С понедельника по воскресенье

      «Я скверно помню день, разделивший мою жизнь на «до» и «после».              Я не помню, что ел на завтрак, пошёл ли на учёбу и какая была погода за окном. Единственное, что сохранилось в моей памяти о том дне — это фотография лотоса, стоявшая в профиле человека, приславшего мне письмо.       Это был ответ одной из компаний, согласившейся дать мне грант на обучение в университете.       Когда мне было семнадцать, после школы я хотел заниматься наукой. Я с детства страстно увлекался естествознанием, а когда в двенадцать лет отец подарил мне микроскоп, я и вовсе забыл о реальном мире.       Впрочем, назвать наукой то, чем я занимался тогда, кажется мне немного оскорбительным: я был совсем ребёнком, любящим рассматривать кристаллы сахара под увеличительным стеклом. И именно с этого и началась моя любовь к исследованиям твёрдых тел. А когда я пошёл в старшие классы, на вопрос, чем бы я хотел по жизни заниматься, я уверенно отвечал:       Наукой.              Впрочем, в последний год старшей школы, когда я выбрал профиль неорганической химии, моих родителей ждало огромное разочарование: обучение в университете стоило огромных денег, чего они никак не могли себе позволить. Мы были самой обычной семьёй среднего класса: мать работала парикмахером, а отец вкалывал на стройке. Они оба очень сильно старались, желая обеспечить мне лучшую жизнь, однако, когда настало время поступления в университет, они забеспокоились, что не смогут мне помочь. И тогда я заверил их, что справлюсь самостоятельно.       Я начал искать работу и устроился лаборантом в одну маленькую конторку. Я работал после школы, сильно уставал, но я никогда не опускал руки. Я мечтал получить возможность обучения в хорошем университете и делал всё возможное.              Я понимал, что тех денег, которые я успею накопить за год работы, не хватит даже на семестр около солидного учебного заведения. И тогда я начал искать способы. Я начал исследования, начал изучать кристаллизацию и писать научные работы. Несмотря на мой ужасный образ жизни и тот факт, что я не спал днями и ночами — я был счастлив.       Учителя и коллеги отмечали мой острый, проницательный ум и творческий подход к решению задач. Им нравились мои идеи и всё то, что выделяло меня на фоне остальных, и это бесконечно вдохновляло меня двигаться дальше.              Заканчивая свои научные статьи, я отправлял их в разные компании, я посылал им копии и писал письма о просьбе опубликовать работы в местных изданиях и намекал на возможность получения гранта.       Конечно же, большинство попросту игнорировало. Иногда приходили ответы, но они всегда звучали крайне расплывчато, без точных формулировок. Под конец учебного года, когда пришла пора выбирать университет, я почти отчаялся…       Однако одним вечером я всё же получил тот самый ответ. Это было письмо, присланное мне совладельцем компании «RSD», в котором говорилось, что они согласны оплатить моё обучение взамен на несколько лет работы в их компании после учёбы.       Я был невероятно счастлив в тот момент. Я уже не помню, что я чувствовал тогда наверняка, но в голове отчётливо засела та самая фотография, стоявшая в профиле отправителя письма.              Это был официальный аккаунт компании с их логотипом — фиолетового цвета лотосом.              Помню, что в тот прекрасный вечер он показался мне невероятно красивым».

_________

             «Стоит сказать, что я не сразу согласился на помощь «RSD».              Они были небольшой компанией, занимающейся разработкой в области биоинженерии. Проще говоря, их профиль был нацелен на медицинское оборудование, что, честно говоря, мне совершенно не подходило. Помимо этого, «RSD» принадлежала женатой паре, примеру идеальной, крепкой семьи, в которой муж договаривал фразы за женой и наоборот.              Мне совершенно не нравилась перспектива работать под началом таких людей. Я был очень далёк от семейных ценностей, от светских разговоров, проведённых выходных за соседским барбекю и всей той картинки идеального мира, к которой я не имел никакого отношения. Я, как и подобает человеку науки, держался особняком, общался с очень узким кругом людей и никогда не строил планов в сфере личной жизни.              Поэтому, решив, что ни профиль «RSD», ни их корпоративные ценности мне не подходят, я внезапно решил отказаться. Я понимал, что поступаю крайне опрометчиво и глупо, ведь я так долго добивался гранта, однако что-то меня останавливало. Что-то подсказывало мне, что связаться с «RSD» — плохая идея.              И, как окажется в будущем, интуиция не подвела меня.              Решив повременить с ответом несколько дней, я подумывал, что мне стоит познакомиться с «RSD» получше. Через неделю после рассылки они устраивали приём в главном филиале и приглашали выпускников встретиться с ведущими учёными и владельцами компании. Мне показалось это весьма приятным жестом, от которого я не стал отказываться. Я посчитал, что встреча с людьми, давшими мне возможность учиться в хорошем университете, возможно, изменит моё решение в их пользу.              Именно так и произошло.       Оказавшись тем вечером в большом стеклянном холле компании «RSD», я был вне себя от восторга и масштаба: дорогое шампанское, элитные закуски и разговоры только о науке. О новых открытиях, о тонкостях исследований и всех тех вещах, которыми я буквально жил и посвящал всё своё время. Я был словно рыба в воде и впервые чувствовал себя по-настоящему важным в глазах других людей. Я мило шутил, заводил приятные беседы и увлечённо рассказывал о своих идеях, гранте и учёбе, о которой мечтал последние несколько лет.       Сказать по правде, в тот вечер я немного перебрал. Может быть, шампанское ударило мне в голову или моя мимолётная слава — я уже не помню. Единственное, что осталось в моих воспоминаниях о том самом вечере — это звучание рояля.       Я помню, как посреди приёма нас, уважаемых гостей, внезапно попросили рассесться за столы. Свет в зале погас, голоса мгновенно стихли, а затем я услышал музыку.       Прекрасную, льющуюся, словно сквозь струны чьей-то нежной, тонкой души.              Она была потрясающая: такая чувственная и искренняя, невероятно завораживающая. Она была элегантна и осторожна, потому что исходила из-под худеньких пальчиков молодой женщины — владелицы «RSD».       В тот вечер в знак уважения она решила преподнести своим гостям подарок — сыграть на рояле слегка печальную, но очень красивую и воодушевляющую композицию.       И как бы сентиментально это ни звучало, как бы глупо это ни казалось со стороны, я внезапно осознал, что влюбился. Я представлял, как буду работать бок о бок с этой женщиной, как смогу оказаться рядом с ней, если только соглашусь на грант её компании. И в то же мгновение, когда она, закончив партию, сложила руки на коленях и встала с банкетки — я, как и все присутствующие в зале, под шум оваций и восторженных аплодисментов поднялся следом.       Это был мой ответ «RSD» на их предложение о гранте.       Благодаря чудесной музыке и образу красивой, утончённой девушки, сидящей за роялем, я согласился… Я позволил «RSD» и их владельцам, семье Райдэн, войти в мою жизнь».

_________

      «После зачисления в выбранный мною университет я приступил к учёбе и параллельной работе в «RSD». По большей части я продолжал заниматься своими исследованиями, только уже более основательно: в хорошей и дорого оборудованной лаборатории, в которой было столько всего, что я, словно ребёнок в магазине игрушек, не знал, за что хвататься.       Семья Райдэн обеспечила меня и моих новых коллег всем необходимым. Они давали нам полную свободу: из-за учёбы у нас не было стабильного графика, поэтому мы могли приходить и уходить в любое время, главное в нашем деле была отчётность.       Основной задачей в моей работе были исследования прототипов соединений для медицинского оборудования. Так как я мало что понимал в биоинженерии, я занимался совершенствованием и повышением качества самих материалов: их износостойкостью, устойчивостью к ультрафиолету и химическим веществам. Вопреки опасениям, работа казалась мне ужасно интересной и, что самое главное, сложной. Передо мной стояли задачи, к которым я не мог запросто подобраться — мне нужны были серьёзные ресурсы и время для их решения, и всё это, благодаря «RSD», имелось у меня на руках.       Однако вместе с этим… было кое-что ещё.       Иногда, находясь в лаборатории, меня и моих коллег посещали господа Райдэн. Они достаточно часто интересовались деятельностью нашего отдела, потому что мы занимались не просто модернизацией продаваемого оборудования, мы были ключом к большому доходу компании. И пока господин Райдэн пытался составить стратегию и финансовый план, включая в него наши исследования, госпожа Райдэн приходила, чтобы просто пообщаться.       Она всегда приносила что-нибудь сладкое, говоря о том, что сахар полезен для ума, она пекла нам печенье, угощала различными десертами и всем тем, чем может порадовать милая женщина, почти ничего не смыслящая в химии. А однажды она уговорила своего мужа поставить нам кофемашину в лабораторию, за что мы были ей бесконечно благодарны и упоминали её добрый жест при любом удобном случае.       Однако с визитами госпожи Райдэн, помимо хорошего настроения, в нашу лабораторию приходила одна проблема.              В свои почти тридцать госпожа была невероятно красивой. У неё имелось очень выразительное, аккуратное личико, большие тёмно-синие глаза и обаятельная улыбка. Она была изящной, но вместе с тем очень статной женщиной, от которой, как выяснилось, не только у меня кружилась голова.              Все мои коллеги, молодые парни в возрасте двадцати лет, обожали её. И стоило только госпоже появиться в нашей лаборатории, они бросали все свои дела и бежали к ней, дабы заполучить минутку её драгоценного внимания. Иногда она появлялась со своим мужем, а иногда приходила одна, и в такие дни парни не стеснялись сыпать ей комплименты и флиртовать. Они ухаживали за ней и были счастливы, если она отвечала им взаимностью. Она поддерживала статус замужней женщины и матери двух детей, поэтому не позволяла своим молодым подчинённым слишком многого: она не соглашалась на прогулки, не отвечала на личные письма и отказывала во всём, что выходило за рамки приличия.              И меня безумно привлекала её недосягаемость.       Несмотря на то, что я никогда не пытался флиртовать с ней, и всякий раз, когда она приходила в нашу лабораторию, я оставался на месте и продолжал работать, я всё равно постоянно думал о ней. Я не питал никаких надежд в отношении госпожи: она была красивой, богатой и замужней женщиной, по виду крайне счастливой в своём браке, а я… я был обычным парнем, любящим химию. Я учился в университете, работал допоздна и питался китайской лапшой. У меня не было ни лишних денег на ухаживания, ни тем более смелости.       Наверное, мой вид одиноко сидящего парнишки в белом халате, склонившегося над пробирками, вызывал только смех и жалость. Мои коллеги никогда не поднимали этой темы при мне, но я был уверен, что за спиной они подшучивают над этой ситуацией. Впрочем, я не злился и не держал на них никакой обиды, я просто существовал, словно тень: улыбаясь, я приходил на работу, выполнял поставленные задачи и уходил. Коллеги продолжали со мной общаться и даже звали несколько раз выпить пива после работы — поэтому я не ощущал себя одиноким изгоем, нет. Скорее… я был обыкновенным сентиментальным дураком.       Я был безответно влюблён и прекрасно понимал, что у меня нет никаких шансов. Будучи человеком науки, я был реалистом и скептиком.       Однако…       Одной поздней ночью, когда я остался в лаборатории совершенно один (иногда я даже ночевал там, заранее договорившись с охранниками), всё изменилось.       В ту ночь шёл проливной дождь, который перебивался шумом ветра. Из-за этого я почти не слышал происходящего на улице, к тому же наша лаборатория находилась на нулевом этаже — маленькие окошки у потолка выходили на уровень земли. Поэтому я не застал момента приезда чьей-то машины, которую оставили недалеко у парковки, я вообще ничего не видел и был крайне изумлён, когда в коридоре услышал чей-то голос. Поначалу я подумал, что это охрана, патрулирующая по зданию, однако, как выяснилось, я ошибся…       Потому что спустя несколько секунд дверь моей лаборатории открылась, и на её пороге появилась госпожа Райдэн.       Она выглядела, мягко говоря, ужасно: измученная, растрёпанная и мокрая после дождя, она казалась жертвой жестокого избиения или насилия. Однако, вопреки своему состоянию, она была совершенно спокойной. Удивительно, но за столами и шкафами, стоящими по всей лаборатории, она не заметила меня: она спустилась по небольшой лестнице вниз, сняла грязные туфли и босиком прошлась до маленькой кухни — той самой, где находилась кофемашина. Она сделала себе кофе и, взяв маленькую чашечку, готова была направиться обратно к двери, но стоило ей повернуться и заметить меня, как вдруг она вскрикнула и, выронив кружку, испуганно отскочила назад.       — Что ты здесь делаешь?!       Я встал из-за стола и показался ей так, чтобы она увидела меня. — Добрый вечер, госпожа Райдэн. Я просто работал и… немного задержался.       Я понимал, что, скорее всего, её заботит не то, что я нахожусь в лаборатории поздно ночью, а то, что я застал её в столь… непривычном виде. Вероятно, в её глазах это был некий удар по репутации.       — Ты один…?              Прижимая к себе пару заранее снятых туфель, госпожа Райдэн начала лихорадочно оглядываться по сторонам, вероятно, боясь выяснить, что в лаборатории я не один, однако я успел заверить, что здесь больше никого нет. Это слегка успокоило её, заставив опомниться и начать объясняться. Она начала рассказывать, что попала в аварию, что виновник скрылся с места дтп и что ближайшим местом, куда она смогла добраться — была эта лаборатория. Она хотела согреться, выпить кофе и немного передохнуть, прежде чем заняться своей проблемой…              Уже на моменте первых слов её рассказа я почувствовал неладное. Она, очевидно, врала, пытаясь скрыть настоящую причину её появления здесь, о чём я откровенно и заявил.              Я попросил её рассказать мне правду. Она была напугана тем, что её ложь не сработала, и теперь было вполне очевидным, что её появление в этой лаборатории поздно ночью… неслучайно. И, ощущая себя загнанной в угол, она начала говорить.              Она опустилась на пол и начала горько плакать, закрывая лицо ладонями. Она содрогалась, пытаясь совладать с ужасной болью, что переживала в тот момент. Я немедленно подошёл к ней, взял полотенце с кухонного стола и попытался её успокоить. Я никогда не видел ни одну женщину в таком состоянии — в сломанном, разбитом, близком к тихой истерике, которую она, вероятно, держала внутри себя уже очень долгое время.              Она рассказала, что господин Райдэн ненавидит её, о том, что он ужасный человек и тиран, который заставляет их маленького сына часами сидеть в холодной ванной, потому что убеждён, что это будет ему на пользу. Она рассказала, что он заставил её бросить любимое дело, что он насильно женил её на себе и что она, вопреки всем образам идеальной и примерной супруги, обычная жертва. Она никогда не любила его, никогда не хотела заниматься делами его компании, и больше всего ей жаль своих детей.       Она рассказала, что несколько лет назад она потеряла ребёнка — маленькую дочь по имени Макото, которая родилась очень слабенькой девочкой из-за плохо протекающей беременности. Она, плача в моих руках, рассказала, что это произошло, потому что господин Райдэн избивал её, что он сущий дьявол и что временами, когда становится совсем невозможно, она сбегает из дома и приезжает сюда. Она пьёт кофе в полной тишине, проводит несколько одиноких часов среди шкафов с пробирками, а затем, под утро, уезжает домой.              Я слушал её рассказ, не перебивая. Я ласково поглаживал её по волосам, позволяя ей выплакаться на моём плече, словно мы были давние, близкие друзья. В тот момент я ненавидел её супруга и хотел предпринять что-нибудь, дабы ей помочь. Конечно же, она отказалась. Она попросила меня никому не рассказывать об этом, ведь, если вдруг господин Райдэн узнает, что она поведала кому-то об их проблемах в семье — он просто убьёт её.              — Для этого человека нет ничего важнее репутации.              Из всего, что она сказала мне в ту ночь, в моей голове больше остального запомнилось именно это. Господин Райдэн очень боится потерять свой статус в глазах других людей. Для нас, для своих подчинённых, он должен быть идеальным во всех отношениях, и, если вдруг что-нибудь пойдёт не так — он начнёт срываться на своей семье. По словам госпожи Райдэн, он делал это постоянно.       В ответ на её опасения я дал обещание, что ничего никому не скажу. Я поклялся, что не стану лезть в это дело, однако я не скрывал своего желания ей помочь. Я захотел защитить её, потому что был влюблён, хоть и едва ли мог признаться в этом.       Всё, о чём я попросил её — это записать мой номер телефона, дабы в случае опасности она смогла связаться со мной.       И, к моему удивлению, она согласилась…       — Тебя зовут Зандик, верно?              Так начался самый прекрасный роман в моей жизни…              Ха-ха-ха…».       

_________

      «На протяжении следующих трёх лет я жил, словно герой любовного романа. Целыми днями я учился и работал, а по вечерам встречался с госпожой Райдэн. Три или два раза в неделю мы сбегали за город и проводили вместе время: гуляли, ходили на свидания, занимались любовью и сполна предавалась друг другу. Я был безмерно счастлив, хоть и оставался всё время в тени. Я никогда не просил у неё большего, потому что понимал — даже если я предложу сбежать и пообещаю ей лучшую жизнь, она не сможет дать согласия. Она была слишком привязана к своим детям, которых очень боялась оставлять наедине с их отцом. Впрочем, о детях она говорила крайне редко. Я видел, что эта тема в моём присутствии ей была крайне неприятна, вероятно, потому что я, её любовник, никак не должен был касаться той части её жизни. И я, уважая чувства любимой женщины, принимал правила её игры.       Стоит сказать, что, помимо романа с госпожой Райдэн, я также сблизился с её мужем. Мы стали очень хорошими друзьями, в основном благодаря госпоже. Она пыталась скрывать наши отношения в тайне, но иногда, понимая, что рано или поздно муж застанет что-нибудь странное в её телефоне или, может быть, прознает о чём-то подобном — она действовала на опережение.              Однажды она пригласила меня на ужин со своим мужем. Идея поначалу казалась мне совершенно безумной, однако стоило только ей представить своему супругу меня как ценного и особенного сотрудника «того самого отдела», я начал понимать, чего она добивается.       Суть в том, что я действительно отличался от своих коллег: я был тихим и неприметным, но моя работа ценилась выше остальных. Я прекрасно понимал, что господину Райдэн не интересна суть наших исследований, он просто хотел увеличить доход своей компании. И я работал, придерживаясь этой мысли — я синтезировал материалы, стараясь удешевлять производство. И господину Райдэн это очень нравилось. Он постоянно хвалил наш отдел, даже не подозревая, что основная заслуга его успеха — это плод моих трудов и стараний.              Вероятно, позвав меня на тот ужин, госпожа Райдэн хотела ближе познакомить своего супруга с человеком, благодаря которому он стал богаче. И господин Райдэн был вне себя от радости, когда узнал, кто именно помог его компании подняться.       С того самого вечера мы с господином Райдэн стали хорошими друзьями. Поначалу мне было невероятно тяжело общаться с ним, учитывая то, какие зверства он вытворял по отношению к своей семье. Однако за последние пару лет, по словам его жены, он сильно изменился. Он перестал избивать её и издеваться над детьми. Может быть, он заподозрил, что госпожа изменяет ему, испугался и принял решение исправиться. Я не верил в эту теорию, но сама госпожа Райдэн, кажется, была очень счастлива. Её не волновали причины перемен в своём супруге, она была любима, и ничто не мешало ей спокойно проводить время со своими детьми.       Иногда она рассказывала, что очень гордится ими. Старшая была президентом школы и настоящей красавицей, а младший решил пойти по стопам матери и занялся музыкой. Она с упоением рассказывала, как он любит играть для неё на рояле и что они собираются всей семьей, дабы послушать его игру.              Я беспрекословно верил каждому её слову. Я даже мысли не мог допустить, что она обманывает меня. Я просто не видел в этом смысла.              И всё же, как окажется спустя несколько лет, смысл был.              Вполне очевидный».       

_________

      «Это началось спустя год после моего выпуска из университета. Я с отличием закончил факультет неорганической химии, получил диплом и продолжил работу в «RSD». К тому моменту компания начала серьёзно преобразовываться: у господина Райдэн была идея создания целого холдинга, и к этой цели он шёл семимильными шагами. Он открыл несколько филиалов, назначил руководителей, но самое главное — к управлению отдела исследований он приставил меня.       Мы прекрасно дружили, часто ездили вместе отдыхать, работали бок о бок на благо компании, в которую я вложил столько сил и времени, сколько не вкладывал ни один из тех, с кем господину Райдэн доводилось сотрудничать. Конечно, временами я чувствовал себя ужасно паршиво, оставаясь любовником его драгоценной жены. Наш роман с госпожой Райдэн не прекращался долгих девять лет — за всё то время, что мы пробыли вместе, мы прожили целую жизнь, в которой было столько всего, что это, вероятно, не поместится и в десяти томах печатного издания.       Однако, как известно, всякому счастью рано или поздно приходит конец.       Он застал нас в тот период, когда господин Райдэн активно искал инвесторов для своей компании. Он хотел получить нескольких спонсоров для новых исследований, и среди прочих имён он вспомнил человека, своего давнего друга, которому захотел предложить сотрудничество в первую очередь.       Каэдэхара Кагэхару.       Это имя человека, с которого мне стоило бы начать свою историю, но я решил немного повременить с ним. Потому что рассказывать о Кагэхару для меня всё равно, что резать по живому.       Итак, Кагэхару в глазах господина Райдэн был уважаемым и очень приятным человеком. Он владел компанией, которая занималась финансированием государственных и коммерческих проектов по недвижимости. Господин Райдэн был уверен, что, если он предложит Кагэхару сотрудничество, тот согласится стать его спонсором, потому что проектный план «RSD» касался застройки нескольких больниц, которых компания обязалась снабдить необходимым оборудованием.       Поначалу договорённость была совершенно прозрачной. Кагэхару всем своим видом показывал готовность сотрудничать с господином Райдэн, однако… в самый последний момент он отказал.              Ха-ха-ха…              В своём письме, высланном господину Райдэн, он указал, что при всём уважении к семье Райдэн он боится за её положение, которое в будущем может сильно пострадать и нанести непоправимый ущерб репутации его компании. Проще говоря, Кагэхару прознал о том, что господин Райдэн творил ужасные вещи по отношению к своим детям.       Как выяснилось позже, об этом ему донесла госпожа Кудзё — лечащий врач семьи Райдэн. Она рассказала, что отец семейства на протяжении многих лет издевался над своим сыном, а жена покрывала его.       Когда я узнал обо всём этом, я находился в полной растерянности: я был уверен, что в их семье наконец-то наступил мир и порядок, но я чертовски ошибался. Госпожа Райдэн на мои вопросы отвечала очень сухо. Она говорила, что вынуждена была врать о благополучии своей семьи, потому что муж пригрозил ей расправой.       Я чувствовал себя обманутым и теперь едва ли мог доверять женщине, которую любил. Хоть я и понимал, что она была всего лишь жертвой. Я простил её и взял с неё обещание, что она никогда больше не будет лгать мне. В тот момент я больше всего боялся потерять её и поэтому готов был согласиться на что угодно, лишь бы только оставаться рядом.       Казалось, что ситуация с Кагэхару закончилась мирно. Госпожу Кудзё уволили, а господин Райдэн нашёл нового инвестора. Всё, казалось, встало на круги своя, но… это было лишь временным затишьем.       Перед настоящей бурей».

_________

      «В один из дней, когда я находился на работе, мне внезапно пришло сообщение от госпожи Райдэн с её второго номера телефона. Она попросила меня срочно приехать.       Я сорвался, взял машину и поехал на нашу тайную квартиру. Госпожа встретила меня со слезами: она была в истерике и целых десять минут не могла толком объяснить, что произошло.       А ситуация складывалась таким образом: господин Райдэн, её муж, окончательно сошёл с ума и намеревался убить внебрачного сына Каэдэхары, мальчика семнадцати лет по имени Нива.       Дело в том, что этот юноша был близким другом его сына — Куникудзуши Райдэн. Отцу мальчика не нравилась их дружба, поэтому он всячески пытался её остановить и даже угрожал своему ребёнку расправой. Однако Куникудзуши, которому на тот момент должно было исполниться семнадцать лет, ни в какую не хотел слушаться отца. Тогда господин Райдэн решил узнать побольше об этом самом Ниве и выяснил, что этот мальчик… внебрачный сын Кагэхару.       Господин Райдэн был вне себя от бешенства из-за этой новости. Он не мог поверить, что Кагэхару, весь из себя святой отец семейства, который отказал ему в сотрудничестве — оказался лгуном, изменившим своей жене.       Оскорблённый отказом Кагэхару, господин Райдэн хотел наказать его. Он начал шантажировать его, пригрозил, что расскажет прессе о его внебрачном сыне, если только Кагэхару не подпишет новый контракт. Однако и здесь Каэдэхара отказался. Он не боялся удара по своей репутации, потому что, ха-ха… «готов был принять последствия совершённой им ошибки». Но что-то и мне, и всем остальным подсказывало, что это был чистой воды блеф. Потому что стоило бы только господину Райдэн вынести это грязное бельё, и в ответ он получил бы то же самое. Кагэхару запросто мог уничтожить его и его компанию правдой о насилии в отношении маленького Куникудзуши — что, мягко говоря, по степени серьёзности превышало историю Кагэхару с изменой.       Это, ожидаемо, ещё больше разозлило господина Райдэн. Несколько недель он ходил, не зная, что ему делать. И его воспалённый жестокий ум не придумал ничего лучше, чем напрямую навредить внебрачному сыну Каэдэхары.       На самом деле, как мне кажется теперь, господин Райдэн просто не хотел видеть этого парня рядом со своим сыном. Он просто не мог допустить этого, потому что их дружба оскорбляла статус его семьи. Или, может, он просто был тираном, не желавшим видеть, как его сын проникается уважением к другому человеку — не к родному отцу, а к молодому парню, да ещё и отпрыску Каэдэхары.       И в тот день, когда госпожа Райдэн позвонила мне с просьбой приехать, она встала передо мной на колени и в слезах умоляла сделать что-нибудь, пока её муж не убил невинного ребёнка. Она кричала и просила меня помочь ей успокоить ублюдка. Она сходила с ума от мысли, что будет, если её муж сделает подобное. Она кричала и билась в ужасе, моля меня спасти их семью, компанию и, самое главное, детей. Конечно же, я не мог отказаться и остаться в стороне — и я начал действовать.       Помню, как я поехал к господину Райдэн и предложил ему не убивать Ниву, а просто «убрать» его. Я хотел подстроить смерть парня, обратив эту историю в пользу для семьи Райдэн. Я помню, как, ведомый любовью к госпоже Райдэн, я начал строить ужасные, отвратительные планы в отношении ни в чём не повинного человека. Но тогда мне было совершенно всё равно.       Признаться честно, в тот момент больше всего я ненавидел Кагэхару. Этот мерзкий, лицемерный подонок казался мне эпицентром всего зла — человеком, который своим появлением нарушил мир и покой в моей жизни. Я хотел наказать его не меньше господина Райдэн, но я не мог позволить ему убить мальчика.              И тогда, заручившись поддержкой госпожи, я подстроил самоубийство Нивы. Я использовал свой гениальный ум для того, чтобы идеально спланировать каждый шаг: я вызволил его на улицу, сказав, что с ним хочет поговорить отец Куникудзуши и что, если он проболтается об этом кому-нибудь, мальчика ждала расправа.              Нива испугался и действительно пришёл. Двое мужчин, нанятых мною, избили его и имитировали падение с моста. Я ловко подчистил за собой все улики, а когда Нива пришёл в себя, я уже вёз его за несколько километров от города. Я запугал его, потребовав, чтобы он написал прощальное письмо. Я желал сделать из него жертву, маленького сироту, который не справился с испытаниями своей непростой судьбы и покончил с собой.       Я дал ему денег, новые документы и потребовал от него обещания, что, если он осмелится вернуться, я причиню боль Куникудзуши. На мои вопросы, зачем я это делаю, я отвечал сухо: это вина твоего непутёвого отца.              Я делал это только ради блага семьи, которая стала мне близка, как родная. Я любил госпожу Райдэн и понимал чувства господина Райдэн. Он и Она стали мне настолько дорогими людьми, что я попросту начал закрывать глаза на все те ужасные вещи, которые они позволяли себе в отношении других людей. И даже более того — я не заметил, как начал быть похожим на них.              Единственное, что сильно разочаровывало меня — это то, что они не знакомили меня со своими детьми. Они всегда очень ловко обходили эту тему, а для Эи и Куникудзуши я был просто другом семьи. И если с первой я не виделся из-за её постоянной учёбы, то вот со вторым…       Родители почти не выпускали парня из дома, а на светских вечерах он никогда не появлялся. Мать Куникудзуши говорила, что мальчик сильно болен и что ему не стоит привлекать к себе лишнее внимание.              Как вы понимаете, всё это было наглой и ужасной ложью, о которой я узнал совершенно случайно.              Спустя несколько часов после того, как я отправил Ниву в другой город и назначил (спасибо деньгам господина Райдэн) за ним слежку, я вернулся домой. Я помню, как приехал к госпоже, пытался встретиться с ней, но её нигде не оказалось. Я решил выяснить, всё ли с ней в порядке, и оставил на телефон сообщение, сказав, что буду ждать её на нашей второй квартире. Я приехал туда, принял душ и начал ждать.              Я решил, что, если госпожа не выйдет на связь спустя пару часов, я поеду к её мужу. Мало ли что он мог сделать с ней в тот момент — я боялся и опасался, что он вновь мог слететь с катушек и причинить ей боль, но… ха-ха все эти переживания были совершенно напрасны.              В тот день госпожа Райдэн приехала на нашу квартиру… вместе с ним. Они вдвоём, заваливаясь в коридор, горячо целовались и так громко смеялись, что я едва не оглох от их пронзительных голосов.              «Я боюсь, что Доктор уже вернулся…»       «Он поехал с мальчишкой за сотню миль, думаешь, он успел…?»       «Кто знает, этот парень всегда такой шустрый, ха-ха-ха…»              Стоя за дверью спальной комнаты, я слышал их голоса, раздающиеся с кухни. Они говорили обо мне. Они забавы ради называли меня «Доктором», потому что я, как мне стало известно позже, не вылезал из белого халата.              Эти двое, ха-ха… Они не просто обсуждали меня, они смеялись надо мной. Они говорили о деньгах, о компании, о том, что, если Кагэхару пойдёт в полицию и решит заявить о пропаже Нивы, они во всём обвинят меня.              Я… Я был просто игрушкой в их руках. Оказалось, что господин Райдэн знал, что я на протяжении девяти лет спал с его женой. Его это не волновало, его вообще не беспокоило ничего, кроме двух вещей: денег его компании и его сраной репутации. Он никогда не считал меня другом, о нет. Он просто желал, чтобы я доводил проекты «RSD» до ума, тем самым помогая ему разбогатеть, а его жена…              Эта мерзкая сука, ради которой я пошёл на всё, даже похитил ребёнка… она просто использовала меня.              Эти двое с самого начала, используя меня и мои проекты, хотели просто разбогатеть. Я был для них ёбанной золотой жилой, на которой они смогли построить свою компанию.              Я был предан. Я был унижен, оскорблён. Я ненавидел их обоих и мечтал убить. Расправиться и выкинуть их тела на обочину истории.              Я узнавал части всего этого очень медленно, постепенно, начиная с того самого дня в фальшивой квартире. О, я не вышел к ним тогда, потребовав ответы, я сделал вид, что сплю в кровати. Они нашли меня и быстро уехали.              Я ещё очень много времени притворялся и делал вид, что ничего не знаю, я упивался своей властью и мыслью, что знаю правду. А эти двое продолжали свой никчёмный спектакль.       Я был невероятно зол. Первое время я не выходил из дома, не отвечал на их звонки, ссылаясь на то, что я болен и что мне потребуется не одна неделя, дабы восстановиться.       Мне понадобилось уйму времени, чтобы прийти в себя, прежде чем я начал придумывать план мести.              И судьба подарила мне такую возможность. Шикарную, сидящую в департаменте… возможность».       

_________

             «В те дни я не знал, как мне поступить в первую очередь: хочу ли я попытаться уничтожить «RSD» сам или мне стоит пойти и рассказать всё полиции. Я хотел доложить им всё, что знал, я хотел утопить семью Райдэн в грязном белье, в обвинениях и всём том, что эти двое заслуживали…              Однако, когда я пришёл в полицию, мне никто не поверил. Они сказали, что я сошёл с ума и что с такими историями мне нужно писать книги. В какой-то момент я даже подумал, что у господина Райдэн есть свои люди в полиции и что мой план провалился, даже не начавшись. Однако спустя почти целый час разговоров с офицерами один из них сказал, что есть человек, который, возможно, сможет мне помочь. Он назвал его номер телефона и попросил позвонить прямо из участка — что я и сделал.              Этот человек, не представившись, в срочном порядке назначил мне встречу. Он пригласил меня за город, сказал, что у полицейского участка через полчаса меня будет ждать машина. И я рискнул. Я согласился.              Я подумывал, что меня хотят проверить или убить, но в тот момент, потеряв практически всё, что имело хоть какой-то смысл, я был на грани отчаяния. Я согласился и, сев в дорогое авто, которое за мной прислали, поехал за город.              Человеком, который назначил мне встречу, был немолодой господин, имени которого я не стану называть даже здесь. Просто знайте, что он невероятно богат и он работает в гос. департаменте. Он до сих пор заведует делами полиции и контролирует многие участки, он был и есть во главе комитета госбезопасности, и он… предложил мне сделку.              «Я хочу, чтобы ты убил его».              Он предложил мне убить господина Райдэн. Он сказал, что не обязан озвучивать причины, почему именно ему выгодна смерть ублюдка. Он сказал, что это обязательно случится: со мной или без меня.              И знаете что? Ха-ха-ха! Я, блять, снова согласился! Я хотел мести, а господин из департамента вовремя этим воспользовался! По слухам, Райдэн в какой-то момент перешёл ему дорогу, и, дабы не пачкать свои руки, он нанял меня.              О, это был настоящий джекпот. Я словил такую удачу, что от внезапности случившегося я громко, словно психопат, рассмеялся, сидя в дорогом кожаном кресле прямо перед господином из департамента.              Я согласился не просто убить господина Райдэн, я согласился разрушить их семью. Взамен я получал абсолютный иммунитет. Я попросил составить договор, дать мне немного времени и, самое главное, покровительство. Я попросил его о некоторых вещах, которые смогли бы дать мне новое имя. Я обещал, что всё подготовлю в лучшем виде, что уничтожу семью Райдэн и что моя месть будет настолько болезненна, что затронет ещё не одно поколение.       А чего вы ждали от человека, который потратил десять сраных лет, чтобы своими силами поставить чужую компанию на ноги? Я вложил столько времени и так много себя в «RSD», что намеревался отобрать её у семьи Райдэн.       После моих изречений господин из департамента, хоть и напрягся, но всё же доверился. Несколько дней после нашей встречи он молчал, но спустя почти неделю он написал мне короткое:       «Я согласен».       Что ж, я не слишком надеялся на его помощь, и всё же… я был безмерно благодарен судьбе за предоставленную возможность.       Я поклялся, что расправлюсь с ними. С ней, с ним, и их любимыми детьми».

_________

      «В один день я перестал быть управляющим исследовательским отделом «RSD». Я уволился, попросив у госпожи и господина Райдэн прощения, и скрылся.       Во-первых, я переехал. Я сменил место жилья, купил другую машину. Заработанных мною денег хватало с лихвой. Я начал новую жизнь, но никогда не забывал о предательстве любимой женщины. Она часто писала мне, пыталась выяснить, что произошло, однако я всегда отмахивался от неё сухими ответами, говоря о том, что история с Нивой якобы сильно подкосила меня и что я не хочу больше участвовать во всей этой истории. Я обещал, что вернусь через некоторое время, но пока что… я был вне досягаемости.       Пока я готовился к своему плану мести, я пустился во все тяжкие: я начал выпивать, принимать некоторые вещества. Я ходил по клубам, искал удовольствий.              О, как много интересных вещей я узнал в тот злосчастный год.              Я стал членом одного закрытого клуба, ходил туда почти каждую неделю и развлекался. Женщины, мужчины — наплевать. Мне было хорошо, я запивал свою утрату алкоголем и не знал проблем.              Однако за всем этим я не переставал думать о своём плане мести. Единственное, что действительно беспокоило меня тогда — это недоверие моего покровителя. Оно было и понятно, мы были слишком мало знакомы, он переживал, что я предам его, а я боялся, что он попросту избавится от меня.              Имея в запасе кое-какие козыри, я придумал план. Я честно рассказал покровителю, что собираюсь сделать. И всё, о чём я попросил — это немного времени.              Стоит сказать, что мой покровитель тоже не оставался в стороне.              О, да… Тот милый юноша, который приехал со своим другом из глубинки в надежде покорить город — я помню его чудесный голос, помню, как он мечтал о гонорарах и как я, развлекаясь, пообещал ему золотые горы.              Я случайно убил его. Это была просто маленькая ошибка в дозировке, стоящая жизни молодого парня. Я не раскаиваюсь в том, что делал, этот мальчишка был всего лишь игрушкой — бесполезной и никчёмной, ровной такой же, какой когда-то был и я.              И когда он сторчался, я просто избавился от него.              И внезапно в этом деле мой покровитель помог мне. Таким образом он хотел проложить тропу доверия между нами. Я, будучи гениальным химиком, мастерски избавился от тела и продемонстрировал, что то же самое я смогу сделать со всей семейкой Райдэн.              Мой новый друг был очень впечатлён!       Закончив с этой никчёмной историей, я вернулся к своему основному делу — плану мести. А заключался он в том, что я, сменив имя, внешность и род деятельности, искал способы подобраться к семье Райдэн через Куникудзуши.              Я ходил на его выступления, когда он играл на рояле, видел его мать и отца, но всегда действовал скрытно. Я знал, что Куникудзуши ненавидит своих родителей, и хотел выманить его так же, как это случилось с тем парнем, умершим от передозировки.              Однако Райдэн-старший всё сделал сам. Этот придурок каким-то образом позволил узнать Куникудзуши, что именно он «убил» Ниву. Изначально об этом узнала Эи, и уже только потом её брат. Она, конечно, не сразу рассказала ему, но всё же новость дошла до него…       И началось самое главное — он наконец-то сбежал.              Он обвинил отца во всех грехах и просто сбежал. И, конечно же, я уже готов был в любое время принять его под своё крыло.              Признаюсь, что в тот момент я ничего не чувствовал к Дзуши. Он был слишком молод для меня и казался просто ребёнком, которого я хотел использовать, чтобы добраться до его родителей. Однако… когда Скара начал скитаться по улице и употреблять всякое, а после и продавать своё тело, я понял, что дело дрянь. Я не мог больше ждать и под предлогом доброго начала захотел ему помочь.              Мне пришлось вернуться.              Его отец блядски волновался за него. Этот придурок вставлял палки в колёса и мешал ему свободно передвигаться по стране: то позвонив в полицию, то устроив ему очередную взбучку. Я, решив, что сейчас будет самый удобный момент из всех возможных, обратился к господину Райдэн с предложением. Я сказал, что могу помочь его сыну.              Он был крайне удивлён моим внезапным появлением. Как и его жена, они совершенно не ожидали увидеть меня снова. Я признался, что всё это время я тайно следил за их жизнью и что теперь я готов вернуться и помочь им.              Эти двое, на удивление, поверили. О, они думали, что у меня закончились деньги и что я пришёл к ним, дабы снова устроиться на работу в их сраную контору, которой они сменили название на «RAIDEN ltd». Конечно же, я не собирался с ними работать. Я сказал, что теперь я занимаюсь совершенно другим делом — я продюсирую музыкальные проекты, и я могу найти для их сына достойную работу.              Госпожа Райдэн, хоть и напряглась, но всё же доверилась мне. О, как она плакала в тот вечер, когда мы остались одни. Она целовала меня и просила прощения, говорила, что за те полгода, которых меня не было, она едва ли не сошла с ума. Я понятия не имел, зачем я ей сдался: у неё есть муж, уйма денег и столько же власти. Зачем ей какой-то там химик с неудавшейся карьерой, который стал, чёрт его дери, музыкальным продюсером?! Я до сих пор не знаю, чего она хотела от меня в тот момент, может быть, просто внимания к себе, а может быть, эта сука снова проявила свою жадную натуру.              Мне было больно играть рядом с ней равнодушие, делать вид, что между нами всё кончено. Я всё ещё любил её, как последний идиот, и всё же чувство справедливости и желание мести было сильнее.              Наконец, с позволения господина Райдэн, я смог добраться до Куникудзуши. Между тем, как заторчать с каким-то парнем в переулке и выпивкой, он иногда запускал стримы, на которых играл на гитаре. Именно так я вышел на него. Я предложил ему помощь, сказал, что могу устроить его карьеру. Для правдоподобности я рассказал ему, что приходил на его выступления ещё до того, как он ушёл из дома. Я не стал обманывать его, будто я человек со стороны, я признался, что я бывший друг его отца и что, узнав обо всём, что этот ублюдок с ним сделал, я захотел ему помочь.              Куникудзуши согласился. Я дал ему кров, обеспечил деньгами. Я дал ему новое имя, покупал ему дорогие вещи и, наконец, когда он достиг возраста совершеннолетия, я привёл его к себе домой. Мы начали вместе жить, мы… начали отношения. Я был в ужасе от самого себя в тот момент, но, чёрт возьми… Как же он был хорош. За тот почти год, что он прожил на улице, он научился всему, чему только можно. В моих глазах с каждым днём он становился всё прекраснее. При должном уходе Скарамучча, словно цветок, распускался всё больше и больше.              И в один день я понял, что влюблён в него. Он был невероятно сильно похож на свою мать, но, в отличие от неё, он никогда не бросался к моим ногам и не рыдал, как последняя истеричка. Он меня! Меня заставлял падать перед ним на колени. Его своенравный характер, его харизма, его открытость и язвительность — всё это очаровывало меня. Я был просто соблазнён им, и я очень умело воспользовался этим, дабы разозлить его отца.              О, в каком же бешенстве Райдэн-старший пребывал тогда! Он звонил мне с угрозами, обещал, что найдёт меня и убьёт собственными руками. Я слал ему фото, уйму фото с его сыном в таких позах…              Ха-ха-ха-ха-ха….! О, никому, ни одному отцу не хотелось бы увидеть своего сына в таком положении. Я был хорош, я действовал ему на нервы. И в один день это дошло до точки.              Одним вечером я выслал ему видео. Как его драгоценного сына… ну, вы поняли. Я не особо гордился тем, что делаю, но мне нужно было выманить ублюдка. И он повёлся: он сказал, что сейчас же приедет ко мне и заберёт Куникудзуши.              Я с радостью скинул ему адрес и, встретив господина Райдэн по пути в снятый мною загородный дом, сбил ублюдка на машине.                                Я убил его. Просто так.              За пару секунд самой большой проблемы моей жизни просто не стало. Я сменил номера машины, подстроил всё как несчастный случай. Машину, которую я зарегистрировал на липовое имя, я уничтожил как улику — всё это удалось мне благодаря моему покровителю.              Оставалось дело за малым.              Спустя несколько дней я поехал в офис компании, уже начиная считать её своей. Я знал ребят, работающих в бухгалтерии, я приехал, наврал, что хочу найти кое-какие документы о своих доходах для отчётности на новой работе. Однако ребята рассказали, что после гибели господина Райдэн всю документацию перенесли на жёсткие диски, которые госпожа Райдэн забрала домой буквально пару дней назад.              Я понимал, что она беспокоится: она, вероятно, начала догадываться, что мужа убили не просто так. Она не могла пойти в полицию, зная, что её притянут как соучастницу ублюдка, который издевался над своим же сыном. Она решила действовать по-другому, и даже это я предусмотрел.              Я отправился к ней домой. Я приехал, застав её в ужасном состоянии. Она была в квартире совершенно одна и боялась каждого шороха. Когда она увидела меня, она в ужасе отпрянула от двери, сказав, что не хочет иметь со мной никаких дел. Она узнала, что я сплю с её сыном, и назвала это отвратительным, на что я…              Я просто рассмеялся. Я смеялся так долго, что у меня охрип голос. Я рассказал ей всё. Я рассказал ей, что в курсе всего, что они с мужем сделали. Как использовали меня, как сделали из меня дурака, пока я, верный и добрый пёс, нёс им деньги, любил их, уважал и готов был пойти на что угодно.              Она не верила мне, она кричала, что я сошёл с ума, что я обязан быть благодарным за то, что она обратила на меня, никчёмного и безликого мальчишку, внимание. Она пыталась убедить меня, что благодаря семье Райдэн я стал тем, кто я есть. Деньги, власть, дорогие машины, квартиры, статус — всё это было у меня лишь потому, что однажды она пожалела меня.              Я ничего не отвечал ей. Я только слушал, слушал и, кха… слушал. Я медленно надевал перчатки на руки и продолжать кивать на каждое её слово. И под конец, когда она обессилела, я сказал ей…              «Если я никчёмен и бесполезен, то почему я до сих пор жив, а твой муж нет…?»              Она поняла меня. Она испугалась. Она бросилась в сторону коридора, вероятно, желая добраться до телефона, чтобы позвонить в полицию, но она не успела.              Я схватил её. Повалил на пол. И начал душить.              Она брыкалась, умоляла меня остановиться. А я продолжал душить и давить до последнего, пока её глаза не закатились, а тело перестало дёргаться.              В тот же момент я заметил, как по её лицу начали стекать слёзы. Это были мои слёзы. Это я, будучи всё ещё влюблённым в неё, начал плакать. Я убил женщину, ради которой я изменил себе, сделался чудовищем. Ради неё я готов был убить её мужа, я готов был построить с ней новую жизнь, я работал и старался ради неё. Мне не нужна была ни компания, ни деньги, мне нужна была она.              И даже при смерти она не проронила ни единой слезинки. Она не пыталась остановить меня, сказав, что любит. Она была настоящей стервой, которая покрывала своего мужа и была такой же жестокой, как и он сам.              Вдоволь наплакавшись, я собрался с мыслями, прибрался в квартире и подстроил её самоубийство. Верёвка, стул и письмо, в котором было всего лишь три слова: «Я больше не могу.              Никто не проверял этой записки, никто не вёл расследования. Я избавился от них обоих чисто, без последствий. Я был уверен, что теперь смогу завладеть компанией «RAIDEN», однако… я не успел.              Во-первых, как выяснилось, старшая дочь, Эи, вступила в возраст наследия. И она была полноправной владелицей компании, которую она отдала заместителям своих родителей, потому что сама едва только заканчивала школу.       Я хотел избавиться и от Эи, но… не смог. Было две причины: первая — это осторожность. Я и мой покровитель считали, что убивать Райдэн Эи крайне опасно, лишних смертей (и вместе с тем проблем) никто не хотел. А вторая причина… я просто не смог бы. Я был ужасно зол на её родителей, но она, как и Нива когда-то, была всего лишь жертвой обстоятельств. Я не хотел этого. И я позволил ей забрать компанию, хоть и был уверен, что это временно.       Во-вторых, кх-ха… внезапно, спустя примерно месяц после смерти господ Райдэн, в моей жизни снова появился Кагэхару. Этот мудила каким-то образом смог найти своего сына. Я не знаю, что он сделал, чтобы отыскать Ниву, который всё ещё находился под моим контролем. Я никак не мог позволить этому случиться. Я не мог допустить, чтобы Кагэхару нашёл его живым. На то было очень много причин, каждую из них я озвучивать не стану, у меня осталось так мало времени… и я меньше всего свои последние минуты хочу тратить на ублюдка Каэдэхару.       Просто знайте, что Нива был очень важен, потому что, благодаря его «смерти», поломанный и ненавидящий себя Скарамучча всецело доверял и принадлежал только мне.       Поэтому я не мог допустить, чтобы Нива встретил отца.       За ночь до того, как Кагэхару и его жена собирались поехать за город, они отправили своего сына на выходные к другу, сказав, что едут в отпуск. На самом же деле они намеревались поехать за Нивой. И за день до их отъезда я устроил пожар.       Я к чёртовой матери спалил дом Каэдэхара, считая, что это было самым правильным решением за всю мою жизнь. Больше всего на свете я ненавижу обман и лицемерие, а Кагэхару был его оплотом.       Просто я не хотел, чтобы он нашёл Ниву, потому что боялся потерять Скарамуччу. Я не хотел, чтобы Скара случайно выяснил, что его друг жив. Он бы просто сбежал к нему, он бы просто оставил меня. Я никак не мог этого допустить.              Ха-ха…       Представьте себе. Я не смог забрать себе компанию семьи Райдэн, но я получил в награду нечто большее. Безупречную любовь юноши, умеющего прекрасно играть на рояле…       Скара был очень похож на свою мать внешне, и этого мне сполна хватало. Для него я создал группу, нашёл едва ли не сторчавшуюся, сбежавшую из дома девчонку, дал ей в руки клавишные и подставил к ним своего хорошего знакомого — Тарталью. Тот ещё прохвост. Он в прошлом торговал наркотой, а потом попал ко мне.       Ну и троица у них, ха-ха-ха…              Но я любил их. И большего всего на свете я любил Скарамуччу. Я убил его родителей, потому что знал, что они рано или поздно испортят ему жизнь. Я убил родителей Каэдэхары, потому что они могли испортить жизнь мне.              Всё честно. Я хотел справедливости.              Это ведь я создал компанию. Это я был тем, кто поставил её на ноги. Это был очень долгий и трудный проект, на который я потратил десять лет своей жизни. Но я не жалел ни дня.              Ведь в отместку за свои старания я получил Скарамуччу».       

_________

      «Наверное, когда вы будете слушать эти записи, я уже отправлюсь в тюрьму.              Я не жалею ни о чём, что сделал. Я не раскаиваюсь.       Я был предан. И хотел мести. Теперь же, лёжа в этой больнице, я думаю о том, что, наверное, заслужил всё это? Забвения и одиночества? Возможно.              Кх… Но я вернусь. Я обязательно выйду. Я найду способ вернуть Скарамуччу. Вернуть себе то, что по праву мне принадлежит.              Поэтому я не стану прощаться, Куникудзуши.              Я вернусь к тебе. Я обещаю.              До встречи».       

04:05

      Мирное посапывание Кадзухи, спящего на груди Скарамуччи, в один внезапный момент прерывается раздающейся откуда-то глухой вибрацией — звонком телефона Каэдэхары, лежащего на столике у кровати.       Слегка вздрогнув и обратив внимание на чужой мобильный, Скара аккуратно приподнимается с постели, стараясь не разбудить Кадзуху, который едва-едва смог заснуть после всего случившегося.       Осторожно встав, Скарамучча поднимает телефон и, увидев на экране имя Бэй Доу, ощущает прилив внезапной тревоги. Если сейчас снова выяснится, что Дотторе отпустили или кто-то вновь закрыл его расследование…       Чёрт…       Не выдержав, Скара мягкими шагами покидает спальню и, выйдя в коридор, спешно принимает звонок.              — Кадзуха…?       — Это я, — торопится ответить Скарамучча. — Он спит. Только заснул.       — Ох… он в порядке? — раздаётся обеспокоенный голос Бэй Доу.       — Теперь да, — вздыхая, проговаривает юноша. — Так что случилось…? Вы так звоните…       — Да… — протягивает женщина, делая осторожную паузу. — Это даже хорошо, что ты взял телефон. Тебе следует узнать об этом первым.       — О чём…?       — Дотторе…              Что…? Что… с ним?!       — Он мёртв.