Бог открыл горячую линию

Несносный ветер завывал, заставляя ветви деревьев тарабанить в стёкла. Январь был на исходе. Вся маленькая кухонька наполнилась паром и пряными ароматами. Скрипнула входная дверь. — Ты куда? — выглянул Асахи, поправляя сползшие к кончику носа очки. — Да подышу немного, — помедлив, ответил Савамура, остановившийся на пороге. — Через полчаса вернёшься? — Хорошо. Дайчи занимал угол у друга уже почти месяц. Ему было стыдно за это, но в то же время Суга оказался прав. Сожительство оказало на брюнета положительное влияние. Поначалу он стал чаще есть. Как минимум, раз в день, когда Азумане возвращался после работы. Затем, опять-таки по совету Суги, Савамура начал понемногу убираться в квартире. Не из чистоплотности, а от угрызений совести. Ещё через пару недель стояний у открытого окна Дайчи впервые вышел во двор. Первое время ему ужасно хотелось вернуться, и он возвращался, однако с каждым разом сидел на заснеженной скамейке всё дольше и дольше. Эти, на первый взгляд, незначительные прогулки были для молодого человека своего рода тренировками или закаливаниями. Он усердно сосредотачивался, старался дышать полной грудью и ругал себя за пропущенные дни. Суга его подбадривал. Дайчи звонил в колл-центр раз в четыре-пять дней и делился результатами, что-то рассказывал. Оператор хвалил брюнета за усердие и предлагал новые шажочки, которые Савамура старался выполнять, чтобы вернуться к жизни. — С какого раза сегодня дозвонился? — звонко поинтересовался вечно улыбающийся голос. — С четвёртого, кажется. — Неплохо! У нас всего десять операторов на смене сидит. — Значит, шанс поговорить с тобой — один к десяти. — Лучше, чем один к миллиону, правда? — Суга стал говорить тише и вкрадчивее. — Рассказывай, как ты сегодня? — Всё в порядке. Я уже пятнадцать минут сижу во дворе возле дома. — Тебе не так тяжело выходить из квартиры, как раньше? — Нет, но в квартиру Асахи возвращаться намного приятнее, чем в мою. — Смена обстановки идёт тебе на пользу. — Так говоришь, будто я чем-то болен, — усмехнулся Дайчи. Суга тоже посмеялся, но как-то сдавленно, и ничего не ответил. Савамура зевнул и сморщил лицо. — Ты что, не выспался? — Да, я как-то давно уже не высыпался. — Бессонница? — брюнет кивнул, но Суга каким-то образом понял его ответ. — Это не дело. Для того, чтобы чувствовать себя хорошо, любому человеку нужно три вещи… — Да, я слышал: здоровый сон, правильное питание и физические упражнения, — неприязненно перебил Дайчи. Подобного он уже наслушался от Азумане. — Нет, я хотел сказать, что любому человеку нужна цель, занятие для души и любовь. У тебя есть цель, Савамура? — Я хочу снова обеспечивать себя сам. — Хочешь вернуться в офис? Дайчи ничего не ответил. Он думал об этом и не раз. Асахи предлагал ему устроиться на стажировку в другой отдел. В бухгалтерии как раз было место, которое освободилось, поскольку сотрудница ушла в декретный отпуск. Но даже мысль о цифрах, отчётах и финансах вгоняла Савамуру в тоску. Долго он не понимал этой внутренней борьбы, ведь ему как-никак нужны деньги! А потом понял. — Не хочу. Я больше не вернусь в офис. — А почему ты начинал там работать? — Моя мама считала это достойной работой. Да и в университет я поступил только на эту специальность. Выбора просто не было, — как-то с горечью попытался оправдаться парень, теребя край куртки. — Ты ведь не слабый человек, Савамура, не безвольный. Так почему даешь другим решать за тебя? Это ведь тебе работать, а не матери, — с грустным упреком спросил Суга. — Так, а что мне решать? Я все равно не знал, кем стать. — Даже не мечтал ни о чем? — Мечтал, конечно. Кто не мечтает-то? В средней школе я хотел быть полицейским. Но семья меня отговорила. Сказали, что государственный служащий — худший выбор в наше время. Ни денег, ни уважения. — А я и не знал! — рассмеялся Суга, — Я ведь тоже госслужащий. — Что? — Не сейчас, конечно, — как-то замялся оператор. — Но по образованию я — учитель начальных классов. Даже работал несколько лет в школе! О школе Суга говорил с нескрываемым удовольствием и особенно оживленно. В Дайчи это вызвало диссонанс. Хотя, чего уж греха таить, весь незнакомец необъяснимо волновал душу Савамуры. Он никак не мог понять, откуда этот молодой, крепкий и звучный голос так много знал о жизни. Почему он был так умён и проницателен? Отчего работал в колл-центре и, как оказалось, в школе? Такому сильному голосу совсем не подходила такая мягкая работа. А у него всё получалось. — Почему теперь работаешь в колл-центре? — Я никому раньше не рассказывал этого, но у меня есть младший брат. Все говорят, что он моя вылитая копия. Год назад брат сильно заболел, — последние слова дались Суге с особой тяжестью, повиснув цепью на горле. — Сам понимаешь, работая учителем, на операцию не заработаешь. Поэтому мне пришлось перебраться в город побольше, найти работу получше. — Неужели в вашем колл-центре так хорошо платят? — не поверил Дайчи. — Ах-хах, конечно, нет. Платят, как и везде. Просто здесь гибкий график, поэтому я могу совмещать несколько работ, — признался Суга. Он не хотел казаться слабым, но ещё меньше хотел быть нечестным по отношению к человеку, который доверился ему. — Так ты работаешь на двух работах? — На трёх. Савамура некоторое время помолчал. Ему казалось невозможным, что этому человеку, такому яркому, синониму слова «улыбка», тоже может приходиться несладко. — И как твой брат сейчас? — тихо спросил он, боясь, что вопрос заденет чувства собеседника. — Я приезжал к семье на новый год. Ему было лучше. Братишка даже ходил со мной гулять и рассказывал про друзей, — с теплотой вспоминал конец декабря Суга. — Но недавно у него случился рецидив. Врачи не дают однозначных прогнозов. — Я не понимаю… Тебе ведь намного тяжелее, чем мне. Почему ты остаёшься таким жизнерадостным? — Не сравнивай горе разных людей. У каждого свой предел, — покачал головой парень. — Я верю в лучшее. В конце концов, кто-то же должен быть солнцем, которое разгонит тучи в пасмурный день. Я решил, что это буду я. Суга вновь повеселел, улыбнулся и подбадривающе продолжил. — Ну что, договоримся с тобой? Подумай о своей цели. Зная направление, выбраться из тумана значительно легче. А ещё я думаю, — с хитринкой в голосе добавил он, — что тебе бы очень подошло обращение «господин полицейский»! — Снова издеваешься, — мучительно простонал Дайчи. — Прощай. — До скорой встречи! *** — Ты долго, Савамура, — ласково упрекнул его Асахи, отрываясь от экрана телефона. — Садись ужинать. Брюнет остановился в дверях, опираясь на косяк, и пристально посмотрел на друга, который палочками подталкивал лапшу в рот. Она скользила и забавно выпадала, отчего весь подбородок Азумане испачкался, но нормально поесть он так и не мог. Домашний вид парня отчего-то растопил разум Дайчи. Длинные вьющиеся волосы, небрежно собранные в низкий хвост, разбежались по спине, а на футболке уже красовалось пятно. — Давай я схожу в магазин завтра? — внезапно предложил Савамура. Асахи не поверил своим ушам. Он разинул рот, отчего последние ниточки лапши вывалились прямо на стол. Парень встрепенулся и произнес какое-то ругательство, подрываясь, чтобы убрать, а потом снова уставился на Дайчи. — Конечно, — наконец ответил он. Азумане старался принять как можно менее участливый вид, хотя едва мог скрыть улыбку, озарившую его лицо. Савамура неловко переступил с ноги на ногу и скрылся в другой комнате. Он постоял какое-то время, глядя из окна, а затем взял в руки телефон. Прошло какое-то время, прежде чем парень смог ввести запрос в поисковик. — Что читаешь? — спросил, выглянув из-за плеча, Асахи. — Ого, полицейские академии! — Просто интересно стало. — Я вот в детстве тоже хотел стать полицейским. Как-то раз папа посадил меня рядом с собой вечером и включил фильм про них. Сначала я восхищенно смотрел, как герои, одетые в красивую форму, собирали улики. А затем моего любимого персонажа убили. От неожиданности я даже расплакался. И больше никогда не хотел стать полицейским. Азумане рассмеялся, вспомнив детскую историю. Кажется, ему на ум пришло ещё несколько воспоминаний, но он только хихикнул и оставил их при себе. Савамура тоже улыбнулся. В такие моменты он чувствовал, что всё так, как раньше. Забывал о страхах и сомнениях и просто наслаждался моментом. Пусть подобное случалось нечасто, Дайчи был счастлив, что это вообще происходило. — Я решил начать жизнь с чистого лица, — заявил перед сном Савамура. Асахи молча снял очки и устало потёр глаза. Он зевнул и улыбнулся. — В самом деле? — Суга прав. В моей жизни не было настоящей цели, поэтому я был так безнадёжен. Но теперь-то я знаю, что делать! — Дайчи был не на шутку воодушевлён и, кажется, даже собирался выспаться этой ночью. — Суга? — пробормотал молодой человек, — Ах да, тот парень из колл-центра. Тебе не кажется, что ещё рановато для новой жизни? Асахи догадывался кое о чём, но никогда не проверял свою теорию, даже не озвучивал. Но полагал, что они с невидимым ему Сугой думали об одном и том же, а потому старался быть терпеливым. — Никогда не рано жить хорошо. Может стать только слишком поздно, — заметил Савамура. — Но тогда тебе уже будет всё равно. — Легко начать жизнь с чистого листа, но сложно изменить почерк, — назидательно напомнил Азумане. Он хотел поддержать друга, но боялся, что тот обожжётся и весь прогресс, так мучительно достигаемый не один месяц, испарится. — Поверь в меня, — попросил Дайчи. — Я всегда в тебя верю, — кивнул Асахи, провожая взглядом выходящего из комнаты молодого человека. — Даже когда это глупо. Утром молодой маркетолог проснулся не от будильника и не от того, что выспался, а от запаха гари. Спросонья Азумане решил, что они горят, поэтому подскочил с кровати и кинулся искать источник запаха. Он предсказуемо обнаружился на кухне. Но совершенно непредсказуемо рядом с ним оказался ещё и Савамура. Парень пытался открыть окно. На столе стояла сковородка, а в её содержимом с трудом угадывалась яичница. Вся кухня была затянута полупрозрачным дымом. — Решил начать новую жизнь со сгоревшей яичницы? — язвительно спросил Асахи, включая вытяжку и помогая повернуть тугую ручку на окне. Он подтянул спальные шорты и потыкал угольки в сковородке. Тяжело выдохнул, осознав, что они безвозвратно приклеились к дну. Что поделать… Савамура ничего не ответил. Он уселся на подоконник и стыдливо вздохнул. — Ну, не отчаивайся, — ободряющие стукнул друга по коленке Азумане. — Первый блин всегда комом. А в твоём случае яичница. Брюнет и тут ничего не сказал. — Да ну же, ты из-за сковородки расстроился? Глупости, — он демонстративно кинул железяку в мусорку. — Всё ещё будет, не унывай. Ты хоть выспался сегодня? — Я встал в пять. — И чем занимался? Надеюсь, не все два часа готовил яичницу? — В душ сходил. — Чудно! А теперь давай приготовим что-нибудь съедобное. Уж извини, но повар из тебя так себе. Савамура улыбнулся. Так и есть. *** Новую жизнь Дайчи начинал теперь каждое утро. Это стало его маленьким ритуалом. Он просыпался, принимал душ. Порой просто лежал, отсчитывая время. Затем делал зарядку. Обычно она не длилась дольше пяти минут, но Савамура старался выполнить хотя бы это. В один день он попытался качать пресс, но скоро вымотался и ещё пару дней с трудом дышал. Так в его существование возвращалась жизнь. — Сегодня я смотрел объявления о работе, — сообщил Дайчи. — Правда? — искренне обрадовался Суга. — Да, видел пару вакансий разнорабочим, но не уверен, что мне хватит сил. Вчера я пытался отжаться, но получилось всего пять раз. Руки совсем размякли. Как и всё тело впрочем. — Один мой знакомый владеет небольшим магазинчиком. Раньше я работал там кассиром. Сейчас это место свободно и он ищет сотрудника. Что думаешь? — Поможешь мне? — Конечно, я дам тебе его номер. Записываешь? — Да, секунду. Неописуемый детский восторг наполнил душу Дайчи. Он почувствовал, что происходит нечто чрезвычайно замечательное. — Даже не знаю, как тебя отблагодарить, — с жаром сказал Савамура. — Самой большой радостью для меня будет день, когда ты больше не позвонишь мне. Эта фраза по непонятным причинам кольнула брюнета. Он нахмурился и даже по-детски поджал губы. — Я настолько неприятный собеседник? — иронизировал он, а из голоса всё равно сочилась обида. — Не подумай! — Суга затараторил, поняв, как его слова звучали на самом деле, — Я люблю наше общение. За эти месяцы ты стал мне почти родным, хах. Просто это колл-центр. Сюда звонят те, кому плохо. И я бы хотел, чтобы тебе наконец стало хорошо. Вот, что я хотел сказать. Дайчи понял, что, если откроет рот, оттуда вылетит что-то на редкость сентиментальное и неуместное, поэтому удержался от ответа. — Так… Что нового в последнее время? — попытался отвлечь и направить на непринужденный разговор оператор. Получалось у него натянуто, но Савамура был только рад. — Недавно мне звонила мать, — он немного помолчал. — Впервые с того дня… Суга оторопел. — И что она сказала? — Хах, — усмехнулся Дайчи, — винила, что забыл о семье, не посылал денег. Она ведь не знала, что их у меня больше нет. — Ты сказал ей о своём самочувствии? — Не успел, — печально улыбнулся парень, заламывая пальцы. — Услышав о работе, она превратилась в фурию. Кажется, я не слышал столько упрёков уже очень давно. Даже расставание с Мичимией не так сильно расстроило её. Не уверен, что в ближайшее время смогу снова поговорить с ней. Да и вряд ли она возьмёт трубку. — Ты большой молодец, правда. — Кстати, у Юи всё хорошо. Кажется, она встретила более достойного парня. Откуда я знаю? Мама. Видимо, она будет припоминать мне это до конца моих дней. — Боишься, что она переживёт тебя? — раздался игривый смешок. — Не имеет смысла бояться неизбежного, — тихо засмеялся Савамура. — Так ты больше не жалеешь о вашем расставании? — Ты — настоящий учитель, Суга, — заметил брюнет, меняя неудобное положение. — Ты знал это? После каждой встречи у меня в голове мелькают фразы «Сегодня я понял, что…», «Сегодня я научился…», как в школе. Я заметил недавно, и мне это показалось безумно смешным. Но всё-таки я кое-что понял. Можешь гордиться своей педагогической деятельностью, серьёзно. Я понял, почему тогда не попытался вернуть Мичимию. Ведь я бы сделал это. Не сам, так под влиянием матери. Но внутренне я почувствовал себя свободным и так и не смог. — Ну же! Не томи! — Я не попытался вернуть её, поскольку был человек, — Дайчи помедлил, подбирая слова. — Коллега. И мне кажется, я что-то чувствовал… Не подумай только чего. Я любил Юи и не собирался изменять. Просто… Это тяжело объяснить. — Понять человека — всё равно, что понять смысл жизни. Открывая одни двери, закрываешь другие. Так ты был влюблён? — Не-ет! Конечно, нет. Мы мало говорили. Но мне нравилось наблюдать со стороны. Было в нём что-то завораживающее, — сбивчиво пытался объяснить мысли, так долго гоняемые по черепной коробке, Савамура. — Такая широкая улыбка. Нельзя было не очароваться ею. Ведь есть же такие люди, с которыми можно просто быть. Я никогда не видел Юи так. Понимаешь? — Ты сказал «в нём»? — Что? — сначала Дайчи не понял, а затем осознание вдруг накатило лавиной, и он застыл, не в силах даже вдохнуть. Его пальцы крепко впились в корпус телефона, а язык онемел. Савамура не мог и шевельнуться. Как только могло такое сорваться с его языка? — Мне показалось, ты говорил о парне, — неуверенно повторил Суга. Он старался быть тактичным, аккуратно ступая на зыбучую землю и рассчитывая каждый новый шаг. Паника сковала брюнета. Он облизал задрожавшие холодные губы. Что сказать? Нужно сделать голос непринужденным. И посмеяться. Только бы он ничего не понял… — Всё нормально, продолжай. Прости, что перебил, — снова непринуждённо улыбнулся Суга. — Я закончил, — торопливо сказал Дайчи. — Мне уже пора. Спасибо за разговор. — Не храни мелочь в кошельке, он от неё тяжелеет. До скорой встречи, Савамура! — Прощай. Брюнет судорожно положил трубку и мелко затрясся, садясь на диван. Около десяти минут он не мог ни о чём думать. В голове эхом до сих пор разносилось Сугино «всё нормально». — Нужно позвонить, — наконец опомнился парень, заметив на руке написанный неровным почерком номер телефона.