С понедельника по воскресенье

16:43

      Мелькающий за окном такси пейзаж, несмотря на своё однообразие и редкую смену белых оттенков, представлялся Скарамучче весьма интересным зрелищем — сменяющимся раз за разом фоном, открывающим вид на шумные, заполненные машинами улицы, заснеженные парки и витрины магазинов, а затем… просторные поля и лесной массив, отделяющий город от тихого пригорода.       И где-то там, среди высоких деревьев, утопающих в мягком полумраке, среди стен возведённого в лесу здания; среди маленьких улочек и лавок, на которых сидели потерянные в собственных мыслях люди, где-то там прямо сейчас находился человек, судьба которого волновала Скарамуччу последние несколько дней, а может… и больше.              Может, это началось ещё раньше? Может, это случилось в тот самый вечер, когда после очередного выступления «FATUI» завалились в какой-то совершенно незнакомый клуб, в котором Скарамучче посчастливилось встретить шумного, вызывающего своей внешностью парня — низкого и худого, с круглым лицом и большими яркими глазами в цвет его длинным забавным косичкам.       

«Ты ведь поёшь, да?»

      Вернувшись с недавнего отпуска, первое, о чём думал и беспокоился Скара — это Венти. Он собирался навестить его сразу после приезда, не обговорив это ни с друзьями, ни даже с Кадзухой. Последние несколько дней, проведённые на море, Скарамучча не мог отделаться от переживаний касаемо барда: он то и дело без конца репетировал песню, меняя строчку за строчкой, подбирая аккордные партии — и всё только ради одной маленькой, но очень важной цели.               Он просто желал встречи с человеком, благодаря которому всё это началось.

«Скарочка, может, ты станешь новым солистом «ANEMO»?

             И вот наконец, взяв с собой пачку сигарет и телефон, в котором хранились записи и намётки для той самой песни, Скарамучча направился за город, в реабилитационный центр, в котором прямо сейчас находился Венти.              Адрес центра ещё пару дней назад Итэру передал Чжун Ли. После приезда домой менеджер предложил навестить барда всем вместе — поехать к другу целой группой, чтобы порадовать его и привезти вкусной еды. Благодаря этой новости, Скара смог спокойно выдохнуть: ему не пришлось ехать к Венти одному, а после объясняться, где он был и почему никого не пригласил в эту поездку.              Скрывая свои намерения, Скара не имел в виду ничего плохого, он просто не хотел выглядеть чересчур сентиментальным в глазах своих новых друзей, а Кадзухе… перед ним и вовсе не стоило показывать переживаний. И даже то, что по итогу Каэдэхара не поехал вместе с ним, сыграло солисту на руку.              Прямо сейчас, бесцельно наблюдая за мелькающим в окне машины пейзажем, Скарамучча ощущал непомерную, разрастающуюся в груди тревогу. Его колено, на котором он держал ладонь, слегка тряслось, а его взгляд без конца метался из стороны в сторону.              Что он скажет Венти, когда встретит его? Сможет ли он говорить? Будет ли он вообще понимать, кто перед ним стоит…?              Все эти мысли не давали Скарамучче покоя. Все эти мысли грузили его голову, заставляя всё глубже и глубже опускаться в пучину под знаменем одного очень хорошо известного ему чувства.              Того самого, что и было причиной всех этих переживаний, всех этих догадок и сожалений…              — Мы на месте.              …это было чувство вины.              Это было то самое свербящее в груди, липкое и мерзкое, доканывающее своим постоянством ощущение — то, что прямо сейчас подбиралось к горлу, душило и заставляло пальцы рук дрожать.              — Спасибо.              И даже сквозь пелену волнения, даже на фоне всего происходящего: смены действий, эпизодов и пейзажей, даже сквозь приятные впечатления от увиденного за решётками забора белоснежного здания, выглядящего, несмотря на своё предназначение, так приятно и так умиротворяюще — даже сквозь всё это чувство вины никуда не уходило.              Оно продолжало словно колом свербить где-то между рёбер, выталкивая из-под сознания глубоко запрятанные картинки воспоминаний: о первой встрече, о том самом разговоре, изменившем жизнь Скарамуччи…       

«Тебе придётся понравиться Каэдэхаре Кадзухе. Он хороший парень, но слишком правильный…»

      …и о человеке, ставшем для них обоих проклятием.       

«Не смей приближаться к Каэдэхаре и его группе!»

      О человеке, испортившем жизнь двум молодым людям. Один из которых… лишь чудом остался жив.              — Скара…              О человеке, встреча с которым у ворот реабилитационного центра прямо сейчас казалась Скарамучче не столько издёвкой судьбы, сколько возмездием — единственным, что могло затмить его чувство вины…              — Дотторе…?              Затмить его приливом искреннего ужаса… и страха.       

17:35

             — Что значит, он пропал?! Итэр?!              Буквально крича в трубку телефона и срываясь на бег, Кадзуха спешил прямиком к выходу из полицейского участка — сквозь бесконечные двери и лица, сквозь доносящиеся со всех сторон вопросы, звучащие наперебой с беспокойством, с руганью и даже криком…              — Это он! Это точно он! Он сказал, что поедет за ним. Он сказал, что хочет забрать его…              Кадзуха почти не слышал происходящего: он не внимал и толики из того, что пыталась произнести Розалина, пока билась в истерике. Узнав о том, что Скарамучча пропал, она заявила, что к этому причастен именно Дотторе. Поэтому она одной из первых вскочила из-за стола и ринулась к двери — следом за Кадзухой и остальными. Почти каждым, кто находился в переговорной комнате.              — Итэр, ты меня слышишь? Что произошло? — пытаясь дозваться до друга, Кадзуха резко открывает двери участка и вместе с Бэй Доу быстрым шагом, срывающимся на бег, направляется в сторону парковки — к двум знакомым машинам, которые они должны были взять, дабы отправиться следом за Скарой. Они все: и Тарталья, и Нива, и даже Аято — все бросились на улицу, все ринулись в сторону машин, прокручивая в голове одну-единственную мысль.              Успеть.              — Я не знаю, не знаю… — истошно повторял Итэр, продолжая говорить с Кадзухой по телефону. — Мы приехали, мы прождали Скару полчаса, но его нигде нет, он не отвечает на телефон, он… просто пропал.              И по его встревоженному, прерывающемуся голосу, готовому вот-вот разразиться истерикой, Кадзуха понимает, что ему ничего не удастся выведать от Итэра. Осознав весь ужас проблемы и всю степень серьёзности внезапной пропажи Скарамуччи, юноша едва мог говорить и соображать…              — Сяо… Где Сяо? Он сейчас с тобой? — пытаясь выяснить детали происходящего, Кадзуха, откровенно запинаясь и теряясь в нарастающей панике, сам едва справлялся с тем, чтобы выстроить слова в нужную конструкцию. Он всё ещё ничего не понимал из того, что творилось вокруг него: он не видел, как в ужасе билась сестра Скарамуччи, как её пыталась успокоить Яэ Мико, ведя девушку следом за Нин Гуан, что спешила к своему автомобилю. Они также намеревались поехать за Скарой и найти его на пути в реабилитационный центр, до которого он, вероятно, так и не доехал.              — Сяо… он здесь, да, он… они с Хэйдзо пошли к Венти, они пытались выяснить, не приходил ли Скара к нему, не видел ли его кто-нибудь, но…       — Я понял, понял, — спешит опередить друга Каэдэхара, — позови Сяо, попроси его подойти к телефону, пожалуйста.              Значит, Венти не видел его? Значит, они и в самом деле не встречались? Может, машина такси, на которой Скара поехал к ребятам, застряла в пробке? Может, водитель заблудился или…              — Кадзуха…! Садись, быстрее!              Услышав громкий зов Бэй Доу, садящейся в машину, опомнившись, Кадзуха спешит прямиком к ней, мельком замечая фигуры Тартальи и Розалины, пытавшихся как можно скорее усесться на заднем сидении автомобиля.              — Говорит капитан Бэй, мне срочно нужно пару ребят, — закрывая дверь и пристёгиваясь, Бэй Доу начала связываться с кем-то по телефону, — пускай возьмут машину и направляются за мной, я сейчас вышлю координаты.              Садясь рядом с ней, Кадзуха торопливо закрывает дверь, дожидаясь в трубке своего телефона голос Сяо. Пока Итэр пытался найти парня, вероятно, бегая по коридорам клиники, Каэдэхара успел сотню раз пожалеть о своей просьбе, однако…              — Алло…?       — Сяо! — услышав голос друга, подзывает его Кадзуха. — Вы разговаривали с Венти? Он точно ничего не знает?       — Точно, — сразу же понимая суть разговора, отвечает Алатус, — он не видел Скару, никого вообще из знакомых.       — Сяо… — нервно выдыхает Кадзуха, проводя ладонью по своему лицу. — Я прямо сейчас направляюсь к вам, я с Бэй Доу, Тартальей и…       — Что…? Тарталья? — перебивая его, изумляется парень. — Кадзуха, что происходит…?              Хотел бы он знать, что происходит. Хотел бы он знать, какого чёрта это снова происходит…              — Розалина… — нервно выдохнув, Кадзуха произносит имя девушки, сидящей позади него — рядом с Тартальей и Нивой, закрывающим дверь машины. — Розалина уверена, что это Дотторе.       — Блять… — медленно выругивается Алатус, до которого, вероятно, начинает добираться осознание происходящего.       — Кадзуха, — внезапно подзывает парня Бэй Доу, — попроси ребят заглянуть в пункт охраны. Если там есть видеокамеры по периметру, может, они что-нибудь видели?       — Думаете, они пойдут навстречу? — возникает вдруг сидящий посередине Аякс, выдвинувшись чуть вперёд — так, чтобы видеть лица Бэй Доу и Кадзухи.       — Думаю, что, когда туда явится полиция, у них уже не будет выбора, — похолодевшим тоном отвечает капитан, трогая с места машину.       — Сяо, — вновь обращается к другу Кадзуха, намереваясь передать ему слова Бэй Доу.       — Я всё слышал, — уверенно заявляет Алатус, — я перезвоню.              Задерживая руку у своего лица, Кадзуха ещё несколько секунд слушает короткие гудки, раздающиеся в телефоне после окончания разговора. Он не спешит класть трубку, не спешит нажимать на сброс звонка — он, словно замерев в пространстве, продолжает слушать гудки…              — Кадзуха, ты заказывал Скаре такси, верно? Или он сам?              …медленные, плавные, звучащие как стрелка часов, приближающаяся к большой цифре — к дате или дню, году, месяцу…              — Может, нам позвонить в диспетчерскую?       — И что ты скажешь? Что пропала машина?       — Мы могли бы узнать, доехал ли таксист до клиники или нет.       — Никто не станет нас слушать.              Сидя у окна, за которым сменяются картинки мира, слушая обрывки чужого разговора, звучащего где-то вдалеке и медленно ускользающего, словно песок, утекающий сквозь пальцы рук…              — Станет. Достаточно заявить о пропаже человека. Найдите номер телефона.              Кадзуха начинает пребывать в крайне странном… состоянии. Чувстве полной изоляции от реальности, в которой происходило слишком много всего.       

«Кадзуха мог бы ещё долго терзаться чувством вины, но саморефлексия никогда не становилась для него причиной самокопания. Скорее наоборот: ему нужно было сделать выводы и прийти к решениям, которые помогут для исправления ситуации…»

      — Кадзуха, каким такси пользуется Скара, ты не знаешь…?              Новость о Скарамучче, о родителях и Дотторе, обо всём этом, что прямо сейчас проникает в некогда ещё спокойную, наполненную отрадой и радостью жизнь…       

«Каэдэхара не умел по-другому: отец учил его быть отзывчивым и порядочным человеком, и даже когда родителей не стало, Кадзуха не сломался».

      — Кадзуха, ты тут…?              Жизнь простого человека. Жизнь, которую, как оказалось, невозможно контролировать. Стечения обстоятельств, хаос Вселенной… всё это невозможно было обуздать и удержать в своих руках.

«Помни, что ты должен быть сильным. Что бы ни случилось…»

      — Эй, ты меня слышишь?       Ведь всего лишь одна маленькая деталь…       

«…он не делился своими переживаниями в открытую, не распространялся о своей жизни, о своих потерях и горестях, он никогда не позволял себе сломаться, даже когда остался без родителей, даже когда потерял свою первую любовь…»

      Всего лишь один телефонный звонок… мог навсегда изменить эту жизнь, оставив за собой только протяжные, мрачные… гудки.              — Кадзуха…?

_________

      — Кадзуха…?              Мягкий аромат свежезаваренной лапши быстрого приготовления вмиг заполняет целую комнату: просторную, заставленную огромным количеством книжных шкафов, в каждом из которых умещалось больше сотни книг.       — А вот и обещанный ужин!       Выставленные кое-как, без нумерации и нормального порядка, они наводили на Кадзуху настоящий ужас — если бы только его мама увидела этот бардак, Томо здорово бы схлопотал.       — Кадзуха, ты идёшь?              Отвлекая друга от созерцания корешков кое-как напиханных на полках книг, Томо с заметным грохотом ставит на низкий столик поднос с едой: заваренную лапшу с острым соусом, кусочки вяленой курицы и две банки энергетиков, купленные в супермаркете на первом этаже. Дешёвые, но сладкие — вполне пригодные для того, чтобы двоим подросткам не спать всю ночь и играть в какой-нибудь бестолковый шутер.              — Садись быстрее, соус ведь остынет, — подзывая Кадзуху к столу, Томо садится прямо на пол, моментально хватаясь за тарелку с лапшой. Несмотря на своё содержание, её аромат вызывал нешуточный аппетит.       — Здесь же нет настоящих овощей? — садясь напротив друга, интересуется Каэдэхара, с лёгким сомнением поглядывая на протянутую Томо тарелку, в которой плавали маленькие кусочки морковки. Кадзуха никогда прежде не пробовал лапшу быстрого приготовления, боясь гнева своей мамы. О, если бы она только узнала, чем именно Кадзуха питается прямо сейчас — у неё, без шуток, случился бы сердечный приступ.              Впрочем, она никогда не запрещала Кадзухе вредной еды, просто он не находил в этом смысла.              — Ну и долго ты будешь рассматривать её? — отпивая из пиалы бульон, интересуется Томо. — Ты как девственник, в самом деле…       — Кто бы говорил.       — Да-да, молодец, Кадзу, подловил. А теперь ешь давай, пока не остыло.              Последовав совету друга, Кадзуха наконец берёт в руки палочки и решается попробовать лапшу. Мягкая, разваренная, она источала поистине удивительный и приятный аромат: немного пряностей, капелька остроты в соусе и сладковато-солёная отдушка, исходящая от размокшего теста, которое на вкус внезапно… оказывается не менее приятным.       — Ну как? — вливая в себя остатки бульона, Томо едва не давится и со звоном ставит пустую пиалу прямо на столик.       — Вкусно, — довольный неожиданным для себя открытием, кивает Кадзуха, наблюдая за тем, как его друг следом за лапшой закидывает в рот кусочки вяленой курицы. И как только этот парень умудряется так быстро есть?       — Не смотри на меня так, я весь день ничего не ел, кха… — отмахивается Томо, наспех прожёвывая мясо. — Отец уехал ещё утром, кха… я, кха… даже не завтракал, — торопливо поясняет он, начиная давиться едой.       — Ты прожуй сначала, потом говори, — качая головой, вздыхает Кадзуха, наблюдая за тем, как друг пытается откашляться и одновременно с тем открыть банку энергетика, что Каэдэхара осторожно выхватывает у Томо из рук, любезно желая помочь и открыть вместо него. Пока парень пытается отдышаться и прийти в себя после того, как чуть не задохнулся, он спешно бьёт себя по груди в надежде, что это поможет ему откашляться…              — Ты в порядке? — подсаживаясь к парню чуть ближе, Кадзуха протягивает ему банку с энергетиком.       — Да-да… спасибо, — протяжно выдыхает Томо, слабой рукой принимая банку, сразу же начиная заливать в себя её содержимое.       — Вот что с людьми делает голод… — усмехается Каэдэхара, возвращаясь на своё место, где его ждала остывающая лапша. — Нельзя весь день ничего не есть, а потом накидываться за один раз. Завтра принесу тебе что-нибудь в школу.       — Нет-нет, даже не пытайся, — едва не поперхнувшись снова, отнекивается Томо, — твоя мама и так часто угощает меня всяким, мне уже неловко перед ней. Просто папа не успел сегодня ничего приготовить, он очень рано уехал.       — Он хотя бы оставил тебе денег? — осторожно интересуется Кадзуха, вспоминая, что отец Томо — человек весьма забывчивый. Он запросто мог уехать в командировку на пару дней, не оставив сыну ни гроша.       — Нет, всё в порядке, в этот раз я ему напомнил, — вытирая рот ладонью, отвечает парень.       Не то чтобы отец Томо был плохим родителем, совсем наоборот, просто он… был нерасторопным и неряшливым, что было очень хорошо заметно по обстановке их с Томо небольшой квартиры. Чего стоит один только бардак на его книжных полках.              — Слушай, хотел спросить у тебя, — внезапно начинает Томо, спиной откидываясь на рядом стоящую кровать, — та девчонка с параллельного класса, как там её… Ёимия, да?       — Нет-нет, — спешит остановить своего друга Кадзуха, — даже не начинай, я не буду с тобой это обсуждать.       — Да что ты? — ухмыляется парень, приближаясь к Каэдэхаре, пытавшемуся доесть несчастную лапшу. — А мне птичка нашептала, что ты вчера пытался пригласить её погулять.       — Я не приглашал её гулять, — отнекивается Кадзуха, — я хотел, чтобы она пришла послушать, как мы играем. Ты ведь сам сказал, что нам нужна честная оценка со стороны…       — Ха-ха, о боже… — прикрыв лицо ладонью, начинает посмеиваться Томо, — ты и правда девственник, Кадзуха.       — А что такого?       — Ты серьёзно? Ты позвал девочку послушать, как ты играешь на гитаре. Для неё это почти свидание, друг мой. Я тебе говорю.       — Свидание? — усмехается Кадзуха, продолжая доедать лапшу и кусочки вяленой курицы. Не домашнего приготовления, конечно, но всё же очень вкусно.        — Да, Кадзуха, свидание. Знаешь, что это такое? Это когда парень с девушкой идут в кино фильмы смотреть или просто гуляют, — с деловитым видом поясняет Томо, начиная строить из себя эдакого профессионала. Только вот… в свои семнадцать лет у него ни разу не было отношений. Даже маленькой интрижки.       — А парень с парнем может пойти на свидание? — уточняет Каэдэхара, отставляя в сторону пустующую пиалу из-под лапши.       — Да, вполне.       — А если они никуда не идут, а просто сидят дома и, не знаю, смотрят фильм или играют во что-нибудь?       — Ну да, почему бы и нет?       — Тогда… — хитро ухмыляясь, протягивает Кадзуха. — У нас с тобой сейчас свидание?       — Что…?              Заметив проступивший на щеках Томо румянец, Кадзуха едва сдерживается, чтобы не засмеяться и не вылить содержимое банки энергетика, которую он едва успел открыть.              — Ты что, пытаешься издеваться надо мной, Каэдэхара…? Это я тут специалист по отношениям, а не ты.       — Да-да, специалист, я понял, — прикрывая рот ладонью, сквозь смех выпаливает Кадзуха, наблюдая, как гуще и ярче краснеет его друг. Эта картина казалась ему просто бесценной…       — Знаешь, что… — начинает более серьёзным тоном Томо, в одно мгновение вдруг прерываясь — из-за внезапно раздавшегося звонка домашнего телефона.              — Что…?              Одновременно обернувшись к двери, ведущей в гостиную, откуда и доносилась трель звонка, парни слегка обеспокоенно переглядываются, в недоумении пытаясь сообразить, кому это понадобилось звонить на домашний телефон Томо, да ещё в такое позднее время…?              — Может, это твой отец? — предполагает Кадзуха, вставая с пола, и следом за другом направляется к двери.       — Он никогда не звонит на домашний, только на мобильный, — качая головой, отвечает Томо, в ту секунду казавшийся серьёзно обеспокоенным…              — Алло…?              В три шага добравшись до гостиной и, наконец, взяв звонящую трубку, парень с силой прижимает её к себе, готовый выяснить причину столь позднего звонка…              — А… да? — сразу же недоумённо протягивает он, переводя слегка напуганный взгляд к рядом стоящему Кадзухе. — Да, он… он у меня. Он здесь.              Что…?              — Это тебя… — медленно отнимая трубку от лица, шепчет Томо. — Это… полиция.              Полиция…? Что…? Что случилось?              Задержав на парне слегка удивлённый взгляд, Кадзуха принимает из его рук трубку телефона и, поднеся к своему лицу, произносит тихое:              — Алло?              …и это было последнее, что Кадзуха произнесёт в ту злополучную ночь. Когда полиция, позвонив на домашний телефон его лучшему другу, сообщит, что его дом — поместье Каэдэхара сгорело…              — Кадзуха…?       А вместе с ним…       …и его родители.              — Кадзуха…?

_________

      — Кадзуха…? Эй!              А…?              — Ты меня слышишь…?              Распахнув глаза, словно очнувшись от короткого обморока, Каэдэхара вздрагивает и переводит взгляд к Тарталье и рядом сидящей Бэй Доу. В лёгком замешательстве парень начинает перебирать в голове вариант ответа, который смог бы прозвучать наиболее убедительно…       — Ты в порядке?              Однако же отчего-то у него не получалось даже близко подобраться к хотя бы одной полноценной мысли: внутри бушевал хаос из обрывков воспоминаний и тревог, которые, словно картинки за окном, мелькали так же быстро и неуловимо…       — Да, я нормально, просто…              С трудом выговорив пару слов, Кадзуха отнимает от лица телефон, из которого всё ещё раздавались те самые злосчастные гудки…       — Кадзуха… — останавливая машину на светофоре, Бэй Доу переводит к парню слегка обеспокоенный, но полный осознания и уверенности взгляд. Тот, которым капитан почти всегда выказывала своё безмолвное сожаление или горечь, не озвучивая её вслух. Кадзухе очень хорошо был известен этот жест.              — Я понимаю, что сейчас тебе может быть тяжело, но… — делая короткую паузу, произносит женщина. — Всё будет хорошо. Я тебе это обещаю.              Чуть сильнее сжав в руке свой мобильный телефон, Кадзуха старается кивнуть и… даже слегка улыбнуться. Его реакция была очевидно фальшивой и натянутой — как и всё происходящее с ним внешне. Любое движение, любой взгляд, любая попытка заговорить — всё было пустым, лишённым искренности и очень далёким от того ужасного, бесконечного хаоса, что творился в его голове.              — Короче, в такси сказали, что поездка была завершена, — внезапно сообщает Тарталья, убирая телефон и вновь возникая между Кадзухой и Бэй Доу, — так что Скара доехал до клиники.       — Значит, Дотторе встретил его там…? — раздаётся мужской голос откуда-то позади, напоминающий Кадзухе о присутствии в машине его сводного брата.              Блять.              — Видимо, так? — кивает Аякс, переводя взгляд к Бэй Доу. — И что теперь делать? Он ведь мог уже уехать?       — Сориентируемся на месте, надо для начала выяснить, не засняли ли что-то камеры наружного наблюдения, — продолжая вести машину, отвечает капитан, поглядывая в зеркало заднего вида, дабы убедиться, что Нин Гуан с девочками и Аято едет следом.       — Да, но… — проводя ладонью по волосам, обеспокоенно протягивает Тарталья. — А если мы потеряем время? Если Дотторе сделает с ним что-нибудь или…       

«Дотторе убил твоих родителей…»

             — Погодите, — вдруг возникает Кадзуха, прерывая чужой диалог. Он резко оборачивается назад, к сидящим совсем рядом Ниве, Аяксу и Розалине, которая всё это время, держа руки на коленях, молча смотрела в окно.              — Почему вы уверены, что это дело рук именно Дотторе?       А что, если это и вовсе никак не касается его? Что, если Скара сам решил… уйти? Может, он передумал или засомневался? Почему вдруг Дотторе? Почему именно он стал причиной всех бед?       И что за бред несколькими минутами ранее выдал Нива? Каким образом этот… человек замешан в смерти его родителей, если с ними, по заверениям полиции, произошёл несчастный случай?       — Нет, Кадзуха… это действительно Дотторе, — коротко вздыхая, отвечает Тарталья, украдкой посмотрев на рядом сидящую подругу, — просто… просто доверься нам, ладно?       — Довериться? — отвернувшись от ребят, переспрашивает Каэдэхара, поднимая глаза к зеркалу заднего вида, дабы встретиться взглядом с Розалиной, что впервые за всё время поездки соизволила оторваться от окна.       — Довериться людям, знавшим о том, что творится в их группе, и при этом не сделавшим ничего, чтобы это остановить? — озвучивает свою давнюю мысль Кадзуха, продолжая наблюдать за бывшей участницей «FATUI». — И стоило только начаться расследованию в отношении вашего продюсера, как вы внезапно пропадаете на два месяца, а теперь… — нервно усмехаясь, продолжает Каэдэхара, — вы заявляетесь как ни в чём не бывало и просите меня поверить вам?       — Слушай…       — Где вы были всё это время…? — не давая договорить Тарталье, Кадзуха перебивает его, резко оборачиваясь.       — Тебе лучше этого не знать. Я серьёзно, просто… — пытается оправдаться Аякс, снова поглядывая на свою подругу, которая в одно мгновение внезапно останавливает парня, укладывая ладонь на его плечо.       — Не надо, Аякс, — уверенным тоном просит она, задерживая взгляд на лице повернувшегося к ней Каэдэхары, — если он хочет знать, я расскажу.       — Эй, тебе не нужно это снова…       — Всё нормально, — перебивая Аякса, заверяет девушка, — Кадзуха прав. Он может знать.              Убрав руку от Тартальи, Розалина вновь отворачивается к окну, будто тем самым пытаясь выпросить у Кадзухи минуту-другую, дабы собраться с мыслями и начать очень непростой и болезненный разговор.              Последовав её примеру, Каэдэхара также отводит взгляд, обернувшись и сев прямо — дабы не смущать Розалину, подозревая, что ему предстоит выслушать нечто… неприятное.       — Сразу после фестиваля, когда Дотторе забрала полиция, мне позвонил один… человек, — негромким голосом начинает Синьора, — он попросил меня приехать и встретиться с ним, сказал, что он нанял для Дотторе адвоката и что мне тоже не мешало бы обзавестись защитой. Якобы я могла пойти как соучастница, покрывающая дела Дотторе, но… — делая короткую паузу, Розалина тихо сглатывает, начиная слегка кусать свои губы. — Когда я приехала в назначенное место, меня просто…. Меня повязали и бросили в машину. Меня увезли куда-то за город, и… там я прожила почти два месяца.              Что…?              — Сначала я была одна, — перебарывая себя, продолжала девушка, — я жила в изоляции, в небольшой комнате без окон. Я чуть не сошла с ума, находясь там, но после, где-то… спустя неделю или около того, появился и сам Дотторе. Он почти не разговаривал со мной, на все мои вопросы он отвечал очень сухо, а ещё спустя несколько дней он… — она вновь запинается, переводя взгляд в молчащему Тарталье. — Он привёз Аякса.       — Он угрожал нам, — пожимая плечами, подхватывает парень, — этот придурок шантажировал нас и говорил, что будет удерживать до тех пор, пока Скара не вернётся. Он сказал, что намеревается пойти в суд, если только того потребуется — из-за контракта, по которому Скарамучча обязан был работать на него, но… — качнув головой, Тарталья начинает слегка нервно улыбаться, проводя ладонью по своему лицу, — как ты знаешь, у него ничего не вышло. Контракт был разорван, и это очень сильно разозлило его. Свою злобу он вымещал на Розалине.              Вновь медленно обернувшись к ребятам, Кадзуха, изображая на лице неподдельный ужас, снова встречается с Синьорой взглядом. Так эти увечья и бинты, их скрывающие… это и в самом деле дело рук Дотторе…?       — Почему вы… почему вы не обратились в полицию до того, как всё произошло? Если вы знали…? — задавая самый логичный вопрос из всего того скопа вопросов, что прямо сейчас роились в его голове, Кадзухе на мгновение становится стыдно — за его предвзятость и недоверие к людям, которые… были такими же жертвами, как и Скарамучча когда-то.              — Шантаж, — коротко отвечает Тарталья, — в моём случае Дотторе знает кое-что, что запросто может сыграть против меня. Поэтому я боялся идти в полицию, — поясняет он, слегка уклончиво обходя тему, — но, когда я встретил Венти и когда он сказал, что вместе с Чжун Ли они хотят посадить Дотторе за решётку, я сразу же согласился. Я всегда знал, что этот ублюдок делает со Скарой, и был только рад помочь. И в ту ночь, когда… Скара был на мосту, — Аякс вдруг смолкает, опуская глаза к своим рукам, — это ведь я вызвал полицию. Я рассказал им всё, что знаю. После этого я намеревался сбежать из города, но… не успел.              Слышать об этом вот так, сидя в машине и направляясь прямиком куда-то за город, ощущалось таким неправильным, таким… быстротечным. Однако, судя по лицу Бэй Доу, которая продолжала вести авто, и по выражениям эмоций Нивы, пристально смотрящим в окно и следящим за каждой проезжающей мимо машиной, Кадзухе показалось, будто… они уже знали обо всём этом. Возможно, именно об этом они и хотели рассказать ему там, в полицейском участке?              — Когда он удерживал нас, он постоянно упоминал, что хочет забрать Скару. Он говорил, что мы должны снова собраться и уехать целой группой, — продолжает Розалина, нарушая возникшую тишину, — он угрожал, что, если мы попробуем сбежать или навредить ему, он пойдёт в полицию и расскажет всё, что знает, расскажет о моём прошлом или… о том, что случилось с Тартальей, — запинаясь, договаривает девушка, сжимая свои ладони, что она удерживала на коленях, в кулаки, — а учитывая его связи в полиции… он мог сделать с нами что угодно.       — Вариантов у нас было немного, — следом объясняется Аякс, — либо он посадит нас за решётку, либо убьёт сам.       — Но… — протягивает Кадзуха, вновь пытаясь выбрать наиболее ценный вопрос. — Вы сбежали от него? Как вам это удалось?              Переглянувшись, Тарталья с Синьорой почти одновременно вздыхают, вероятно, пытаясь выбрать, кто из них двоих продолжит разговор.       — В последнее время Дотторе начал очень много… горевать, — начинает всё же Тарталья.       — Что…?       — Он стал много пить, в доме стало грязно, — поясняет он, устало откидываясь чуть назад, — знаешь, Дотторе, вообще, по образованию химик, он тот ещё чистюля: всегда ходит в перчатках и следит за каждой пылинкой, а тут… он прям запустил себя и весь дом. Он стал очень неосторожным, просто перестал быть самим собой.              Дотторе… химик?       — Короче, он… он страдал из-за Скары, — горько усмехается Аякс, — однажды он пришёл к нам в комнату в дрова пьяный и начал рыдать, как пацан. Орал, как сильно он скучает по Скарамучче и как ненавидит тебя.       — Последние три недели он то и дело говорил, что хочет вернуть его, что он… сделает всё для этого, — следом проговаривает Розалина, — он… строил планы. Он делился с нами своими идеями, но по факту… он просто хотел похитить Скару.              Блять…               — Однажды, когда он снова пришёл к нам пьяный, он оставил открытой дверь. Он заснул прямо в комнате и, пока он спал, мы выбрались и сбежали. Было много шума, и я уверен, что он слышал нас, но… я думаю, мы просто перестали волновать его. Он боялся, что мы пойдём в полицию, что Розалина даст показания против, пока расследование было ещё открыто. Поэтому он похитил нас и хотел таким образом выманить Скару. Он собирался отправить ему наши фотографии, как мы, избитые, валяемся в крови. Как будто это должно было выманить Скарамуччу…       — Как только мы выбрались, мы сразу же пошли в полицию, — перебивает Аякса Розалина, — я… я пришла первой и попросила Бэй Доу о помощи. Я сказала, что у меня есть сведения, которые помогут посадить Дотторе. Она попросила меня связаться с ним и назначить встречу, сделать вид, что я напугана и хочу поговорить. И он даже согласился, но… кажется, понял, что его обманывают…       — Почему… вы ничего не рассказали мне? — спустя недолгую паузу уточняет Кадзуха.       — Ты был на море, — отвечает за девушку Бэй Доу, — мы не хотели беспокоить тебя, к тому же всё описанное Розалиной произошло всего лишь пару дней назад. Я попросила тебя приехать как можно раньше, чтобы мы продолжили это дело, но…       — Почему вы сразу не сказали, что Дотторе может похитить его…? — хмурясь, медленно протягивает Каэдэхара, смотря на свою приёмную мать.       — Потому что мы не знали, когда именно он попытается это сделать. Я предположила, что ему нужно время, дабы прийти в себя, продумать план и выманить Скару, но… видимо, он так отчаялся, что решил действовать напрямую, — слегка виноватым тоном отвечает женщина, понимая, что, вероятно, допустила ошибку, однако…       — Кадзуха, чтобы ты понимал, — встревает вдруг Тарталья, — всё, что требовалось от Скары — это сесть в машину такси и добраться до клиники. Там его должны были встретить друзья. Полная безопасность, понимаешь?       — Откуда тебе это вообще известно?       — Я общался с господином Чжун Ли, — признаётся Тарталья, — он сказал, что ребята встретят его там, и…              Голос Тартальи и напряжённую атмосферу, развернувшуюся в машине, внезапно прерывает звонок телефона. Услышав его, Кадзуха резко вздрагивает, по наитию потянувшись за мобильным в карман своей куртки, однако, достав его, он… несколько секунд просто молча наблюдает за именем Сяо на экране, не решаясь ответить на звонок.              — Кадзуха…?              Что-то его останавливает сделать это. Что-то не даёт ему прямо сейчас поднять трубку и выяснить новые обстоятельства. Может, хорошие, рассказывающие о том, что на самом деле Скара просто заблудился и что прямо сейчас его не везут связанным в одном из тех авто, что проезжали мимо, а может быть… именно это и происходит.       — Кадзуха, возьми трубку и поставь на громкую.       Услышав просьбу Бэй Доу и заметив её слегка вопросительный взгляд, Кадзуха, вновь будто очнувшись от короткого обморока, наконец принимает звонок и ставит его на громкую связь.       — Алло?       — Это я, — раздаётся из трубки голос Сяо, — в общем, мы пошли к охране, они сначала не хотели помогать, но Хэйдзо так запугал их, что они сразу же показали нам записи, и… да, Скару действительно похитил Дотторе.       Нет…       — Он увёз его на машине, Кадзуха, где-то около получаса назад, — продолжает Алатус, — на чёрном внедорожнике, номер двадцать семь ноль три.       — Запишите кто-нибудь, — тихо просит Бэй Доу, обращаясь к ребятам сзади, которые начинают суетливо рыться по карманам в поисках телефона.       — Стойте… — спохватившись, вдруг подрывается Нива. — Разворачивайся, Бэй Доу!       — Что…? — изумлённо протягивает женщина, поглядывая назад.       — Разворачивайся! — вторит он, почти требуя. — Я видел эту машину, я видел её… минут пять назад, она проезжала мимо.       — Блять… — выругивается капитан, хватаясь за рацию, находящуюся на приборной панели. — Ты уверен?       — Да, это точно была она, — заверяет Нива, заставляя всех в машине обратить на себя внимание, даже Кадзуху, который всё это время делал вид, что его брата попросту не существует.              — Я следил за машинами…              Он что делал…?              — В общем, просто… разворачивайся! Быстрее!

16:53

      — Дотторе…?              Встретившись лицом к лицу с человеком, которого Скарамучча надеялся больше никогда не видеть…              — Скара…              Встретившись с глазами, наполненными доводящей до ужаса кровавой пеленой — той самой, что зарождала в груди бесконтрольное, приближающееся чувство страха…              — Что ты здесь делаешь…?              Встретившись с ним, единственное, что Скарамучче оставалось — это пятиться назад в попытке сохранить остаток рассудка, не поддаваясь панике и шквалу тревог.              — Я хочу поговорить…              Украдкой поглядывая по сторонам, по пустующей улице и такому же, словно покинувшему жизнь, двору реабилитационного центра, вымершему, потерявшему цвет и значение — как и всё вокруг происходящее…              — Нам не о чем с тобой разговаривать, Дотторе.              …Скара пытался незаметно для мужчины, что медленно подходил к нему, скользнуть рукой в карман куртки и достать телефон. Хотя бы нащупать его и несколько раз нажать на боковую клавишу — для вызова экстренной помощи. Однако…              — Скара… — вдруг останавливаясь, Дотторе проводит взглядом прямо к карману, в который юноша прячет руку. — Тебе не нужно этого делать. Я не собираюсь навредить тебе.              Не было ни малейшего смысла даже пытаться слушать этого человека. Пускай в их последнюю встречу Скарамучча всем своим видом показывал, что перестал его бояться, что он больше не властен над его жизнью и не посмеет причинить ему вреда — тогда он находился рядом с друзьями, рядом с Кадзухой, а сейчас… Скара был совершенно один.              Пустая улица, тихий двор и ни единой живой души вокруг.              — Не подходи ко мне, — резким требованием срывается юноша, замечая, как Дотторе снова делает к нему несколько шагов.       — Убери руку от телефона, Скара, — вкрадчивым голосом просит его Дотторе, пристально смотря прямо в глаза, — я не сделаю ничего плохого, обещаю. Я просто хочу поговорить.              Может, кто-то другой, может быть, кто-то из тех, кого этот человек снова захочет увлечь рассказами о богатой жизни, и поверит ему. Может быть, кто-то и купится на его обещания, может быть, кто-то и в самом деле даст ему этот шанс, но… это будет кто угодно, только не Скара.              Поверить его обещаниям, поверить его словам, поверить хоть чему-либо, что касается Дотторе — значит проиграть.              — Скара, я прошу тебя… — заставляя парня отойти назад, почти вжавшись спиной в бетонный столб высокой изгороди, Дотторе слегка наклоняется к нему, внезапно совершая странное действие рукой, хватаясь ею за локоть Скарамуччи, тем самым вынудив его вытащить ладонь из кармана.              — Не надо, милый. Я же сказал, что не сделаю ничего плохого, — вторит Дотторе, с силой сжимая запястья Скарамуччи, который просто застывает в ужасе, боясь увести взгляд от лица мужчины — непривычно уставшего, покрывшегося глубокими морщинами, щетиной и обрамлённого голубовато-серыми, растрёпанными волосами. Он выглядел ужасно измотанным и… совершенно не тем человеком, которого Скара знал последние четыре года.              — Отпусти меня, — требует юноша, стараясь подавлять в себе приступы паники и боли, которая начинает отзывается в его руке, что удерживает Дотторе.       — Я не могу, — слегка дрожащим голосом шепчет он, второй ладонью опускаясь к лицу Скарамуччи, — давай мы… просто сядем в машину и поговорим?              Он в своём уме? Он действительно считает, что Скара согласится на подобное? Он…              — Давай мы просто… — внезапно продолжает продюсер. — …просто уедем с тобой?              Что…? Что он несёт…?       — Я всё понял, Скарамуш. Я понял, что у тебя есть характер, я всегда это знал, мой хороший… — наклоняясь к парню ещё ближе, он продолжает гладить его по лицу, заставляя просто оцепенеть от ужаса и постараться не издавать ни звука. Скарамучча прекрасно знал, что сейчас ему стоит притвориться, будто он слушает его бредни, будто он готов в самом деле поговорить, ведь… одно любое неосторожное движение могло стать для него последним.       — Ты ведь не хочешь всего этого, верно? — нервно усмехаясь, спрашивает Дотторе, зная, что не получит ответа. — Ты ведь начал всё это нарочно, ты не желаешь всего этого…              Господи, что он несёт…              — Ты доказал мне всё, что хотел, — касаясь кончиком большого пальца, Дотторе проводит им по губам юноши, смотрящего будто сквозь него. Скарамучча впервые ощущал на себе руки Дотторе без перчаток. Когда они были на улице, он всегда носил их. Но теперь…              — Я понял тебя, и я готов тебя простить.              Что…? Что, блять…?       — Ты можешь просто вернуться ко мне, Скара, — отбирая у юноши телефон и медленно выпуская его руку из своей, Дотторе слегка отстраняется, позволяя Скарамучче сделать короткий вдох. — Давай мы просто уедем вместе? Мы сделаем вид, что ничего этого не было, и просто… заживём, как раньше. Нет, даже лучше.              Дотторе совершенно точно сошёл с ума. Скарамучча никогда ещё не видел его таким. Он помнил его в гневе, помнил его безумие, но… такое глубокое, поразившее его мозг отчаяние — ещё никогда.              — Ты ведь не думаешь, что я поверю, будто ты и правда… захочешь остаться с Каэдэхарой? — блаженно улыбаясь, посмеивается Дотторе. — Ты ведь нигде не задерживаешься долго, Скарамуш. Тебе нужен контроль, нужна жёсткая рука, которой ты будешь повиноваться, а у твоего нового парня не хватит смелости, чтобы удержать тебя. Кадзуха, он… — отходя на шаг назад, Дотторе отворачивается, смотря на почти пустую дорогу, на которой одиноко стояла его новая машина…              — Кадзуха просто недостоин тебя.              Боже, блять…       — Он не справится с тобой. Он не сможет сделать тебя по-настоящему счастливым, милая…              Что…?              — Он просто… никчёмный и слабовольный, — дрожащим голосом продолжает Дотторе, — он не знает, что ты по-настоящему чувствуешь. Он не знает того, что знаю я, — вновь подходя ближе к юноше, мужчина хватает его за плечи, заставляя ещё сильнее вздрогнуть. — Просто я совершил ошибку, я знаю, я виноват. Но я… я готов всё исправить. Прошу, дай мне шанс…              О каком, чёрт его возьми, шансе он говорит…? Что он вообще несёт? Какой-то бред сумасшедшего, бессвязный лепет…       — Дай мне всё исправить, прошу тебя, — вторит Дотторе, голос которого начинает срываться ещё глубже, — эти деньги… они не нужны мне. Ни твоя семья, ни Каэдэхара, никто… Мне нужна только ты. Только ты…              Ощущая, как его рассудок окончательно теряется, как горечь сказанных им слов перерастает в нечто безумное, схожее с помешательством и одержимостью…       — Отойди от меня.              Осмелев, Скарамучча решается оттолкнуть от себя Дотторе и…              — Что…?              …уверенным, сквозящим ненавистью взглядом встретиться с его лицом. Таким испуганным и растерянным…              — Нет, нет…              …что вмиг дало осознание… Дотторе действительно сошёл с ума. Окончательно и бесповоротно. И это не красивое выражение, не метафора, он действительно болен. Он просто жалкий старик, лишившийся рассудка — и не более того.              — Не прикасайся ко мне, — требует Скарамучча, убирая от себя руки Дотторе, который вновь пытался приобнять его.       — Нет, прошу тебя… позволь мне сказать, — обеспокоенно просит продюсер, — позволь мне всё исправить, Скара… Позволь мне всё решить.       — Я сказал, не трогай меня, — делая шаг в сторону, парень пытается отойти в надежде, что ему просто удастся протянуть время до того, как его друзья приедут сюда. Они вот-вот должны были…              — Нет!              Однако резкая хватка чужих рук, которыми Дотторе с силой сжимает плечи Скарамуччи, начиная насильно прижимать его к себе…              — Я не позволю тебе уйти!              …вынуждает Скару серьёзно испугаться.              — Я не позволю тебе снова это сделать… — сдавливая тело парня в своих руках, Дотторе внезапно начинает тащить его куда-то в сторону. Просто так, как какую-то вещь, которую он взял и присвоил себе…              — Отпусти меня! — начиная дёргать руками, Скарамучча пытается выбраться, пытается отстраниться от Дотторе, который на вид казался очень слабым. Он будто и сам едва держался на ногах, однако…       — Нет, нет… — он не отпускал его. Он мёртвой хваткой держался за его талию, а затем…              — Дотторе…!              …свободной рукой зажал Скарамучче рот.              — Замолчи.              Нет, нет, нет…       — Ты поедешь со мной, — вдруг вполне уверенным тоном произносит мужчина, начиная более ровным шагом ступать по дороге прямиком к своей машине. Скарамучча изо всех сил пытался выбраться, пытался задеть Дотторе локтем или ногами, но его тело буквально сковали, а любое движение, любой удар, который он наносил — мужчина просто терпеливо принимал их. Он держался, не позволяя Скаре издать и звука, он просто нёс его к своей машине, намереваясь похитить прямо посреди улицы…              — Я не хочу этого делать, я не хочу этого делать, Скара, не хочу…              Открывая заднюю дверь авто, Дотторе просто заталкивает брыкающегося парня внутрь, в одно мгновение…              — Нет! Не смей! Отпусти меня!              …хватая его за волосы и с силой ударяя по голове.              Глухой звук, стихнувший крик и мгновенное падение.              Это становится последним, что Скарамучча чувствует перед тем, как потерять сознание.       

Неизвестное время

      — Мм…              Гудящий на фоне звук мотора, чьи-то голоса или приглушённая музыка…              Чёрт…               Всё это отзывалось в воспалённой, отяжелевшей голове Скарамуччи неприятной, тупой болью, рассекающей напряжённые виски и ноющую шею.              Блять…              Пытаясь пошевелиться и открыть глаза, Скара едва не потерял сознание вновь — он почему-то задыхался, не мог нормально вдохнуть и выдохнуть, а когда всё же предпринял усилие проснуться и наконец пришёл в себя, то…              — Мм…              Обнаружил себя почти раздетым и связанным. Прямо на заднем сидении той самой машины Дотторе, что прямо сейчас резко останавливалась.              Что… что…              В панике оглядываясь, Скара пытается пошевелить руками, которые были крепко стянуты верёвкой, а его рот…              — Ммм…!              Он был глубоко заткнут тряпкой, не позволяющей нормально вдохнуть.              Пытаясь глубоко дышать носом и не поддаваться окончательному ужасу, Скара взглядом проходится по салону машины, задняя дверь которой внезапно открывается, являя юноше Дотторе.              Встревоженного, такого же растрёпанного, но… с той самой дьявольской улыбкой, ознаменовавшей начало самого худшего, что только могло случиться…              — Ты и правда думал, что я отпущу тебя?              Забираясь в машину, Дотторе оказывается над связанным Скарамуччей, с которого он заранее стянул верхнюю одежду, оставив его в одной футболке и джинсах…              — Ты и правда думал, что, откупившись от меня деньгами, ты станешь свободным, Скарамуш?              Нависнув над испуганным, пытавшимся пошевелиться парнем, одной рукой мужчина аккуратно проводит по его шее, словно пытаясь что-то нащупать, а второй… скользит прямо под ткань футболки, неприлично задирая её до самой груди.              Нет. Нет. Нет.              — Мм!              Пытаясь вытолкать изо рта мешающую тряпку, Скарамучча старается увернуться от рук Дотторе, который внезапно из кармана своего пальто вынимает… маленький походный нож.       Замерев от страха, Скара буквально впивается взглядом в поблёскивающее лезвие, что вдруг начинает мелькать прямо у его ног…              — Не бойся, я просто развяжу твои ножки, — улыбается Дотторе, перерезав верёвку, что стягивала лодыжки парня. Пребывая в ужасе, Скара даже не сразу заметил, что его ноги были связаны.       — Вот так… — разводя их в стороны, сладостно протягивает мужчина, наконец убирая нож в карман пальто, которое он в ту же секунду пытается снять, отбрасывая куда-то на пол.              — Посмотри на себя… — наклоняясь к Скарамучче, тихо произносит Дотторе, опускаясь прямо к его лицу. — Ты такой красивый, когда беспомощный, такой безупречный, когда готов подчиняться…              Глубоко и часто дыша, Скара пытается совладать с паникой, что волной раз за разом накрывает его. Он старается не терять контроля, не поддаваться истерике и мыслям о том, что Дотторе с ним сделает…              Это происходило множество раз, такое уже было, но…              — Хочу поцеловать тебя, — горячо шепчет продюсер, решаясь потянуть за клочок ткани, находящейся во рту у Скарамуччи, тем самым освободив его…              — Мм…!              И, не дав возможности произнести и звука, грубо заткнув его губы омерзительно глубоким поцелуем…              Нет, нет, нет…              Начиная ещё быстрее ворочаться и двигать ногами, Скара тщетно пытается отстраниться — сквозь головную боль и горечь отчаяния он бился изо всех сил…              — Ах…!               …в один миг сумев скинуть с себя Дотторе, врезав ему согнутым коленом прямо в рёбра.              — Ублюдок…! Не трогай меня!              Он с силой бьёт снова, выигрывая несколько коротких секунд, дабы приподняться и выскользнуть из рук Дотторе, который в то же мгновение…              — Ах ты, мелкая тварь…!              …крепко хватает его за талию, заставляя рухнуть обратно на сидение, а затем, с силой ударяя его прямо по лицу — звонкой, грубой, безжалостной пощёчиной.              — Так ты готов отплатить мне за всё, что я для тебя сделал?! — пройдясь по лицу юноши снова, Дотторе срывается на крик, кажется, начиная окончательно выходить из себя…              — Это я сделал тебя человеком, мелкая ты сука! — крича прямо в лицо задыхающемуся Скарамучче, Дотторе начинает грубо срывать с него джинсы, желая раздеть его, желая завладеть им прямо здесь, прямо сейчас…              Нет, нет, не надо…              — Это я дал тебе всё, о чём ты мечтал! Это я избавил тебя от родителей, это благодаря мне ты хоть кем-то смог стать! Я любил тебя!              Теряя контроль и начиная буквально трясти Скарамуччу, по лицу которого от боли и унижения, от осознания того, что прямо сейчас его снова изнасилует Дотторе…              — Нет, нет…!              …начинают стекать слёзы.              Он не сдавался в своей борьбе, он не отказывался от неё, он продолжал биться и драться, продолжал брыкаться, желая снова ударить Дотторе. В живот, в грудь — куда угодно.              — Не трогай меня! Не смей…!              Он бил без разбора, он кричал и, словно прикованная булавкой к бархату бабочка, трепыхался, даже не надеясь на то, что его мольбу в самом деле кто-нибудь услышит.              Он даже не знал, где они находятся. Как далеко они уехали, станет ли его искать кто-нибудь…              — Заткнись! Замолчи! Замолчи! — резко схватившись за шею Скарамуччи, Дотторе начинает с силой сжимать её, тем самым вынуждая его смолкнуть и вместе с тем…              — Это я сделал тебя! Если бы не избавился от твоего отца! Он бы убил тебя! Он бы просто убил тебя!              …заставив его задыхаться.              — Я убил его, я убил бы всех и даже тебя! Но я позволил тебе остаться, позволил тебе и твоей драгоценной сестрёнке остаться! И вот как ты благодаришь меня…?!              Лишившись всякого рассудка, Дотторе уже не ведал, что говорит и делает. Он просто сходил с ума и душил Скарамуччу, снова и снова выкрикивая что-то прямо в его заплаканное лицо…              — И после всего как ты отблагодарил меня?! Сбежал к Каэдэхаре, как дешёвая шлюха?! Я убью его, слышишь?!              Нет, нет…       — Я убью тебя, а потом его!              Нет, только не Кадзуха… только не Кадзуха…              — Кха…              Пытаясь вдохнуть хотя бы частичку кислорода, Скарамучча начинает ещё сильнее ворочаться, пытается сделать хоть что-то, чтобы оттянуть момент своей смерти…              Кадзуха… Только не Кадзуха…       — Нет…!              И в одно мгновение ему удаётся ударить Дотторе, удаётся на секунду застать его врасплох, а затем…                     — Кадзуха…!              …что есть силы, сквозь боль и слёзы, прокричать имя — так истошно и громко, так отчаянно и желанно прокричать имя, словно пытаясь позвать на помощь.              — Кадзуха…!              Он кричал снова и снова, не позволяя Дотторе схватиться за его шею, не давая ему совершить задуманное, не желая умирать, не желая поддаваться теперь, когда в его жизни появился хоть какой-то смысл…              Кадзуха…       …за который ему действительно хотелось бороться. Как и всегда. Выдержать и выстоять, чтобы наконец…              — Скара…?              А…?              — Они здесь! Здесь!              …увидеть или услышать долгожданный ответ Вселенной.              — Дотторе!       Увидеть и услышать его в голосе человека…       — Я убью тебя, ублюдок!              …что эту самую Вселенную уже однажды спас…              

      

      — Я тебя убью!