в дополнение к подобного рода застолью.              — Да, всё нормально, — слегка пожав плечами, спешит ответить Скарамучча, на самом деле чувствуя себя вполне неплохо. Не считая его парня, сидящего рядом… в полуголом виде.              — Точно всё хорошо? — решается уточнить Каэдэхара, приблизившись к юноше, дабы ласковым движением руки увести за его ушко мешающую прядку волос. И от этого жеста… у Скары всё внутри начинает сводить — настолько ярко и отчётливо он ощущал жар, исходящий от тела Кадзухи и его каждого, даже мимолётного движения…       Блять, это уже слишком.       — Мне жарко, — признаётся Скара, поднимая к лицу гитариста чуть замутнённый взгляд.       — Хочешь воды? — забеспокоившись, предлагает Кадзуха, оборачиваясь к столу, на котором парни продолжали раскладывать еду и напитки.       — Какой ещё воды…? Дай ему пива, — негодует Хэйдзо, садясь рядом со Скарой и протягивая ему бутылку холодного пива, которую юноша с радостью принимает.       — Скара…       — Я одну, — обещает Скарамучча, предупреждая недовольство Кадзухи насчёт распития алкоголя.       — Кстати, об этом, — вдруг возникает Сиканоин, чуть вставая из-за стола, тем самым привлекая внимание всех присутствующих, — у меня есть идея! Раз уж мы все теперь тут одна большая компания друзей, — усмехается он, косясь в сторону Скары, — я предлагаю нам сыграть в «правду или действие»!       — Ничего себе… — протягивает Итэр, тихо посмеиваясь. — И в чём смысл?       — А в том, что, если ты отказываешься от правды или действия, ты выпиваешь глоток пива. А учитывая, что вам из «клуба трезвенников» много пить нельзя…       — Пиздец ты придумал, конечно… — отзывается мрачным тоном Сяо как участник клуба тех самых трезвенников.       — Я не понимаю… — задумчиво произносит Тома. — Что он имеет в виду?       — Так как мне, Итэру и Скаре нельзя много алкоголя, мы можем позволить себе только одну бутылку пива, выпив которую у нас не будет возможности отказаться от «правды или действия», — поясняет Алатус, наблюдая за хитрой улыбочкой на лице Хэйдзо:       — Всё ты сразу понял, друг мой.       — Ну и бред, — наконец высказывается Скарамучча, открывая свою бутылку.       — А мне нравится, — улыбаясь, подхватывает Итэр, — давайте попробуем?       — Тогда ты и начинай, — садясь обратно за стол, предлагает ему Сиканоин, — задавай свой вопрос Сяо.              Оживившись, компания ребят принимается развлекаться в ходе незатейливой, но весьма забавной игры, в процессе которой Итэр, начиная первым, просит Сяо снять халат. В отличие от Кадзухи, Алатус раздеваться не стал, и, видимо, почувствовав какую-то несправедливость, Итэр решил поскорее это исправить. Сяо же в ответ ничего не оставалось, кроме как выполнить «действие» на радость своему парню. И пока он любовался его телом, покрытым татуировками, Скарамучча подумывал, что друг подкинул ему чудесную идею. Когда настанет его очередь, он попросит Кадзуху наоборот одеться.              — Горо, правда или действие? — следующим спрашивает Алатус, на что рядом с ним сидящий юноша отвечает негромкое «правда». В ответ на это Сяо переводит слегка задумчивый взгляд к Итэру, который, словно о чём-то безмолвно говоря ему, коротко кивает — будто между ними была какая-то ранее обговорённая идея для вопроса…?       — Хорошо, тогда Горо, скажи, пожалуйста, — вновь обращаясь к парню, продолжает Сяо, — что ты прямо сейчас чувствуешь к Кадзухе?              Что…?!              Услышав этот весьма провокационный вопрос, ставящий в ступор не только Горо, но и почти всех присутствующих, Скара бросает в сторону Итэра возмущённый, вопросительный взгляд, пытаясь выяснить, что за хрень он творит со своим парнем…?              — А… — вздыхает Горо, поворачиваясь лицом прямо к Кадзухе, который не меньше остальных выжидал ответа. — Я пропущу вопрос, — внезапно заключает он, подтягивая к себе бутылку пива, чтобы сделать штрафной глоток.              Стоп, что…?              — Теперь я, — как ни в чём не бывало продолжает Горо, закончив с пивом, — Хэйдзо, правда или действие?       Нет, минуточку. Почему это он вдруг решил умолчать о своих «чувствах» к Кадзухе? Что за фигня? Ему есть что скрывать? И почему Сяо с Итэром вообще решили поднять эту тему…?              — Давай действие, милашка, — задорно улыбаясь, отвечает Хэйдзо, на что Горо, чуть смутившись, приближается к нему и начинает шептать что-то на ушко.       — Эй, так нечестно, — возникает вдруг Итэр, недовольный тем, что Горо мало того не ответил на вопрос, так ещё и не решился озвучить своё желание вслух. А судя по довольному лицу Хэйдзо…              — Куда ему, девственнику, открыто говорить о таких вещах, — внезапно для всех, даже для самого себя, Скара неожиданно решается грубо съязвить — в ответ на умалчивание о чувствах к Кадзухе. Вероятно, просто солист осмелел на фоне уже выпитого алкоголя.       — Это месть? — сразу понимая, в чём дело, уточняет Хэйдзо, заставляя Скарамуччу слегка вздрогнуть. — Или куколке не нравится думать, что у его парня были бывшие?       — Бывшие? — подавая голос, внезапно усмехается Каэдэхара, косясь на слегка покрасневшего Горо.       — Смелое заявление, — отмахивается от барабанщика Скара, делая ещё один глоток из бутылки. — Они даже не встречались, чтобы быть…       — Это тебе Кадзуха так сказал…? — перебивает юношу Хэйдзо, вынуждая того ещё больше забеспокоиться. — Ах да, он же у нас сама честность, врать не умеет, гляди скоро нимб вырастет над головой.              Блять, какого чёрта вообще происходит…?              — Хэйдзо, прекращай, ты, по-моему, уже пьян, — просит друга Итэр, кажется, уже жалея о том, что они с Сяо начали тот разговор…       — Пока мы вас тут ждали, они с Аято успели уже пару бутылок пригубить, — наблюдая за происходящим и увлечённо поедая виноград, поясняет Тома. Вот оно что. Получается, Хэйдзо уже накидался.                     — Ладно, теперь моя очередь.       Влив в себя остатки пива, Хэйдзо с грохотом ставит большую стеклянную кружку прямо на стол, заставляя друзей одновременно вздрогнуть и обратить на барабанщика внимание.       — Хэй, Скара… Правда или действие?       Развернувшись к Скарамучче, который, в отличие от других, оставался предельно спокойным, Сиканоин начинает лукаво улыбаться, изображая на своём лице тонну довольства — будто прямо сейчас он намеревался сладко мстить солисту за ранее озвученную шутку над Горо. Впрочем, так и было.       — Правда, — сухо произносит в ответ юноша, не обронив даже взгляда в сторону своего коллеги. Казалось, что Скару невозможно было спугнуть ни одним из предполагаемых вопросов, но…       — Раз уж мы заговорили о бывших, ответь-ка на один вопрос… — приближаясь к парню, протягивает Сиканоин, тем самым вынуждая всех присутствующих замереть в тихом ожидании. Они были слишком пьяны, чтобы адекватно оценивать ситуацию, но даже нахлеставшийся в ноль Аято внезапно притих в предвкушении какого-нибудь очередного постыдного признания. К тому же в отношении Скарамуччи, нового человека в их компании, это было особенно интересно.       — Так что за вопрос? — игнорируя возникшее в комнате напряжение, Скара старается всем своим видом показывать абсолютное безразличие к происходящему — в отличие от сидящего рядом Кадзухи, ему нечего было бояться…       — Точно не хочешь выбрать действие? Напоминаю, что ты не сможешь уйти от ответа или сказать неправду, — уточняет Сиканоин, скользнув хитрым взглядом в сторону Каэдэхары.       — Блять, просто задай его уже, — не выдержав, требует Скарамучча, начиная уставать от этого представления.       — Хорошо, тогда скажи нам… — продолжает Хэйдзо, не сводя с лица ехидной ухмылочки. — У твоего бывшего, у Дотторе, член больше, чем у Кадзухи?       Что…?!       — Хэйдзо!       — Блять…       Услышав этот откровенно похабный вопрос, Скарамучча едва ли не давится воздухом, как и все остальные, поражённые наглостью Хэйдзо, бросая в его сторону сердитый, почти возмущённый взгляд:       — Ты охренел?! Я не стану на это отвечать…       — Да ну…? — улыбается Сиканоин. — Я ведь предупреждал тебя, что от вопроса ты уйти не сможешь. Так что отвечай.       — Хэйдзо, какого чёрта ты творишь…? — слегка придя в себя, вмешивается в диалог Кадзуха.       — Это месть, — честно признаётся Сиканоин, сложив руки на груди, — нечего было задирать моего Горо.       — И всё же это перебор, — усмехается Итэр, поглядывая на парней. — Давай мы спросим, какой член был у твоего Аки? Тебе понравится?       — Я честно скажу, что не знаю, — безразлично пожимает плечами Хэйдзо в ответ, — спрашивайте что хотите. Я его никогда не видел…       — Сомнительно…       — Хватит говорить об этом, — будучи таким же не трезвым, прерывает своих пьяных друзей Каэдэхара, — это ужасный вопрос, Хэйдзо. Задай, пожалуйста, другой.       — Да ладно тебе, красавчик, — отмахивается от него Сиканоин, — тебе разве не интересно узнать, чей член твоему парню нравится больше…?       — Блять, просто заткнись, — грубо перебивает барабанщика Скарамучча, бросаясь в него колким, гневным взглядом, который на фоне его покрасневшего до кончиков ушей лица выглядел особенно забавно. — Ты конченный придурок! И я не стану обсуждать эту хрень, — яро выпаливает солист, в этот самый момент казавшийся чересчур смущённым, — и ни слова про Дотторе больше. Понял меня?       Пускай Скарамучча выглядел обиженным и растерянным, пускай остальные хоть и в шутку, но кидали в Хэйдзо осуждающие взгляды, было видно, что Сиканоин остался очень доволен их реакцией…       — Ну, к слову, он так и не ответил на мой вопрос, — подмечает барабанщик, вновь обращая лукавый взгляд к такому же слегка покрасневшему Кадзухе, — это повод тебе задуматься, любовничек.       — Иди к чёрту, — отвернувшись от товарища, отнекивается Каэдэхара, вместе с тем едва заметно поджав губы.       — Хэйдзо, зачем ты это начал… — вздыхает Горо, сидевший всё это время рядом со своим парнем. На протяжении всего разговора он просто молчал, наблюдая за происходящим.       — Будут знать, как подъёбывать тебя, — обняв юношу, улыбается Сиканоин, ласково коснувшись пальцем кончика его носа.       Если Хэйдзо и в самом деле намеревался отомстить за Горо, смутив Скарамуччу — у него это очень хорошо получилось.              Впрочем, теперь… Скаре не оставалось ничего, кроме того, чтобы молча сделать очередной глоток пива из бутылки.              Он совершенно точно не собирался при всех отвечать на этот дурацкий вопрос.

23:57

      — Кадзуха…?       Заходя обратно в гостевой домик, куда парни наконец вернулись после горячих источников, Скара решается выяснить, что произошло с его парнем сразу после того идиотского разговора про Дотторе.       Несмотря на то, что вечер, проведённый на источниках, в целом прошёл весело и приятно, временами Скарамучча обращал внимание на слегка поникшего Каэдэхару, который, казалось, иногда через силу заставлял себя улыбаться и поддерживать с друзьями разговор.       И вот наконец, оставшись наедине, после долгой прогулки на улице, слегка отрезвившей ребят, Скара, не выдержав растущей в нём тревоги, осмеливается задать Кадзухе вопрос…       — Что случилось? Ты чем-то расстроен?       Наблюдая за тем, как гитарист, продолжая холодно держаться, принимается стягивать с себя одежду, дабы лечь на кровать, Скарамучча нервно сжимает губы, подумывая о том, что Кадзуха ещё слишком пьян, и, возможно, этот разговор стоит оставить на утро…       — Ты умолчал, потому что не хотел обидеть меня?       Что…?       — О господи… — закатив глаза, вздыхает Скарамучча и, закрыв за собой дверь, ближе подходит к Кадзухе. — Ты и правда так сильно загнался из-за этой херни?       — Извини, просто я подумал, что… — горько улыбнувшись, начинает парень, но в ту же секунду резко смолкает, — …забудь я, видимо, просто выпил лишнего.       — Эй…       Смотря за тем, как гитарист складывает на кровать одежду, снимая с себя футболку и вновь обнажая своё красивое тело, Скарамучча невольно делает ещё один шаг к Кадзухе и, обвив руками его талию, льнёт прямо к его груди…       — Расскажи, в чём дело, — просит возлюбленного Куникудзуши, поднимая к его лицу заинтересованный, пытливый взгляд, на что Каэдэхара лишь вздыхает, обняв юношу в ответ.       — Я просто надумал себе всякого, — признаётся он, на мгновение уведя глаза куда-то в сторону, — у нас давно ничего не было, и я…       — Что…? — улыбнувшись, изумляется Скарамучча.       Он сомневается в том, что Скаре нравится заниматься с ним сексом? Серьёзно? Кажется, Кадзуха и в самом деле перебрал. Хотя по его поведению так и не скажешь.       — Прости, просто я подумал… — неуверенно начинает гитарист, на что юноша, ещё крепче прижавшись к нему, шепчет тихое:       — Замолчи.       Вместе с тем он внезапно касается его губ своими, увлекая Кадзуху в сладкий, горячий поцелуй. Такой же долгожданный и отчаянный, как и их обоюдное желание друг друга, желание оказаться наедине — на большой, просторной кровати…       Подавшись чуть вперёд и не разрывая жаркого поцелуя, становящегося всё более глубоким и жадным, Скарамучча толкает Кадзуху прямо на постель, взбираясь на его бёдра, оседлав которые он начинает прижиматься ягодицами к его напряжённому, в мгновение твердеющему паху       Чёрт, им обоим хватало всего лишь одного поцелуя, чтобы сорваться и…       — Больше не смей думать, будто я не хочу тебя, — сбивчиво шепчет Скара в губы Кадзухе, слегка отстраняясь от него. Распалённого, покрасневшего, такого красивого в предвкушении близости…       — Милый…? — тихо сглотнув, интересуется Кадзуха, наблюдая за тем, как Скара привстаёт с кровати. — Куда ты…?       — Мне нужно в душ, на пять минут, — отвечает он, внезапно вспоминая о кое чём.       — Можно с тобой? — поднимаясь следом, просит Каэдэхара.       — Нет, подожди меня здесь.       — Но…       — Пять минут.       Отказывать Кадзухе, когда он выглядел таким нуждающимся, таким отчаянно желавшим поцелуев и объятий, было невыносимо тяжело. Однако сейчас Скара твёрдо решается сделать «то самое», наконец вручить подарок, который он намеревался сделать своему возлюбленному ещё несколько дней назад…       Именно поэтому, отойдя от кровати и быстро вытащив небольшую коробку из шкафа, Скара спешит скрыться в ванной.       У него было всего лишь пять минут, пока его парень не сошёл с ума от одиночества и не начал предпринимать попытки войти в ванную комнату.       А он, как уже известно, разгорячённый и разозлённый ожиданием, вполне мог выкинуть что-нибудь подобное.       Поэтому Скара, наспех сбрасывая с себя одежду, залезает в душ, украдкой поглядывая на заветную коробку с одной очень приятной мыслью…       Эта ночь будет потрясающей.