С понедельника по воскресенье

21:45

      — Успокойся, пожалуйста…              Выдыхая сигаретный дым, Бэй Доу устало проводит по лицу ладонью, в пальцах которой зажимает остаток почти выкуренной сигареты. Это была первая порция никотина за бесконечно тянущийся вечер: начавшись от приезда Розалины и Хисахидэ Нивы в участок и продолжаясь погоней за Дотторе, успевшим каким-то образом похитить Скарамуччу, он наконец-то закачивался, плавно переходя в долгожданную ночь. Однако, несмотря на смену суток и проявляющуюся стабильность ситуации, в основной своей массе до решения главной проблемы было ещё очень далеко.              — Госпожа Бэй Доу…              И помимо лежащего в полумёртвом виде Дотторе, помимо паники друзей Кадзухи и состояния самого Кадзухи, а также целого штата полицейских и следователей, приехавших в больницу по делу об убийстве пятерых человек — помимо всего этого, у капитана Бэй Доу была ещё одна весьма неприятная проблема.              — Нива, просто успокойся, ладно? Пожалуйста.              С источником этой проблемы она прямо сейчас разговаривала по телефону и пыталась вразумить его, заверив, что ему совершенно точно не стоит приезжать в больницу. Его появление здесь вызовет ещё один водоворот событий, разгребать которые у Бэй Доу уже попросту не хватит сил.              И это ещё не говоря о состоянии Скарамуччи, которому для полной картины нервного срыва не хватало увидеть призрака из прошлого.              — Пожалуйста, позвольте мне приехать. Я должен поговорить с Эи и…       — Я сказала, нет, — суровым тоном вторит Бэй Доу прямо в трубку телефона. Она, конечно, старалась быть мягче, но с каждой секундой этого разговора ей казалось это бесполезной затеей. Видимо, упёртость у Каэдэхар в крови.              — Если хочешь связаться с Эи, просто позвони ей, — снова шумно вздыхая, продолжает пояснять Бэй Доу, — но приезжать сюда и в самом деле не стоит. Сейчас у полиции и остальных слишком много дел.              Несмотря на важность Нивы как свидетеля, капитан действительно считала, что его время показаться ещё не настало. Она прекрасно понимала, какой резонанс его личность может вызвать и…              Ладно, нет. Это ведь было обыкновенным самообманом. Причиной, по которой она попросила Ниву не выходить из машины, когда они приехали на место преступления, где Дотторе пытался изнасиловать Скару — была простая материнская солидарность.              Бэй Доу прекрасно знала, как именно Кадзуха относится к внезапно возникшему в его жизни сводному брату, о котором, к слову, сама Бэй Доу, в отличие от своей супруги, узнала относительно недавно. Нин Гуан же о внебрачном сыне Кагэхару было известно уже очень-очень давно — вероятно, из-за дружеской близости с отцом семейства Каэдэхара.              Когда-то давно они были очень близкими друзьями и партнёрами.              — Когда я смогу навестить Куникудзуши или Эи? — раздаётся в трубке телефона очередной вопрос.       — Подожди пару дней, а ещё лучше дождись моего звонка, тебя в любом случае вызовут на допрос.       — Хорошо…              В его голосе вновь проскальзывает тень хорошо знакомого Бэй Доу отчаяния, которому Нива был подвержен последние несколько дней. Вероятно, Хисахидэ как можно скорее хотел встречи со своим давним другом, думая, что так будет правильнее всего, однако, вопреки некой честности по отношению к Скарамучче, заставлять его ещё больше переживать прямо сейчас — было крайне опасно.              — До встречи.              Наконец попрощавшись с Нивой и вместе с тем спалив остаток сигареты, Бэй Доу позволяет себе облегчённо выдохнуть и на пару секунд устало прикрыть глаза. Для неё как для капитана полиции вся эта история с расследованием была обычной рутиной, выбивающейся из привычного порядка работы лишь фактом присутствия во всём этом Кадзухи и его друзей.              Дело Иль Дотторе, каким бы простым оно ни казалось, на самом деле являлось чёртовой кроличьей норой — чем дальше копаешь, тем глубже увязаешь в грязи. Убийства, подлоги, сплошные предательства и психопатия. И во главе всего этого — желание денег и, вероятно… мести.              Впрочем, Бэй Доу только предстояло узнать все подробности этого непростого дела.              — Капитан Бэй, — раздавшийся из-за спины голос заставляет Бэй Доу обернуться в сторону дверей, выходящих на задний двор, и встретиться с одним из офицеров полиции. — Там приехал господин Чжун Ли, мы готовы начать.       — Уже иду, — вспоминая о времени, кивает капитан и, делая последнюю глубокую затяжку, выбрасывает затушенный окурок в рядом стоящую урну.              Что ж… это будет очень долгая ночь.              

22:32

      — Так, значит, вы утверждаете, что с самого начала знали о преступлениях, совершённых господином Иль Дотторе?              Монотонный голос следователя, задавшего вопросы сидящему напротив Камисато Аято, в одно мгновение кажется Бэй Доу чересчур холодным и даже грубым — словно тот пытался уличить Аято в сокрытии преступлений, чего на самом деле, конечно же, не было.              — Я не знал о его преступлениях, — спокойным тоном отвечает Камисато, без особых усилий сохраняя лицо перед следователем и его напарником. Они оба были далеко не новички в отделе, однако Бэй Доу знала о них крайне мало. — Мне было известно лишь то, что он был как-то связан с Хисахидэ Нивой. Так же, как и моему отцу.       — Ваш отец работает в парламенте?       — Именно так, — кивает Аято, взглядом касаясь Бэй Доу, стоящей в самом углу комнаты. Это был кабинет главврача, который персонал больницы любезно выделил под допросы свидетелей. Так как полиция находилась в ожидании Дотторе, они не стали следовать протоколу и отвозить всех в полицейский участок. Это была личная просьба капитана Бэй Доу.              — Ваш отец или ваша семья имеет какую-то связь с Иль Дотторе? — вновь озвучивается вопрос.       — Нет.       — Тогда почему вдруг он связался с вами, господин Камисато?              Мгновенно повисшая в кабинете тишина, заставившая Бэй Доу слегка напрячься, сперва показалась какой-то странной попыткой Камисато оттянуть время, дабы подобрать или выдумать в голове необходимый ответ, однако…              — Мои родители очень хорошо знали семью Каэдэхара, — наконец следует ответ, произнесённый с долей лёгкой горечи в голосе. — Господин Кагэхару был примером для всех нас. Для моей семьи и семьи госпожи Нин Гуан. Отец рассказывал, что Кагэхару каждый год отправлял ему подарки на Рождество и другие праздники, а когда мама сильно болела туберкулёзом, господин Кагэхару после реабилитации позволил ей пожить в своём загородном доме у моря. Он приставил к ней целый штат слуг и позаботился о её состоянии, так как отец очень много работал и не мог позволить себе ухаживать за мамой и одновременно приглядывать за детьми. В тот год господин Кагэхару сделал очень многое для семьи Камисато, и его помощь вспоминается нами до сих пор. Этот человек заслуживал долгой и счастливой жизни, потому что сам он жил по совести и был прекрасным примером для других.              Рассказывая обо всём этом, Аято на несколько мгновений позволил своей маске невозмутимости содрогнуться — он то коротко улыбался кончиками губ, то печально опускал глаза, вероятно, испытывая некоторое сожаление к тому, о ком говорил…              — Получается, вы знали, что у господина Кагэхару была вторая семья?       — Мой отец с самого начала знал, но он никогда не считал это чем-то плохим, — поясняет Аято, — на самом деле у Кагэхару не было второй семьи. Ещё до рождения Кадзухи, когда он был женат, у него случилась интрижка на стороне. Так появился на свет Хисахидэ Нива. Это всё, что мне известно.       — Супруги Каэдэхара не ругались по этому поводу? Может быть, господин Кагэхару делился чем-то с вашим отцом?       — Знаете… — вдруг усмехается Аято, задерживая взгляд на одном из полицейских. — Если вам интересно это выяснить, может быть, вам стоит допросить моего отца?              Он прекрасно знал, что они не станут этого делать. Очевидно, что человеку из парламента не нужны были безосновательные допросы, связанные с делом ублюдка, убившего пятерых человек.              — Простите, господин Камисато, — сразу же извиняется следователь, — но нам очень важно уточнить связь между вашей семьёй и Дотторе. Нам бы не хотелось беспокоить вашего отца, к тому же…       — Именно так, — соглашается Аято, — вы здесь, потому что это касается только меня. Мой отец ничего не знает о случившемся и не имеет никакого отношения к Дотторе. Всё, что ему, как и мне, известно — это история с Хисахидэ Нивой, которая для Дотторе была его слабым местом. Он боялся, что я пойду в полицию или прямиком к Кадзухе и расскажу ему правду. Поэтому он начал угрожать мне.       — Угрожать?       — Да, — кивает Аято, складывая руки на груди, — пару месяцев назад Дотторе забеспокоился, что его планам увезти Скарамуччу из города могут помешать. Он попытался запугать Венти, господина Чжун Ли и меня. Он сказал, что я должен уйти из студсовета и держаться подальше от Кадзухи и Скары. На самом деле я не собирался ничего рассказывать ни тогда, ни сейчас. Но этот сумасшедший решил, что я — проблема. Поэтому он начал мне угрожать.       — Почему вы не пошли в полицию, когда он пытался с вами связаться?        Действительно, почему Аято никому не сказал о том, что Дотторе угрожал ему? Ведь очевидно, что это дело не из тех, которые стоило бы замалчивать, особенно учитывая, что именно Дотторе намеревался сделать…       — Он угрожал безопасности близких мне людей, — спустя короткую паузу отвечает Аято.       — А если конкретно? — уточняет один из следователей, нажав на автоматическую ручку, которую он заготовил для записей в своём блокноте.       — Я… — слегка нервно протягивает Аято. — Я бы не хотел, чтобы эти имена светились в деле.       — Вы уверены? Это может быть очень важной информацией для расследования.       — Да.       Озвучивая ответ, показавшийся полиции слегка странным, Камисато едва слышно вздыхает и переводит взгляд к Бэй Доу, словно ища у неё поддержки. Она-то уже точно догадывалась, о ком именно Аято не хочет упоминать.       — Я понимаю, о ком идёт речь, коллеги. И я думаю, что это не стоит вашего внимания, — кивая сидящему за столом Аято, спокойным тоном высказывается Бэй Доу.       — Капитан Бэй, если вы не намерены помочь следствию, то, может, вы просто покинете кабинет?              Однако вместо ожидаемого согласия один из следователей внезапно позволяет себе наглость съязвить в сторону капитана полиции, которая в ответ лишь многозначительно усмехается и, сложив руки на груди, ещё сильнее прижимается спиной к стене.              — Вместо того, чтобы заниматься делом, вы уже целый час мучаете Аято, у которого нет и не было никаких связей с Дотторе, — с насмешкой в голосе начинает Бэй Доу. — Вы вообще читали материалы дела или вы сюда пришли, чтобы донимать наследника одной из самых влиятельных семей в стране? Аято Камисато в истории с Дотторе — такая же жертва, как и остальные. Дотторе угрожал ему, шантажировал его тем, что навредит его друзьям. Всё, что вам надо было узнать — это причину шантажа, а вы устроили здесь копание в грязном белье и ещё смеете подозревать Аято в сговоре? — произнося всё это уверенным, ровным тоном, в котором так и сквозило презрением к своим коллегам, Бэй Доу, отойдя от стены, всё ближе и ближе подходила к столу, при этом не сводя пристального взгляда с молодого следователя — того самого, что осмелился ей дерзнуть.              — Капитан, послушайте, вы не адвокат господина Камисато, к тому же ваши слова…       — Знаете что, — решаясь немного разрядить обстановку, вдруг возникает Аято, — капитан права. Я жертва в этой истории, потому что Дотторе не только угрожал мне, но… из-за него я потерял место президента студсовета.       — Что…?       — Изначально я вообще не собирался играть по правилам Дотторе, — поясняет Камисато, — в день, когда он пришёл ко мне, он сказал, что при любом раскладе я должен молчать. Что, если Кадзуха или полиция заинтересуются историей с Нивой, я буду делать вид, будто ничего не знаю. Но я не согласился на его условия, и тогда… он решил проучить меня.       — Проучить…?       — Да, — кивает Аято, — это случилось на осеннем фестивале. В тот день я позволил некоторым студентам принести на выступление «FATUI» алкоголь. Дотторе прознал об этом и пожаловался на меня ректору. Не знаю, в курсе вы или нет, но они с ректором давние коллеги и хорошие друзья. Как вы понимаете, меня могли отдать под суд, ведь среди студентов были несовершеннолетние, — вновь коротко вздохнув, Камисато проводит ладонью по своим волосам, кажется, начиная уставать от этого разговора. — Однако ректор помиловал меня. Он сказал, что за меня поручился один хороший человек и что он закроет на это глаза, если я просто уйду с поста президента студсовета. Этим самым «хорошим человеком» был Дотторе.       — Значит, у Дотторе есть связи с ректором вашего университета? — уточняет следователь, записывая что-то в блокнот.       — Именно так.       — И после этого вы согласились на условия Дотторе?       — Он просто хотел, чтобы я молчал, — пожимает плечами Аято, — он очень боялся, что история с Нивой получит огласку. Я не уверен, но, кажется, это было серьёзной проблемой для него в тот момент.       — А что касается вашей сестры? Она знала что-нибудь об этом?       — Нет, — качнув головой, резко отвечает Камисато, — об этом никто не был осведомлён. Это было одно из условий Дотторе.              Сделав ещё несколько пометок в своём блокноте, следователь наконец поднимает взгляд к рядом стоящей Бэй Доу, которая всё это время не сводила со своих коллег взгляда…              — Вы правда считаете, что следствие поверит в вашу историю, господин Камисато? — внезапно задаётся вопросом один из полицейских. — Мне кажется, что у Иль Дотторе очень мало оснований для угроз и тем более, как вы высказались, шантажа в вашу сторону. В чём мотив?       — Потому что он болен, — невозмутимым тоном отвечает Аято, — он ненормальный психопат, который убил господина Кагэхару, его жену, его друзей и почти добрался до его сына, не говоря уже о Скарамучче.       — Единственной его целью всё это время — была семья Райдэн, — подхватывает Бэй Доу, присаживаясь на край стола, — Кагэхару, как вам известно, был их конкурентом. Он был владельцем холдинга, частью которого Райдэн хотели стать. Но у них ничего не вышло, и между семьями возник конфликт.       — Это было в материалах дела?       — Да, это было в материалах дела, которое вы, видимо, не читали, — язвит Бэй Доу, — а теперь отпустите господина Камисато и пригласите следующего. У нас не так много времени.              Неоднозначно переглянувшись, следователи безмолвно, хоть и неохотно, но всё же соглашаются закончить допрос. Поблагодарив Аято и отпустив его, они оба дожидаются, пока молодой человек уйдёт, а затем…              — Капитан Бэй, я понимаю ваше рвение и вашу увлечённость этим делом, но, насколько я помню, вас отстранили от его расследования, и, если вы продолжите мешать нам…       — Мешать? Я мешаю вам, господа? — поднимаясь со стола, возмущается капитан. — На вашем месте я бы сказала спасибо, коллеги. Учитывая, что вы копаете не там, где надо, и не знаете основных материалов дела.       — Капитан Бэй…       — Хватит, — резко перебивает следователя Бэй Доу, — если вам кажется, что я здесь из-за своего приёмного сына, то вы глубоко ошибаетесь. В этой больнице сейчас находится с десяток людей, которые пострадали от действий Дотторе. Он поубивал их родителей, устроил фальшивые похороны, поджёг целый дом и стравливал кристаллы парню семнадцати лет, который в итоге умер на руках у своего лучшего друга.       Повышая голос на этих двоих, Бэй Доу понимала, что поступает крайне непрофессионально, но… она и в самом деле едва держалась, дабы не выйти из себя и не разнести этих тупоголовых идиотов в щепки.       — За те два месяца, которые вы чёрт знает чем занимались, я расследовала это дело, опрашивала свидетелей и делала всю грязную работу, — продолжает женщина, отворачиваясь от своих коллег в намерении направиться к выходу, — и я делала это не для того, чтобы кто-то, копаясь в делах чиновников и подозревая их сыновей, всё к чёртовой матери развалил.              Подойдя к двери и, прежде чем открыть её и пригласить следующего свидетеля, капитан внезапно останавливается, задерживая ладонь на металлической ручке и сжимая её так сильно, что, казалось, она просто треснет в её руке…              — И только попробуйте ещё раз усомниться в моих словах — отправитесь в бессрочный, неоплачиваемый отпуск. Оба.       

04:16

             — Господин Чжун Ли… — тихо сглотнув, пытается собраться с мыслями следователь, сидящий перед профессором. — …Вы с самого начала запланировали всё это? Всё, что вы сейчас рассказали…       — Да, — кивает мужчина, вот уже на протяжении целого часа оставаясь предельно невозмутимым, как и всегда. Спокойный, статный и уверенный в каждом озвученном им ответе, он предельно подробно рассказал о всех событиях, касающихся дела Дотторе.              О том, как несколько лет назад он повстречал Венти, о договоре, который они составили, и плане мести в отношении человека, уничтожившего жизнь друга Барбатоса. Он рассказал о документах , которые Венти обнаружил на квартире своего друга перед смертью. В них было всё: чеки, данные о переводах, имена. Там были документы, принадлежавшие компании «RAIDEN». Завещания и информация о людях. О Хисахидэ Ниве, о Райдэн Эи и всех тех, до кого Дотторе намеревался добраться.              — Почему вы не пошли в полицию?       — У Дотторе были связи. Это было ясно с самого начала, — элегантно уложив одну ногу на другую, поясняет Чжун Ли. — Венти с самого начала не собирался обращаться в полицию. Всё, чего он хотел — это помочь Кадзухе и Скарамучче. Он хотел создать группу и вытащить Скару из контракта с Дотторе. Но, как вы понимаете, всё пошло не по плану.              Всё и в самом деле пошло не так, как задумывалось с самого начала.              А проклятый мост в последний день фестиваля добил Венти окончательно.              — Получается, что вы вдвоём пытались помешать Дотторе?       — Да, ещё нам помогал Аякс.       — Ах да, его допрашивают наши коллеги.              Делая очередную запись в свой блокнот, следователь то и дело поглядывает на часы, вероятно, опасаясь, что допрос профессора затянулся…              С другой стороны, он был очень ценным и одним из ключевых свидетелей.              — Так… — протягивает следователь. — На чём мы остановились…?              Однако стоит только мужчине продолжить, как вдруг его взгляд цепляется за открывающуюся дверь кабинета, на пороге которого появляется фигура одного из офицеров.              — Прошу прощения за беспокойство, — начинает полицейский, — но мне срочно нужен господин Чжун Ли. Вас просила позвать госпожа Нин Гуан.       — Что-то случилось? — оборачиваясь к двери, уточняет профессор, начиная вставать.              — Иль Дотторе, — следует короткий ответ. — Он очнулся.       

04:26

             Заходя в палату, заполненную людьми, Чжун Ли в лёгкой нерешительности ступает через её порог, неторопливо осматривая лица, находящиеся в небольшом помещении.              — Господин Чжун Ли…?              Услышав знакомый голос, раздавшийся откуда-то со стороны, мужчина обращает взгляд на подошедшего к нему Итэра: слегка взволнованного и растрёпанного…              — Итэр? Что ты тут делаешь? — слегка нахмурившись, интересуется Чжун Ли, украдкой поглядывая в сторону толпы людей, скопившихся у койки очнувшегося Дотторе.       — Мы услышали, что он проснулся, и пришли вместе со всеми, — кивает Итэр в сторону окна, у которого стояли Сяо и Хэйдзо. — Скорее всего, нас сейчас отсюда выгонят… — неловко улыбается он, понимая, что в этой палате, кроме полицейских, находиться не стоит никому.       — И это правильно, — кивает профессор, — будет лучше, если вы с ребятами подождёте в коридоре.       — Хорошо, — соглашается Итэр и, оглядываясь в сторону толпы людей, намеревается двинуться прямиком к Сяо, однако…       — Господин Чжун Ли, а можно узнать… — остановившись, вдруг обращается к нему юноша. — Вы ведь приехали сразу от Венти, верно?       — Да. А что такое?       — Вы… — протягивает неуверенно Итэр. — Вы рассказали ему? Обо всём?              Конечно же, Чжун Ли пришлось поведать Венти о случившемся. Он места себе не находил после того, как ребята уехали, сообщив ему, что Дотторе похитил Скарамуччу. Чжун Ли поехал к нему сразу после ареста и постарался заверить его, что со Скарой и остальными всё в порядке.              — Я рассказал ему, но в общих чертах, — спустя недолгую паузу произносит профессор, — ему не стоит знать абсолютно всех подробностей. Сейчас ему нельзя слишком волноваться.              В ответ на это Итэр лишь с пониманием кивает, вероятно, намереваясь спросить что-то ещё, но в то же мгновение голос одного из полицейских, что просит посторонних выйти из палаты, одёргивает юношу.              — Ладно, спасибо вам, — кивает он в благодарность и спешит к Сяо и Хэйдзо, которые следом за остальными направляются прямиком к выходу.              И в отличие от ребят и нескольких следователей, Чжун Ли, дождавшись, пока все уйдут, остаётся в палате с Нин Гуан и Бэй Доу, а также Аято — решившим остаться, вероятно, по своему желанию.       Подойдя наконец к койке, на которой лежал Дотторе, Чжун Ли с едва сдерживаемым отвращением оглядывает его, между тем пытаясь вслушаться в их диалог с рядом стоящей Нин Гуан…              — Ты правда думаешь, мне есть дело до тебя, Дотторе? — взглядом рубиновых глаз, наполненных сокрытым отвращением, женщина проводит по искорёженному швами лицу Дотторе, который в ответ делает попытку усмехнуться.       — Ты самый настоящий кусок дерьма, — не стесняясь в выражениях, холодно высказывается женщина, тем самым вызывая на лице Бэй Доу откровенное изумление. Как и все присутствующие, она, вероятно, была поражена этим внезапным ругательством, которые прежде Нин Гуан никогда себе не позволяла.       — Великий гений, недопонятый учёный и просто талантливый химик… — с пренебрежением говоря о Дотторе, продолжает Нин Гуан. — Несмотря на все свои заслуги и достижения, ты не стоишь даже минуты моего времени… — делая паузу, протягивает женщина. — И всё же ты посмел притронуться к моей семье, к моему сыну и людям, которые его окружают.       — Он не твой сын, — язвительно хмыкает мужчина, пристально смотря на Нин Гуан. — Он никогда им не был.       — Я не разрешала тебе говорить, — холодно отвечает Нин Гуан, понижая голос так, что это заставляет напрячься абсолютно всех присутствующих в палате. Даже Чжун Ли, стоявший рядом, прочувствовал неприятную дрожь, прошедшую по спине.       — Кадзуха и не стал бы никогда моим сыном, если бы ты не убил его родителей, — продолжает женщина, замечая в уродливом, залитом красными пятнами лице ублюдка долгожданный отблеск испуга.       — Не ожидал, что мы знаем? — усмехается Нин Гуан. — О, этот мальчик, Хисахидэ Нива, которого ты так старательно пытался запугать, он поведал абсолютно всё, — с долей лёгкой едкости в голосе произносит женщина, — и твоя драгоценная Розалина, бедная девочка, которую ты насильно удерживал рядом с собой всё это время… она сдалась и рассказала полиции обо всех твоих деяниях.       С каждым новым произнесённым словом, доходящим до лежащего на койке Дотторе, его лицо заметно менялось, постигая оттенки непроизвольного, доводящего до тремора ужаса. Он пытался контролировать себя и даже предпринимать попытки к спокойствию, но его искорёженное и перебинтованное лицо предательски выдавало его, показывая различные тени беспокойства. Это не было схоже с паникой или тревогой, которая настигает человека, совершившего преступление.       Это было кое-что другое…       — Сколько денег ты отдал за эти секреты, Дотторе? Уверена, что ты потратил целое состояние на то, чтобы подстроить смерть Нивы и на протяжении долгих лет скрывать его существование.       Нин Гуан наверняка знала, о чём именно этот ублюдок беспокоится больше всего…              — О, а сколько ты потратил на Скарамуччу. На то, чтобы уничтожить его и всю семью Райдэн, которую ты ненавидишь…       Она знала, что её слова прямо сейчас… о, они резали этого подонка по самому больному месту. Больше всего его волновали только деньги и его обиженное, задетое когда-то в прошлом эго.       — Можешь не рассказывать мне о предательствах, которым тебя подвергли Райдэн много лет назад. Это не поможет, Иль Дотторе, — впиваясь взглядом в лицо замершего от закипающей ярости мужчины, Нин Гуан негромко ухмыляется, готовая озвучить холодную и во всех смыслах жестокую истину.       — Ведь ты, как и прежде… остался без гроша.       Приподнимаясь, Нин Гуан в то же мгновение замечает, как зрачки в глазах Дотторе сужаются — в безмолвном, едва сдерживаемом испуге.       — Нет…       В ту же секунду отворачиваясь от него, Нин Гуан щёлкает пальцами, указывая двум полицейским, стоявшим у двери, прямо на койку, с которой Дотторе пытается встать.       — Все твои счета заблокированы, Дотторе.       — Нет! Нет…       Игнорируя громкие выкрики ублюдка, женщина взглядом подзывает за собой Бэй Доу и остальных, намереваясь направиться к выходу.       — А твой покровитель отозвал все свои чеки и… — однако в одно мгновение Нин Гуан вдруг замирает, останавливаясь на месте. — …Он отказался оплачивать даже твоего адвоката.       — Нет! Это ложь! Заткнись! — поднимаясь с кровати, кричит Дотторе, к которому в ту же секунду подоспевают двое полицейских. Они хватают его за руки, не давая ему встать и ринуться вслед за Нин Гуан и остальными. За Чжун Ли, Аято и даже Бэй Доу…       — И, кстати, деньги, что ты осмелился забрать у Кадзухи… — напоследок бросает через плечо женщина, замедляясь у самого выхода.       — Нет, нет…       — О да… — сладостно протягивает Нин Гуан, почти злорадно улыбаясь.       — Тебе придётся их вернуть.

04:40

      — Вот же ублюдок…              Пройдя несколько метров по коридору больницы, Нин Гуан в одно мгновение останавливается на месте и делает глубокий, размеренных вдох, пытаясь пережить неприятную боль, образовавшуюся в голове от перенапряжения. Разговаривать с Дотторе с каждым разом становилось всё труднее.              — Ты молодец, — подойдя к супруге, подбадривает Бэй Доу, положив ладонь на её плечо, — давно я не видела, чтобы ты так злилась.       — Надеюсь, он сгниёт в тюрьме, — процедив сквозь зубы, произносит Нин Гуан, переводя взгляд к подошедшему Чжун Ли.       — После всего, что он сделал — однозначно.              Для них для всех, прямо сейчас вышедших из палаты Дотторе, эти слова были попросту необходимы. И для Нин Гуан, и для Бэй Доу, и даже для Аято, который, в отличие от других, не подавал признаков раздражения или злости. Он, как и всегда, был спокоен, но в его взгляде, казавшемся потухшим и уставшим, мелькали проблески сомнений…              — Аято…?              Заметив это, Чжун Ли решается поинтересоваться, всё ли с ним в порядке, на что Камисато, коротко кивнув, поначалу соглашается, но затем…              — Я сегодня несколько раз услышал о том, что семья Райдэн предала Дотторе, — поднимая задумчивый взгляд к Нин Гуан, произносит Аято, — что это значит? Что значит «предала»?       — Это… — протягивает женщина, едва заметно поджимая губы. — Это то и значит, Аято. Дотторе был когда-то близким другом матери Скарамуччи. Они… были очень близки, но… — вздыхает женщина. — В один момент всё закончилось.       — Закончилось…? — вопросительно выгнув бровь, переспрашивает Аято. — Я ничего не знал об этом.       — Потому что эту тайну Дотторе пытался скрыть всеми возможными способами, — подхватывает Бэй Доу. — Лучше тебе дождаться суда, чтобы восстановить хронологию событий. Там полный бардак.        Вероятно, прямо сейчас именно так и стоило поступить — просто дождаться суда над Дотторе и выяснить все детали произошедшего уже там. Вокруг него было слишком много смертей и несчастных судеб, разобраться с которыми в половину пятого утра после многочасового допроса и суток без сна казалось попросту невозможным.              — Что ж, думаю, вы правы.              Намереваясь поблагодарить госпожу Нин Гуан и остальных за помощь, Аято готов был наконец-то вызвать себе такси и направиться домой, но…       — Аято…!              В одно мгновение до него вдруг добирается отзвук знакомого голоса, услышать который прямо сейчас он никак не ожидал…              — Тома…?              Обернувшись в противоположную сторону коридора, откуда спешным шагом, сокращая дистанцию, к нему направлялся Тома в сопровождении ребят из «ANEMO», Аято замирает на месте и распахивает в изумлении глаза…              — Что ты тут делаешь…?              Это был первый вопрос, который он задаёт подоспевшему Томе, что с лёту обнимает его, крепко обвив шею руками.              — Аято! Господи, ты в порядке! Почему ты не позвонил мне?!              Застыв от столь внезапного приветствия, Камисато не сразу соображает, что ему нужно обнять друга — он попросту не знает, куда деть свои руки, неловко теряясь и торопясь подобрать что-нибудь вразумительное в качестве ответа…              — Я просто… Я поехал к Бэй Доу вчера вечером, — начинает Камисато, стараясь говорить как можно спокойнее, — и я просто…       — Не надо, — отнекивается Тома, отстраняясь от Аято, — ребята мне всё уже рассказали, — кивает он на парней, стоящих позади. Итэр, Сяо и Хэйдзо собственной персоной.       — Вы поймали Дотторе? Это правда? — спрашивает Тома, оглядывая Бэй Доу и остальных.       — Да, он у полиции, — заверяет его капитан, — всё в порядке. Всё закончилось.              Шумно выдохнув и явив на лице расслабленную улыбку, Тома вновь обнимает Аято, прижимая к себе. И в этот раз Камисато отвечает ему, начиная похлопывать его по спине, ощущая, как тот ещё сильнее и крепче сдавливает его плечи в своих объятиях.              — Всё и правда кончено, Тома, — повторяет Аято, — тебе не о чем волноваться…       — Ты не отвечал на мои звонки целый день, — нервно усмехаясь, выговаривает парень, — вы все резко пропали, никому ничего не сказав. Аяка чуть с ума не сошла… Почему ты даже ей не позвонил?       — Я не успел, прости. Меня вызвали на допрос, и потом я был с ребятами…       — Тома, всё и правда в порядке, — подходя ближе, пытается заверить его Итэр, заставив всех обратить на себя внимание, — и вообще, уже пять часов утра. Вы не думаете, что нам всем пора домой?       — Это прекрасная идея, Итэр, — кивает Чжун Ли, поглядывая на Сяо, который от очередного недосыпа выглядел мрачнее тучи. — Предлагаю нам пока разъехаться по домам. Утро вечера мудренее.       — А мы можем…? — наклонив голову вбок, спрашивает Хэйдзо, обращаясь к Бэй Доу. — Ну там ребята-полицаи больше не будут нас ни о чём допрашивать?       — Нет, они закончили. Единственный, с кем им предстоит диалог — это Дотторе. Но только после того, как он окончательно придёт в себя.       — Он всё-таки проснулся, да? Вот же мудила живучий…       — Хэйдзо, — тут же одёргивает его Итэр, — не ругайся, — шёпотом просит он, кивая в сторону профессора и его спутниц.       — Не стоит, Итэр, — коротко усмехнувшись, кончиками губ улыбается Чжун Ли, — Хэйдзо прав. Будем называть вещи своими именами.       — Ну вот! А я о чём…              Эта дружеская, пускай и уставшая, но наполненная какой-то необъяснимой лёгкостью и даже радостью беседа, плавно перетекающая в обсуждение предстоящих дел и ещё одной поездки к Венти, о котором ребята продолжали спрашивать Чжун Ли даже сейчас…              — Когда он сможет выйти, господин Чжун Ли?       — Боюсь, что ещё пару недель он точно там пробудет. Ну и хорошо, там прекрасный чистый воздух и никакой сотовой связи. Если честно, я и сам подумываю там отдохнуть, в качестве отпуска.              И эти семейные, бытовые разговоры о всяком, с одной стороны, совершенно бесполезном…       — Я пойду позову Кадзуху со Скарой, и по домам. Кстати, хочешь, мы заедем покушать по дороге?       — Было бы прекрасно, милая. Я подожду тебя в машине.              …теперь всё это казалось таким нужным и важным, словно даже обязательным после нескольких часов разборок с полицией и всей этой историей, от которой каждый из друзей хотел как можно скорее отмыться.              — Сяо, не спи на ходу, пожалуйста. Мы уже едем домой.       — Я пытаюсь…              И пока эти живые, наполненные отрадой и долгожданным покоем голоса звучали в коридоре больницы, уносясь куда-то вдаль…

«Могу я поехать к тебе, Аято…? Я приготовлю цыплёнка…»

      …они добирались до одного прикованного к постельной койке человека, лицо которого было намертво перебинтовано…       

«Кто-нибудь, позвоните Кадзухе. Куда они со Скарой пропали…?»

…и в местах уродливых стяжек его кожу сильно щипало…

«Почему, Дзуши…»

…из-за стекающих по щекам горьких слёз…

«Почему ты снова предал меня…?»